В какой-то момент я, по всей видимости, уснул в дороге, потому что, открыв глаза, первым делом увидел высокие кованые ворота особняка Моретти.

Дом был погружен во тьму и освещался лишь полной луной и садовыми фонарями. Часы на приборной панели машины показывали начало четвертого утра.

– Какого черта ты привез меня сюда? – Из-за дикой боли в ребрах слова давались с трудом.

Ворота открылись, Маттео заехал внутрь и остановился возле лестницы у крыльца. К автомобилю тут же подбежали два солдата в черном.

– Врач уже должен быть здесь, – сообщил Маттео привычным ему холодным голосом. – Тебя осмотрят.

Я ничего не ответил, но и не возражал. Мне действительно требовалась помощь врача, а еще я был слишком слаб, чтобы спорить с ним.

Маттео взглянул на меня со странным выражением и вышел из машины, отдав какой-то приказ солдату. Он кивнул и ушел, прихватив с собой приятеля.

Резкая боль от каждого движения не дала мне покинуть автомобиль и заставила взвыть.

Твою мать.

Я зажмурился и набрал воздуха, насколько позволяли легкие. Я практически чувствовал, как сломанная кость утыкается в легкое. Одно неверное движение – и она проткнет его, и на этот раз никакое чудо меня не спасет.

Как так получилось, что в последние несколько месяцев моя жизнь зависела от каких-то дюймов? Как я, черт возьми, до такого докатился?

Я открыл глаза, когда услышал приближающийся хруст шагов по гравию. Держась за левый бок, который только недавно начал заживать, я постарался медленно и аккуратно развернуться, чтобы выбраться из машины. Маттео открыл дверь шире и наклонился, чтобы помочь. Я не стал отказываться. Он положил мою правую руку к себе на плечо, и, опираясь на него, я вылез из автомобиля. В таком же положении мы поднялись по лестнице в дом.

– Я никогда не забуду, что ты сегодня сделал, – сказал Маттео. – Спасибо.

Мне всегда казалось, что у таких людей, как Маттео Моретти, в лексиконе нет слова «спасибо», но совсем недавно я думал, что этот мужчина был убийцей моего отца, поэтому сейчас не должен был удивляться такой мелочи. Однако эта благодарность меня удивила.

С каждым днем наши отношения становились все лучше. Он раскрывался для меня с новой стороны при любом удобном случае. Например, сегодня. Маттео мог просто отвезти меня в больницу или вызвать врача, приказать кому-нибудь из солдат занести меня в дом, но он не сделал ничего из этого. Возможно, это еще одно «спасибо» в его словаре, но сложилось впечатление, что это не просто благодарность, а нечто большее. Для него и для меня.

Дом встретил нас темнотой, а через секунду зажегся свет. Я машинально посмотрел в сторону лестницы. Адриана не должна видеть меня в таком состоянии. Ее там не было. Из кабинета вышли Энцо и какой-то пожилой мужчина, наверняка врач.

– Маттео, ты в порядке? – спросил Энцо и, подменяя его, аккуратно взял меня под руку.

– Да. Как обстановка в доме? – Маттео снял пиджак и бросил его на диван в гостиной.

– Все тихо.

– Хорошо.

Пожилой мужчина с большой кожаной сумкой в руках подошел к нему.

– Позвольте осмотреть вас, синьор. – Он поправил очки в толстой оправе.

– Ты здесь не для меня, Альберто.

Маттео взглядом дал доктору молчаливый приказ заняться мной.

– Я буду у себя.

Он слегка сжал мое плечо, после чего кивнул и отправился к себе, не сказав больше ни слова.

Меня отвели в небольшую гостевую комнату на первом этаже, где я никогда еще не был.

– Положи его на кровать, Энцо, и оставь нас.

Как только я прилег, веки тут же потяжелели. От смертельной усталости я чувствовал, что вот-вот усну. Меня словно переехал грузовик, превратив в лепешку. Тело ломило, голова раскалывалась, дышать становилось все тяжелее. Из-за удара громилы один глаз заплыл и плохо видел. Все вокруг кружилось. Я не сомневался, что выгляжу так же паршиво, как и чувствую себя.

Я начал проваливаться в сон, когда что-то холодное коснулось живота. Я дернулся и открыл глаза.

– Тихо, тихо, сынок. Это всего лишь ножницы, – уже знакомый мужской голос успокаивал меня. – Не дергайся так резко, Маттео убьет меня. А мне бы еще пожить, знаешь ли. В семьдесят три года умирать все же рановато, не находишь?

Я вновь закрыл глаза и, доверившись доктору, погрузился в забытье.

Сквозь сон я ощутил знакомый аромат и точно знал, что, открыв глаза, увижу Адриану.

Так и оказалось. Адриана лежала по правую сторону от меня и прижималась всем телом, положив голову на плечо. Ее распущенные волосы разметались по подушке и задевали лицо, приятно щекоча нос. Пальцы поглаживали верх повязки на моем животе. От тихого плача Адриана вздрагивала всем телом.

