Быть единственным наследником Капо – изнурительное бремя. Оно поглощает тебя целиком, высасывая каждую каплю энергии и времени, особенно если твой отец – самый недоверчивый и подозрительный человек на свете. Лаззаро Моретти – один из тех, кто не доверяет даже своему сыну, и это усугубляется тем, что наши взгляды и убеждения расходятся. Мы часто находимся на противоположных полюсах, словно два магнита, отталкивающие друг друга.

Отец был выдающимся лидером, создавшим одну из самых могущественных семей синдиката, но вместе с этим он оставил после себя гору проблем и поводов для недовольства среди призраков прошлого, преследовавших нас с самого начала существования Каморры. Не только чикагская полиция, но и ФБР буквально взяли нас за горло, и их хватка становилась лишь крепче. На нас охотились по всей стране, хотя мы не были из тех, кто играл грязнее, чем другие члены синдиката.

Тем не менее врагов хватало, ведь отец ворвался в этот мир подобно разрушительному урагану, сметающему все на своем пути. Но вместо хаоса он создал нечто большее – Каморру.

Многие из тех, кого мы считали друзьями, оказались лишь временными союзниками, готовыми предать ради собственной выгоды. Чтобы выжить и оставаться на шаг впереди наших врагов и ФБР, пришлось пойти на огромные жертвы. Но именно Джованни пожертвовал своей свободой и лишился возможности проживать свою жизнь с женой и двухлетним сыном вдали от этого мира.

Когда Джованни пришел ко мне с предложением о своем внедрении в полицию в качестве доносчика, мы оба знали, что это значит. План был хорошим, но он не стоил того, чтобы бросать семью. Однако Джованни был непреклонен в своем решении. Он считал, что возвращает мне долг за спасение его жизни много лет назад. Чушь. Никаких долгов передо мной у него не было.

Мы выросли в мире, где главная ценность – Каморра, и ее интересы ставились превыше всего. Преданность ей и семье Моретти занимала первое место. Всегда было так, и несмотря на то, что я потерял своего друга, когда он встретил Лиану и его приоритеты немного сместились, я ни разу не сомневался в верности Джованни. Я не мог осуждать его за желание вырастить сына вдали от жестокости и прожить жизнь с любимой женщиной, хотя мне было трудно понять, как любовь к кому-то может затмевать все остальное. Как можно любить кого-то настолько сильно, чтобы добровольно провести с ним всю оставшуюся жизнь, руководствуясь не традициями консервативной семьи, а собственным выбором?

Конечно, однажды мне придется создать собственную семью, потому что нужно заботиться о наследии, но сейчас об этом не может идти и речи. После ухода отца на пенсию вся власть перейдет в мои руки, и тогда я смогу воплотить планы по усилению Каморры.

Отец – человек старых устоев. Для него основа империи – семья и преданность своих людей, а также поддержание мира с союзниками. С этими принципами я согласен, однако, если мы хотим укрепить свое влияние в городе и стране, нам необходимо выйти на новый уровень и расширить свои позиции в различных сферах жизни. Я считал, что Каморре нужны свежие связи, расширение границ за пределами Чикаго, а также установление союза с влиятельными людьми в легальной сфере. Такие отношения могли бы стать своеобразным прикрытием и отвлекающим маневром, помогая избежать лишнего внимания полиции и ФБР. Более того, дополнительные союзники пригодились бы в борьбе за лидерство в синдикате, особенно против картеля.

Но Лаззаро Моретти остается непоколебим в этом вопросе, и сегодня он ясно дал понять, что до тех пор, пока он руководит семьей, никаких договоренностей с новым сенатором Гильбертом заключено не будет.

Все, что мне оставалось делать, – это терпеливо ждать.

После долгого и бесполезного разговора с отцом, я решил немного отдохнуть и развеяться перед ежегодной Рождественской вечеринкой в особняке Моретти. И, поддавшись чувству голода, направился в наш новый ресторан, открытый месяц назад.

«Фамилия» стал местом встреч с клиентами и союзниками, поскольку предыдущий ресторан сгорел в результате поджога. Полиция все еще искала виновных, но Каморра уже разобралась с этим вопросом и преподнесла картелю небольшой сюрприз. Эти ублюдки заслуживали налета ФБР на склад с товаром, а Джованни смог заполучить одобрение и доверие у своего начальства.

Заглушив двигатель, я вышел на улицу, встреченный холодом зимы. В этом году снегопад щедрее обычного. Белые хлопья падали с небес, укрывая землю пушистым ковром. Пух ложился на ветки деревьев и фасады домов, создавая праздничную атмосферу.

