Недоступный мужчина. В том числе и для меня. О его личной жизни ходили легенды, но правды не знал никто. И единственной, кому выпала эта честь, была Тум. Но, глядя на ее испуганное лицо, я задавалась вопросом – а принесло ли это ей хоть каплю счастья?

Сердце предательски ныло и сжималось от боли, которую не могло заглушить даже успокоительное.

– Мисс Лим. – низко и бархатно прозвучал его голос, когда он подошел совсем близко. – Я рад быть вашим партнером в этом проекте, – едва заметно улыбнулся мужчина, и в уголках его глаз легли лучики морщинок, от которых перехватило дыхание. – Поработаем?

И в этот миг я осознала всю чудовищность происходящего. У Нура – главная мужская роль. У меня – главная женская. И по сценарию нас ждала история великой, всепобеждающей любви. Искры, страсть, объятия. И миллион поцелуев. Мне предстояло целовать мужчину, который разбил мое сердце, чья возлюбленная сейчас вынашивала его ребенка.

– Поработаем, – выдохнула я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Голос казался хриплым и чужим. – Прошу извинить меня.

И, резко обогнув Нура, я чуть ли не бегом бросилась к своей гримерке, спасаясь от этого кошмара, в котором сама же и оказалась добровольной узницей.

* * *

Последние дни я превратилась в затворницу, отсиживаясь в четырех стенах, словно пыталась спрятаться от этой нелепой ситуации. Сейчас снимались актеры, которых заменили. Но день встречи с Нуром на площадке неумолимо приближался, и тревога холодным комком нарастала внутри. Айра, угадав мое состояние, купила новые, более сильные успокоительные.

Этот тихий, почти камерный проект, в котором я надеялась найти покой, на глазах превращался в нечто грандиозное и сложное. Он уже не обещал быть легким ни для кого. Растерянная такими кардинальными изменениями, я дала себе пару дней, чтобы все обдумать. Но почему я оттягивала решение об уходе?

Не из-за поцелуев же с моей запретной страстью? В конце концов, мы все – актеры, мастера своего дела. Мы целуемся так искусно, чтобы и не поцеловаться по-настоящему, но чтобы зритель ничего не заподозрил. И все же…

Это странное, двойственное чувство – я и люблю его и ненавижу всей душой.

Утро перед съемками выдалось на удивление спокойным. Я пришла на площадку – сама невозмутимость. Сегодня у меня были сцены с Тум и Нуром. Первую мы отсняли быстро, без сучка без задоринки, а вот вторая… обещала быть трудной. И таких сцен с Нуром у нас впереди было много.

К моменту начала нашей съемки я была уже на взводе. Нервы натянуты, как струны. А виной всему – Нур и его друг, которые явились с утра пораньше и принялись кружить вокруг Тум, словно назойливые мухи, слетевшиеся на мед. Обоих этих мужчин сложно было назвать недалекими; они не могли не понимать, что своим откровенным вниманием к актрисе лишь подливают масла в огонь и привлекают к ней еще больше любопытных взглядов. Это лишь раздувало и без того неприятные слухи.

Я какое-то время молча наблюдала за этой картиной. Тум же, в свою очередь, была готова расплакаться от бессилия. Ну вот что за гады? Сложно сказать, что во мне восставало сильнее: жалость к непростому положению беременной женщины или едкая ревность, разъедавшая меня изнутри.

Когда я заняла свое место на сцене, внутри уже все кипело от злости. Я была измотана всеми этими переживаниями.

– Вот и наша первая совместная сцена, – заметил Нур, протягивая мне руку.

Его пронзительные глаза пристально и оценивающе следили за мной. В уголках чувственных губ играла легкая, почти насмешливая улыбка. Гад. Но внешне я была сама вежливость и учтивость.

– Буду рада работать с вами, – выдавила я, сладко улыбаясь.

Пожав его крупную теплую ладонь, я замерла в оцепенении, когда мужчина неожиданно поднес ее к губам и задержал на коже легкий, но обжигающий поцелуй. А потом как-то криво, многозначительно усмехнулся.

С чего это? Что он вообще себе позволяет?

– Пора. – Я резко высвободила кисть и отошла к столику, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар.

Гримеры сделали последние штрихи, режиссер скомандовала «Мотор!» – и мы погрузились в игру. Надо отдать ему должное – работать с Нуром было одним сплошным удовольствием. Он невероятно талантлив, чутко улавливает малейшие нюансы игры партнера и легко подстраивается.

Сцена близилась к кульминации и вот-вот должна была завершиться. Я плавно подошла к мужчине, на моих губах играла кривая улыбка. И затем я сделала то, чего так хотела, – плеснула ему в лицо красным вином, срываясь на презрительный шепот:

– Подонок.

В это одно короткое, емкое слово я вложила все презрение, которое испытывала к этому мужчине, всю накопившуюся злость и всю боль. Они удивительным, почти мистическим образом совпадали в этой сцене – чувства моей героини и мои собственные.

