Мы ехали, не разговаривая, однако между нами не было неловкости или смущения, мы все еще находились в эйфории от произошедшего и наслаждались этим. На фоне играло радио, Алессио вел машину в своей уверенной манере – расслабленно, одной рукой на руле, а вторую держа на своем бедре вместе с моей.

Мы всю дорогу переглядывались и обменивались улыбками, как подростки, с нетерпением ожидающие следующего этапа развития их вечера. Не знаю, можно ли назвать этот вечер свиданием, но он определенно мог бы им стать.

Я никогда не ходила на свидания, но, судя по фильмам и книгам, такие вечера обычно заканчиваются либо просто прощальным поцелуем, либо горячим сексом. Что ожидало нас – не знаю. Это как американские горки: ты катишься по наклонной и не знаешь, что тебя ждет дальше – подъем или спад, но что бы это ни было, оно принесет тебе удовлетворение и вызовет незабываемые эмоции.

Признаюсь, я немного волновалась, но с нетерпением ждала, когда мы приедем домой.

Дом. Не знаю, почему так назвала это место, ведь хижина в лесу – временное пристанище, однако в нем я не чувствовала себя гостем.

Я родилась и выросла в особняке в Чикаго и любила его всем сердцем. С ним связаны все теплые воспоминания из детства, в нем я была в безопасности, была счастлива. Но сейчас, прожив с Алессио в горном домике, я поняла, что никогда ранее не ощущала такой свободы в особняке, как здесь.

Это странно, ведь в какой-то степени меня держали в четырех стенах, тем не менее я не ощущала себя в клетке, как это было в Чикаго. У меня не было постоянного контроля, большого количества людей, окружающих мой дом и следящих за моей жизнью, не было камер и слуг, солдаты Каморры не ходили по периметру, ожидая какой-либо опасности. Здесь я могла выйти на свежий воздух, сходить к водопаду и пройтись по местности, и никто не пойдет следом, чтобы проконтролировать. Да, Алессио сопровождал меня, но не в качестве телохранителя или солдата отца, а как… друг?

Я не знала ответа на этот вопрос, однако была уверена в одном – рядом с ним я чувствовала себя живой. С ним, несмотря на опасность, в которой я все еще находилась из-за картеля, я не знала страха, и об этом легко можно было забыть, пока он вот так смотрел на меня и крепко держал мою руку.

Алессио въехал на гравийную дорогу и остановился возле домика. Уже было довольно темно, хотя луна светила достаточно ярко, чтобы освещать нам путь. Вокруг стояла тишина, лишь где-то вдалеке звучали вой, щебетание птиц и стрекотание кузнечиков.

Алессио заглушил двигатель и повернулся ко мне, все еще держа мою руку у себя. Он поднес ее ко рту и слегка коснулся губами моих костяшек пальцев. Этот жест был милым, совсем не свойственным тому Алессио, который был в клубе. Поцелуи, что мы подарили друг другу, были дикими, страстными и поглощающими, словно мы оба долгое время нуждались в этом и наконец получили желаемое.

От воспоминаний о его губах, пожиравших меня, тепло разлилось по всему телу. Я почувствовала, как щеки начали гореть, а в животе все перевернулось.

Это был мой первый поцелуй, который я подарила мужчине: не мужу, как должна была. Я думала, что меня охватит стыд или сожаление, но ничего из этого не произошло. Возможно, дело было в эйфории, и они нахлынут на меня утром, когда я приду в себя, но сейчас, сидя с ним в машине и видя, как горели почти черные глаза Алессио, я вновь хотела прижаться к его мягким губам и поцеловать его.

– Все хорошо? – искренне поинтересовался он, оставляя короткие поцелуи на моей ладони.

Его волнение и переживания в голосе вызывали улыбку. Алессио – самый чуткий мужчина, которого я когда-либо встречала. Я смотрела на него, откинув голову на подголовник сиденья.

– Все хорошо.

Медленная улыбка расцвела на лице Алессио, когда я потянулась к нему и положила свободную руку ему на щеку. Облегчение от моих слов достигло его сердца, он закрыл глаза и прижался к моей ладони, и в этот момент он казался особенно уязвимым. Через консоль между нами я прижалась своими губами к его в мягком поцелуе. Это стало для Алессио толчком, неким приглашением, он притянул меня ближе к себе, погружая длинные пальцы в мои волосы и обхватив меня за затылок.

Боже.

Если бы я знала, как прекрасно, когда тебя вот так целуют, я бы не стала ждать свадьбы. Хотя не уверена, что мне бы понравился поцелуй, если бы это был не Алессио. Губы этого мужчины сводили с ума, казалось, в одно мгновение он боялся сломать меня, в другое – не мог себя сдерживать, стараясь быть нежным и аккуратным. Сначала он прикладывал для этого все свои силы, но спустя пару секунд начал задыхаться от потребности углубить поцелуй, почувствовать свой язык у меня во рту и соединить с моим. Он поглощал меня, словно я была кислородом, поддерживающим его жизнь.

Мне нравилось, что я так на него влияю, потому что теперь я тоже была зависима. Я не понимала, как раньше жила без этих ощущений: когда все внутри тебя бушует, кожа горит от прикосновений, ноги сводит, а руки блуждают по крепкому телу, к которому хотелось прижиматься, в котором хотелось раствориться.

Я всегда видела реакцию мужчин на меня на официальных мероприятиях, замечала блеск в глазах Данте, когда он смотрел на меня, но никогда прежде не ощущала себя столь желанной, как сейчас рядом с Алессио. Мы могли быть в комнате, полной девушек, но его взгляд, направленный на меня, кричал бы, что я для него была единственной.

