Виски от напряжения сдавливало, тяжелая голова шла кругом. Ночь я провел за ноутбуком, изучая все файлы, собранные отцом, в надежде найти какую-то зацепку или подсказку. Я проверил все движения на счетах картеля и якудзы, но не обнаружил ничего интересного или подозрительного, помимо нескольких новых зачислений на различные счета японцев. Также я решил пересмотреть записи камер видеонаблюдения из моего пентхауса в Нью-Йорке, где гребаный псих расхаживал, словно у себя дома.

Моя кровь вскипала каждый раз, когда я видел, как ублюдок подносит кружевное белье Адрианы к носу и вдыхает его запах. Ее аромат, который пахнет чистым желанием, одурманивая меня.

Адриана была моей, и я собирался найти и покончить с этим психом, решившим, что он имеет право прикасаться к тому, что принадлежит мне.

Теперь, когда мы более-менее наладили отношения с Маттео и даже работали вместе, расследуя убийство отца, я также занялся поисками этого ублюдка. По крайней мере, таков был план, пока во время очередного просмотра видео на экране ноутбука не высветилось уведомление о новом сообщении. Однако оно предназначалось не мне.

Несколько месяцев назад я взломал телефон правой руки Кацу Коямы – босса якудзы – и привязал его к своему ноутбуку. Он был у Маттео все это время, и только на днях мне вернули его – в том же состоянии, в каком забирали. Ничего из содержимого не было удалено. Честно говоря, я не думал, что он смог бы даже взломать пароль, так как я был не менее осторожным, чем мой отец, и таким же предусмотрительным.

До сегодняшнего дня я ничего больше не получал, поэтому удивился, когда на экране всплыло уведомление. Как и в прошлый раз, сообщение отправили с незнакомого номера и оно было тщательно зашифровано чертовой загадкой.

Я смог заснуть только ближе к рассвету, поэтому сейчас выглядел и ощущал себя овощем, но это казалось незначительной ерундой, ведь мне удалось отследить IP-адрес отправителя. В награду за это я собирался проспать до полудня, но звонок Маттео с просьбой приехать (если так можно было назвать слова «Будь у меня к обеду») нарушил мои планы.

Но сейчас я здесь, в особняке Моретти, в котором уже успел побывать множество раз за последние несколько недель. Я приезжал на ужины, когда меня приглашали, или же за Адрианой, чтобы отвести ее на свидание. Я никогда не оставался на ночь и не задерживался надолго. Даже в комнате Адрианы я находился не дольше десяти минут, потому что каждый раз кто-то из ее родных умудрялся нас побеспокоить. Складывалось ощущение, что они по таймеру отслеживают время, которое я провожу с ней за закрытой дверью, чтобы застать нас за чем-то непристойным и дать Маттео мотив для моего убийства. Это чертовски раздражало, но я понимал, что Моретти были традиционной семьей и, несмотря на то что Адриана принадлежала мне, Маттео был категоричен в публичном проявлении привязанности. Я уважал это. Ну, старался уважать.

Собственно, поэтому я не трахнул Адриану, когда застал ее в кладовке в этом сногсшибательном черном платье, которое обтягивало тело, как вторая кожа, и подчеркивало все ее совершенства. Я сделаю это позже, заставлю надеть его для меня. А сейчас мне нужно было сосредоточиться на скучном и менее приятном занятии.

Маттео созвал совет, на котором я тоже должен был присутствовать, хоть мне этого сильно не хотелось. Когда я пришел, в кабинете уже сидел Марио Кастеллано, седовласый мужчина, который годился Маттео в отцы. Его густые брови, такие же седые, как и волосы, были опущены, что делало его лицо еще более угрюмым. А глаза пристально следили за каждым моим шагом с тех пор, как я переступил порог кабинета.

Коротко кивнув мужчинам в знак приветствия, я прошел и сел в свободное кресло напротив Марио, который держал в руках сигарету. Маттео с бокалом скотча расположился на своем привычном месте. Мне предложили присоединиться, но я отказался от того и другого, предпочитая сохранить ясную голову.

– Зачем ты меня позвал?

Я не стал тянуть время – у меня были дела поважнее, чем собрание пенсионеров.

– Мы получили информацию, что в одном из наших портов была замечена машина, не принадлежащая членам Каморры, – сообщил Маттео, делая глоток из стакана, который он крутил в руке.

– И что?