За окном было уже светло. Похоже, я проспал несколько часов и даже не заметил, как врач ушел.

– Принцесса. – Мой голос прозвучал как шепот, потому что во рту было суше, чем в пустыне.

Адриана вскочила и села рядом, смахивая слезы.

– Я разбудила тебя?

Ее глаза покраснели.

– Я готов сколько угодно умирать и воскресать, если каждый раз буду просыпаться рядом с тобой и видеть твое лицо, – попытался пошутить я.

Но Адриана не оценила шутку. Она нахмурилась, надула нижнюю губу и покачала головой.

– Сумасшедший. Не говори и не делай так больше. Никогда.

Она была такой милой, когда злилась.

– Со мной все в порядке, – я поднес к ней онемевшую руку и притянул к себе за шею, – но один поцелуй все же не помешает.

Адриана улыбнулась и протянула руку, чтобы дотронуться до моего лица. Аккуратно, стараясь не задеть раны и порезы на коже, она провела пальцем по линии подбородка и спустилась к губам. Она потянулась ко мне для мягкого поцелуя. Я не дал ей отстраниться. Даже в таком состоянии мне нужно было больше ее.

Ее шелковистые волосы заскользили по моей груди. Я запустил в них пальцы и притянул ее ближе, чтобы поцеловать сильнее и ощутить ее вкус на языке.

Сдавленный стон вырвался из меня, когда бок пронзила резкая боль. Адриана разорвала наш поцелуй и посмотрела на меня испуганными глазами.

– Боже, прости, – она села и перевела взгляд на бинты, – мне жаль. Доктор сказал, что тебе нужно соблюдать покой и не делать резких движений. А еще он оставил обезболивающее, если вдруг понадобится. Хочешь, я дам тебе одну таблетку, чтобы…

– Со мной все в порядке, принцесса, – успокоил я ее.

– Ты уверен? Может, стоит позвать врача?

Я только сейчас заметил, что на Адриане была домашняя одежда: обычные пижамные шорты в бело-розовую полоску и такая же рубашка с короткими рукавами и розовыми пуговицами. На лице ни грамма косметики, лишь легкий румянец и влажные ресницы. Она выглядела совершенно очаровательно.

С тех пор как Адриана возглавила фонд матери, в ее гардеробе стало больше рубашек, узких классических брюк и пиджаков. Вся эта одежда, конечно, делала ее чертовски сексуальной, но та, что была на ней сейчас или тогда, в горном домике, мне нравилась гораздо больше. Она выглядела такой… уютной? Словно дом с ярким светом в окнах, куда хотелось возвращаться. Она сама была этим светом. Она была моим домом.

– Иди сюда. – Я облокотился на спинку кровати и убрал здоровую руку, освобождая место.

– Ты уверен?

– Определенно.

Она устроилась у меня под боком и осторожно положила голову на плечо. Я прижал Адриану к себе, чмокнув в макушку и вдыхая ее аромат. Какое-то время мы лежали молча, пока она не завела разговор:

– Когда папа сказал, что ты ранен, я чуть не сошла с ума.

– Твой отец преувеличил. – Не уверен, что он на такое способен, но я должен был приободрить ее. – Сломанное ребро быстро заживает.

Зеленые глаза Адрианы встретились с моими.

– У тебя сломано два ребра, Алессио, и это не шутки. И глаз выглядит не очень хорошо, хотя он уже не такой опухший, каким был ночью.

– Сколько я проспал? И как давно ты здесь?

– Тебя привезли под утро, сейчас уже полдень, – сказала она и опустила голову на мою грудь.

Наши пальцы синхронно начали рисовать замысловатые узоры друг у друга на коже: ее – на моем животе, мои – на ее руке.

Снова наступила тишина. Но она не казалась удручающей. Не было ни неловкости, ни напряженности. Комнату наполняли уют и спокойствие.

Спустя какое-то время Адриана все же оторвалась от меня и присела рядом, взяв мою руку в свою. Ее глаза блуждали по моему телу, и взгляд задержался на том месте, куда она стреляла. А после переместился на ребра.

– Папа рассказал, что ты сделал.

Она произнесла это тихо, с сожалением и даже смущением. Словно чувствовала себя чем-то мне обязанной. Но она, черт возьми, ошибалась.

– Мне жаль, что так случилось. С тобой столько всего произошло из-за меня и моей семьи. Мы как черная полоса в твоей жизни. – Адриана попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Вдобавок грусть в ее глазах выдавала горькую печаль, которую она пыталась скрыть. – Ты пришел в преступный мир с определенной целью, не желая проблем, но сейчас ты все еще здесь. Однако я пойму, если ты захочешь уйти и оставить все.

Конечно, Адриана имела в виду себя. Но неужели она все еще не понимала, что это было исключено? Как она могла не видеть, сколько значит для меня?

– Ты не черная полоса, Адриана.

