На следующий день Фальго попытался поговорить с Гретой ван Архель. Его не пустили дальше порога, но хотя бы он узнал о возвращении Эрвина. Это внушало надежду, что парень позаботится о бабушке и что он нашел в себе силы не прятаться от долга, однако лучше не стало: случившееся с Эрной жгло хуже свежей раны.

Да, она обманывала. Да, воровала. Да, Аурих умер из-за нее, а Ульван оказался в больнице. Но что-то внутри – что-то дурное или правильное? – неустанно напоминало, что Эрна пыталась защитить себя и свою семью. Как могла.

Фальго старался гнать эти мысли: верного ответа все равно не было, с какой стороны ни посмотри – а они, чертовки, не уходили. Он начал статью для следующего выпуска «Нового времени» – слова не шли. Взялся за работу для «Северного вестника», которая приносила самый большой доход, – и только полчаса смотрел на чистый лист. Пытался читать – слова расплывались. Даже травяной ликер теперь горчил и не мог излечить от беспокойных мыслей.

Вечером Фальго и Раймельт встретились в «Доме Хофа». Это была пивная для своих: вход в нее располагался так, что не зайти случайно, а половина столов ежедневно резервировалась за завсегдатаями. В главном зале даже стоял шкаф, где постоянные посетители могли оставить свою кружку.

Это была такая ерунда, но Фальго снова и снова думал о количестве занятых столов и о том, сколько кружек стоит в шкафу. Вместе с этим он разглядывал овальный потолок, украшенный фресками с ринвальдскими гербами, и флаги городов на стенах, столы с именами, инициалами и высказываниями, вырезанными гостями, еловые ветви, которыми украсили подоконники и полки.

У Хофа подавали только темное. Фальго предпочитал светлое, но Раймельту пришлось по вкусу темное, плотное и густое пиво, которое варили здесь, поэтому они встречались в «Доме» с той же частотой, что в «Львиной». И это была еще одна ерунда, о которой Фальго усиленно думал, только бы хоть на минуту перестать чувствовать когти, которыми сжимала совесть. Получалось из рук вон плохо.

Фальго с Раймельтом заказали ужин и по кружке стаута. Оба молчали: один не спешил с вопросами, другой – с рассказом. Фальго даже ждал, что друг пришел ради одного: сказать, что не стоит лезть в дело, пусть им занимаются те, чья это работа. Он сам успел подумать об этом, но, какой бы верной ни была мысль, ее он тут же отбросил, точно гадюку. Эрна кого-то боялась, и девушку убили, не дав признаться, откуда у нее неучтенные реликвии. Фальго чувствовал вину и уже не мог сделать шаг в сторону.

Раймельт первым начал разговор:

– Мне жаль, что так вышло. Я и правда думал, что лучше говорить в полиции. Иначе бы сказанное не имело веса. Я… – он махнул рукой, не закончив, затем взялся за приборы и начал выкладывать их в параллели к столу и друг другу.

– Ты действовал по закону. Правильного решения все равно не было. – Фальго не был уверен, что его слова достаточно убедительны – они и в собственной голове звучали недостаточно сильно. – Хотя мы еще можем что-то сделать. Найти того, кого Эрна боялась.

– Ван Архель наделала глупостей, но их можно было исправить. Не будь одного звонка – она бы осталась жива. Не могу перестать думать об этом.

– Так ты веришь, что Эрна не сама?..

– Да. Знаешь, мне не нравится, что происходит в полиции. – Раймельт посмотрел по сторонам. Зал был полон, за звоном кружек и голосами не удавалось услышать того, кто находится дальше метра, но Раймельт все равно подался вперед и понизил голос. – Дело передали в наше отделение, но его уже собираются закрыть. Вердикт один: ван Архель совершила самоубийство, искать некого. Мне кажется, что это навязывают сверху. Обер-полицмейстер, с которым я сейчас работаю, согласен со мной. Он хочет поговорить с тобой. Это будет частная беседа.

Последние слова звучали как уже принятое решение. Что один из полицмейстеров готов действовать в обход протоколам, которым они почти что поклонялись, удивляло, но больше этого удивил тон Раймельта. О стоящих над ним он редко отзывался с теплотой, а сейчас в его голосе как будто прозвучало уважение.

– Что ему надо? Что это вообще за человек?

Фальго сделал еще один глоток. Горечь стаута с кофейным привкусом приятно бодрила и позволяла держать клятые мысли в узде.

– Его зовут Фолькер Брайнер. Его перевели к нам меньше месяца назад. Не хочу повторять слухи, но я слышал, что это не перевод, а наказание за то, что он перешел дорогу старшим чинам. Фолькер и у нас всех вышестоящих уже настроил против себя. Он не согласен, что это самоубийство и что с реликвиями должны разбираться хранители. Но как я уже сказал, делу не дают ход, поэтому он хочет поговорить с тобой вне стен полиции. Вдруг найдется что-то, что позволит продолжить дело. – Помолчав, Раймельт процедил: – Скорее всего, на генерал-полицмейстера надавили. Ты понимаешь, кто на такое способен.