– Этот порт не используется уже лет двадцать. Он находится в не очень удобном месте – практически в центре, прямо перед носом полиции. Порт больше похож на склад, нежели на место, где можно принимать крупные грузы и проводить передачу товара.

– Разве полиция Чикаго не работает на вас?

– Да, но они не могут просто взять и закрыть на все глаза. К тому же последние несколько лет у нас на хвосте ФБР, как ты знаешь. – На этот раз ответил Марио, бросив на меня презрительный взгляд. Он не казался довольным моим присутствием здесь. – Так что перестань, твою мать, задавать гребаные вопросы.

Этот старик думал, что может разговаривать со мной в таком тоне, потому что для него я был никем. Я знал, что говорят обо мне внутри Каморры, и видел взгляды солдат каждый раз, когда приезжал в особняк или свободно разгуливал по городу. Все думали, что я неприкасаемый благодаря Маттео, который позволил мне находиться на их территории, но это было не так. Я стоял здесь, потому что сам этого захотел, потому что тут находилась та, что была важна для меня. И как только я решу все дела и покончу с этим, я намерен свалить к черту из Чикаго вместе с Адрианой.

А пока я не собирался позволять кому-либо общаться со мной, как с куском дерьма, кем бы он ни был.

Я положил руки на стол между мной и Марио и наклонился ближе, чтобы он меня услышал.

– Если ты думаешь, что я буду, как щенок, спрашивать у тебя разрешения, то ты, мать твою, ошибаешься, старик. Я здесь, – я развел руками по сторонам, – значит, могу задавать любые вопросы, какие захочу.

– Ты – маленький ублюдок! Следи за тем, как говоришь со мной, иначе истинные члены Каморры вырвут твой длинный язык и заставят его проглотить, – прорычал мужчина, да так, что забрызгал слюнями красное дерево стола.

– Я не являюсь и не стремлюсь быть одним из вас. Маттео позвал – поэтому я здесь. И раз уж твоя жалкая задница тоже тут, смею предположить, что ей нужна услуга. Так что закрой свой рот и следи за языком, иначе деликатесом накормлю тебя я.

Время для убийства было неподходящим, но, если этот гад не заткнется, я сам заткнул бы его с удовольствием.

– Ты грязь под моими ботинками! – Марио вскочил с кресла, ударяясь своим пивным животом об стол. – И никогда не станешь одним из нас! Ты сын шл…

– Сядь! – прогремел голос Маттео, заставив консильери осечься, к его же счастью, на полуслове.

Мужчина умолк по приказу своего Капо и, сев на прежнее место, продолжил метать в меня молнии. Его морщинистое лицо покраснело и напряглось, рука сжалась в кулак.

Я расслабился в кресле и скрестил руки на столе.

– Алессио здесь по моему приказу. Если ты имеешь что-то против, Марио, то я готов выслушать тебя. Но помни, что я не потерплю неповиновения.

– Как ты можешь допускать его на наши встречи? – не унимался старик. – Все солдаты об этом шепчутся и не принимают такого положения вещей. Еще вчера он похитил твою дочь в день ее свадьбы. Ничуть не удивлюсь, если моего сына и твою жену убил он! А сегодня ты впускаешь его в свой город, в свой дом, в жизнь своих детей?!

– Я никого не убивал. – Я пытался сохранять спокойствие, но старик умел провоцировать, играя на нервах.

– Этот вопрос закрыт, и наказание последовало, – сказал Маттео холодно. – Мое решение не обсуждается, Марио. Ты, как никто другой, должен это знать. Так же, как и то, что я могу проявить милосердие и дать еще один шанс. Если моим людям нужно напомнить это, значит, я так и сделаю, мать вашу. Но каждый, у кого отрос длинный язык, будет изгнан с позором не только из Каморры, но и из синдиката. Тебя это тоже касается. – Он показал стаканом на Марио, который ошарашенно смотрел на своего Капо. – Еще есть вопросы или мы можем приступить к обсуждению?

– Нет, Маттео. – На лбу Марио выступила испарина.

– Отлично.

Маттео – пример сдержанности и спокойствия. Он был как стена, которая не боялась ни одной стихии и оставалась нерушимой под любым давлением. Маттео просто опустошил бокал, отставил его в сторону и продолжил с того места, на котором мы остановились, словно последних пяти минут вовсе не было.