Подняв воротник пальто, я пересек дорогу и направился к ресторану с яркой вывеской. «Фамилия» – маленький уголок Италии в самом сердце Чикаго. Небольшое заведение с превосходной итальянской кухней, главным блюдом которого является неаполитанская пицца, приготовленная в настоящей дровяной печи. Стены облицованы кирпичом, входную дверь красного стекла украшал рождественский венок, окна мерцали огоньками гирлянд, а возле двери стояла наряженная елка.

Открыв дверь, я ощутил аромат базилика и томатов, вызвавший урчание желудка. Отряхнув снег, я осмотрелся вокруг и заметил свободный столик в дальнем углу зала. По дороге к нему мне попадались знакомые лица, которые уважительно кивали в знак приветствия, а я отвечал им взаимностью. Наконец, усаживаясь на стул, я увидел приближающегося Джузеппе – менеджера ресторана и солдата Каморры. Для горожан он представал управляющим заведением, но для членов семьи служил глазами и ушами.

Здесь, в атмосфере расслабленности и удовольствия, можно узнать гораздо больше, чем на официальных собраниях. Сплетни, слухи и тайны скрыты в стенах ресторанов и кафе, и такие люди, как Джузеппе, были прекрасно осведомлены обо всем происходящем.

– Маттео, добро пожаловать, – поздоровался Джузеппе, когда я снял пальто и повесил его на спинку свободного стула, оставшись в пиджаке. – Не думал увидеть тебя сегодня.

– Почему? – поинтересовался я, пристально глядя на него.

Раздвинув полы пиджака, я опустился на стул и еще раз внимательно осмотрелся. Светлый интерьер с открытым баром создавал ощущение свободы. На стенах висели картины, высокие потолки украшали деревянные балки, а старинные люстры добавляли помещению особого шарма.

Сегодня посетителей немного, что неудивительно для праздника, хотя обычно здесь полно народу.

– Э… ну, Рождество же, – смущенно произнес Джузеппе, почесывая затылок своей лысины.

Он прав. Нормальные люди в такой день собираются с семьей, наслаждаются праздничной атмосферой и обмениваются подарками. Мафия – не то место, где что-то можно назвать обычным или нормальным. А уж мою семью вряд ли можно отнести к этой категории. Даже само понятие семьи у Амары и Лаззаро Моретти сильно отличалось от моего понимания.

Мать уехала с подругами на тропический остров, подальше от холодного ветра, а отец весь погрузился в разработку планов, пытаясь обмануть неумолимое время. Безусловно, сегодняшняя вечеринка состоится, и семья Капо Каморры должна показать себя с лучшей стороны. Мы разыграем представление, но как только занавес опустится, все вернется на круги своя – мы снова будем избегать друг друга.

Вот почему я ел в одиночестве, пока не придет время возвращаться домой и присоединиться к этому фарсу.

– Принеси мне пиццу, Джузеппе, и вино на твой вкус, – попросил я, закрыв глаза и откинувшись на спинку стула.

– Конечно, – согласился он, удаляясь исполнять мой заказ.

Я чертовски устал и не выспался. Мышцы болели после ночного визита к одному из наших дилеров, который вышел на улицу и начал торговать без нашего ведома. Но, думаю, после того, как ублюдок познакомился со вкусом жгучего масла, ему больше не захочется заниматься несанкционированными действиями от лица Каморры, и это станет примером для тех, кто решит пойти против или будет действовать вразрез с нашими правилами.

Я растер закрытые глаза, которые зудели от недостатка сна, и постепенно погрузился в дремоту, пока откуда-то не донеслось мелодичное и бархатное пение на незнакомом мне языке. Женский голос звучал как колыбельная, касающаяся невидимых струн моей души. Каждое слово, каждый звук проникал прямо в мое сердце, успокаивая и завораживая одновременно.

Не зная, кому принадлежит этот голос, я все равно чувствовал, что он затронул ту самую часть глубоко внутри, которая, как я думал, не могла существовать в человеке, подобном мне. Кем бы ни была эта девушка, она сумела произвести впечатление, и теперь мне необходимо было увидеть ее лицо.

Открыв глаза, я выпрямился и начал искать источник звуков в зале, но никого не обнаружил. Сегодня здесь не так много посетителей, но никто из них не пел, и это точно не сотрудники, которые работали, торопливо поглядывая на часы и мечтая поскорее отправиться домой к своим близким.

– Твоя пицца. – Я был увлечен голосом незнакомки настолько, что не заметил, как Джузеппе подошел и как бутылка красного полусладкого тосканского вина появилась на столе.

– Кто это поет?

