Счастье ближе, чем мы думаем. Порой просто необходимо подчиниться времени и событиям, чтобы в конечном итоге оно пришло само. Не нужно отгораживаться и закрываться от мира, пытаясь заглушить в себе боль, ведь она только подпитывает тьму. Это может показаться сложным, но мы сильнее, чем кажется. А если рядом есть человек, готовый принять твою боль, как свою собственную, надо держаться за него и не отпускать.

Всего пару месяцев назад я и подумать не могла, что жизнь перевернется с ног на голову. Сейчас все выглядело так, словно она мне не принадлежала. Как будто я была всего лишь зрителем, а не главным героем. Но это было не так.

С моего первого свидания с Алессио прошло три недели. За это время мы успели сходить еще на четыре, и каждое из них было незабываемым. Он продумывал все до мелочей. Мы ходили в театр, в художественную галерею, кино, рестораны. Просто гуляли по парку, как обычная пара. И каждый раз Алессио дарил мне сказку, как и обещал.

Он переехал в Чикаго, арендовал небольшую квартиру в центре города, чтобы мы могли чаще видеться и проводить время вместе. Мы никогда не забегали вперед и не говорили о совместном будущем, но я знала, что он думал об этом.

Как-то раз в телефонном разговоре с Лекси он обмолвился, что не хочет возвращаться в Лондон, особенно без меня. Алессио не спрашивал меня о переезде, и, честно говоря, я не знала, что бы ответила ему на это, хотя была уверена, что не хочу и не представляю жизни без него. В любом случае у Алессио все еще оставались незаконченные дела в США.

Отношения Алессио с моим отцом также стали налаживаться, хоть и не так стремительно, как наши. Он стал чаще появляться у нас дома и общаться с папой. Я знала, что они объединились, чтобы найти виновного в смерти отца Алессио, моей мамы и Данте. И у них уже было предположение: оба происшествия спланировали одни и те же люди. Возможно, это было делом рук картеля, хотя, со слов отца, в этом не было логики и мотива: мексиканцы не знали о плане наших родителей и о Джованни Гуэрре. Поэтому, вероятно, убийство отца Алессио было организовано кем-то другим. А что касается кровавой свадьбы, то отец думал, что ошибся в своих убеждениях касаемо участия картеля в организации нападения.

Я мало что знала об их делах и предпочитала не вмешиваться в разбирательства, хотя и отец, и Алессио всегда отвечали на мои вопросы. И, если быть откровенной, надеялась, что Алессио не войдет во вкус и не захочет остаться в мафиозных кругах. Хоть я понимала и поддерживала его, но после отмщения я бы хотела завершить эту главу и оставить в прошлом мир хаоса и смертей.

Первым шагом к этому было поступление в университет. Я решила подавать документы в следующем учебном году. Зачем торопиться, если я понятия не имела, где окажусь следующей осенью?

А пока я занималась фондом мамы, и на сегодня у меня была назначена встреча с Люсиндой Харпер. Она работала у мамы ассистенткой, помогая ей на протяжении всего существования проекта, а теперь выручала и меня. Нужно было запланировать рождественскую вечеринку, до которой оставалось чуть больше месяца, поэтому мы договорились увидеться в обед в одном из кафе Каморры.

Я надела черное платье прямого кроя до колен, застегнула на нем пояс и взяла в руки телефон, чтобы проверить сообщения.

Утром Алессио разбудил меня пожеланием хорошего дня, и больше я от него ничего не получала. А уже было почти двенадцать. Мы каждый день общались, словно подростки, переписываясь или созваниваясь по FaceTime. Но сегодня он почему-то был необычайно молчалив.

Я зашла в нашу переписку и напечатала сообщение.

Нажала на «Отправить» и стала ждать ответ, но он не приходил. Сообщение было доставлено, но оставалось непрочитанным даже спустя пять минут. Я попробовала набрать его номер, но женский голос сообщил, что абонент не в сети.

Тревога в груди нарастала, но я старалась не думать о плохом. Возможно, он просто занят, особенно теперь, когда они с отцом планировали что-то в течение нескольких дней.