– Машина без номеров была найдена на выезде из Чикаго. Никаких следов и прочих улик, которые помогли бы распознать водителя. Он был один. На камерах виден лишь черный силуэт. Ни лица, ни каких-либо опознавательных знаков. Он словно призрак, который смог легко проникнуть на территорию порта, обойти пятерых людей и войти в офис. Наш гость явно знал каждый уголок, каждую камеру – даже те, что были тщательно скрыты. Он что-то искал и, я полагаю, нашел.

Я хватался за каждое слово Маттео. Он словно описывал ту же картину, что я пересмотрел несколько десятков раз за сегодняшнюю ночь.

– Или это тщательно продуманный ход, чтобы привлечь к себе наше внимание, – озвучил я предположение. – Я хочу увидеть записи видеонаблюдения.

– Зачем? – спросил Марио с ноткой раздражения в голосе.

Я проигнорировал его вопрос и обратился к Маттео:

– Позволь мне взглянуть.

Он, не сказав ни слова, протянул ноутбук с включенной записью. Я нажал на «Воспроизвести». Картинка появилась на том месте, когда машина въехала на территорию порта с выключенными фарами и остановилась. Освещение было слабое, поэтому рассмотреть что-то конкретное было сложно. Водитель открыл дверь черной или темно-синей старой «Ауди А6» и вышел. Как Маттео и сказал, на нем была полностью темная одежда: длинное черное пальто, такие же брюки и толстовка, а на лице – маска. Но самой главной деталью, которую я и ожидал увидеть, была хромота.

Твою мать. Это тот же ублюдок, что ходил по моей квартире. Я в этом не сомневался, но не понимал, как все может быть связано. Всю ночь я был на взводе, пока не вырубился под утро, и просто мечтал немного отвлечься от всего дерьма, что происходило вокруг. Я строил планы на вечер с девушкой, которую хотел, но прямо сейчас сидел в кабинете Маттео и наблюдал, как этот гребаный ублюдок вновь врывается в мою жизнь и все портит.

Он игрок и, стоило признать, довольно умный. И чертовски самоуверенный. Он знал, что мы следим за ним, и, судя по всему, ждал этого.

Кто ты такой?

– Что ты увидел? – спросил Маттео.

– Мы с Адрианой были на похоронах, – ответил я, следя за его реакцией.

Ни один мускул не дрогнул на лице Маттео, но его выдали глаза: зрачки расширились точно так же, как у его дочери, когда она удивлялась.

– Был дан четкий приказ не привозить ее туда, – вставил свои три копейки Марио.

– Я никогда не был солдатом Каморры, а значит, никакого приказа не нарушал, – отчеканил я. – И мне, откровенно говоря, плевать. Адриана захотела попрощаться с матерью и твоим сыном, поэтому я привез ее.

Я вновь повернулся к Маттео, который налил себе еще выпить.

– На обратном пути началась погоня. Нам удалось избавиться от них, но я не мог вновь вернуться в Нью-Йорк, потому что за нами могли следить. Поэтому я отвез Адриану в горный домик моей матери, а сам заметал следы. Вернувшись к себе в квартиру, я заметил, что кто-то проник внутрь во время нашего отсутствия. Позже я проверил записи с камер наблюдения, в том числе и с той, которая была спрятана в гостиной в месте, где никто бы не догадался. Но этот ублюдок знал, что она там. Каждое движение кричало о его самоуверенности. Он словно подчеркивал, что всегда останется на шаг впереди. Он был у меня не в первый раз и хотел, чтобы я знал это. Знал, что он следит за нами и что он близко.

– Ты думаешь, это один и тот же человек? – спросил Маттео.

– С большой вероятностью – да. Весь черный, словно тень, наглый, уверенный, знающий. И его хромота.

– Это может быть совпадением, – возразил Марио.

– Да, но вероятность того, что это один и тот же человек, больше. – Я послал ему взгляд, говорящий: «Заткнись, идиот», и он ответил мне практически тем же.

– В любом случае нужно направить оба видео на анализ нашему человеку. Займись этим, Марио.

– Как скажешь, Маттео.

Консильери, потушив сигарету в пепельнице, вышел из кабинета, оставив нас с отцом Адрианы наедине.

– Ты должен был рассказать мне, что вы были на похоронах, – с укором в голосе сказал Маттео, как только дверь закрылась.

– Я не был твоим солдатом и никогда не буду. – Меня уже начинали раздражать эти разговоры. – Я сделал так, как хотела Адриана, потому что она имела полное право попрощаться с матерью. Она была сломлена, ее беспокоили кошмары и панические атаки, поэтому ей это было нужно.

