Мне неоднократно приходилось быть свидетелем того, как близкие люди поворачивались ко мне спиной. Отец бросил нас с матерью, потому что посвятил свою жизнь работе, из-за которой в итоге был убит. Страдающая от депрессии мать, ставшая живым привидением, гуляющим по дому, наложила на себя руки, пока в соседней комнате находился сын-подросток – единственный, кто нашел бы ее мертвое тело. Но об этом она не позаботилась, когда писала прощальное письмо, в котором говорила об одиночестве, когда осталась без мужа.

Эти люди решили отказаться от сына в угоду своему эгоизму, предпочтя ему собственные желания. Будучи ребенком, я рос с чувством покинутости. Видеть спины отвернувшихся людей стало привычным делом и в более осознанном возрасте, когда даже после похорон матери отец не взял меня к себе, а поместил в школу-интернат. С тех пор я перестал подпускать к себе кого бы то ни было. Выстроенная стена помогала отгородиться от тех, кто мог подарить мне иллюзию чего-то большего, чем просто временные потребительские отношения, пока в моей жизни не появился Алекс и его семья.

Чувство потери мне не было чуждо, поэтому, когда Адриана стала отдаляться от меня, приняв мое молчание за отказ, я не мог допустить этого. Только не снова, только не она.

Конечно, где-то глубоко внутри я осознавал, что в скором времени, когда все обернется катастрофой, я останусь с разбитым сердцем, как ребенок из моего детства. Однако я собирался ухватиться за руку, протянутую самой жизнью, и воспользоваться любой возможностью, чтобы попробовать завоевать доверие Адрианы до того, как все пойдет к чертям.

Решение бороться, дабы доказать Адриане свою преданность и заполучить ее любовь, пришло мне в голову ночью, когда сон от меня ускользнул. Я проклинал себя за то, что оставил девушку в подвешенном состоянии после всего, что сделал. Я ненавидел себя в этот момент, и каждый тихий всхлип плачущей Адрианы в нескольких ярдах от меня усиливал отвращение к себе. Несмотря на бездействие тогда, я решил, что моим приоритетом сейчас являлась она, а месть могла еще немного подождать.

Пока мне необходимо было сделать все возможное, чтобы Адриана смогла довериться мне настолько, чтобы нашла в себе силы и смелость понять и простить меня за мои решения и их последствия.

Эгоистично ли это? Да.

Безрассудно? Определенно.

Есть ли вероятность, что Адриана никогда не простит меня? Безусловно.

Я не имел представления, что найду в тех файлах на флешке отца, когда открою их, или как развернутся события в будущем, где я окажусь, если останусь жив, но единственное, в чем была уверенность, – это мои чувства к этой девушке. Возможно, любовь – слишком громкое слово для человека, который похитил и удерживал ее вдали от семьи в этом богом забытом месте, скрывая свои искренние намерения, но я готов был защищать ее ценой своей жизни.

Я буду счастлив отдать Адриане всего себя за ее беззаботные дни и спокойные ночи, за ту умиротворенность, отражающуюся на лице во время танцев, за искренние улыбки, когда она ступает босыми ногами на мокрую после дождя траву, за тихие стоны, когда она наслаждается вкусом кофе с любимым сиропом. Черт возьми, я готов опустошить все полки магазинов с баночками карамели, если это будет означать, что Адриана счастлива и дала мне шанс, чтобы я смог заполучить ее прощение.

Конечно, я осознавал, что просил невозможного, и была огромная вероятность, что она никогда не простит меня, но мне нужно было попытаться. Сдаваться не входило в мои планы. Я провел всю ночь в размышлениях, как поступить, перекручивал последние полгода в поисках ответов и анализировал сообщение от Моретти, пришедшее в неудачное время, когда я так увлекся, доставляя удовольствие его дочери. Это стало пинком под зад, оно заставило вернуться в реальность и понять, что мы совершаем грандиозную ошибку.

Не поймите меня неправильно, я хотел Адриану всем сердцем и душой, я жаждал погрузиться в нее, исследовать каждый уголочек ее тела и оставить следы на коже от моих поцелуев и ласк, но, если бы ночью я овладел ею, Адриана возненавидела бы меня сегодня, но что важнее этого – она бы не простила себя. Какой бы сильной она ни была и как бы ни делала вид, что в порядке, – это не так.

