Я ненавидел праздники. Особенно Рождество.

Все мои друзья собирались в эти дни в кругу семьи, наслаждались праздничным столом, а я оставался один. Уже четыре года в нашем доме не было никаких украшений, стол не накрывался, а мой праздник ограничивался тарелкой макарон с сыром. Мама проводила весь день в своей комнате, уставившись в потолок или рисуя очередную картину. Я же коротал время за просмотром телевизионных передач, чувствуя себя забытым и ненужным.

Отец исчез четыре года назад, и с тех пор мы не видели его. Иногда я получал от него весточки в виде сообщений или уведомлений о перечислении денег на созданный на мое имя банковский счет. Но сегодня, в канун Рождества, мой телефон был выключен. Я не собирался ожидать бессмысленного поздравления или подарка от него. И пошел он к черту со своими деньгами.

Сделав глоток апельсинового сока, я переключил канал, когда неожиданно раздался звонок в дверь. Это было странно, ведь я никого не ждал, особенно в такой день. Мои друзья разъехались на выходные, а больше никто не мог прийти.

– Мам, – окликнул я, поднимаясь с дивана. – Ты кого-то ждешь?

Вопрос вышел риторическим, поскольку мама давно прекратила общение с друзьями и знакомыми. Ее депрессию, возникшую после ухода отца, ничто не могло развеять, кроме творчества. Закрывшись в своей комнате, она писала картины, погруженная в собственные переживания. Я не возражал, пока она была относительно здорова и принимала лекарства, но порой в такие дни, как сегодня, когда одиночество ощущалось сильнее обычного, мне хотелось встряхнуть ее и закричать, что я все еще здесь, что я тоже страдаю, и что она не имеет права поступать так со своим ребенком.

Звонок повторился, но мама по-прежнему молчала. Подойдя к двери, я открыл ее и увидел незнакомца. Мужчина, одетый во все черное, выглядел моложе тридцати. Несмотря на холод и снег, он был без шапки и перчаток.

– Добрый вечер, – поздоровался он с легким американским акцентом.

– Здравствуйте, – ответил я.

Незнакомец протянул мне большую зеленую коробку с большим красным бантом, и я машинально принял ее. Она оказалась тяжелой…

– С Рождеством, – сказал мужчина, разворачиваясь и направляясь к ожидающему его такси.

– Подождите! – окликнул я, но мои слова растворились в морозном воздухе.

Мужчина сел в машину и уехал, оставив меня стоять на пороге с коробкой в руках. Снег медленно оседал на моем свитере и волосах, но я едва замечал холод. Вместо этого я тупо пялился на коробку, чувствуя смесь недоумения и растерянности.

Через некоторое время я пришел в себя и вернулся внутрь, закрыв дверь ногой. Мама так и не откликнулась на шум, оставаясь в своей комнате. Проходя мимо кухни, я положил коробку на стол – в доме, где давно не было елки, стол казался единственным подходящим местом для этого странного предмета.

Стоит ли ее открывать? Возможно, это ошибка, и курьер вернется, чтобы забрать подарок и отнести его туда, куда он изначально предназначался. Оставив коробку на месте, я прошел в гостиную, где ведущий популярного шоу бодро поздравлял зрителей с праздником. Я устроился на диване, но телевизор больше не привлекал моего внимания. Все мои мысли вращались вокруг той зеленой коробки с нелепым красным бантом.

Полчаса спустя, убедившись, что курьер не собирается возвращаться, и поддавшись любопытству, я решился вернуться на кухню. Пальцы легонько коснулись атласной ленты, и я аккуратно развязал ее, стараясь не повредить упаковку. Я все еще сомневался, не является ли этот подарок чьей-то ошибкой, и мысленно готовился вернуть его, если потребуется.

Открыв коробку, я обнаружил, что внутри лежали предметы, которые вызвали у меня настоящий шок: кисти для рисования всевозможных форм и размеров, акриловые и масляные краски, разложенные по тюбикам и баночкам, готовые к использованию. Рядом находились шпатели, а внизу коробки лежали альбомы для рисования и холсты.

Я замер, не в силах поверить своим глазам. Несколько месяцев назад я бросил рисование, разочаровавшись в своем таланте и злясь на маму, которая уделяла внимание только своим картинам, игнорируя меня. Когда я пытался брать в руки кисти, мои усилия заканчивались неудачей, и я выбросил все свои инструменты в мусор.

Но сейчас, глядя на содержимое коробки, я почувствовал странное волнение. И среди всего этого богатства меня поразила маленькая деталь: небольшой белый плюшевый медведь, одетый в элегантную велюровую жилетку изумрудного цвета и черные брюки. Яркий красный галстук-бабочка дополнял его наряд. Медведь в одежде выглядел глупо и нелепо, но это позабавило меня и вызвало улыбку, хотя я все еще не понимал, зачем он здесь.

Положив игрушку рядом с коробкой, я начал искать открытку. Она лежала в уголке – небольшая карточка с изображением Санты. Размашистый почерк выдавал чьи-то теплые пожелания:

«Рождественская истина заключается в том, что мы не одиноки». – Тейлор Колдуэлл.

Никогда не забывай это, Алессио.

С любовью,

Семья М.

Эти строки перечеркнули все сомнения. Это письмо предназначалось именно мне. Одинокая слеза покатилась по щеке, за ней другая, и я не пытался их остановить.

Какое-то время я еще стоял у коробки, глядя на содержимое внутри и на письмо в руках, пытаясь понять, что с этим делать, и кто это – «Семья М.» Я мог бы спросить у матери, но не думаю, что она была расположена к общению. Поэтому я просто достал альбом и карандаши, сел за стол и начал рисовать.

Первая линия появилась на бумаге, и каждая последующая капля слез, падавшая на лист, становилась частью рисунка. Когда бумага промокла от слез, на ней появился белый плюшевый медведь в зеленой жилетке и черных брюках, с красным галстуком-бабочкой на шее.

И в этот момент я понял, что это Рождество отличается от всех предыдущих. Потому что впервые за долгие годы я чувствовал, что не одинок.