– Увидев ее в очередной раз, я готов согласиться и на простые отношения. Пусть она ко мне ничего не чувствует, пусть даже может уйти, если встретит свою истинную пару… но я больше не могу. Эта нужда не уходит, а лишь растет с каждым днем и превращается в самую изощренную пытку. Я бы все отдал, чтобы просто прикоснуться к ней, чтобы поцеловать…

– Скоро представится случай. Сцена с поцелуем стоит через два дня, – обреченно вздохнул Фис. – Просто поцелуй по-настоящему. Хотя я не думаю, что ты получишь благосклонность. Сегодня она смотрела на тебя как на таракана.

– Она талантливая актриса, – горько усмехнулся я, пытаясь скрыть за сарказмом настоящую боль.

– Конечно, но… Она могла и затаить на тебя обиду. Шесть лет назад ты ее заинтересовал, а потом бросил, если можно так сказать.

Я опустил взгляд на свои руки, бессознательно сжимающие подлокотники кресла до побеления костяшек. Могла… Да, она имела полное право.

– Не говоря уже про эти ужасные слухи о вас с Таэль, – добавил Фис, добивая меня.

– Она, скорее всего, знает, что Таэль – дочь моего сводного брата, – с трудом выдохнул я.

– С чего ты взял? – удивленно посмотрел на меня Фис.

– Ну а какой еще секрет она может знать про Таэль? Ты сам же все слышал.

– Это да…

Внезапный стук в дверь резко прервал наш разговор, заставив вздрогнуть. Пришлось собраться с мыслями и идти работать. Когда я появился на съемочной площадке, там уже царила вечерняя суета. Я узнал у ассистента, что Мариэль уже уехала. Наша сцена у нее была последней.

В груди что-то болезненно сжалось. Все эти годы я любил ее. Временами ненавидел за то, что ее сердце не откликнулось на меня. И все же…

Стоя у готовящейся к съемке сцены, я ловил себя на мысли: а может, все-таки рискнуть? Отбросить свои принципы и просто снова пригласить ее на свидание? Но перед этим нужно кое-что проверить.

* * *

Посещение спортивного зала для звезды – это рутина, обязательная часть работы. Но я всегда искренне любила спорт. Здесь, в ритмичном стуке собственного сердца и мерном гуле тренажеров, мне удавалось упорядочить хаос в голове, сбросить с плеч невидимый, но такой тяжкий груз напряжения, переплавить бурлящие эмоции в физическую усталость. Здесь я по-настоящему отдыхала душой.

Но не сегодня.

Я уже больше часа безжалостно гоняла себя на беговой дорожке. Ноги горели огнем, легкие с хрипом выталкивали воздух, а в висках отдавался бешеный пульс. Но сквозь всю эту физическую боль, в голове ясно и назойливо вертелись мысли о Нуре. Каждый его взгляд, каждое небрежно брошенное слово всплывало в памяти с мучительной четкостью, заставляя сжиматься сердце. Как же это бесило! Бесила его власть над моими мыслями, против которой я была бессильна.

– Мариэль, ты собираешься загонять себя до смерти? – раздался усталый голос Айры.

Она уже перестала читать мне морали и тщетно пытаться вразумить. Теперь ее задача свелась к простому и циничному контролю, чтобы я оставалась в рабочем состоянии. Я поймала свое отражение в зеркале – раскрасневшееся, изможденное лицо, мокрые от пота пряди волос.

– Я могу бегать и дольше, – с трудом пропыхтела я.

– Но не на такой скорости. Прекращай.

Мои пальцы, скользкие от пота, с трудом нажали на кнопку. Острая боль в мышцах пронзила ноги, когда дорожка начала замедляться. Я опустилась на холодный пластик сиденья рядом с Айрой, и из груди вырвался тяжелый, долгий выдох.

Несколько глотков прохладной воды показались божественным нектаром, дарящим миг забытья. Зал, обычно оживленный, сегодня был арендован и пуст – лишь приглушенный гул города доносился сквозь панорамные окна. Будни звезды: у меня было здесь свое время, когда никто не докучал.

– Мариэль, знаю, ты упряма, как не знаю кто, и никого не слушаешь, но… – Айра резко повернулась ко мне с нетерпением во взгляде. – Сколько можно?!

Я удивленно покосилась на нее, на мгновение растерявшись от этой внезапной вспышки.

– Ты чего?

– Я оборотница, – выдохнула помощница, и ее голос прозвучал с необычной серьезностью. – И наши поиски истинной пары – похуже, чем у любой другой расы. Я замужем за своей половинкой и как специалист в этом деле заявляю тебе: с истинной парой бесполезно бороться. Ты только себя истязаешь, а толку не будет.

– И что ты предлагаешь делать? – иронично хмыкнула я. – Прийти к нему, упасть на колени и умолять быть со мной?

– Ну зачем же так драматизировать?

– А как? – парировала я, сжимая в руке бутылку с водой так, что пластик захрустел.

– Пригласи его на свидание.

– Нет, – отрезала я категорично. – Это будет еще хуже.