– Стоп!

Я отступила от эльфа, по лицу которого стекали рубиновые струйки, снова надев свою привычную, беспристрастную маску. Но внутри все еще трепетало.

Нур смотрел на меня, чуть прищурившись, и медленно вытирался полотенцем, которое услужливо подал помощник. Его взгляд был тяжелым и неотрывным.

– Потрясающая игра! – рассыпалась в похвалах и восторгах режиссер. – Сняли с одного дубля!

«А жаль, – пронеслось у меня в голове. – Я бы не отказалась еще пару раз повторить этот дубль».

Скупо и формально улыбнувшись в ответ на комплименты, я поспешила ретироваться в гримерку, остро ощущая спиной пристальный, колющий взгляд моего партнера по съемкам. Все было по сценарию, сыграно безупречно. Так почему же он смотрит так, что аж затылок покалывает? Почему ведет себя так странно, хотя раньше будто не замечал моего существования?

* * *

С меня уже сняли грим, и я лишь машинально смывала с кожи остатки тонального крема, когда в гримерку без стука вошел Хим. По его напряженной осанке и тому, что мужчина чуть хмурился, я поняла – меня ждет непростой разговор. Когда последний из сотрудников, весело болтая, собрал свои кисти и вышел, я жестом попросила его закрыть дверь и медленно повернулась к другу.

Тот смотрел на меня пристально, серьезно и задумчиво. Ирония судьбы – сегодня я почему-то привлекаю особенно пристальное внимание красивых мужчин, но это не сулит ничего хорошего.

– Эль, скажи мне прямо, у тебя был роман с Нуром? – Голос прозвучал тихо, но отчетливо, с нажимом.

– Нет, – выдохнула я.

– У вас с ним роман сейчас?

– Нет.

– Он в тебя влюблен?

– Нет.

– Ты в него влюблена?

– Да.

В комнате повисла гробовая тишина. Мое признание, прозвучавшее так просто, удручающе застыло между нами.

– Теперь понятно, почему считаешь, что он в тебя не влюблен. Женщины, испытывающие чувства, часто слепы, – вздохнул Синтерель, и в его голосе прозвучала усталая жалость.

– Ты же ничего не знаешь, – простонала я. Унизительно было выворачивать душу даже перед другом. – И нет смысла об этом говорить.

– Нет, ты уж просвети меня. Потому как я часто ловлю на себе взгляды Нура, и, судя по ним, он желает вскрыть меня, достать внутренности и намотать их мне на шею. Так что не нужно тут рассказывать, что мне показалось.

– Тебе показалось, – слабо мотнула я головой, пытаясь ухватиться за эту соломинку.

– Ага. Я вообще впечатлительный малый. Так что впечатли меня.

И я сломалась. Годы молчания требовали выхода. Особенно сейчас.

– С Нуром мы познакомились около шести лет назад. Мы снимались в общем проекте. Но тогда он не брал главной роли, играл героя второго плана, который нравился ему больше. Практически сразу я поняла, что он – моя истинная пара.

Хим потрясенно вздохнул, его глаза округлились. Видимо, он ожидал чего угодно, но не этого.

– И я поначалу думала, что Нур тоже понял это, проявил ко мне интерес, пригласил на свидание. А потом… – У меня сдавило горло, но я все-таки смогла продолжить: – А потом он отменил свидание и практически перестал со мной общаться.

– Но почему? – нахмурился друг, и теперь в его глазах заплясали искры настоящего, неподдельного гнева.

Переживает за меня. Хороший.

– Полагаю, я не являюсь для него идеальной парой. В тот момент разразился скандал, связанный с тем, что актриса второго плана солгала, будто я ее притесняла и обижала. Было много статей. Может, он посчитал, что ничего не обязывающий роман не стоит свеч при такой сложной ситуации.

– Ты понимаешь, насколько редко бывает, что истинность откликается лишь с одной стороны? Всего два случая в истории.

– Из тех, что знаем мы. В таком непросто признаться, знаешь ли, – горько усмехнулась я. – В моем случае это факт. Эльфы особенно остро чувствуют свою пару. Мужчине я была симпатична, а потом он шесть лет меня видеть не хотел. Каковы шансы, что он понял, что я его истинная, но по какой-то причине решил не строить со мной отношений?

– Да, это странно, – протянул эльф, задумчиво потирая подбородок.

– Может, это связано с тем, что, несмотря на немалую силу, у меня есть особенность с артефактами? Знаешь же, они со мной не работают. Вдруг это касается не только артефактов.

– Я скорее готов поверить, что Нур не стал бы заводить интрижку. Его отец рано умер: у него был незаконнорожденный сын от связи до брака. Он расстался с той женщиной и женился на своей истинной паре. У них родилось двое сыновей, а потом, когда старшему было пять, та женщина убила отца и мать Инориэля. Полагаю, между ними была разница в силе, которая сказалась на женщине, и рецидив случился через какое-то время. Она только детей пожалела.