– Ей стало лучше?

– Да. Не сразу, но она нашла покой.

– А сейчас?

– Сейчас все хорошо. Я больше никогда не позволю ей расстроиться и дойти до той безысходности, в которой она была.

Маттео не ответил на мое обещание, лишь кивнул и сделал большой глоток виски. Это был уже второй бокал, который он прикончил, пока я находился здесь.

– Что еще ты должен мне рассказать?

Когда я шел на эту встречу, у меня и в мыслях не было говорить ему о новом сообщении. Пока нет. Нужно было для начала разобраться во всем самому, чтобы прийти к нему с чем-то, но теперь все изменилось. Я более чем уверен, что сообщение как-то связано с тем, что в эту же ночь мы обнаружили в порту этого ублюдка.

Я достал мобильный и показал сообщение, что перехватил с телефона члена якудзы.

– Очередное послание, похожее на то, что отправили в день, когда я поехал на склад. Оно было получено сегодня ночью.

На днях у нас с Маттео состоялась беседа. Я рассказал ему все, что узнал, копаясь в делах Каморры и других семей синдиката, пока искал информацию для полиции. В том числе и о том, как стал свидетелем несанкционированной передачи товара, в которой участвовала якудза. Он занялся этим вопросом, но пока не нашел никаких зацепок, а спешить с выяснением отношений с Кацу Кояма Маттео не спешил. До того, как разжечь войну, нам необходимо было решить головоломку и выявить всех виновных.

Опустив голову на спинку кресла и закрыв глаза в надежде унять давящую на виски боль, я стал ждать, пока Маттео прочитает сообщение.

– Оно направлено с того же IP-адреса, что и в прошлый раз, словно никто и не думал его менять, хотя для этого были все причины. Это чертовски глупо – оставлять ту же схему действий, особенно после того, как в прошлый раз им пришлось подчищать склад от товара из-за проникновения.

– Ты уверен, что твой полицейский тебе не соврал?

– Это было в его же интересах. Джон приехал по моей наводке, потому что о тоннах товаров на вашем складе рассказал ему я. Он рассчитывал предъявить вам обвинения в организации подпольного бизнеса, но был в бешенстве, когда, прибыв туда, обнаружил лишь пустые помещения. И никаких следов, указывающих на Каморру или картель.

– Их бы там и не было, – встав с места, сказал Маттео и подошел к окну. – Каждый член синдиката проводит сделки исключительно на своей территории, если только не хочет переплачивать большие проценты. Никто не решится на это, как и незаконно проникнуть на чужую территорию для осуществления какой-либо сделки. Если только не хочет объявить войну семье или быть изгнанным из синдиката за нарушение правил. А члены картеля слишком трусливы, чтобы идти против него.

– Но ведь картель организовал нападение на свадьбе, разве нет?

– Я не могу быть в этом уверен. Уже нет, – ответил Маттео. – На днях состоялась встреча всех представителей синдиката. Кортес поклялся, что картель не имеет никакого отношения к атаке на нас.

– И ты веришь в это? – Я скептически относился к тому, что среди мафии клятва и обещание что-то значили.

– Кортес хоть и подонок, но он человек слова. Я не исключаю этот вариант окончательно, но все больше улик указывает на то, что за всем этим стоит третье лицо, которое пытается вбить клин между всеми семьями.

– И ты думаешь, что это кто-то из синдиката?

– Возможно.

– Но разве Каморра не в тесной связи с японцами, Братвой и Нью-Йорком?

– Так было всегда, но тем не менее есть вероятность, что они могут поменять сторону или же играть сразу на двух, – Маттео озвучил мои мысли, которые возникли еще тогда, когда я перехватил первое сообщение якудзы и стал свидетелем передачи оружия, которое принадлежало Каморре. – Доверие – роскошь в нашем мире. Это подарок, который можно преподносить только особенным людям, поэтому…

– Будь разборчив в них, – закончил я за Маттео. – Так говорил мой отец.

– Верно. Джованни был умен и всегда подозрителен. Порой это качество мешало ему жить, но чаще всего помогало. Мы редко сходились во мнениях. В части разработки стратегий он редко соглашался со мной. Он думал, что я действую на эмоциях и не просчитываю все риски.

– Какой у тебя план?

Маттео рассказал, что хочет поехать на встречу, которая, по его мнению, должна состояться сегодня в одном из его секретных заброшенных портов на окраине. В отличие ото всех остальных, которые работали ежедневно, по расписанию принимая и отправляя грузы, этот порт использовался в исключительных случаях при крайней необходимости.