Я запустила руку в его мягкие волосы, спровоцировав тихий стон, пока его рот накрывал мой, а руки блуждали по моим голым бедрам. Они не поднимались выше, не залезали под подол платья, но я знала, что ему этого хочется, как и мне.

– Пойдем в дом, – прошептала я, отстранившись от Алессио, чтобы перевести дыхание.

Он в последний раз оставил крепкий поцелуй, после чего отпустил меня, вышел из машины и с мальчишечьей улыбкой на лице подбежал к пассажирской двери. Открыв ее, мужчина протянул руку, однако мне было необходимо надеть босоножки, которые я расстегнула для удобства в машине.

Я потянулась к застежке, пальцы дрожали из-за волнения. Алессио, конечно же, заметил это, и то, что он сделал после, вызвало восхищение, заставив бабочек в животе вспорхнуть в головокружительном вихре. Он сел на одно колено, взял меня за ногу и поставил ее себе на бедро. Его пальцы оставляли пламенный след от прикосновений, когда умело застегивали одну застежку за другой, но губы, что целовали мои икры, обжигали эти места. Я просто была не в состоянии оставить глаза открытыми и не застонать от наслаждения и ощущений его губ на себе.

– Позже, принцесса, – прошептал Алессио у моего рта и прижался в легком поцелуе.

Не знаю, что значило его обещание, но сейчас, когда мы направлялись в дом сквозь темноту ночи, держась за руки, я понимала, что соглашусь на все, что этот мужчина готов мне предложить.

Вместо общего освещения Алессио включил два светильника, стоявшие возле кровати, как будто боялся нарушить момент, как будто яркий свет был способен вернуть нас в реальность, заставил бы очнуться от миража, в котором мы себя заперли, находясь под воздействием эйфории. И я разделяла его опасения – все казалось сном, а если мы проснемся, то вся реальность происходящего на нас обрушится. Но, как я и сказала в клубе, сегодня мы не Адриана и не Алессио, поэтому я была намерена использовать каждую минуту этой ночи, пока не наступит рассвет, а за ним и реальность. Сегодня последняя частичка прежней Адрианы исчезнет, сегодня я сделаю свой собственный выбор, несмотря на последствия, и при этом останусь собой.

– Ты не должна была надевать это платье, – сказал Алессио, когда выпустил мою руку из своей и отошел на шаг, чтобы рассмотреть меня. – Тем не менее оно словно сшито специально для тебя. Ты выглядишь просто превосходно.

Я видела по его горящим глазам, что ему понравился мой наряд, когда я вышла из раздевалки, однако слышать из его уст такого рода комплимент – бесценно.

– Хм, ты так смотрел на меня весь вечер, словно хотел снять его с меня в ту же секунду, как я в нем вышла. Поэтому я предположила, что оно тебе не понравилось. – Я решила немного поиздеваться над ним.

Не знаю, откуда вообще взялась эта смелость, но мне нравилось, какой уверенной я себя чувствовала рядом с Алессио. Как будто это совершенно другая версия меня: более живая, дерзкая, не боящаяся осуждения, презрения, косых взглядов и тихих перешептываний критиканов. Конечно, когда я вернусь домой, мне не избежать разговоров, ведь испорченный товар семьи Моретти будет сенсацией и отличным поводом для сплетен и промывания костей, особенно после сегодняшней ночи. Но сейчас я не хотела об этом думать. У меня была, возможно, всего одна ночь, чтобы побыть собой со своими решениями и ошибками.

Алессио сделал медленный шаг, заполняя мое пространство, и протянул руку к шее. Его глаза следили за пальцами, водившими снизу вверх по сонной артерии, поднимаясь к затылку и медленно опускаясь к ключице. Они блестели под лунным светом и выглядели такими темными, словно я смотрела в ночное небо. В них отражался голод, и я не узнавала в этом мужчине Алессио. Это не пугало меня, а лишь вызывало интерес: как далеко он сможет зайти, прежде чем монстры, которых каждый из нас усердно прятал, выйдут наружу?

– Я готов был сорвать с тебя эту гребаную ткань, которую ты обзываешь платьем, в ту минуту, как увидел тебя, и в каждую последующую, пока ты дразнила меня, стоя на танцполе, крутя передо мной своими бедрами, как красной тряпкой перед быком. – Он наклонил голову набок, когда его пальцы обхватили мое горло. – Ты ведь именно этого и добивалась, не так ли?

Он усилил захват вокруг моего горла, слегка надавливая, но не так чтобы перекрыть мне кислород или сделать больно. Я не боялась Алессио, однако рука рефлекторно зацепилась за его запястье, что заставило его немного ослабить хватку. Он провел пальцами по моей коже, поднимаясь выше к подбородку и нижней губе.

– Ты дразнила меня, принцесса? – Его голос низкий, глубокий, грохочущий.

– Возможно. – Мой голос хриплый, дыхание неровное, перекрытое его пальцами, все еще удерживающими меня за горло.

– Такая смелая.

Тихий вздох покинул меня, и я закрыла глаза, когда Алессио наклонился и провел языком по моей нижней губе, перед тем как прикусить ее. Он дернул ее к себе, впиваясь зубами в чувствительную часть. Не так сильно, чтобы пошла кровь, но достаточно, чтобы вызвать новую волну удовольствия, распространяющегося по всему телу и собравшегося внизу живота. Ноги дрожали, и, если бы не Алессио, обхвативший меня за талию, я бы упала прямо перед ним.