Я обулась, выбрав туфли изумрудного цвета на высоком каблуке, которые сочетались с моей сумкой, и, прихватив телефон, спустилась вниз.

Дом был наполнен голосами, как и раньше. Он больше не походил на музей, в который никто не ходит, как это было в мой первый день после больницы. Теперь он светился жизнью, почти как при маме.

На первом этаже Люцио спорил с Мариэттой и Бенито. Судя по всему, они пытались прогнать его с кухни, а тот пытался их успокоить.

Спускаясь по лестнице, я заметила папу. Он стоял в гостиной лицом к окну и разговаривал с кем-то по телефону, но обернулся, когда услышал стук моих каблуков. Черты его лица смягчились, губы украсила легкая улыбка. Я подошла и поцеловала папу в щеку, вдохнув знакомый аромат. Он обнял меня одной рукой и кивнул в знак приветствия. Я не стала его отвлекать и пошла в кухню.

Мариэтта посыпала сахарной пудрой только что вынутые из духовки печенья прямо на противне, а Люцио кружил вокруг. Бенито в одной руке держал скалку, второй закручивал кончик густых усов. Он не любил, когда на его кухне кто-то хозяйничал.

Я молча наблюдала за ними у двери.

Люцио потянулся за печеньем, но няня шлепнула его по руке.

– Эй, за что? – возмутился мой брат.

– Ты прекрасно знаешь правила, молодой человек.

– Точно так же, как и ты, vecchia[28], – пробубнил повар, послав няне гневный взгляд.

– Ti taglierò la lingua, Benito[29].

Мариэтта пригрозила ему ножом и отвлеклась от Люцио, который воспользовался шансом и стащил печенье из-под ее носа.

– Ах, маленький негодник. – Мариэтта не успела отнять украденное, потому что Люцио положил все печенье в рот и ухмыльнулся.

– Ну же, няня, не злись, – с набитым ртом сказал он, обнимая ее со спины. – Твои печенья такие вкусные, что я не могу сдержаться. Извини.

Я видела, как он подмигнул Бенито, отчего тот исподтишка улыбнулся, чтобы старушка не увидела. Они шутили, не замечая меня, и было так приятно видеть их веселыми.

– Ты же знаешь, что я не могу обижаться на тебя, il mio ciambella[30], – обратилась к Люцио Мариэтта и похлопала его по щеке.

– Перестань так называть меня. Я уже не ребенок. – Брат отстранился от няни, схватил еще одно печенье и побежал.

Няня не сдержалась и бросилась его догонять, пока тот кружил по всей кухне. Я рассмеялась и отошла от двери.

– Адриана, помоги. – Брат подбежал ко мне и спрятался за спину. – Она сошла с ума из-за своих печенек.

– Бесстыдник! – Няня пыталась дотянуться до Люцио за моей спиной, чтобы шлепнуть его полотенцем.

Когда у Мариэтты ничего не вышло, она отошла и уселась на стул, обмахиваясь полотенцем. Лицо ее покраснело, а дыхание сбилось, но женщина не переставала смеяться, так же, как и все мы. Даже Бенито не смог удержаться, хотя минуту назад был чернее тучи.

– Ты в порядке, няня? – спросил Люцио и подошел к ней, когда та перестала смеяться и положила руку на сердце.

– Да, просто дай мне воды.

– Тебе не стоит гоняться за ним по всей кухне. – Я обняла ее, пока зачинщик суматохи наливал няне воду.

– Все хорошо, дитя. Возраст не должен быть помехой для веселья.

Мариэтта взяла стакан и опустошила его. Она всю жизнь провела рядом с нами, и мне было грустно оттого, что с каждым годом ей становилось все сложнее. Ее сердце уже пережило две операции, и третья могла стать для нее последней. Няня тяжело перенесла смерть мамы, и я жалела, что в тот момент не была рядом с ней. Она была роднее нам, чем собственная бабушка.