Я определенно видел в ней изменения с первого дня, когда она проснулась в моей комнате с панической атакой, душившей ее, но она все равно всего несколько недель назад потеряла жениха, которого знала и, возможно, любила всю сознательную жизнь. Она бы возненавидела и обвиняла себя, потому что Адриана такая: мягкая, добрая, сопереживающая, самокритичная. Я не мог дать ей повод осуждать себя, но и не хотел отвергать или расстраивать ее. Однако в этот раз сообщение Маттео было другим: никаких оскорблений или угроз. Его слова выбили меня из колеи, я просто был так зол на себя, на своего отца, на Маттео, на чертову вселенную.

Понятия не имею, о чем говорил Маттео и в какую игру играл, упоминая мое детство, но он был прав: Адриана не заслуживала ничего из этого дерьма и этой гребаной жизни.

Лежа на диване под лунным светом, просачивающимся в ночи сквозь окна, я прокручивал в голове его слова сотни раз, пока тихие всхлипы девушки не прекратились и она не погрузилась в сон. И тогда решение о смене приоритетов пришло ко мне и плотно засело в мыслях. Даже сейчас, видя Адриану с распущенными волосами, выходящую из ванной с застенчивой ухмылкой на румяном лице, с этими пухлыми и красными губами из-за поцелуев, я задумался о том, чтобы вовсе отказаться от мести, лишь бы быть с ней.

Так разве не это ли любовь? Если нет, то я не знаю, что тогда.

Мы зашли в дом, все еще мокрые от купания в озере. Адриана сразу побежала в ванную и вышла с чистыми полотенцами, на ходу высушивая свои длинные волосы одним из них, а я быстро переоделся в сухие боксеры. Она же все еще в нижнем белье – черный кружевной лифчик и такие же трусики. На ее загорелой коже такое сочетание выглядело сексуально и со вкусом. Так, как я представлял себе в своих мечтах. Такая женственная и грациозная. И только моя.

Когда она подошла ко мне, протягивая полотенце, я взял ее за руку и притянул к себе, чтобы усадить на колени и оставить короткий поцелуй. Адриана улыбнулась мне в губы и провела полотенцем по моим волосам, пытаясь их высушить, я же, как бесстыдный засранец, разглядывал ее притягательное тело и не мог оторвать от него рук. Я медленно поглаживал теплую кожу на ее спине и положил ладонь на бедро, сжимая его каждый раз, когда ногти девушки слегка царапали кожу моей головы. Боль и удовольствие – идеальное сочетание, заставляющее думать о других вещах, которые могли бы усилить эти ощущения.

Я понимал, что мысли уходили далеко за пределы приличия, и как бы мне ни хотелось продолжить с того, на чем мы остановились прошлой ночью, необходимо было думать головой. Нам предстояло еще многое обсудить, прежде чем я смогу реализовать каждую фантазию с Адрианой в главной роли. Мы не будем торопиться, она будет задавать темп всему, но для начала надо все обдумать и решить, как ей все рассказать.

– Ты голодна? – спросил я, целуя ее в подбородок.

– Не особо.

– Чем хочешь заняться? – Мои пальцы легкими движениями проводили линии на ее плече вверх-вниз, оставляя след из мурашек на коже.

– М-м-м, как насчет того, чтобы просто полежать в кровати? – Застенчивая улыбка расплылась на губах.

Я не удержался – поцеловал ее в шею, отчего из нее вырвался сладостный стон, и она открыла мне лучший доступ.

– С каких пор ты стала такой лентяйкой?

Ее кожа мягкая, нежная, а запах тела сводил с ума. Адриана стала моей зависимостью. Я фантазировал об этой девушке уже несколько месяцев, представлял ее сидящей у себя на коленях, лежащей в моей кровати и в объятиях, но еще вчера это казалось недосягаемой мечтой, сейчас же я не мог перестать прикасаться к ней.

Пальцы Адрианы играли с моими волосами, ей нравилось, рука в них удерживала меня на месте. Она задыхалась и выгибала спину, когда я кусал мягкую кожу на впадине между шеей и ключицей, а после облизывал это место, даря ей идеальный тандем – боль и удовольствие. Адриана мурлыкала что-то под нос. Что именно – не слышал, потому что мой мозг уже отключился, словно в экстазе.

– Это так приятно… – В ее голосе слышалась невероятная страсть и чистое вожделение, и мне это чертовски нравилось. Видеть, как я влиял на нее, как и она на меня – опьяняюще.