– Боишься отказа? – мягко спросила Айра.

– Боюсь, что он согласится, – с горькой усмешкой призналась я, опуская взгляд на свои дрожащие от напряжения руки. – Я уже думала об этом. Представляла. Когда один привязан к другому истинными чувствами, а второй не испытывает их в ответ… это ад. В тысячу раз страшнее любой безответной любви. Это медленное удушье в одном шаге от счастья, которое никогда не будет тебе принадлежать. Не стоит даже начинать такие отношения. А значит, – я подняла на нее взгляд, полный решимости, – и приглашать Нура на свидание бессмысленно.

– И почему я не удивлена? – Айра тяжело вздохнула, в ее глазах читалась усталая покорность.

– Прожила же я как-то эти годы, – резко поднялась я, всем видом показывая, что разговор окончен, и направилась к раздевалке, чувствуя, как ноют мышцы. – И дальше справлюсь.

– Ага. – Ее голос догнал меня, прозвучав с убийственной небрежностью. – Только завтра у вас в графике стоит та самая сцена. С поцелуем.

Это напоминание застало меня врасплох. Я застыла на месте, и из моей груди вырвался протяжный обреченный стон. И я сама не могла понять, чего в нем было больше: яростного сопротивления или томительного, запретного предвкушения.

* * *

– Дорогая, она моя троюродная сестра по матери. Ты все не так поняла, – громко шептал Нур, чтобы зритель уловил каждую ноту этого оправдания.

Эта сцена была для меня настоящим бальзамом. В ней я могла легко под прикрытием игры выплеснуть всю ту бурю чувств – обиду, страсть, ярость, – что клокотала во мне из-за этого мужчины.

– Думаешь, я тебе поверю, негодяй? – прошипела я, и голос задрожал от неподдельных эмоций.

Когда мы снимались с Нуром, на площадке становилось тихо. За закрытыми для посторонних дверями собиралась вся съемочная группа. Все, от осветителей до гримеров, находили предлог задержаться, чтобы украдкой понаблюдать за нашей химией. А сегодня были Таэль, Фис и даже вечно занятый Хим примчал со съемок «Эльфы тоже плачут».

– Я вижу только тебя, – ответил Нур глубоким бархатным голосом. И было непонятно, играл он или нет.

Эльф приблизился, и его рука обвила мою талию. Сквозь тонкую ткань костюма прикосновение жгло, как раскаленный металл. Я едва подавила порыв дернуться, сжавшись от этого жара.

Зачарованно глядя на Нура, как того требовал сценарий, я почти не играла. Мне не нужно было притворяться – этот мужчина зачаровывал сам по себе, против моей воли. Я инстинктивно, почти бессознательно склонила голову, создавая идеальный угол для поцелуя. Но этот проклятый эльф… он не стал имитировать. Его губы, мягкие и на удивление прохладные, нашли мои.

Я в шоке застыла. В висках застучало, и я на мгновение забыла, кто я, где нахожусь и что это всего лишь сцена. Во мне поднялось ответное желание, дикое и всепоглощающее. Я ответила на поцелуй, полностью утонув в нем, потеряв счет времени.

А потом меня будто окатили ледяной водой. От резкого осознания происходящего я оттолкнула его что есть силы и с размаху врезала по щеке. Ладонь загорелась огнем.

– Снято! – прозвучал голос режиссера, но он казался таким далеким.

Мы стояли, застыв, словно два изваяния. Грудь вздымалась, выталкивая наружу сбитое дыхание. Мы смотрели друг на друга пылающими глазами: в его взгляде читались жажда и торжество, в моем – буря стыда, ярости и непроизвольного восторга.

Все присутствующие, включая режиссера, сделали вид, что так и должно быть. Они поняли. Поняли, что этот поцелуй был настоящим, жарким. И всем требовалось время, чтобы прийти в себя от этого шока. Больше всего – мне.

Режиссер наконец откашлялась, прерывая напряженное молчание.

– Получилось… очень эмоционально, – выдавила она, и ее взгляд беспокойно метнулся к алеющему отпечатку моей ладони на смуглой щеке Нура. – Даже больше, чем по сценарию. Но… – Она сделала паузу, собираясь с мыслями. – Переснимать не будем. Все молодцы.

Я резко развернулась и зашагала прочь, чувствуя, как на меня смотрят десятки глаз. Я старалась не встречаться ни с чьим взглядом, но краем зрения заметила Таэль. Беременную Таэль, которая только что видела, как ее мужчина страстно целует другую!

«Боже, – пронеслось в голове, – я бы на ее месте разорвала его на куски!»

И я едва не споткнулась от шока. Девушка смотрела на Нура и с одобрительной улыбкой показывала ему большой палец! Это что, нормально для них?!

* * *

В задней части павильона, где обычно хранили реквизит для съемок, пахло пылью, старой древесиной и краской. Был уже поздний вечер, и все разошлись ужинать – осталась лишь я, притаившаяся в этом убежище, и пила воду маленькими размеренными глотками. Завтра были съемки и интервью для сериала, поэтому мне положено голодать, чтобы влезть в нужное платье и быть идеальной. Впрочем, есть мне и не хотелось.