Фальго кивнул, хотя ответ был довольно расплывчатым. В равной степени это мог оказаться один из аристократов, любой богач или тот, кто принадлежал полусвету. Количество вопросов, наоборот, стремилось к бесконечности: что за реликвиями он обладал, зачем передал их Эрне, откуда они взялись – и это еще было только начало списка.

– Я согласен, и, думаю, лучше не затягивать с разговором. Эрна успела рассказать хоть что-нибудь?

Подцепив последнюю дольку картофеля, Раймельт покачал головой:

– Только то, что говорила нам с тобой. Стоило спросить о реликвиях, она замолкала. Меня там не было, но я читал отчет полицмейстера, который допрашивал ее. Ван Архель вернули в камеру, чтобы продолжить на следующий день, но случилось что случилось. – Раймельт посмотрел в сторону и кивнул каким-то своим мыслям. – Тех двоих, водителя и его брата, ищут. Их не оказалось дома, но мы нашли реликвии. Одна из них как раз та, которую мы с тобой видели. Их передали Ордену на изучение.

Фальго сжал ручку кружки, но так и не сделал глотка.

У Ордена имелся собственный сыск, и закон позволял ему вести расследование самостоятельно. О нем знали немного, но слухи ходили разные: хорошего в них не было, и за жесткие методы, за цепкость его сравнивали с канцлеровскими агентами. Хранители выгрызут правду любой ценой наверняка, но полиция останется в стороне, и узнать, откуда взялись неучтенные реликвии, уже не получится.

Решение было принято мгновенно: надо опередить того, кто охранял тайну реликвий, и узнать, что Ордену удалось выяснить. Да, Фальго не имел аргументов, способных убедить хранителей говорить с ним. Да, разговор сам по себе мог оказаться опасен. Фальго понимал это, но не попробовать уже не мог. Аурих заслуживал правды, Эрна заслуживала правды, и весь Рингейт. Он найдет ее.

– Спасибо, что рассказал. Я знаю, что этим ты нарушаешь кодекс, но мне важно дойти до того, кто за всем стоит.

– Мне тоже. Я не готов молча смотреть, как полиция продается. – Раймельт позволил себе ухмылку. – А в тебе я не сомневался. Ты же со студенческих лет лез, куда не надо. – Улыбка сникла, и следующие слова прозвучали мрачным предостережением: – Только бы выбранный путь не затянулся петлей вокруг шеи.

* * *

Фальго отправился в Орден только на третий день. Он бы хотел сказать, что время прошло с пользой, но это было не так. Да, он встретился с Фолькером Брайнером, но не смог рассказать ему ничего нового, и аргумента, способного убедить старшие чины не закрывать дело, у обер-полицмейстера по-прежнему не было. Да, Фальго размышлял, как узнать у хранителей, что они думают по поводу реликвий Эрны, но план не то что не появился – даже тени его не было.

Сомнения, будто червоточина, кололи в груди, и едкий голос поддерживал их, говоря: «Брось уже, ты не знаешь, что делать!» Фальго соглашался, что да, он не знает, а затем напоминал себе, что никогда не поздно узнать.

На этот раз Орден встретил без всякого дружелюбия. Охранник заявил, что пропуски аннулированы, а вход в библиотеку закрыт. Он добавил слово «временно», но, произнесенное выразительным тоном, оно звучало как «навсегда». То ли переданные реликвии так всполошили хранителей, то ли случилось что-то еще. Фальго хотел разобраться и с еще большей решимостью сказал охраннику, что у него назначена встреча с Ленаром Вальцем.

Без всякого доверия поглядывая на посетителя, мужчина все же написал несколько строк, убрал лист в пластмассовый короб, а тот поместил в трубу, уходящую внутрь стены. Дернув рычаг, он процедил:

– Ждите.

Ответ пришел быстро. Охранник развернул послание и пробежался по тексту взглядом.

– Проходите. Третий этаж, кабинет двадцать четыре.

– Спасибо.

Фальго направился к лестнице. Хотелось обернуться: он не поверил в собственную удачу и все ждал, что охранник окликнет его. Этого не произошло, и Фальго поднялся на третий этаж, не встретив никого. Он полагал, что сможет попасть к Ленару, солгав, что узнал о реликвиях что-то исключительное. Ложь не понадобилась, но впереди все равно оставалась самая сложная часть: убедить и узнать.

Кабинет Вальца оказался обставлен довольно просто: секретер, стол, кресло и стул для гостей – но ни бедности, ни скромности в этом не было. Фальго безошибочно понял, что мебель из хороших сортов дерева, а громоздкий размер секретера, его угловатость и золоченые ручки дверей выдавали, что он сделан еще в прошлом веке – антиквариат в Баларе любили, и его цена никогда не отличалась скромностью. Образ кабинета респектабельного человека завершали запахи: кофейная горечь, табак и старые книги.

На фоне всего этого сам Ленар казался лишним. Он осунулся, под глазами залегли такие глубокие мешки, что в них хоть деньги складывай, а нижняя губа была искусана в кровь. Но заболевшим он не выглядел, скорее, усталым и взволнованным. Вопреки внешнему виду голос прозвучал довольно бодро.