– Ты думаешь, он бы не поддержал твой план?

– Он бы посчитал его безрассудным.

– Но в этом есть логика. Почему именно твой порт? Тебе не кажется странным, что они не скрывают свой очередной обмен и планируют его прямо у тебя под носом? С учетом того факта, что в прошлый раз они явно поняли, что их сделка была рассекречена, раз к моменту приезда полиции товар полностью исчез со склада.

– Это не случайность, Алессио. Они знают, что сообщение дойдет до нужного адресата. Это явное приглашение, однако я не уверен, что за всем стоит Кацу Кояма. – Маттео налил себе еще виски и продолжил: – Если бы они захотели что-то сделать, то сделали бы это три дня назад и не стали бы разводить эти игры. Это не в его стиле. Возможно, он и был замешан в несанкционированной передаче товара на моей территории, но не думаю, что его мотивом было мое свержение. У того, кто затеял эту игру, была одна цель – выбить почву у меня из-под ног, поэтому и начал с убийства близких мне людей. Он надеялся сбить меня с толку, хотел заставить мстить, настраивая против мексиканцев, с которыми у нас давние разногласия. Это кто-то, кто хорошо знает меня и мои слабости, а также владеет внутренней информацией.

И тут меня осенило:

– Ты думаешь, что предателем оказался кто-то из своих?

– Сегодня мы все и узнаем.

Маттео одним глотком осушил стакан и приступил к осуществлению своего плана. Мне надоело сидеть, и я подошел к книжным полкам и стал изучать книги, пока Маттео говорил по телефону с одним из своих капитанов. Он приказал усилить охрану территорий Каморры по всему городу и за его пределами, но ни слова не сказал о предстоящей ночи или о наблюдении за портом.

– Почему ты не созвал своих солдат и не дал им приказ о штурме или подготовке к нему? – поинтересовался я, когда Маттео положил трубку.

– Я не могу полагаться ни на кого в этой ситуации. По крайне мере, кроме тебя. – Он бросил косой взгляд, словно оценивал мою реакцию или ждал от меня чего-то.

– Маттео, – я закинул руки на спинку кресла и сжал мягкую кожу, – это самоубийство. Ты не можешь пойти туда один. Черт, да даже со мной. Нам не стоит действовать самим, без какого-либо подкрепления или запасного плана.

– Джованни посчитал бы меня глупцом, но он бы все равно пошел на этот риск, поэтому сегодня ночью я еду туда, раз уж они приглашают. Присоединиться ко мне или нет – решать тебе.

Я не понимал этого человека. Порой создавалось впечатление, что ему просто надоело жить. Но если он был идиотом и не скрывал этого, то я, кажется, был кретином, потому что собирался идти на смерть с ним.

– Послушай, Маттео. Если мы идем в порт, то нам хотя бы нужен план Б, а лучше несколько, плюс еще десяток твоих людей, потому что…

Я не успел закончить фразу, как дверь распахнулась, и в кабинет ворвалась Адриана, немного растрепанная и бледная. На ее пальто красовалось темное пятно. Волосы были чуть взъерошены, стеклянные глаза смотрели в никуда, пока не встретились с моими.

Я сорвался с места и в два шага оказался возле нее как раз в тот момент, когда Энцо появился за ее спиной. Взяв ее ледяные руки в свои, я осмотрел Адриану в поисках признаков ранения или еще чего-то. Чего именно, я не знал, но она, черт возьми, выглядела такой напуганной! Много разных вариантов я успел набросать в мыслях за это короткое время, но не смог остановиться ни на одном из них.

– Принцесса, что случилось? – спросил я как можно спокойнее и мягче, хотя у самого внутри все перевернулось, когда я увидел ее такой разбитой. Ярость стала нарастать с удвоенной силой лишь от одной мысли, что кто-то причинил ей боль.

Маттео бросил на Энцо убийственный взгляд.

– В чем дело?

– Я не уверен, Маттео, но, возможно, дело в мужчине, который толкнул ее и скрылся. Он исчез сразу же, как я подбежал к ним. Синьорина Адриана сказала, что все в порядке, но потом в машине что-то произошло, и она словно отключилась. – Лицо Энцо выражало тревогу.

– Что значит ты «не уверен»? – взревел Маттео.

Если бы не его дочь, вероятно, он бы прижал Энцо к стене или ударил.