Так было всегда, когда я нервничала, – желудок сжимался в тугой, болезненный комок. А нервничать было из-за чего. Нур и его пассия втянули-таки меня в скандал. По съемочной площадке расползались слухи один другого ужаснее. Последняя версия сплетен утверждала, что у нас любовь втроем. Кошмар!

В итоге я скрылась здесь и отсиживалась, прижавшись спиной к холодной стенке огромного шкафа. Всего несколько минут этой звенящей, давящей тишины – хоть немного, чтобы перевести дух и привести мысли в порядок.

Но не тут-то было! Из-за угла, нарушая тишину, послышались приглушенные, но напряженные голоса. Я явно различила бархатный, с хрипотцой, голос Нура, который вышел следом за Таэль и Фисом. Неразлучная троица.

Я заметалась взглядом по реквизиту, ища, за что бы спрятаться, но не успела. Меня увидели. Так мы и замерли, смотря друг на друга в полумраке, – четверо актеров в декорациях немой сцены.

– Почему ты не расскажешь нам то, что скрываешь? – Фис повернулся к Тум.

Погодите… То есть его совершенно не смущает, что я, свидетель их разборок, здесь сижу? От такого наглого поворота я онемела. Что вообще происходит?

– Тебя это не касается! – вспыхнула Таэль, и в ее голосе зазвенели слезы и сталь.

И как яростно она ответила ему! А на съемочной площадке – тихоня.

– Тогда ответь Нуру. Его это уж точно касается, – не отступал Фис.

Представив, что будет, если Тум сейчас все расскажет, я почувствовала, как внутри все сжалось в тугой узел. Я этого не выдержу.

– Может, вы в другом месте поговорите? – вклинилась я в спор, и мой голос прозвучал неестественно громко в тишине. – Я здесь первая заняла место.

– Тут все свои. Чего стесняться? – иронично заметил Фис, покосившись на Нура. – Или, может, вы поделитесь с нами ее секретом?

– Нет, – ответила я, и от меня не укрылось, как вздрогнула и побледнела Таэль. – Я слово давала. А вот вы как-то очень заинтересованы в этом вопросе для друга семьи.

– Спасибо, – выдохнула девушка, и в этом выдохе слышалось облегчение, граничащее с изнеможением.

– Я уже советовала тебе все рассказать. До окончания съемок все равно всплывет, – холодно заметила я, чувствуя, как нарастает раздражение.

Живот будет расти.

– Не могу. В любом случае это моя проблема, – опустила голову девушка.

Она что, плачет? Ей же нельзя волноваться…

Пытаясь разглядеть лицо девушки в сумраке, я услышала, как Фис, выведенный из себя, рыкнул:

– Да сколько можно издеваться? Ты играешь на моих нервах! Если нужна помощь, скажи, и я помогу!

– Ты сам говорил, что не хочешь ребенка! – тоже вспылила Таэль, и ее слова повисли в воздухе.

Воцарилась потрясенная гробовая тишина. Фис смотрел на Таэль круглыми невидящими глазами, Нур уставился на будущих родителей с шоком, а я – на эту троицу с потрясением.

На фоне невероятного, пьянящего облегчения, что не Нур отец, я нелепо ляпнула:

– Раньше на площадке считали, что ты любовница Нура. А сейчас съемочная группа думает, что он еще и со мной. Но раз отец не он и у тебя отношения с Фисом… Значит, вы вместе? Сюжет покруче сценария для сериала.

И в этот момент Нур, до сих пор молчавший, шагнул к Фису, будто пружина, и с разворота со всей силы врезал тому в челюсть. Вскрик его друга отозвался эхом в тишине. Фис не сопротивлялся, и стычка все больше походила на безропотное избиение. Таэль в шоке кричала, умоляла их прекратить, но ее голос тонул в хриплых вздохах и звуках ударов. И она, отчаявшись, обернулась ко мне.

– Ну помогите же мне! – В ее глазах стоял настоящий животный ужас.

– Врачи запретили Таэль волноваться, иначе будет выкидыш! – громко заметила я, и мои слова сработали как удар хлыста.

Мужчины замерли, испуганно, почти по-детски на меня посмотрев. Потом перевели взгляды на Таэль.

Повернувшись к Тум, я приказала, стараясь, чтобы голос звучал увереннее:

– У тебя сегодня нет больше съемок. Забери Фиса и идите домой. Вам явно нужно поговорить. – И обратилась к мужчине, глядя на его разбитое лицо: – Помни, что я тебе сказала. Чтобы она не волновалась.

Тот понуро кивнул и, пошатываясь, как пьяный, направился на выход. Хорошо, что парочка додумалась выйти через черный ход. А я осталась смотреть на искаженное гневом лицо Нура, и мне самой стало физически больно от того, что я видела.

Соберись, Мариэль. Этот эльф недавно тебя поцеловал на глазах у всех. А сейчас переживает из-за беременности своей любовницы. Может, они поругались? Нет, об этом лучше не думать.