Удерживая Адриану за талию одной рукой, я перевернул нас и положил ее на кровать, продолжая поклоняться ее телу. Я отстранился лишь на мгновение и отошел от нее на шаг, чтобы увидеть ее распростертой на кровати в белье с ореолом темных волос и убедить себя в реальности происходящего. Ее лицо светилось, щеки румяные, а на шее следы от моих поцелуев и укусов. Ее кожа мерцала под лучами солнца, падающими на нее из окон. Грудь поднималась и опускалась от учащенного дыхания, пока глаза исследовали мою обнаженную грудь. Я заметил, как Адриана прикусила нижнюю губу, когда ее глаза опустились на выпуклость под моими брюками. При этом ее горло дернулось, ноги непроизвольно сжались вместе.

Проклятье. Сама того не понимая, она делала ситуацию еще безнадежней. Ее тело реагировало на меня так же, как и мое на ее. Черт, мне хотелось накинуться, снять это кружевное белье с ее полной груди, взять ее в рот, стянуть эти чертовы трусики, прикоснуться к ней, целуя каждый участок кожи, и пробовать ее на вкус. Позже.

«Мы не торопимся, чувак. Еще нет», – мысленно сказал я самому себе, чтобы утихомирить свой пыл, но тут рот Адрианы приоткрылся, выпуская кончик ее языка, облизывавшего пересохшие губы, и из меня вырвался рык чистой похоти. Ее глаза резко поднялись к моим. Не знаю, что она видела в них, но уверен, эти эмоции полностью олицетворяли мое состояние, потому что румянец на ее щеках становился ярче, глаза лани больше, а руки поднялись к животу, чтобы обхватить себя, прикрываясь.

Я смущал, возможно, даже пугал ее.

Мне не стоило забывать, что Адриана выросла в традиционной семье, где девственность являлась драгоценностью и хранилась для будущего мужа. Конечно, в современном мире немногие чтили эти обычаи, но семья Моретти консервативна до мозга костей, как и вся Каморра, поэтому я уверен, что Адриана хранила свою невинность для Данте.

Хотя я и не считал, что кто-то вправе диктовать женщинам правила об их теле, сейчас я чувствовал себя пещерным человеком, и мысль о том, что Данте мог быть ее первым, раздражала и сводила меня с ума.

Адриана все еще неподвижно лежала на кровати, опираясь на свои локти, и смотрела на меня, не отрываясь от моей груди и стараясь не спускаться ниже живота.

Я медленно залез на кровать и лег рядом с ней, подперев рукой голову. Адриану удивили мои действия, она повернулась ко мне и тоже легла на бок.

– Что-то не так? – с осторожностью в голосе спросила девушка.

– Ты разве не хотела полежать в кровати? – Я убрал прядь ее влажных волос за ухо.

– Да, но я подумала, что мы могли бы… эм…

Замешкавшись, Адриана сжала губы и опустила подбородок. Боже, она была чертовски милой, когда смущалась. Я не удержался и подразнил ее:

– Могли бы что?

– Ну… Эм… Разве пары просто так лежат в кровати? Ничего не делая? – Она не смогла подобрать слов и не набралась смелости, чтобы спросить, почему я передумал и не трахнул ее. И мне чертовски нравилось, что в ней соединены две противоположные черты: раскованность, как в клубе, и невинность, как сейчас.

– То есть мы теперь пара?

Она резко подняла голову ко мне, и я заметил, как шестеренки в ее голове начали безостановочно работать, находя подвох в моих словах.

– Я имела в виду… То есть…

Я не мог больше наблюдать за мучениями девушки, поэтому нежно поцеловал ее пухлые губы, заставляя перекатиться на спину. Я навис над ней, удерживая свой вес на руках, чтобы не придавить ее, и не углублял поцелуй, все еще отмечая ее смущение и неуверенность в движениях рук, поглаживающих мои плечи и спину, но она хотя бы не была напряжена.

Адриана полностью отдала контроль мне и принимала все, что получала от меня. Наклонившись, я принялся покрывать ее шею поцелуями, ощущая, как под нежной кожей вибрирует пульс. Жар ее тела передавался мне, когда наши тела соприкоснулись. Нас отделяли всего лишь лоскутки ткани, мешающие соединиться полностью.

Черт. Я хотел ее. Хотел так сильно, что от разочарования из груди вырвался то ли стон, то ли рык. Мне нужно больше.

Это было невыносимо – чувствовать ее так близко к себе и не иметь возможность сделать с ней все, что заблагорассудится. Но нам стоило остановиться, пока мы не переступили черту, пока не стало слишком поздно. Потому что как только я окажусь в ней, пути назад не будет. Я не мог позволить случиться этому сейчас.