– Папа, перестань. – Адриана выдернула свои ладони из моих, сняла пальто и упала в кресло, где ранее сидел я. – Энцо ни в чем не виноват. И я не отключилась, просто немного опешила. Не драматизируйте.

– Милая, – Маттео тут же из разъяренного Капо превратился в любящего и встревоженного отца, – с тобой точно все хорошо?

– Да-да, я в порядке.

Ничего не было в порядке!

Я опустился на колени, чтобы быть с ней на одном уровне. Осторожно поднес ее ледяные ладони к губам, оставляя на коже легкие поцелуи. А затем принялся растирать их, чтобы немного согреть. Адриана перевела взгляд на меня и стала пристально следить за каждым моим действием. В ее глазах отражался страх.

Она высвободила руки, достала из сумки белый листок и протянула его мне. Я сразу же развернул сложенную бумагу. Внутренний голос кричал мне, что я прекрасно знал, что это и даже от кого.

– Это подкинули мне, когда я стояла у пешеходного перехода, – слегка дрожащим голосом произнесла Адриана.

Я прочел записку, которая определенно была адресована нам с Маттео.

Подонок добрался до Адрианы. Он играл с нами и делал это, черт возьми, превосходно. Никаких следов, никаких промахов. Он словно смеялся надо мной. Каждое слово в записке было наполнено сарказмом и издевательством. Он кукловод, который дергал за ниточки так, как ему хотелось: то тут, то там, точно зная, куда нужно бить…

Ну конечно!

Аноним и мужчина в черном – это один и тот же человек. Ублюдок, возомнивший себя Господом Богом, который творит что хочет, по кусочкам подкидывая нам намеки, словно кости собаке. Он поставил свой собственный спектакль, а теперь наслаждался постановкой с первого ряда.

Я сжал записку в кулаке, пытаясь не сорваться. Гнев внутри кипел и растекался по венам. На мгновение я прикрыл глаза, чтобы успокоиться и не показать своим видом, что мы в полной заднице.

Маттео вырвал листок из моих рук, и это заставило меня открыть глаза и посмотреть на Адриану, которая все это время молча наблюдала за мной, словно ждала ответа или какого-то признания. Ее нижняя губа задрожала…

Черт.

У меня возникло дежавю. Адриана выглядела точно так же, как в день, когда пустила в меня пулю: застывший взгляд, наполненные слезами глаза, дрожь во всем теле. Тогда она решила, что я использовал ее, но теперь… Я мог только догадываться, какие варианты она перебирала в мыслях. Единственное, в чем я был уверен, так это в том, что ее демоны восстали так же, как и мои.

– Выбрось из головы все, о чем ты сейчас думаешь, – выдохнул я, когда она позволила прикоснуться и соединить наши пальцы. – Я клянусь тебе, принцесса, что в этот раз ничего такого нет. Все, что ты прочитала в этой записке, – провокация. Чертов ублюдок просто пытается напугать тебя и вывести меня из себя. Он подначивает, используя все свои козыри. А самый главный рычаг давления на меня – это ты, потому что он знает, что теперь ты – моя слабость. – Я уткнулся лицом ей в колени. – Поверь мне, принцесса. Я люблю тебя. Я бы никогда не причинил тебе вреда. Больше нет.

Мне было плевать, что в комнате находились ее отец и телохранитель. Мне, черт возьми, было плевать на все в этот момент, потому что казалось, что весь мир вот-вот на меня обрушится. В очередной раз. Мне просто было необходимо, чтобы Адриана поверила. Я не мог допустить иного. Только не снова.

Я зажмурился. Сердце в груди громко стучало, а кровь в венах бурлила. Время тянулось слишком долго. Казалось, что прошла целая вечность, пока я ждал своего приговора.

– Я знаю.

Тихий шепот коснулся моего уха, и мягкие руки приподняли мою голову. Сквозь глубокое темное болото ее глаз прорывалась зелень леса. Глаза Адрианы блестели от слез, но в них не было больше сомнений – лишь вера и любовь.

– Я просто немного растерялась и удивилась, когда получила это. Но все хорошо, я в порядке. Клянусь.

– А у нас? – тихо спросил я, чтобы никто, кроме нее не мог услышать.

– У нас все замечательно, – уверенно улыбнулась Адриана.