– Такая красивая. – Его рука с талии передвигалась к спине, пальцы начали обводить круги вокруг ямочек на пояснице и поднимались выше прямо по позвоночнику. Я – холст в его руках, а его пальцы – кисти, вытворяющие на моей коже что-то невероятное. – Такая отзывчивая на мои прикосновения.

О боже.

Я ощущала его неукротимую потребность, твердо упирающуюся в мой живот. Алессио поцеловал мою нижнюю губу, всасывая ее в рот, потом сделал то же самое с верхней, пока я дрожала в его руках как осиновый лист. Мои пальцы впились в его плечи и сжали ворот кожаной куртки, чтобы удержаться, когда он обхватил меня за талию и приподнял над полом, чтобы я была на одном уровне с ним.

– Ты готова, принцесса? – Он разорвал поцелуй, играл со мной, издевался, дразнил – сладкая месть за мои выходки в клубе. – Не переживай, на этот раз ты получишь то, что искала, когда устроила шоу на моем бедре.

Из моего горла вырвался вздох со смесью отчаянного стона, когда мужчина сделал то, о чем говорил: его нога нежно вклинилась между моих, в то время как его язык скользил по моему. Обхватив за талию, Алессио опустил меня на себя, притянул ближе, и теперь грубая ткань его джинсов усилила давление на нужную точку, остро нуждающуюся в большем внимании. В нем. И это стало толчком для меня, моим спасением, и я не отказалась от протянутой мне руки помощи.

Черт, мне казалось, что из-за нарастающего давления я могла потерять сознание в его руках, поэтому начала двигаться, помогая себе найти освобождение. Здесь не играла музыка, как в клубе, но это не мешало вырисовывать восьмерку на его бедре.

– Вот так, – прорычал мне в рот Алессио, когда его губы накрыли мои в обжигающем поцелуе.

Наше дыхание, вздохи и стук бьющихся сердец смешались и превратились в симфонию, которая проникала в наши души и становилась любимой мелодией. Нашей мелодией.

– Ты на вкус как карамель. Чертовски сладкая, опасная, вызывающая зависимость, от которой так сложно отказаться.

Его слова вызвали у меня улыбку, но я не прекратила целовать его, запуская пальцы в мягкие волосы и притягивая к себе за шею. Его руки заскользили вниз, он обхватил заднюю поверхность моих бедер и поднял, помогая обхватить его за талию. Так я прижалась к нему еще плотнее, потому что это платье было слишком коротким, а в таком положении оно полностью задралось и обнажило мою нижнюю часть.

Я пыталась стянуть кожаную куртку с его мускулистых плеч, пока Алессио нес меня к кровати, но сдалась, когда мы дошли до нее и он аккуратно уложил меня на матрас. Алессио справился быстрее меня: снял с себя куртку и бросил ее на пол. Он возвышался надо мной, его глаза сканировали полуприкрытое тело и спустились к кружевным черным трусикам, которые я купила пару часов назад.

Я должна была прикрыться, опустить платье или засмущаться под его испепеляющим взглядом – так бы сделала прежняя Адриана, но новая я положила голову на подушку и подняла ноги в босоножках на кровать, молчаливо пригласив его.

Глаза Алессио тут же вспыхнули.

– Кажется, я совратил тебя.

Ленивая ухмылка скользнула по лицу Алессио, он присел на кровать и медленно потянулся к моим ногам. Он не снял босоножки, просто провел шершавыми пальцами по моей коже, дойдя до внутренней стороны бедер и выше.

– Я так давно мечтал об этом, принцесса. – Его губы оставляли короткие поцелуи на моей коже, это вызывало поток мурашек и тихие стоны, что вырывались изо рта, не подчиняясь контролю.

Мои руки сжимали простыни, глаза закатывались, когда рот Алессио двигался все выше и сам он практически уткнулся носом в мою ноющую сердцевину. Уверена, он чувствовал запах моего возбуждения. Мне должно было быть стыдно или неловко, но, черт возьми, это лишь усиливало мою потребность в его поцелуях и ласках. Я чувствовала себя такой разгоряченной, что мне хотелось попросить Алессио сделать уже что-нибудь, потому что все мое тело было напряжено, оно требовало разрядки. Мне казалось, если он не прикоснется ко мне так, как мне нужно, я упаду и разобьюсь на тысячи осколков.

– А ты, принцесса? – Алессио поцеловал меня сквозь тонкие кружевные трусики, и мое сердце едва не вырвалось из груди. – Ты мечтала об этом? Обо мне?

Боже, да. Я мечтала об этом в последнее время слишком часто. Алессио снился мне каждую ночь вместо кошмаров прошлого. Он вытеснил их из моей головы и занял там почетное место.

Алессио – первый мужчина, который прикасался ко мне так, словно я значу для него намного больше, чем он показывал. Он первый, кто смог проникнуть в мою душу и излечить ее от ран. Он все еще делал это: с каждым днем, каждым словом или действием, своей заботой, внимательностью и, возможно, любовью?

Не знаю, так ли это на самом деле, права ли Лекси в своих суждениях, но сейчас, когда он смотрел на меня с таким вожделением, я могла поверить в это. И я делала это. Алессио вырвал меня из тьмы, и сейчас я хотела от него еще один кусочек света. Он был нужен мне.

– Да, – призналась я, когда его жаркий рот вновь поцеловал меня, но на этот раз над чувствительной точкой между моих бедер, и это вызвало новую волну наслаждения.