– Ты уже уходишь, mio bambino? – спросила Мариэтта.

– Да, я просто заскочила проверить, все ли в порядке, когда услышала шум с кухни. Но мне уже пора.

– Возьми хоть печенья.

– Эй, так нечестно. Почему ей можно, а мне нельзя? – воскликнул Люцио.

– Пусть ест, а я приеду и попробую печенье позже, если останется. Я убегаю.

Я поцеловала няню и помахала Бенито, который уже вернулся к готовке. Выйдя из кухни, направилась к выходу, но остановилась посреди коридора. Повернув голову направо, я посмотрела в сторону кладовки, где Бенито хранил запасы продуктов.

В детстве я часто пробиралась туда в поисках банки с карамелью. С возрастом моя любовь к ней не исчезла. Так же, как и тогда, я могла есть ее ложками. И сейчас мне почему-то захотелось снова это сделать.

Оглянувшись и убедившись, что никто не видит, я открыла дверь кладовки и нащупала на стене выключатель. Загорелся свет. Я знала, где хранили карамель и сразу подошла к нужной полке. Банка стояла на самом верху, как когда-то в детстве. Я с легкостью достала ее, открыла и, не найдя ничего, что можно было бы использовать в качестве ложки, обмакнула указательный палец и тут же отправила его в рот.

М-м-м… Мои рецепторы наслаждались вкусом сладкой и мягкой пасты.

– Что я говорил насчет твоих стонов?

Томный низкий голос раздался сзади, заставив подскочить на месте. Я обернулась и увидела Алессио. Он стоял у входа и наблюдал за мной, как хищник за добычей, скрестив руки на груди. Черная рубашка обтягивала его мускулистые плечи и грудь. Две верхние пуговицы были расстегнуты и открывали вид на смуглую кожу и простую серебряную цепочку с подвеской-флешкой в виде клыка. Также на Алессио были черные классические брюки, прямо как в день нашего первого свидания.

Несмотря на то что я привыкла видеть его в футболках и джинсах, сложно было не признать, что ему очень шла классика. Правда, в такой одежде он был похож на члена мафии, что мне не очень нравилось. Глупо, да, но мужчины в костюмах у меня всегда ассоциировались с людьми из Каморры.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я. – Ты не отвечал на мои звонки и СМС. Что-то случилось?

– Нет, я просто был немного занят. – Алессио оттолкнулся от дверного косяка и шагнул ко мне. – Мне жаль.

– Ладно. – Я стояла на месте, наблюдая за тем, как он приближается. – Как ты нашел меня?

– Твоя комната оказалась пуста, а когда я спустился, то увидел, как ты крадешься в свое логово за добычей.

– Логово?

– Твои привычки не изменились с детства, не так ли? – Он задержал взгляд на моих губах и остановился напротив в опасной близости от меня.

– О чем это ты? – Я опустила банку, которую все это время держала у лица с пальцем внутри.

– О карамели. В день нашего знакомства, много лет назад, я нашел тебя здесь практически в таком же положении.

Что он имеет в виду?

– Ты же говорил, что первый раз увидел меня в купальнике на заднем дворе.

– Я так думал, но, как оказалось, мы с тобой познакомились в детстве. Прямо здесь.

Это невозможно. Я не помнила ничего такого. У меня не было друзей, кроме Данте, и я мало с кем общалась, помимо него. Ну, за исключением нескольких детей, которые приходили и уходили после званых ужинов родителей. Они так быстро исчезали из моей жизни, что я не могла запом… О боже!

– Это был ты? – Я уставилась на Алессио, когда до меня дошло. – Ты тот мальчик, который спас меня от падения и пострадал сам?

– Тот самый, – Алессио улыбнулся, а его глаза заблестели.

– Но как? Ты знал все это время?

– Нет, – он покачал головой. – Твой отец рассказал. Тогда я получил сильное сотрясение, и мой мозг решил, что эта информация неважна, поэтому стер воспоминание о том дне. Как и многие другие.