Однажды я полностью сделаю Адриану своей, и это произойдет тогда, когда Адриана сама этого захочет – осознанно, зная все, что должна знать. Когда это случится, она будет знать о моих чувствах к ней и будет уверена во мне. Когда это случится, Адриана должна будет чувствовать ко мне то же самое. И тогда я смогу войти в нее так, как представлял себе каждую гребаную ночь.

Слишком грязные мысли крутились в голове, когда Адриана удивила меня и, осмелев, взяла инициативу в свои руки. Она притянула меня за голову к своему рту для поцелуя, и дерзкий язычок облизал мои губы, будто прося разрешения. Оно ей не было нужно. Я впустил ее в свой рот, чувствуя, как неуверенно, но стремительно Адриана начала проникать внутрь, соединяясь с моим языком в страстном танце. Поцелуи с ней – это что-то невероятное, как глоток свежего воздуха, и плевать, что дышать становилось тяжелее от каждого взмаха ее языка и пальцев, стремящихся к моим волосам.

Я поменял позицию, чтобы вклиниться между ее ног, и полностью склонился над ее телом, прижимаясь грудью, но стараясь не придавить ее. Адриана раздвинула ноги и обхватила меня за талию – так я стал намного ближе.

Проклятье. Она такая мокрая.

Глаза Адрианы закрылись, веки трепетали. Наши языки продолжали свое танго, ее щеки пылали от моих прикосновений. Я запустил руку ей за спину и двинулся вниз, опускаясь все ниже и ниже вдоль позвоночника, прямо к ее упругой заднице.

Мы неистово целовались, поглощая друг друга. Адриана выгибалась подо мной, тем самым меняя позицию и еще больше подставляясь под мое возбуждение.

Твою мать.

Она решила убить меня. Я был на грани того, чтобы найти свое освобождение и разлететься вдребезги от ее мучительно-нежных ласк и томительно-обжигающих поцелуев, прямо как подросток, впервые познавший удовольствие в пубертатный период. Знаю, я обещал себе, что мы не перейдем черту и будем двигаться в медленном темпе, но ведь так и есть – это самая медленная прелюдия из всех, что когда-либо у меня были.

Ее руки блуждали по моему телу, скользя ниже по спине, и остановились на пояснице, не осмеливаясь идти ниже. Я сомневался всего секунду, что она решится на это, но она сделала это, черт возьми. Ее руки опустились на мою задницу, и она притянула меня к себе.

– Боже, принцесса, что ты делаешь со мной?

Адриана не ответила, лишь наши стоны разносились по комнате. Я укусил ее нижнюю губу, когда она выгнулась мне навстречу и потерлась об меня. Ее тело дрожало, она была близка.

Я хотел помочь ей, поэтому прильнул к ее горлу, оставляя дорожку поцелуев на шее, и спустился ниже к вздымающейся груди. Оставив легкий поцелуй на ложбинке между ними, я поднял голову и попытался заглянуть в глаза Адрианы, в которых надеялся увидеть предупреждение или знак, что я пересек черту. Но я не нашел ничего из этого.

Она смотрела на меня своими красивыми и горящими глазами, покусывая опухшие губы, и улыбалась мне. На ее лице не было ничего, помимо блаженства и румянца.

– Я могу помочь тебе, не трогая тебя внизу. – Я провел рукой по ее животу, медленно и аккуратно, не пугая ее. – Ты хочешь этого?

Слегка помедлив, Адриана кивнула, но этого мало. Я должен был слышать ее голос, уверенность в нем и понимание, что это действительно говорит она, а не мое воображение.

– Используй свой голос, принцесса.

– Да, я хочу этого, – сказала Адриана с легкой хрипотцой.

– Хочешь чего?

Адриана переместила руку мне на щеку, поглаживая щетину, а потом прижалась ко мне в поцелуе и прошептала в мои губы слова, которые я не надеялся когда-нибудь от нее услышать:

– Покажи мне, какой желанной я могу быть.

Проклятье, эта девушка сводила меня с ума. Как она могла в себе сомневаться?

Мы решим эту проблему и выкинем чертовы сомнения из ее головы. Я намерен всю жизнь доказывать ей, какая она чертовски привлекательная, сексуальная, желанная, любимая.

Я поцеловал сначала ее нижнюю губу, потом верхнюю, после чего опустился ниже, отмечая ее смуглую кожу мокрыми следами от языка и от несильных укусов, пока не дошел до груди. Медленно стянув одну лямку с ее плеча, предварительно прижавшись губами к нему, я сделал то же самое с другой, пока полностью не стянул лифчик на живот, выпуская полную грудь.