Я была уже на грани, мне нужно было, чтобы он прикоснулся ко мне без каких-либо преград, лишь его рот на моей коже. Однако не успела я попросить его об этом, как раздался телефонный звонок, прервавший нас, и реальность происходящего обрушилась с разрушительной силой. Я видела по его глазам, что момент испорчен, а когда он отстранился и сел на кровать, я поняла, что мое сердце вот-вот разорвется.

Алессио поставил ноги на пол и достал из заднего кармана телефон. Я тоже села рядом с ним. Он не ответил, но кто бы это ни был, настроение испортилось. Алессио сбросил звонок и положил голову на руки, запустил пальцы в волосы и сильно потянул их, что вызвало боль даже у меня.

– Черт. Черт! – прорычал он, напугав меня.

Мужчина, что минуту назад был таким нежным, выглядел как разъяренный монстр – настоящий член мафии. Он вскочил с кровати, полностью игнорируя меня, и начал расхаживать по комнате, вскинув голову к потолку и скрестив пальцы в замке на затылке.

– Кто это был? – спросила я, стягивая платье вниз и прикрывая практически обнаженное тело.

Алессио застыл на месте, словно забыл, что я нахожусь в этой комнате. Он не отвечал и не смотрел на меня, поэтому я попробовала снова:

– Алессио, что происходит?

Его кулаки по бокам сжимались и разжимались, грудь вздымалась и опускалась в учащенном ритме, он пытался держать себя в руках, но явно проигрывал свою битву. Он был зол, и я не могла понять, в чем дело. Что вызвало такое состояние? Звонок или то, что мы делали? Неужели он пожалел о своем решении?

– Тебе нужно поспать, – вот так просто ответил Алессио, повернувшись ко мне спиной и направляясь в ванную. Вот так просто он разбил мое сердце.

Я не успела среагировать, как он хлопнул дверью и скрылся внутри ванной.

Может, это была ошибка?

Я сидела на кровати, прижимая ноги к груди в этом чертовом платье. Мое тело все еще покалывало во всех местах, где Алессио касался и целовал меня. Одинокая слеза покатилась по щеке.

Я прижала пальцы к губам, которые все еще горели от его жарких и нежных поцелуев. Они еще хранили этот вкус и силу его языка, исследующего мой рот. Кожа помнила его руки. Всего пару минут назад Алессио дарил мне невероятные ощущения, он поклонялся мне и моему телу.

Не знаю, что вызвало у него такую реакцию, звонок ли перевернул все вверх дном, но в одном я уверена точно – этого было достаточно, чтобы меня бросили одну в таком состоянии и с кучей вопросов в голове, не удосужившись ничего объяснить. Но что ранило меня еще больше, так это то, что отказ Алессио лишь усилил сомнения в моей голове.

Я предполагала, что как только мой статус несостоявшейся невесты станет достоянием общества, ни один мужчина Каморры не захочет меня – Адриану. Не дочь своего Капо, не трофейную жену – меня. Традиционалисты верили, что если девушка ранее была помолвлена и принадлежала другому, то она уже не так чиста, как раньше, даже если это и было так. Они считали ее использованной, грязной, опороченной. Но я настолько глупа и наивна, что посмела подумать, что Алессио был не таким. Я ошибалась.

Осознав, что на сегодня достаточно унижений, я решила быстро переодеться и лечь, поэтому, пока из ванной доносился звук воды, быстро сменила платье на пижаму и легла в кровать.

Прошло уже пятнадцать минут, но Алессио все еще не вышел, хотя, судя по тишине по ту сторону стены, он закончил принимать душ.

Неужели он ждал, пока я засну, чтобы не встречаться со мной? Теперь он будет избегать меня, шарахаться, когда я буду рядом?

Такая вероятность причиняла боль. Он, возможно, сожалел о случившемся, но я – нет.

Спустя еще несколько минут дверь ванной открылась, и свет проник в комнату. Я лежала лицом к нему, но с закрытыми глазами, чтобы не смущать его, если он и вправду планировал избегать меня. Я слышала, как Алессио вышел из своего убежища, закрыв за собой дверь.

Открыв глаза из любопытства, я нашла Алессио, склонившегося над кухонным островом. Он был без футболки и в черных спортивных брюках. Мышцы напряжены, они двигались под татуированной спиной в такт его глубокому дыханию. Отсюда невозможно было разглядеть, что у него набито, но было видно, что довольно объемный рисунок покрывал линию его позвоночника. На шее висел какой-то медальон, или что-то похожее на это, который раньше я не замечала. Его темные волосы еще оставались влажными после душа.

Алессио сделал глоток апельсинового сока из холодильника и убрал пакет обратно. Давящая тишина настигла нас, когда он направился к дивану и лег, ни разу не посмотрев в мою сторону.

В груди что-то щелкнуло, словно сработал выключатель, и вот так чувство стыда и сожаления меня настигли. Я прижала ноги к груди, смахнула предательскую слезу, скатившуюся по щеке, и закрыла глаза, чтобы провалиться в темноту.

С момента, как мы приехали в этот горный домик, мои кошмары сократились, я стала просыпаться без головной боли и достаточно бодрой. В Чикаго мне тяжело давался ранний подъем, но тут я вставала ни свет ни заря, уже полная сил. Но не сегодня.

Сегодня мое тело бунтовало, отказываясь открывать глаза, голова раскалывалась. Я не имела представления, сколько сейчас времени, но, судя по запаху кофе и жареного бекона, разбудившему меня, уже пришло время завтрака.

Мне не хотелось вставать с кровати, я даже запланировала день уныния и жалости к себе, но запах манил. Я приложила все силы, чтобы присесть и открыть слипшиеся от слез глаза, привыкая к яркому свету, вливающемуся из распахнутых окон.