– Черт, я просил ее заткнуться, но весь персонал и гости словно с ума сошли от ее пения, Маттео. – Он вновь потер затылок. – Я сейчас вышвырну ее, не беспокойся. Buon appetito[33].

Джузеппе развернулся и собрался уйти, но я остановил его.

– Я разве сказал тебе сделать это?

Мужчина замер и, прищурившись, посмотрел на меня, ожидая дальнейших действия или приказа. Наказание или милость.

– Нет. – Его кадык дернулся.

– Тогда приведи мне ее.

Джузеппе быстро ретировался, оставив меня одного.

Горячая пицца, которую я ждал, потеряла всякий смысл, когда мое внимание привлекло изящное появление девушки. Ей было около двадцати лет. Смуглая кожа гармонировала с темными волосами, собранными в высокий небрежный хвост, будто она торопилась. На девушке было легкое голубое платье с открытыми плечами, неподходящее для зимнего сезона, но это позволило рассмотреть ее изящные ключицы и загорелую кожу. Высокие замшевые сапожки бежевого оттенка на каблуках подчеркивали стройные ноги. Тонкий золотой браслет с небольшим камешком, сияющим под мягким светом ламп, украшал ее запястье.

Она казалась настоящим ангелом. Я еще не видел ее глаз, потому что взгляд девушки был направлен на Джузеппе, но я уже был очарован.

Чертовски красивая. Совершенная.

Дыхание перехватило, и впервые в жизни я почувствовал, как теряю контроль над собой. Мозг отключился, оставляя лишь импульсы, устремляющиеся к сердцу, которое бешено колотилось.

Джузеппе поспешил ко мне, а девушка медленно следовала за ним.

– Хватит медлить, девчонка! – проворчал он, резко схватив девушку за руку и подтолкнув вперед. На лице девушки отразилась боль от его захвата, и неудивительно, ведь красные отметины от его пальцев на ее безупречной коже становились все ярче. Она пыталась вырваться, но тщетно. Девушке удалось сдержать крик, чтобы не привлечь ненужного внимания, но я не собирался оставаться в стороне.

– Если ты еще раз прикоснешься к ней или к любой другой женщине подобным образом, я отрублю тебе руки, которыми ты не научился правильно пользоваться, Джузеппе, – сказал я ледяным голосом. Девушка вздрогнула, а мужчина мгновенно отпустил ее, осознав серьезность угрозы. – Теперь выпроводи гостей и персонал. У тебя есть пять минут, чтобы очистить помещение.

Джузеппе явно был недоволен моим приказом, но достаточно умен, чтобы не перечить будущему Капо.

– Как скажешь, Маттео, – буркнул он, удаляясь.

С этими словами Джузеппе отправился в центр зала и объявил, что ресторан закрывается раньше. Я едва уловил его слова, погрузившись в созерцание девушки напротив. Она смотрела на меня из-под длинных ресниц, ее глубокие серые глаза завораживали, а губы в форме сердечка заставляли терять нить мыслей. Она была прекраснее, чем я мог себе представить.

Время остановилось. Мир утих. Остались только мы вдвоем.

Кажется, мы провели целую вечность, глядя друг другу в глаза, пока девушка первой не нарушила тишину.

– Что я могу сделать для вас, сэр?

Проклятье. Я точно был не склонен к зависимости от чего-то или кого-то, но с этих пор знал, что стал зависим от ее голоса. Этот звук станет частью моих снов и будней.

– Как тебя зовут? – спросил я, испытывая необходимость узнать ее имя и узнать ее саму.

Девушка слегка прищурилась, задержавшись на мгновение, прежде чем ответила:

– Маринэ.

В ее речи звучал мягкий акцент, и она определенно не походила на американку, поэтому я предположил, что ее имя имело особую окраску. Но девушка, словно читая мои мысли, добавила:

– Маринэ – через «э», ударение на «э». Многие считают, что я произношу неправильно, но это армянское имя, и хотя оно имеет схожее значение с Марией, я предпочитаю то имя, которое дали мне родители, сэр.

Маринэ. Красиво.

Я не мог оторвать взгляда, сидя напротив нее, пока она стояла на высоких каблуках.

– Ты работаешь здесь, Маринэ? – обратился я к ней, учитывая ее пожелания насчет ударения.

На лице девушки появилась легкая улыбка, добавившая ей румянца.

– Да, сэр. Но я уже собиралась уходить, когда Альфредо попросил меня спеть что-то. – Она показала пальцем через плечо, и ее улыбка стала еще шире.

Кто, черт возьми, такой Альфредо? Насколько он важен для Каморры?