Я потянулся к ней и оставил нежный поцелуй на ее мягких губах. Ее пальцы гладили мои щеки. И как бы мне ни хотелось окунуться в этот момент и остаться в нем, наслаждаясь этой девушкой, пришлось оторваться от Адрианы, потому что нам нужно было во всем разобраться.

– Алессио, – позади раздался голос Маттео. В нем сквозила угроза. – От кого это?

Я бросил на Адриану последний взгляд и поднялся, чтобы рассказать ее отцу обо всех записках, которые получили мы с Джоном.

– Я не знаю, от кого именно, но это не первая записка от Анонима. Все ранее полученные послания были также напечатаны. И все были без конкретной подписи или обратного адреса. Ничего. Никаких следов, отпечатков или каких-то других зацепок, по которым можно было бы установить личность отправителя, – рассказал я. – Он словно черная тень.

Мы с Маттео переглянулись – он понимал, что я имею в виду.

– И выглядел так же. Как тень: в черном плаще и черной шляпе, – добавила Адриана. – Еще он опирался на трость, и я подумала, что, скорее всего, это был пожилой человек, поэтому не стала возмущаться. Хотя он был достаточно быстрым для старика. И от него пахло чем-то приторным. Не знаю, чем-то похожим на какую-то траву или цветок.

– Гвоздика, – предположил я.

– Да, точно! – воскликнула Адриана. – Когда мы столкнулись, запах был первым, на что я обратила внимание.

– Принеси мне все записи с камер наблюдения по периметру и внутри кафе, где вы были. Допроси всех и узнай имена каждого посетителя за сегодня, – прогремел Маттео, отдавая приказ Энцо.

– Да, Маттео.

Энцо вышел, закрыв за собой дверь.

– Что теперь? – спросила Адриана.

– Тебе не о чем беспокоиться, милая. Ты не выйдешь больше из дома без моего ведома.

– Что? Нет. – Адриана вскочила с места. – Я не могу сидеть взаперти. Тем более что скоро рождественская вечеринка.

– Ни о какой вечеринке не может идти и речи. Я запрещаю покидать территорию особняка. Твоя безопасность важнее, чем развлечение для чертовых спонсоров с их грязными деньгами.

– Не говори так, папа! Это фонд мамы, и ты прекрасно знаешь, как он важен для меня. Не отбирай его, – просила она. – К тому же ты дал обещание, а сейчас вновь перекрываешь мне кислород.

– Адриана, это не обсуждается. – Маттео был категоричен и резок.

– Адриана, твой отец прав.

Она повернулась ко мне, ошарашенная моими словами. На ее лице застыло немое обвинение в предательстве.

– Угрозы стали поступать не просто так, а у нас ничего на него нет. Мне жаль, принцесса, но в ближайшее время тебе стоит побыть дома.

Адриана взяла меня за руки. Ее взгляд был полон уверенности, а голос – воинственности, которую я никогда раньше не слышал.

– Если у нас война и вы в ней участвуете… Если ты в ней участвуешь, то я буду стоять рядом и держать тебя за руку, а не прятаться за твоей спиной. Я Моретти, – она посмотрела на Маттео, – мы не прячемся, ведь так, отец?

На его лице расцвела гордость за свою дочь, и я сам ощутил то же самое. Теперь он видел, что Адриана больше не сломлена. Она пережила плохие времена, но теперь она сильна, как никогда.

– Я не идиотка и понимаю, что мне может грозить опасность. Но у меня есть вы и Энцо.

– Ты не сделаешь и шагу на улицу без сопровождения.

– Да, папочка. – Адриана прижалась ко мне, и я обнял ее, положив руку на бедро. – Спасибо.

– Я подготовлю для тебя кое-что, чтобы мы могли отслеживать твое местонахождение при необходимости, – добавил я.

– Чип? – Она округлила и без того большие глаза.

– Он будет незаметен, обещаю. – Я поцеловал ее в макушку и провел пальцем по бедру.

Адриана едва слышно замурлыкала и теснее ко мне прижалась, чем вызвала мою улыбку. Это не ускользнуло от орлиного взора Маттео, но я готов был поклясться, что уголок его рта слегка дернулся.

– В таком случае я оставлю вас. Мне нужно привести себя в порядок и немного поработать.

Она покинула кабинет, оставив после себя пустоту. Как только Адриана закрыла дверь, Маттео, не теряя времени, тут же пошел в атаку:

– Мне уже стоит готовить объяснение для своей дочери о том, куда и почему ты внезапно пропал?