В комнате я была одна. На кухне накрыт завтрак, платье, которое я оставила лежать на полу ночью, аккуратно сложено на краю кровати у моих ног. Это был не сон…

Идиотское платье напоминало мне о событиях вчерашнего вечера и ночи, благодаря которым сейчас я была в отвратительном состоянии, хотя еще несколько часов назад наслаждалась ощущениями, которые стали для меня первым опытом, пока Алессио не понял, какую ошибку совершил, когда впервые поцеловал меня.

Мой мозг не спешил засыпать, он анализировал каждое сказанное слово и действия Алессио, пока я не вырубилась от усталости ближе к рассвету. Тело отчетливо помнило прикосновения мужских рук каждым участком тела, но сердце разрывалось на куски. Когда он так всепоглощающе целовал меня, я думала, что наши чувства взаимны, что он тоже чувствует связь между нами. Его прикосновения были такими нежными, желанными, он словно боялся причинить мне боль, но я ошиблась. Ему ничего не стоило сделать это.

«Потому что ты моя».

Это было не так. Для Алессио это всего лишь слова, но для меня они были надеждой.

Глаза начали гореть от нахлынувших эмоций, но я не позволила слезам скатиться. Больше нет.

Алессио не было видно, но его кобура и пистолет лежали на столе, значит, он где-то поблизости. Я собиралась позавтракать, заполнить пустой желудок вкусной едой, а после заняться самобичеванием.

Завтрак, приготовленный Алессио, мог служить извинением, да и выглядел он слишком хорошо, чтобы его игнорировать. Поэтому я закинула в рот оливки и кусочек сыра, когда услышала звук его голоса позади себя, доносящийся из ванной. Взяв черри, я пошла туда и услышала, как Алессио ругается, разговаривая сам с собой. Войдя внутрь, я едва устояла на ногах, потому что весь пол был залит водой. Причина потопа – прорванная труба, которую Алессио пытался починить с помощью какого-то инструмента в руках. Он одет в белую футболку, которая уже вся промокла и через которую просвечивали чернильные рисунки на спине, груди и линиях плеч. Эти плечи я вчера сжимала и царапала, когда его руки ласкали мое тело, а рот…

– Доброе утро, Адриана.

Я подскочила на месте от его низкого голоса, пойманная в моменте этих неподобающих мыслей, но что меня потрясло, так это обращение ко мне: Адриана, не принцесса. Алессио практически никогда не обращался ко мне по имени. В голосе не было той игривости и дружелюбия как раньше, только холодность и отстраненность.

– Не уверен, что смогу это починить, поэтому сегодня обойдемся без душа, пока не придумаю что-нибудь, – сообщил он, не удостоив меня взглядом.

– Как без душа? Мне нужно помыть волосы, от них пахнет сигаретным дымом, и я…

– Я не сказал, что эту проблему нельзя решить. – Алессио закрутил кран, чтобы вода перестала брызгать, и это сработало.

– Но ты же сказал, что никакого душа.

Ванная была слишком маленькой, чтобы уместить двух людей, один из которых явно игнорировал другого, поэтому мне пришлось вжаться в угол, пока Алессио со своим большим и широким телом заполнял практически всю комнату, особенно выпрямившись и выйдя из душевой кабинки мокрым с головы до ног, словно принял душ. Его уставшие глаза пробежались по моим босым ногам и наконец поднялись к лицу.

Не знаю, что он увидел, однако уголок его рта приподнялся в подобии улыбки, которая сразу же исчезла с его красивого лица, не дав мне возможность насладиться ею.

Алессио приподнял край футболки, оголяя участок смуглой кожи на твердом животе, и протер им лицо. Его спортивные штаны висели на бедрах, открывая взор на косые мышцы и дорожку темных волос, исчезающих под ними.

– Бери вещи и полотенце, и пойдем со мной. Тебе точно нужен душ.

– Что это значит? – Я собиралась выскочить за ним, когда он прошел мимо меня с дьявольской ухмылкой, но заметила себя в зеркале и замерла. Волосы в полном беспорядке, но то, что происходило на лице, – катастрофа. Лицо опухшее, как и покрасневшие глаза, тушь растеклась и размазалась вокруг глаз, превратив меня в панду. Я выглядела так, будто провела ночь непонятно где и как, и Алессио видел меня такой. А еще он сделал мне замечание…

Придурок.

Умывшись и почистив зубы, я вышла из ванной, схватив с собой полотенце, шампунь и свежее белье. Алессио, переодевшийся в джинсовые шорты, ждал меня у стеклянных дверей, ведущих на задний двор. Он молча вышел на террасу, когда заметил меня, и направился по тропе в глубь леса. Изначально я предположила, что мы шли к водопаду, но мы свернули с привычной тропы к еще незнакомому мне сказочному месту. Я молча следовала за ним, поддерживая его решение не разговаривать, и, несмотря на желание выяснить, что вчера произошло, я не готова была поднимать эту тему самостоятельно, ведь проще проигнорировать проблему, нежели взяться за ее решение. Но, наверное, оно и к лучшему.

Рано или поздно мы вернемся в прежний мир, в котором вряд ли пересечемся, а если и так, то это будут только отношения между солдатом Каморры и дочерью его Капо. Если бы мы ночью продвинулись дальше ласк, то это только осложнило бы все в дальнейшем.

Несмотря на боль в груди, я осознавала, что нам нельзя было переступать эту черту. Не знаю, что на нас нашло: было ли это влияние алкоголя в моем организме или чувство одиночества, но я дала волю своим эмоциям, а Алессио… Понятия не имею, почему он это сделал. Возможно, его тоже терзали какие-то эмоции, или же ему просто захотелось немного поразвлечься, а я была той, кто добровольно поманила к себе. Может, он решил воспользоваться случаем, пока не осознал степень всего происходящего и не отступил.