– О господи, мне так жаль. Это моя вина. Ты все забыл из-за меня, я стала…

– Эй, посмотри на меня. – Алессио обхватил и приподнял мой подбородок, чтобы я взглянула на него. – Ты ни в чем не виновата. Мы были детьми. Было и прошло. Зато познакомились. Более того, теперь мне кажется, что та встреча была судьбоносной. – Алессио приобнял меня, посмеиваясь. – Ты тогда буквально упала мне на голову, а теперь поселилась в ней.

Я не смогла сдержать улыбку.

– Вот так, – его рука гладила меня по волосам, – не смей расстраиваться из-за этого или чего-либо другого, хорошо?

Я просто кивнула ему.

– А теперь ответь на мой предыдущий вопрос.

– Какой? – Я отстранилась.

– Что я говорил насчет твоих стонов?

Упс.

– Не помню. – Его горящие глаза следили за моим ртом, поэтому я высунула язык и облизала нижнюю губу, на которой еще остались капли карамели.

Алессио взял мою руку и медленно окунул указательный палец в баночку, которую я держала. Карамель слегка испачкала его, но он не обратил на это внимания. Вместо этого он поднес мой палец с лакомством к губам. Сахарная смесь стекала, грозя капнуть на пол, но Алессио пресек это: обхватил мой палец влажными губами и медленно слизнул карамель.

О. Мой. Бог.

– Ты не любишь карамель, помнишь? – Я нашла в себе силы задать вопрос, наблюдая, как он слизывает каждую капельку светло-коричневой пасты.

Алессио с громким звуком выпустил палец изо рта и ответил:

– Я люблю твой вкус. Ты как эта сладость. И небольшое уточнение: я уже от него зависим.

Он проделал то же самое еще раз, заставляя меня закрыть глаза и стонать от удовольствия. Его слова творили что-то невероятное, заставляли теплоту и возбуждение течь по груди, животу и ниже. Я чувствовала, как таяла, словно мороженое, от его взгляда и комплиментов, представляя всевозможные способы, которыми он доводил меня до исступления.

– Алессио, мне нужно бежать.

Я вырвала палец из его рта, несмотря на дикое желание не прекращать все это, но я правда уже опаздывала. Да и к тому же в любой момент нас могли застукать в кладовке в компрометирующей позе. Это была бы катастрофа.

– Тогда ответь на мой чертов вопрос, принцесса.

Алессио притянул меня к себе, положил руки на задницу и сжал ягодицы, отчего я застонала.

– Ты. Всегда ты.

– Да. Всегда я. – Я услышала глубокий рык в его груди, когда его губы накрыли мои глубоким поцелуем.

Внезапно мы услышали шаги, а после голос Бенито:

– На моей кухне действуют мои правила! Хочешь изменить их – сначала убей меня, vecchia.

Я резко разорвала наш поцелуй и высвободилась из хватки Алессио, отходя от него на довольно приличное расстояние. Закрыла банку и убрала ее обратно на полку, мысленно сделав пометку: забрать позже, так как в ней побывал мой палец.

Алессио следил за моими действиями с широкой улыбкой на лице, которую даже не пытался скрыть. Он приблизил свой палец ко рту и вновь облизал его, а потом провел большим пальцем той же руки по нижней губе.

Черт возьми. Этот жест теперь мой любимый.

– Не смотри так.

– Как?

– Словно ты хочешь продолжения.

Он подошел ближе, но я не могла этого допустить, иначе в этот раз мы не сможем остановиться.

– Стой. – Я выставила руку перед ним и заставила отступить. – Мы не можем, не здесь. И нам обоим пора.

Алессио запрокинул голову и расхохотался. Его трясло от смеха. Он с нежностью посмотрел на меня и протянул одну руку, засунув вторую в карман своих брюк.

– Пойдем, трусиха.

– Я вовсе не трусиха.

Я схватила сумочку, которую оставила на полке с мукой, и вместе с этим сладкоежкой покинула «место преступления».

– Думаю, вечер выйдет потрясающим. О нас напишут во всех газетах, – сказала Люсинда, собирая со стола папки. – Это поможет привлечь внимание к нашему фонду.