Святое. Дерьмо.

Они идеальны.

Розовые пики на ее смуглой коже были такими же твердыми, как и я. Хотя сейчас меня это не особо волновало, потому что Адриана была важнее. Мне хотелось подарить ей невероятные ощущения, чтобы она запомнила этот момент, чтобы он врезался ей в память. Чтобы она помнила, что это был я – тот единственный мужчина, чей язык прокладывал дорожку по всему ее телу, целуя и помечая его.

Да, я эгоист, мы уже признали это, буду гребаным нарциссом, если хотите, но мне плевать, черт возьми. Сейчас в моей голове не было других мыслей, помимо этой прекрасной девушки подо мной, которая познавала, возможно, свой первый реальный оргазм, и виной тому будут мои руки и мой рот.

– Ты превосходна во всех местах, принцесса.

– Алессио, – выдохнула она мое имя как молитву. – Пожалуйста.

Клянусь, она как сладкий яд и противоядие в одном лице.

– Пожалуйста, что? – Мой голос хрипел от дикого желания прикоснуться к ней внизу и от того, как ее тело отзывалось на каждую мою ласку.

– Я не знаю… я… просто хочу получить удовольствие, – прошептала Адриана, потянув мои волосы на голове с такой силой, что это обожгло, черт возьми. Она царапала мои плечи, как дикая кошка, пытаясь дойти до пика.

И он был близко.

– Тогда начинай, принцесса. – Большим пальцем я медленно провел по чувствительной коже ее твердого пика на идеальной груди, сжал его и покрутил, вытянув из Адрианы приглушенный стон. Наклонившись, я обвел языком тугой бугорок на другой груди, тем самым заставив девушку смять в руках простыню и выгнуться спиной в полном экстазе. Она извивалась подо мной в попытках найти свое освобождение, но я придерживал ее за живот, продолжая атаку: неторопливо всасывал и дергал, слегка покусывая и облизывал. Я пировал над ней, пока ее тело наконец не содрогнулось от полученных ощущений и не обмякло в моих руках.

Я опустил взгляд на ее трусики, на которых были видны последствия ее разрядки. Я жаждал попробовать ее на вкус и войти в нее, чтобы самому пережить подобное. В следующий раз.

Я поправился, игнорируя потребность своего тела, и помог Адриане полностью снять бюстгальтер. Бросив его на пол возле кровати, лег на спину и притянул податливое тело Адрианы к себе. Она положила голову мне на грудь, а руку на живот, ничуть не помогая мне с обузданием моего пыла.

– Вау.

От ее первой реакции в качестве слов после произошедшего я хмыкнул и поцеловал Адриану в макушку, поглаживая плечи и спину. Ее пальцы выводили какие-то замысловатые узоры на моей груди, пока наше дыхание приходило в норму.

– Всегда к вашим услугам, миледи.

Мы лежали так в полной тишине, но она не казалась удручающей или неловкой, нет. Это так естественно, как будто мы делали это не в первый раз. Это выглядело как картинка из привычной нам жизни: Адриана – уставшая, но удовлетворенная после секса – лежала на моей груди в нашей кровати со счастливой улыбкой на лице.

Это казалось таким идеальным, как мечта.

– Знаешь, я вовсе не против, если мы всегда будем проводить время в постели таким образом. – Адриана приподнялась и чмокнула меня в губы.

Вернув голову обратно мне на грудь, она закрыла глаза, а через пару минут мы заснули в объятиях друг друга.

Вибрация телефона на прикроватной тумбе разбудила меня. Адриана все еще мирно спала на моей груди, прижавшись сбоку. На ее губах застыла улыбка, она выглядела умиротворенной, поэтому я аккуратно поднял ее руку, лежащую у меня на животе, и осторожно, чтобы не разбудить, вылез из-под ее объятий.

Адриана свернулась калачиком и уткнулась лицом в подушку, но не проснулась. Она все еще была в одних лишь трусиках, поэтому я просто укрыл ее одеялом и взял телефон, продолжающий названивать. Это могли быть только Джон или Алекс, так как именно они имели возможность выйти со мной на связь.

Я вышел из дома и закрыл за собой дверь. На улице для конца лета держалась хорошая погода: светило солнце, дул свежий горный ветер, покачивая верхушки сосен и колыхающий слегка пожелтевшие листья на деревьях. Осень не за горами.

Я ответил на звонок и услышал прокуренный голос Джона:

– Время вышло – нам нужна информация.