Я не хотела думать об этом: кто знал, что было в голове у Алессио на тот момент и почему он передумал, однако хорошо, что так случилось. Я просто размечталась, захотела новых ощущений, поверила в свободу, которая оказалась лишь иллюзией.

Мне предстояло вернуться в привычный мир – клетку, где оковы слишком крепки, чтобы сломать их желанием. Жизнь дала мне пощечину и вернула с небес на землю, уберегая от возможных ошибок, последствия которых были бы плачевными для нас обоих, и за это я должна быть благодарна. А поцелуи, его прикосновения к моему телу, к моей душе и те ощущения, что я испытывала к своему телохранителю, я забуду. Боль в груди пройдет, мое сердце уже привыкло терять дорогих людей, еще одну потерю оно должно было пережить, не так ли?

Запирая внутри себя все чувства, зарождающиеся к Алессио, я решила оставить эту тему и больше ее не поднимать.

Растворившись в своих мыслях, я не заметила, как мы вышли из глубины леса на открытую местность. Алессио остановился на вершине небольшого утеса, откуда можно было увидеть вершину водопада. Под нами расстилалось озеро, где мы обычно проводили время с Алессио, пока он работал, а я рисовала или читала. Отсюда все выглядело иначе: зелень казалась более насыщенной, а вода – прозрачной. Если смотреть с этой высоты, водопад казался больше, чем снизу, голубизна воды практически позволяла увидеть дно озера. И хотя сам утес находился на высоте всего четырех-пяти ярдов, от страха соскользнуть, упасть вниз и разбиться о камни по коже пробегали мурашки.

Вытряхнув эту картину из головы, я сделала несколько шагов назад и натолкнулась на Алессио, точнее, его спину. Отскочив от него, я обернулась и замерла на месте.

Мужчина стянул с себя футболку и кинул ее на землю вместе с полотенцем, что взял с собой из дома. Ночью я видела его спину без одежды, но в темноте мне не удалось разглядеть чернильный эскиз. Сейчас же, при свете дня, невозможно было не заметить татуировку на спине.

Рисунок начинался с шеи, прямо под затылком, и спускался вдоль по позвоночнику. Это был кинжал с крыльями, увитый шипастым растением. По середине спины спускались его два стебля с колючками, перевитые спиралью, похожей на цепь. Это зрелище завораживало. Детали вырисованы профессионально, видна кропотливая и тщательная работа мастера, отчего изображение выглядело реальным и рельефным. Кто бы ни создал этот шедевр, он потрудился на славу.

Мне хотелось подойти к Алессио и провести пальцем по линиям, рассмотреть все ближе, изучить каждый завиток на его коже, но я остановила себя, прежде чем ноги двинулись к нему. Алессио развернулся ко мне и…

О боги Олимпа!

Я, конечно, догадывалась, что Алессио в отличной форме, а вчера у меня даже была прекрасная возможность оценить твердые мышцы под руками, блуждающими по его груди, но видеть их вот так совершенно другое.

Передо мной стояла полуголая скульптура с мышцами и кубиками. Широкие плечи, накачанные руки и мускулистая грудь, левая сторона которой забита еще одной татуировкой с изображением ворона с раскрытыми крыльями в окружении каких-то символов, а на правой, прямо под сердцем, виднелась небольшая надпись в одно слово.

– Невежливо так откровенно пялиться, – прозвучал откуда-то веселый голос Алессио, возвращая меня с небес на землю.

– Я не пялилась, – сказала я, набравшись смелости, и убрала прядь волос за ухо, выдавая тем самым свое смущение. – Мне просто интересно.

– Что же?

Из-за потока воды, падающего с высоты, здесь было очень шумно, поэтому нам приходилось кричать, чтобы быть услышанными.

– Почему у тебя нет татуировки Каморры?

– Не было возможности ее набить, – чуть помолчав, ответил Алессио и приблизился.

– За полгода? Не думала, что у обычного солдата так мало свободного времени.

– Твой отец умеет загружать различными заданиями, которые важнее, чем обычное тату. Он что, не посоветовался с тобой? – съехидничал он.

– Кстати, об этом. – Я сделала шаг к нему и встала практически вплотную. – Когда я смогу вернуться домой или хотя бы поговорить с отцом?

Если быть откровенной, я оттягивала этот момент, потому что не хотела возвращаться в Чикаго. Но я скучала по отцу и брату, поэтому рассчитывала хотя бы поговорить с ними. Особенно сейчас, когда наши отношения с Алессио стали такими шаткими и сложными. Хоть мы и игнорировали произошедшее, невозможно было забыть все, что между нами произошло, особенно когда он стоял так близко ко мне.

– Скоро, – коротко ответил Алессио, отводя взгляд в сторону.

Его настроение изменилось в момент: брови нахмурились, плечи напряглись, но я не отступила, потому что на этот раз такой ответ меня не устраивал. Мне нужно было как можно скорее уехать отсюда, иначе мы оба погорим.

– Это растяжимое понятие, – настаивала я.

– Я смотрю, твоя дерзость вновь вернулась, принцесса? – С игривой ухмылкой на лице он обратил свой глубокий, пронизывающий взгляд на меня. Ему шли эти ямочки на щеках, скрытые под щетиной, появляющиеся, когда он улыбался, и эти сверкающие глаза. Мне нравился такой Алессио, и я ничего не могла с собой поделать. – Раздевайся.