– Простите, если я помешала вам. Могу уйти, чтобы вы спокойно закончили ваш… э-э… рождественский ужин?

Маринэ выглядела немного смущенной и растерянной, что делало ее еще очаровательнее и милее.

Дьявол.

Когда я в последний раз называл кого-то «милым»? Даже не знал о существовании такого слова в моем лексиконе.

– Ты знаешь, кто я? – неожиданно спросил я, удивляя девушку своим вопросом. Но она не испугалась, расправив плечи и взглянув прямо в мои глаза.

– Ходят слухи, что вы плохой человек, – сказала Маринэ, поразив меня своей откровенностью.

Смелая и отважная. Что так противоречило ее юному лицу и хрупкой фигуре. Даже многие солдаты Каморры не решались взглянуть мне в глаза, не говоря уж о том, чтобы высказывать собственное мнение, если оно противоречит моему. Но интуиция подсказывала, что если Маринэ что-то не понравится, она не станет колебаться, чтобы поставить меня на место.

– Тебя это пугает?

– Я не верю слухам. Предпочитаю делать выводы сама, а не верить чужим словам.

Ее ответ вызвал у меня улыбку. Искреннюю, настоящую, мать ее, улыбку. Я редко улыбался, но Маринэ хватило нескольких минут, чтобы заставить меня почувствовать себя влюбленным подростком.

Джованни наверняка посмеялся бы надо мной. Еще вчера я считал его глупцом за то, что он влюбился в Лиану, думая, что такая судьба обойдет меня стороной. Но теперь я сам выглядел глупцом.

– Поужинай со мной.

Удивление на ее лице выразилось в виде поднятых бровей, а соблазнительные губы приоткрылись, выпустив тихий выдох.

Маринэ все еще стояла, и это была моя ошибка.

Я поднялся, аккуратно поправив пиджак, и обошел стол, чтобы выдвинуть для нее стул. Только тогда я заметил, что ресторан полностью опустел. Мы остались одни. Идеально.

– Присядь.

Черт. Мой тон получился слишком властным и приказным по привычке, да и опыт общения с женщинами ограничивался несколькими фразами во время одноразового секса. Но с такими девушками, как Маринэ, я никогда раньше не общался, и я понятия не имел, как вести себя рядом с ней, чтобы не казаться гребаным убийцей или же невежественным придурком, кем я и был.

Она с осторожностью посмотрела на меня, слегка закусив нижнюю губу, что вызвало у меня неожиданное желание коснуться их своими пальцами и ощутить их мягкость. Но я быстро отбросил эту мысль и сделал новую попытку.

– Прошу. Сегодня же Рождество. Сделай мне подарок.

Я не знал, согласится ли она остаться, ведь дома ее могла ждать семья. Может быть, там был парень, подготовивший для нее романтический ужин при свечах у камина. Или у них были планы с его родными, и он приготовил что-то особенное. Но я надеялся, что по ту сторону двери Маринэ не ждало ничего столь важного, чтобы она отказалась провести вечер со мной. Я надеялся, что она согласится разделить этот ужин, и тогда мне не придется ехать на скучную вечеринку к семье, которая вполне могла обойтись без меня. Я надеялся, что Маринэ останется здесь сегодня, и тогда я постараюсь сделать все возможное, чтобы она задержалась в моей жизни навсегда.

Но она молчала. Я видел сомнения и колебания в ее глазах, видел, как ее руки нервно играли с тканью платья и браслетом на запястье. Маринэ отвернулась и посмотрела на дверь, словно желая уйти.

Конечно, она хотела уйти.

Я сошел с ума, предполагая, что она согласится поужинать со мной – человеком, который явно ее пугал, которого наверняка представляли как чудовище и преступника. Наверняка она знала о тех страшных историях, которые обо мне рассказывали, и это не играло мне на руку. Даже если она и старалась убедить меня и себя в обратном. Зачем такому ангелу, как она, находиться рядом со мной, жнецом? Незачем.

Когда я уже принял свое поражение и подумал, что она откажется, Маринэ обернулась ко мне с легкой улыбкой и сделала шаг вперед.

– Хорошо, что меня сегодня никто не ждет.

Я был ошеломлен. Честно говоря, я был в замешательстве. Эта девушка умела удивлять. Она отличалась от всех, кого я знал, и дело было не только во внешности. В ней скрывалось нечто притягательное. Она была загадочной, закрытой шкатулкой, которую я страстно желал раскрыть.

И вот в этот момент я позволил себе думать только о ней. В этот вечер я был готов поверить в чудо и впервые в жизни позволил себе мечтать.

Если рождественские желания способны сбываться, пусть Маринэ станет моим.