Он был прав. Я должен был предоставить ему информацию, как мы и договорились, но я забылся, проводя мини-отпуск с Адрианой. Она занимала все мои мысли, и я не думал о делах и не возвращался к ним с той самой ночи на складе. Но Джон нетерпеливый человек и больше ждать не станет. Однако мне требовалось больше времени, чтобы разобраться во всем: найти того психа с видеокамер пентхауса, просмотреть файлы с флешки и, самое главное, разобраться с Адрианой.

Все запуталось, я уже не был уверен в своих мотивах. Здравый ум боролся с сердцем, призывая одуматься, и выгонял из головы глупые мысли о возможности быть с Адрианой. Трезво оценив свои шансы на ее прощение, я понимал, что есть только один выход, одно правильное решение для нас – отказ от мести. Но в таком случае я предам себя, свои ценности и отца. Мой мозг все еще пытался найти другой способ избежать этого и сохранить Адриану в моей жизни.

Мне нужно еще немного времени.

– Есть координаты, нужно проверить местность на признаки хранения товара. – Я проверил склад и уже нашел все, что необходимо, но эта информация сможет подкормить Джона, пока он вновь не проголодается.

– Это цель?

– Возможно. Информация не подтверждена.

– Хорошо, работай дальше, – приказал Джон, но не отключился. – Может, нам пора использовать куклу для нужных целей? Она же не только для траха пригодна, не так ли?

Сукин сын. Я когда-нибудь вырву ему язык.

– Я предупреждал однажды, Джон, и скажу еще раз, но это будет последним предупреждением. Не заставляй меня действовать против тебя, последствия будут плачевными в первую очередь для тебя.

Я сбросил звонок, не дожидаясь его нытья и угроз о том, что он посадит меня. Его жизнь в моих руках, и они чесались от того, как мне хотелось врезать ему или кому-нибудь еще.

Голова шла кругом. Я потянулся к флешке, висящей на шее. Она жгла мою ладонь. Все ответы на вопросы могли быть тут. Пора посмотреть, что в этих файлах.

С этой мыслью я зашел в дом, где Адриана все еще крепко спала, поэтому я переоделся в спортивные штаны и, стянув через голову флешку, вставил ее в разъем ноутбука. На экране больше не загоралась строка с просьбой ввести пароль или код, как раньше.

Я ждал этого несколько месяцев. Ответы на вопросы, которые помогут мне разгадать все тайны отца и причину его смерти, могли храниться в ней. Казалось бы, вот оно, возьми и открой, но какая-то часть меня отказывалась и противилась этому. Когда я открою файлы, мне придется сдать все федералам, и в таком случае вся Каморра и Маттео Моретти будут задержаны, его империя падет и все закончится. Я отомщу за смерть отца, Джон сможет получить то, чего он так жаждет, а я буду свободен. Но в таком случае я потеряю Адриану – единственного человека, рядом с которым я чувствовал себя живым, который наполнял мою жизнь светом. Она и была светом в моей темноте.

Адриана возненавидит меня за то, что я сделаю с ее отцом, и никогда не сможет простить, как бы я ни старался заполучить ее доверие и любовь. О каком доверии могла идти речь, если я своими руками уничтожу ее отца?

Каждая клеточка мозга кричала, что это нелогично, что у нас и так нет шансов – Маттео никогда не позволит этому случиться, – но я противился. Чертово сердце не принимало эту правду. Я страшно запутался и не знал, как выбраться из этой ситуации.

Как я оказался в ней?

Всего год назад моей заботой были мысли, где и с кем я проведу ночь, какой клуб мы посетим с друзьями сегодня. А сейчас я был по уши в дерьме, из которого, складывалось ощущение, я не найду выхода.

– Нет! Не надо! Пожалуйста!

Крик Адрианы рассек тишину в доме и заставил меня схватиться за пистолет, лежавший на столе. Однако когда я обернулся, я не увидел никого, помимо девушки, застрявшей в пучине кошмара.

Я убрал оружие, закрыл ноутбук и направился к ней. Адриана перекатывалась на кровати из стороны в сторону, пот стекал с лица, глаза зажмурены, из них текли слезы, терзающие мою грудь. Ей было больно.

– Отпусти, пожалуйста. Нет. Нет! – повторяла Адриана, не просыпаясь, поэтому я аккуратно положил руку ей на плечо, чтобы медленно и осторожно вывести из сна.

– Эй, принцесса, это я – Алессио. Открой глаза.

Она не реагировала, лишь неистово повторяла:

– Нет! Прошу!

У нее давно не было кошмаров, но сейчас они захватили ее, страдание и боль на ее лице отражались слишком ярко, задевая и какую-то частичку меня.