– Не слышала об этом, – потрясенно выдохнула я, чувствуя, как мурашки пробежали по коже. Эта ужасная история проливала совершенно новый свет на жизнь того Нура, которого я знала.

– Нур обладает влиянием и в силах закопать эту историю как можно глубже, чтобы никто не разнюхал, а если найдет, ничего про это не писал. Их с братом воспитывали бабушка и дедушка. Поэтому он не будет начинать серьезных отношений с женщиной, если она не окажется его истинной.

Я прикрыла глаза. Где-то в глубине души, в самом потаенном уголке, теплилась крошечная, наивная надежда, что, может быть, Нур передумает, однажды разглядит меня по-настоящему. А теперь умерла и она. Горькая волна ненависти к этому мужчине подкатила к горлу. Зачем он вообще встретился на моем пути и превратил мою жизнь в ад?!

– Но в этой истории много странного, – не отступал Хим, его аналитический ум уже ухватился за нестыковки. – Например, то, как он смотрит на меня. В этом виновата ты, сомнений нет. Я бы решил, что он ревнует, но почему тогда не начнет ухаживать за тобой снова? Почему прекратил ранее?

– Это важно? – спросила я устало.

– Да. Ты знаешь, что скандал шесть лет назад с той актрисой помог замять именно он? Провел расследование, сделал публикации в прессе.

Я потрясенно уставилась на Синтереля. Мир перевернулся с ног на голову в одно мгновение.

– Я думала, Сур…

– Брат говорил тебе, что лишь помогал, но ты не верила. Зря.

От этой беседы начинала болеть голова. Что бы Хим ни сказал, это ничего не меняло.

– Просто не копайся в этом, ладно? – взмолилась я, и в моем голосе прозвучала неподдельная боль. – Мне и так тяжело…

– Играть вместе с ним и его любовницей, которой ты помогаешь? Кстати, зачем?

– Меня тоже когда-то травили, – твердо посмотрела я на эльфа. – И она не виновата, что я оказалась бракованной. Нур относится к ней очень трепетно. Может, она его истинная пара? Думаешь, мне стоит их убить за это?

– Не смешно. К ней трепетно относится не только Нур, а еще и Неирэль Фис. Думаешь, они поделили ее между собой? – вскинул брови Хим и резко поднялся с места.

– Что ты несешь? – обалдела я от сказанного другом.

Чьего тогда ребенка носит Таэль? Так, стоп. Я что, действительно в это поверила?

– Правду. Знаешь же, я сразу вижу такие вещи. Ладно, пойду. С тобой, конечно, интересно, интереснее сценария даже, но работать надо.

С этими словами друг махнул рукой и вышел, оставив меня в гробовой тишине гримерки один на один с хаосом мыслей и чувств. А я сидела, словно парализованная, и не знала, что же теперь делать со всей этой обрушившейся на меня информацией.

И что делать со своими чувствами.

* * *

Инориэль Нур

Расположившись в своей гримерке, я мрачно разглядывал зеркальный стол, уставленный тюбиками и кистями. Внутри скребли кошки, грызущая, беспокойная тоска разъедала душу. Я не понимал, что происходит. И меня это бесило и пугало одновременно, выбивало из привычной колеи.

Мариэль вела себя не так, как раньше. Да, мы не общались долгих шесть лет, но эта ледяная стена, это откровенное презрение в ее глазах… Неужели она поверила в те дурацкие слухи? Мысль казалась нелепой, но другой я придумать не мог.

– Я же говорю тебе, Лим в полном порядке и вполне в своем репертуаре. Грубиянка, – покачал головой Фис, развалившись на диване.

Она ему не нравилась с самого начала. Еще с того момента, как Мариэль, не будучи моей истинной парой, согласилась пойти со мной на свидание. Как раз сразу после того, как разразился тот дурацкий скандал. Но она ведь не одна такая в нашем мире шоу-бизнеса, многие заводят отношения и без истинности. Просто я всегда был принципиален. Был. А теперь эта принципиальность оборачивалась против меня, терзая изнутри.

– Нет, что-то не так. Я же чувствую! – Я провел рукой по лицу, пытаясь стереть нарастающее напряжение.

– Ты принимаешь желаемое за действительное. Прошло шесть лет, Нур! Опомнись. Ты проверил ее снова?

– Да, сегодня, но артефакт молчит. У нее нет отклика на меня. – Эти слова жгли горло.

– Есть шанс, что он ошибается? – спросил Фис, и в его голосе явно звучали сомнения, но не в артефакте, а в моем здравомыслии.

– Нет. Он исправен, я проверял. Не было ни одного случая, чтобы он ошибался.

– Тогда на что ты рассчитываешь? – Вопрос друга повис в воздухе.

Я отвернулся, глядя на свое отражение в зеркале – уставшее, напряженное.