Ха. Ну, конечно. Я бы на самом деле удивился, если бы он поверил мне.

– Адриана услышала от меня правду. Я не имею к этому никакого отношения. – Я подошел к нему ближе. – Меня не волнует, веришь ты или нет. Я лучше убью себя, чем причиню ей боль. И сделаю все, чтобы найти этого подонка, кем бы он ни был.

Каждое данное мной слово я намеревался сдержать. Любой, кто пытался или попытается отобрать то, что принадлежит мне, будет наказан. Даже если мне придется вновь выпустить из себя монстра – я сделаю это. Каждый встретится с моей темной стороной, если решит, что может воспользоваться Адрианой, чтобы дотянуться до меня или ее отца. Она неприкасаема. Если кто-то предполагал, что Адриана Моретти была моей слабостью, то он ошибался. Она была силой, с которой невозможно тягаться.

– Будь готов к девяти, – резюмировал Маттео и отошел к окну.

Он не оставил мне выбора. Думаю, таким образом Маттео хотел проверить мою невиновность, и, как бы это ни бесило, я решил промолчать. В этом вопросе он имел полное право быть козлом.

Покинув кабинет, я отправился в комнату Адрианы. Должно быть, она злилась, но нам надо было поговорить.

Постучав, я не получил ответа, но дверь открылась легко, и я вошел. Обычная девичья комната в светлых тонах оказалась пуста, но из ванной доносился шум воды.

Я подождал, не решаясь входить и уважая ее личные границы, но вскоре Адриана, обернутая полотенцем, вышла оттуда. С мокрых волос стекала вода.

Она застыла всего на мгновение, прежде чем броситься ко мне. Затем обняла и тесно прижалась.

– Прости, – бархатным голосом прошептала Адриана.

– За что ты извиняешься?

– Я не должна была сомневаться в тебе ни на секунду. – Она подняла голову и посмотрела на меня печальными глазами. – Когда я прочитала эту записку, что-то внутри щелкнуло, и мой мозг отключился. Я не могла контролировать мысли, что приходили на ум, потому что слова того человека крутились в голове снова и снова, как сломанная пластинка. Я будто вернулась в тот самый момент. Мне так жаль, прости меня, Алессио.

Как бы сильно меня ни расстраивало и ни выводило из себя то, что у нее вообще могли возникнуть такие подозрения, я мог понять ее. Нам обоим потребуется еще немало времени, чтобы полностью довериться друг другу. И у нас на это была целая вечность.

Наклонившись, я прижался к ее губам, оставляя на них мягкий поцелуй. После горячего душа они еще сохраняли тепло, как и все ее тело, которое скрывало лишь полотенце, едва державшееся на идеальной груди. Стоило мне слегка потянуть за край, как оно упало бы к нашим ногам, открывая доступ к ее телу. Но сейчас на это не было времени, а сама Адриана устала. Поэтому я прижал ее голову к своей груди и погладил по спине и мокрым волосам.

– Все хорошо, принцесса. Сомневаться нормально, просто дай мне слово что, прежде чем делать поспешные выводы, ты выслушаешь меня. Мы должны говорить и обсуждать все. Больше никаких секретов. Хорошо?

– Обещаю.

– Вот и замечательно. А теперь скажи мне, ты в порядке?

– Да, просто немного устала.

– Тогда тебе стоит прилечь и немного отдохнуть. Пойдем.

Я взял ее за руку и повел к кровати. Она села, а я зашел в гардеробную и принес оттуда белье и мою футболку, которую она надевала вместо пижамы. Я стянул с нее полотенце, стараясь не пялиться на обнаженное тело в капельках воды, чтобы не потерять контроль, и помог надеть футболку. То же самое проделал и с кружевными розовыми трусиками, стараясь не смотреть туда, куда не стоило.

Адриана еле сдерживалась от смеха, прекрасно зная, что я делаю.

– Заткнись.

– Я и слова не сказала.

Я встал и быстро чмокнул ее в губы.

– У тебя на лице написаны все эмоции, даже те, которые ты не хочешь показывать людям. – Я приблизился к ее уху: – Например, твое желание прямо сейчас меня трахнуть. Как и у меня, кстати.

Оставив ее в таком положении, я вышел из комнаты, напоследок подмигнув. Яркий румянец залил ее щеки. Она проводила меня взглядом, закусив нижнюю губу.

Она была великолепна. И вся моя.

Каждый ублюдок будет знать это, как и то, что никто не сможет использовать ее против меня.