Сев на кровать, я притянул дрожащее тело к себе, поглаживая спину и волосы, чтобы успокоить и помочь ей выбраться из ужаса, в котором она неосознанно заперла свой разум. Я нашептывал ей слова, которые, надеялся, помогут:

– Ш-ш-ш, детка, это всего лишь сон. Все хорошо. Я здесь, с тобой.

Тело Адрианы расслабилось в моих объятиях, а через несколько долгих минут она открыла глаза, в которых собралось озеро слез, и встретилась со мной взглядом. Боль застряла в горле, когда я увидел ее борьбу. В зелени прятались демоны, взявшие над ней власть. В этот раз Адриане удалось вырваться, но нам нужно было с этим что-то сделать. Кошмары должны были прекратиться. Я должен был позаботиться об этом, чтобы больше никогда не видеть это потерянное и напуганное выражение лица.

Ну а пока я притянул Адриану к себе на колени, продолжая медленно поглаживать ее по спине, оставляя легкие поцелуи на ее висках, давая ей возможность прийти в себя.

Она тихо плакала, ее слезы катились по щекам и спадали мне на кожу, когда она обхватила меня за шею и уткнулась в нее. Крупные капли оставляли след от изнурительной боли, которую она чувствовала в этот момент. Я хотел забрать ее всю.

Мне никогда не приходилось чувствовать такое – не хотелось разорвать грудь и спрятать внутри себя кого-то, чтобы защитить, сберечь от всего плохого в этом гребаном мире. Но я хотел сделать это ради Адрианы. Мне невыносимо было слышать ее страдания и видеть ее такой разбитой, с болью в ее красивых глазах.

– Все хорошо, принцесса, я здесь.

Адриана сильнее вжалась в мои объятия и усилила захват на шее, словно боялась, что я отпущу ее, и только через несколько минут, все еще всхлипывая, она немного отодвинулась, отпустив меня, и протерла глаза тыльной стороной ладони.

– Это был ужасный кошмар, – заикаясь, шепотом произнесла она. Ее крохотное тельце тряслось от рыданий, она выглядела такой несчастной и разбитой.

– Хочешь рассказать? – осторожно спросил я, стирая слезы с ее мягких розовых щек.

Адриана молчала какое-то время, опустив голову и избегая меня. Я дал ей время решить, хочет ли она поделиться со мной своими переживаниями, и готов был принять любой ее ответ, однако для нее это было бы шагом к исцелению, потому что я прекрасно знал, каково это – держать своих демонов в себе и бороться с ними в одиночку.

– Это был тот собор… – начала она свой рассказ, продолжая смотреть на свои пальцы, теребившие край белого покрывала. – Там было так холодно и безлюдно, когда я зашла. На мне было платье, но не свадебное, а черное, строгого кроя – похоронное. Я направилась к алтарю. – Адриана сделала глубокий вздох, перед тем как продолжить: – Когда дошла до него, я увидела на полу Данте, лежащего в крови в той же позе, как в тот день. Его глаза были открыты, в них была пустота.

Она закрыла глаза, словно вспоминая день ее свадьбы, и крупная капля скатилась по щеке. Рассказ давался ей тяжело, она снова переживала этот кошмар, но была чертовски смелой, потому что решилась на это. Я взял ее теплую ладонь и сжал в своей, давая понять, что я рядом и готов разделить с ней ее печаль. Адриана не поднимала голову, не смотрела на меня, но и не уклонялась от моих прикосновений, что я воспринял как хороший знак. Смахнув слезу, она продолжила:

– Мама тоже была там, она лежала недалеко от Данте в другом углу в своем красивом изумрудном платье, которое было на ней в тот день. Я подошла к ней и села рядом, поглаживая ее холодную руку. Раны в ее груди были там же, как и улыбка на лице, – и только сейчас она решилась поднять голову с печалью в глазах. – Я никогда не забуду эту улыбку, особенно теперь, зная, что она прикрыла собой папу.

Проклятье.

Я не знал этого. Все случилось так быстро. Когда по собору разнеслись первые звуки выстрелов, я находился в дальнем углу у выхода, откуда мог следить за всем происходящим. Помню, как наблюдал за Адрианой в свадебном платье, идущей к алтарю навстречу своему будущему мужу, как Данте взял ее руку из руки Маттео. Я ненавидел его в этот момент, думая, что парень получил то, что хотел я.