– Ты правда так думаешь?

– Конечно, милая. – Она накрыла мою руку ладонью. – Ты так похожа на нее. Мама бы тобой гордилась.

Люсинда была не только помощницей моей мамы. Она была ее подругой. Слышать такие слова от нее было вдвойне приятно.

– Спасибо, это очень важно для меня. – Я положила свободную руку на ее ладонь и заметила, как ее голубые глаза увлажнились. – Спасибо тебе за все. Она бы гордилась нами обеими.

– Так, ну все, хватит раскисать. У нас много работы. – Она встала и взяла папки. – Я позвоню, как только уточню детали. До встречи, дорогая.

Когда Люсинда ушла, я достала из сумочки телефон и заметила уведомление о новом сообщении от Алессио. Оно пришло десять минут назад.

Мои щеки, скорее всего, залились румянцем от таких непристойных сообщений. Я подняла голову и посмотрела по сторонам, но никто не обращал на меня внимания. Даже Энцо уткнулся в газету, ведь в этом ресторане, принадлежавшем Каморре, я была в полной безопасности.

Я решила поддержать эту игру:

И следом еще одно сообщение:

Не дожидаясь ответа, я встала с места. Энцо тут же вскочил и подошел ко мне.

– Домой?

– Да. Ты можешь подогнать машину, я сейчас подойду.

– Я подожду.

– Не стоит. Я просто возьму кофе с собой и выйду.

Он посмотрел на меня, потом на парня у входа. Оба обменялись непонятным мне знаком руками, и только после этого Энцо согласился.

Я попросила официанта сделать капучино с карамельным сиропом навынос. Через пару минут стаканчик с моим именем был уже у меня в руках, и я направилась к выходу. Парень у входа открыл мне дверь и попрощался.

Резкий порыв ветра ударил в лицо и заставил прищуриться. Я плотнее укуталась в пальто, спасаясь от холода.

Я почти дошла до машины, как вдруг сзади на меня налетели и толкнули в сторону. Кофе пролился, испачкав пальто и обжигая ладонь.

– Черт, – выругалась я и уставилась на уходящего мужчину, что даже не извинился. – Со мной все в порядке, спасибо, что спросили!

Он либо предпочел сделать вид, что не услышал, либо правда не заметил. Мужчина показался мне немного странным: черное пальто почти в пол, такого же цвета шляпа. Он ковылял, опираясь на трость, но при этом достаточно быстро исчез за углом, словно тень.

– Ты как? Он что-то сделал? – подскочил ко мне Энцо.

– Всего лишь испачкал мое любимое пальто и разлил свежий кофе.

– Ты уверена? Мне стоит догнать его?

– Ой, брось. Это была случайность. Поехали домой.

Я отправила полупустой стаканчик в мусорку и поспешила к машине уже в сопровождении Энцо.

Мы сели в автомобиль, и я принялась исследовать содержимое сумочки в поисках сухих салфеток. Но вместо них я наткнулась на сложенную записку, которая привлекла мое внимание. Неужели Алессио оставил ее, а я не заметила?

Бабочки в животе запорхали от предвкушения. Я развернула бумагу, позабыв о пятне на пальто. Но как только я увидела печатные буквы вместо размашистого почерка Алессио, поняла, что здесь что-то не так. По коже побежали мурашки, а в груди защемило. К горлу подступила тошнота. Бумага в моих руках задрожала.

Слова из прошлого и ненавистные воспоминания ворвались в мысли, заставляя задыхаться.

«…ее золотую киску используют ради мести ее отцу…»

Я свернула записку и бросила ее обратно в сумку, а затем нажала кнопку на панели, чтобы опустить окно. Как только в салон ворвался свежий воздух, дышать стало чуть легче.

– Адриана? – позвал Энцо. – Что случилось?

– Н-ничего, просто отвези меня домой, пожалуйста.

Мне нужно было поскорее найти Алессио и папу. Кем бы ни был этот аноним, послание было адресовано им.