Подождите, что?

– Прости? – Закрыв рот от шока, я скрестила руки на груди, не веря своим ушам. Он ведь пошутил, верно? Или это мне послышалось?

Черт, мне точно это послышалось!

– Успокойся, тигрица. Несмотря на то что ты смыла следы перевоплощения в панду, тебе все еще нужен душ. – Он отошел от меня на несколько шагов с той же ухмылкой на красивом лице. – Если только ты не передумала и хочешь подольше благоухать сигаретным дымом и мужским парфюмом.

Алессио действительно иногда мог быть занозой в заднице, как назвал его Алекс. В самом начале нашего общения это случалось часто, но после он стал вести себя по-другому, или я уже привыкла к нему, но сейчас прежний бесящий Алессио вновь вернулся.

Я не успела ничего ответить на это, потому что он с разбегу прыгнул с утеса в воду. Я в ужасе подбежала к обрыву и остановилась у края, наблюдая, как он исчез под водой, когда мой крик разнесся эхом по лесу. Паника зарождалась в груди с каждой секундой, пока глаза искали его в воде, но время шло, а Алессио не всплывал.

– Алессио, хватит! Это не смешно! – опустившись на колени, прокричала я в надежде, что этот идиот одумается, услышав страх в моем голосе, и вынырнет. Но я ошиблась. Он словно исчез в этом озере под потоком воды.

Секунды превратились в минуты, беспокойство лишь усиливалось. Мне было чертовски страшно, но я недолго думая сняла с себя футболку, сделала пару шагов назад, чтобы разбежаться, глубоко вдохнула воздух, пока решимость не покинула меня, и собралась прыгать. Однако не успела даже сделать шаг, как мои ноги оторвались от земли, а холодные руки обвили меня сзади за талию и прижали к себе.

– Сделай глубокий вдох, принцесса, – прошептал Алессио, прежде чем разогнаться и прыгнуть вместе со мной с обрыва прямо в воду.

Мой крик прервался, когда холодное озеро поглотило нас, утягивая все глубже на дно. Когда мы полностью погрузились в воду, я открыла глаза. Алессио был очень близко, одной рукой обнимал меня за талию, не отпуская от себя, а второй работал, чтобы поднять нас на поверхность. Я пришла в себя от острых ощущений и присоединилась к нему.

Вскоре мы вынырнули, и я начала жадно глотать воздух, кашляя, пока полностью не успокоилась. Я убрала волосы с лица и увидела чертовски самодовольное выражение перед собой.

– Что ты творишь, черт возьми? – Я оттолкнула Алессио, ударив его по груди, но ему было хоть бы что.

– Принцесса знает плохие слова, удивлен.

Капли воды блестели от яркого солнца на его коже и губах, и это завораживало.

– Я знаю много плохих слов, но знаешь, что самое странное? – Алессио покачал головой и цокнул. – Я вспоминаю их, только когда нахожусь рядом с тобой, ты, чертова задница.

Я нанесла еще один удар – шлепок – по его груди, но его он только рассмешил. Алессио запрокинул голову к небу, и хохот вырвался из него. Громко, оглушающе, легко. Его голос звучал непринужденно, выглядел он так же – расслабленный и беззаботный, как вчера в клубе с Лекси. Тогда я была раздражена тем, что не я являлась причиной его счастья и смеха, но сейчас – это была я.

Грудь переполняла теплота от осознания того, что именно я смогла вызвать в этом хмуром мужчине настоящие эмоции, именно я сделала его счастливым. Видеть его таким – приятно и заразительно.

Его состояние передалось и мне, поэтому я отложила все переживания и плохие мысли и окунулась вместе с ним в счастье: начала смеяться, поддавшись его настроению. Мы, как дети, веселились, ни о чем не заботясь. Эхо наших голосов разносилось по всему лесу, смешиваясь с шумом водопада. Наши тела сотрясались, глаза слезились, а мое сердце наполнялось теплым чувством, расширяясь и вновь впуская этого невероятного мужчину в себя. В этот момент я больше не злилась на него ни за вчерашний вечер, ни за его шалость, в этот момент я чувствовала себя на своем месте – дома.

Алессио первый прекратил смеяться, но все еще ухмылялся, когда грозовые глаза разглядывали мое лицо. Небольшая прядь волос упала ему на лоб, и, словно магнит, мои пальцы потянулись к ней и убрали ее. Прикосновение было легким, едва ощутимым, а его кожа на удивление мягкой и теплой, несмотря на холодную воду.

Алессио смотрел на меня так же завороженно, как и я на него. Наши взгляды блуждали по лицам друг друга и каждый раз возвращались к губам. Он притянул меня ближе к себе, принуждая ногами обхватить его талию под водой и шею руками. Алессио держал меня одной рукой, пока второй пытался удержать нас на поверхности воды. Мы были так близки друг к другу, что я чувствовала его глубокое, теплое дыхание на моем лице и не выдержала:

– Ты игнорировал меня со вчерашнего вечера. – Я пристально посмотрела в его глаза, пытаясь найти ответы в них. – Почему?

Алессио ответил почти сразу же:

– Ты знаешь почему.

Его слова резали мое сердце на куски. Я так боялась услышать его признание, что решила не поднимать эту тему, но теперь крышка ящика Пандоры была приоткрыта и отступать поздно.

– Тогда что мы делаем сейчас, если ты сожалеешь о вчерашнем?