Я собрался свалить, чтобы не видеть, как моя мечта уплывала у меня перед глазами, а я не мог ничего с этим сделать, когда услышал выстрелы. Началась перестрелка, толпа кричащих людей смешалась в небольшом помещении, и образовалась давка. Когда я наконец смог добраться до Адрианы, она уже была на грани обморока у ног своей матери. Маттео отдал приказ увезти ее, и я не мешкал – подняв ее на руки, вышел из церкви и увез оттуда. Она вся перепачкалась в крови, в своем свадебном платье и все еще незамужняя.

– Потом я услышала голос отца, он кричал на кого-то, что убьет его. – Адриана вновь опустила взгляд и продолжила рассказ, вырывая меня из воспоминаний: – Я встала и пошла в сторону, откуда доносились голоса, и вышла на задний двор. Папа стоял спиной ко мне. Он выглядел ужасно: белая рубашка была пропитана кровью, волосы в беспорядке. Он держал в руках пистолет, направленный на кого-то, кого я не сразу увидела.

Адриана замолчала. Я прижал ее холодную ладонь к своим губам, давая понять, что слушаю ее. Она подняла голову и посмотрела на меня блестящими глазами, налитыми болью. Но что-то еще, что я не мог определить, отражалось в них.

Адриана продолжила с дрожью в голосе, но на этот раз она не отвела взгляд и не спряталась:

– Это был ты… Папа целился в тебя, Алессио. Вы оба… целились друг в друга.

И вот так Адриана сломалась. Ее тело столкнулось с моим, когда, разрыдавшись, она бросилась мне на шею. В конвульсиях прижималась к моей груди, руками душила меня в крепком захвате, но я не предпринял попыток вырваться из ее объятий, а обнял ее за талию и затылок. Мои пальцы скользнули в ее мягкие волосы и медленно массировали голову. Я пока не осознавал, что должен чувствовать, знал лишь, что этот кошмар мог стать вещим.

– Что было потом? – спросил я, подталкивая Адриану продолжить, как будто находился в ожидании своего приговора.

Мне стало трудно дышать. Возможно, Адриана услышала это в моем голосе, возможно, убедилась, что меня не оттолкнули ее слова и я все еще здесь, поэтому слегка ослабила свою хватку.

– Прогремели выстрелы, один за другим. – Она всхлипывала мне в шею, отчего мне с трудом удавалось разобрать ее приглушенный голос. – Вы оба упали на землю, а я… я замерла посреди этого ужаса. Я не знала, к кому бежать и кого спасать.

Ее плач усилился.

– Ш-ш-ш, все хорошо. Это был сон – всего лишь кошмар. Сейчас ты здесь, со мной и в безопасности, – я гладил Адриану по спине и шептал слова успокоения, хотя сам чувствовал себя отвратительно.

– Мне так жаль. Прости…

За что она просит прощения? Я чертов лжец, недостойный ее и ее пролитых из-за меня слез. Это мне стоило извиняться.

– Почему ты извиняешься, принцесса?

Она отпустила меня и выпрямилась на моих коленях. Я взял ее ладони и сплел наши пальцы.

– Я… – Адриана опустила глаза и посмотрела на наши сцепленные руки, на которые падали водопадом ее крупные слезы. – Я выбрала папу, Алессио. Я побежала к нему, пока ты умирал. Прости меня. Я… Боже, мне так жаль.

Меня словно окунули в ледяную воду. Конечно, я не ожидал ничего другого. Безусловно, она выберет отца – семью – вместо незнакомца, удерживающего ее взаперти и вдали от цивилизации, скрывая от близких. Я был для нее никем, просто временным сожителем, который должен был защитить ее. Но почему я чувствовал себя тем обиженным ребенком, от которого отказались собственные родители? Чувство обиды и даже ревности на мгновение вспыхнули в груди. Однако чего же я мог ожидать?

Адриана даже во сне не предпочла меня, что означало одно – она никогда не сделает выбор в мою пользу. Сейчас я мог быть для нее кем угодно, и я с удовольствием и честью предложу ей всего себя, если она того потребует, однако рано или поздно Адриане придется выбирать. И когда она сделает свой выбор, я должен буду его принять. Мне придется отпустить ее вместе с надеждой о нас, потому что никаких «нас» не будет.

Мы с Адрианой были рождены в разных мирах, наши пути никогда не должны были пересекаться. Мы с ней, как современные Ромео и Джульетта, однако в этой истории любви не было места. Жизнь Ромео в руках Джульетты, и только она сможет пустить стрелу в его сердце, озвучив свой приговор, но и он уже был известен – для Ромео нет счастливого конца.