Я постарался присесть. Боль пронзила бок, и я на автомате за него схватился. Это не осталось незамеченным, но я лишь отмахнулся. Я положил ладонь Адрианы себе на грудь, прямо на татуировку компаса.

– Я набил себе это тату, когда приехал в Америку, приняв решение отомстить убийце отца. Тогда эта стрелка указывала мне только одно направление. Но как только ты вошла в мою жизнь, компас сломался, потому что я хотел идти только к тебе. Все пути вели и будут вести всегда лишь к тебе. – Я поднес ее руку к своим губам и оставил нежный поцелуй на внутренней стороне ладони. – Ты самая яркая и светлая полоса в моей жизни, принцесса. Ты компас, указывающий мне верный путь. Ты свет, прогнавший мою тьму. Я ни за что не откажусь от тебя.

Одинокая слеза покатилась по ее щеке и упала на плечо.

– Я так сильно люблю тебя.

Я притянул Адриану к себе и прилег с ней в обнимку. Мы провели в таком положении несколько часов, разговаривая обо всем и ни о чем, пока не пришло время пить лекарства. Мариэтта принесла нам обед, а спустя пару часов зашел Люцио с приставкой в руках. Адриана сидела рядом и перебирала мои волосы, как она любила делать, пока я поддавался ее брату в FIFA.

– Ты отличный парень, но плохой игрок, Алессио, – вынес вердикт Люцио, оставляя нас с его сестрой наедине.

Я знал, что по традициям Каморры ему предстоит взять на себя роль Капо, поэтому в скором времени его ждала инициация. Но он был слишком мягким и добрым для мира мафии и уготованного ему будущего. Люцио – прекрасный ребенок с большим сердцем и чистой душой, совсем как его сестра. Как эти двое могли вырасти в столь грязной и жестокой среде, я до сих пор не понимал.

– У тебя что-то болит? – спросила Адриана, когда ее брат ушел.

– Нет, я в порядке.

– Точно? Хочешь, я принесу лекарства или… – ее щеки и шея зарделись, а глаза опустились, – сделаю что-то другое, что поможет тебе немного расслабиться?

Святое дерьмо. Я сплю или Адриана действительно предлагает сделать мне минет?

– Например?

Она неуверенно положила руку мне на бедро и поднялась выше, к выступающему участку моего тела под спортивными брюками, и накрыла ладонью.

– Адриана. – Я схватил ее за запястье, останавливая.

Она посмотрела на меня, но руку не убрала. Опустив подбородок, пробормотала:

– Не знаю, как и что нужно делать, но если ты подскажешь мне, то я могла бы попробовать.

О да, черт возьми. Я бы подсказал. Но не сейчас.

Голос ее был неуверенным, в изумрудных глазах виднелось сомнение. Она хотела доставить мне удовольствие, и в любой другой день я бы воспользовался этим предложением, но не сегодня. Это должен быть ее выбор, а не чувство долга, обязанности или благодарности.

Я взял ее руку в свою.

– Давай просто полежим.

– Что? Почему? – удивилась Адриана. Ее плечи поникли, голова опустилась. – Ты не хочешь, чтобы я это сделала?

Проклятье. Врезать бы себе за то, что заставил ее почувствовать себя отвергнутой из-за моего отказа.

– Принцесса, как бы сильно я ни мечтал об этом, я не позволю, чтобы ты делала это только потому, что мне так хочется, – сказал я, пока она хлопала ресницами, глядя на меня. – Это должно быть полностью твое желание. Когда будешь готова, мы сделаем все, что захочешь. А пока почитай мне что-то из своих любовных романов. Только без слез и соплей.

Адриана заметно расслабилась, тень обиды в ее глазах исчезла. Она быстро поцеловала меня в губы, вскочила с кровати и побежала к себе в комнату. Спустя пару минут она вернулась, держа в руках несколько книг.

– Мафия или что-то милое?

На обложке первой книги под названием «Хищник» были изображены силуэты девушек и парней на белом фоне с кровавым пятном в углу. Вторая – «Все начнется с нас» – была голубой с белыми цветами. Но я не успел даже подумать и сделать выбор.

– Милое, но в мафии.

Оставив голубую книгу на комоде, Адриана села рядом, прижавшись ко мне и укладывая ноги поверх моих. Я обхватил ее под бедром, поглаживая восхитительно мягкую кожу.

– В мафии может быть что-то милое?

– Конечно. Ты же милый.

– Будь я здоровым, я бы показал, каким милым могу быть. – Я сжал ее бедро, оставляя в подтверждение своих слов красные следы от пальцев.

– Ага. Но твои ребра сломаны, а от моих услуг ты отказался. – Она поцеловала меня в щеку и открыла первую страницу книги, которая пестрела от разноцветных закладок. – Поэтому пока мы познакомимся с Тристаном Кейном.

– Мне стоит ревновать к нему?

– О-о-о да-а-а, – протянула она, бросая на меня игривый взгляд. – К этому невероятному мужчине? Определенно.