На мгновение Алессио выглядел так, будто был по-настоящему удивлен моими словами: широко раскрытые глаза блуждали по моему лицу, словно не верили услышанному, брови были приподняты. Но потом шок сменился злостью: его брови сошлись на переносице, полуприкрытые глаза потемнели, нос сморщен, губы поджаты.

– Ты думаешь, что я сожалею? – выплюнул он последнее слово, будто оно с трудом ему давалось.

– А разве нет? – Я старалась подавить надежду в голосе, но…

– Черт, принцесса, конечно нет. – Алессио прижался своим лбом к моему и притянул меня к себе. – Я не сожалею ни об одной минуте, проведенной с тобой.

Мой мир перевернулся от его признания, но я не могла позволить себе надежду. Не в этот раз.

– Тогда в чем дело? Почему ты вчера передумал? Ты оставил меня одну, раздетую, в уязвленном состоянии и скрылся в ванной, ничего не сказав. Ты отверг меня. Я думала, что сделала что-то не так или что ты пожалел обо всем, потому что не хочешь меня, ведь я не такая, я…

– Эй, эй. – Алессио положил свою руку на мою щеку, пытаясь отвлечь меня и успокоить от нахлынувших вопросов. – Мне жаль, что я сделал тебе больно, не осознавая этого. Но, принцесса, как ты можешь думать, что я не хочу тебя? Черт, разве ты не видишь? Не чувствуешь эту связь между нами? Это влечение? Желание в моих глазах, когда я смотрю на тебя?

Я улыбнулась от его слов. Да, я чувствовала и видела в его глазах голод и желание каждый раз, но неуверенность делала свое дело. А после того как он отверг меня ночью, это чувство лишь усилилось. Я стала думать, что в последние несколько дней жила иллюзиями, что нафантазировала себе то, чего нет на самом деле, а его вчерашнее поведение подпитало это чувство.

– Тогда что случилось? – спросила я, ненавидя себя за то, как звучал мой голос – слабо, жалко, беспомощно. Словно ребенок, просивший любви.

– Мы не должны были этого делать, но не потому, что я не хочу, а потому, что это неправильно, так не должно быть. – Он отвел глаза в сторону, вновь отгородившись и выстроив стену.

Почему он снова это делает? Он возвышал меня до небес, укрепляя веру в его слова, затем резко бросал, швырял, заставляя больно врезаться в землю и разрушая все остатки уверенности.

Оставив Алессио, я поплыла к берегу как можно быстрее. Мне нужно уехать отсюда, находиться рядом с ним больше невозможно. Необходимо спасти остатки своего разбитого сердца. Алессио не остановил меня, но я слышала, как он плыл следом. Уже на берегу я почувствовала легкий ветер, отчего по коже пробежали мурашки. Мне пришлось обхватить себя руками, потому что на мне было только нижнее белье, а вещи и полотенце лежали наверху у утеса. Я решилась идти за вещами, но Алессио схватил меня за запястье и потянул к себе, разворачивая, чтобы быть лицом друг к другу. Я не успела возразить или оттолкнуть его от себя, как его губы накрыли мои. Он прижался к ним с неистовой силой и начал поглощать меня, словно обезумевший и оголодавший зверь. Одна его рука держала меня за затылок, а другая скользила вниз к моей пояснице, сильнее прижимая к себе.

– Это похоже на сожаление? – прорычал Алессио мне в рот, прерывая поцелуй на секунду. – Это похоже на нежелание?

Его язык прошелся по моим губам, и, когда я простонала ему в рот, он прикусил мою нижнюю губу и потянул ее, прося разрешение для входа, и я дала его, потому что была слаба. Я не могла сопротивляться этому мужчине, не тогда, когда его руки повсюду, когда его язык так настойчив, а губы такие опьяняющие. Я прижалась к нему всем телом, когда Алессио наклонился, нависая надо мной, и углубил поцелуй.

– На что это похоже, принцесса?

Я не могла ответить, да и ему это не нужно было. Мы оба знали, что это, но боялись признаться друг другу и себе.

Я чувствовала давление между ног, прямо там, где он упирался в меня. Руки нашли его волосы и пропустили их сквозь пальцы, пока его ладони блуждали по моему телу, словно пару минут назад мы не разговаривали ни о каких сожалениях. Я наслаждалась каждым движением, пока мое тело горело от его прикосновений.

Да, с того самого дня, как я впервые почувствовала влечение к этому мужчине, я боролась с голосом внутри и стыдом, утверждающими, что я грязная, порочная, неверная, потому что хотела другого мужчину, несмотря на произошедшее с Данте. Это казалось неправильным, ведь мы с Алессио не состояли ни в браке, ни в отношениях. Но сейчас? Сейчас мне было плевать на все запреты, традиции и голос совести.

Алессио простонал мне в рот, прильнул лбом к моему и отстранился, чтобы перевести дыхание. Наши губы были влажными и опухшими от поцелуев, его глаза блестели. Серый оттенок исчез, темнота взяла верх, глаза практически черные, как тьма, но в них я находила безопасность. Запечатлев короткий и быстрый поцелуй, он произнес слова, которые оставили след в моем сердце.

– Я хотел тебя с первого дня, как увидел в том красном бикини на заднем дворе вашего особняка. С того дня каждая гребаная мысль в моей голове принадлежала тебе. Каждая живая и неживая клетка в моем организме хочет только тебя, мое чертово сердце готово биться только для тебя. Знаешь почему?

– Почему?

– Потому что ты моя, принцесса, всегда была моей. – Он прижался ко мне в очередном поцелуе. На этот раз он был мягким, долгим, сладостным, но с ноткой горечи во рту. – Не смей бросать меня, что бы ни случилось.

– Не брошу.