– День, герр, – Ленар бросил взгляд на отправленную охранником записку, – Неккерман. Признаться, я не ожидал увидеть вас еще раз, даже несмотря на ваше любопытство. Особенно при таких обстоятельствах. Как я понимаю, что-то случилось, раз вы решились на обман?

Медлить и юлить не хотелось. Фальго решил начать с главного:

– Да. Я все объясню, но сначала позвольте спросить: вам известно, что в Орден на изучение были переданы необычные кумуляры, найденные у воров?

Этим вопросом он проверял статус Ленара. Вальц мог оказаться рядовым служащим, и тогда новость взволнует его, возможно, получится что-то узнать вместе с ним. Или он мог быть причастен к группе хранителей, изучающих новые реликвии – тогда придется искать способ договориться. И, конечно, оба варианта не исключали того, что Ленар захочет выгнать назойливого посетителя. Пожалуй, для Фальго такой исход был самым ожидаемым, но это не умаляло его решительности.

– Встречный вопрос: как об этом узнали вы?! – Ленар мигом нахмурился, из глаз исчезло всякое дружелюбие, но он закусил нижнюю губу, чем выдал волнение.

– Если вы помните, я спрашивал, могут ли кумуляры отличаться. Как видите, кое-что я узнал раньше вас. Расскажите, что удалось выяснить, и я скажу, что знаю сам. – Фальго говорил тише обычного, чтобы придать голосу больше силы и внушительности и напустить таинственности.

Покрасневший Вальц оттянул ворот мантии и выдавил:

– Если это проверка…

Ответ заставил Фальго растеряться. Хранитель боялся, что его проверяют на верность Ордену?

– Нет, – твердо ответил Фальго. – Вспомните, я уже приходил в Орден и интересовался кумулярами. Я кое-что знаю и хочу рассказать.

– Мне это не нужно. – Ленар схватил со стола карандаш и начал перекладывать его из руки в руку.

– Орден потеряет влияние, если не узнает, что представляют собой новые кумуляры. О них уже говорят, информация о кражах вышла за пределы полиции.

Первое было ударом вслепую, второе – наглой ложью. Оба метода не слишком-то нравились Фальго, но выпрашивать ответы не имело смысла, а пытаться получить их угрозами было глупо и еще более неправильно.

Ленар закрыл глаза, точно пытался отгородиться от незваного гостя и целого мира.

– Мне это не нужно, – повторил он, как заклинание. – Я ничего не знаю, и ваши байки меня не интересуют! – Последние слова были произнесены скороговоркой, и стало ясно: хранитель напуган.

Возможно, правда о реликвиях действительно могла пошатнуть устои Ордена, и его служители не знали, как поступить с ней. Но Фальго больше верил в другое: тот, кто не хотел, чтобы Эрна рассказала, откуда у нее реликвии, добрался до хранителей. Это говорило о двух вещах, и они не нравились в равной степени. Во-первых, неизвестный берег свою тайну всеми силами и не гнушался ничем. Во-вторых, у него было достаточно влияния, чтобы закрыть рты даже хранителям.

Фальго решился на признание:

– Я ничего не проверяю, я, как и вы, хочу узнать о кумулярах правду. Вы же понимаете, что их может оказаться куда больше и, если они попадут не в те руки, случится что-то плохое. Речь идет не о новых знаниях, а о безопасности и спокойствии. Девушка, которая могла рассказать, откуда взялись кумуляры, уже убита. Это нужно прекратить.

– Вы зря все это говорите. – Ленар смотрел в сторону. – Даже пришли вы зря! За вами теперь будут наблюдать. Поверьте мне на слово: не нужно спрашивать о кумулярах. Забудьте, что знаете, и займитесь своим делом.

Фальго медлил с ответом. Неизвестные руки дотянулись до Вальца и взяли его за горло. Он предупреждал: за него говорил страх, или Ленару было известно наверняка, что за Орденом следят?

Голос в голове вторил: «Оставь свои глупости. Займись стоящим делом». Заткнуть его не удавалось, но сегодняшний разговор окончательно доказал, что дело и так стоящее и оно заслуживает того, чтобы дойти до конца.

– Я не смогу забыть. Я уже сказал: девушка, которая знала правду, убита. Вы – напуганы. Речь идет не о внезапно найденных украшениях, и закрыть на них глаза не получится. За мной же будут наблюдать в любом случае, мне нечего терять. – Фальго позволил себе улыбку, но Ленар от этого помрачнел еще сильнее. – Расскажите, что вы узнали о кумулярах. Да, говорить стало опасно, но вы хранитель, и я прошу вас помочь сохранить не только наследие древних, но и правду.

– Это подделки, – выдавил Ленар и взял длинную паузу. Фальго подался вперед, но он молчал, точно боялся спугнуть появившуюся у хранителя решимость говорить.

– Они не обладают вместимостью настоящих кумуляров и требуют еще большую плату, но их свойства похожи. – Вальц понизил голос. – Главный вопрос, который я задаю себе: как наполняют подделки? Я попытался настроиться и зачерпнуть силы, затем – отдать. Я получил немного, а отдал практически все. Использование подделок так, как их использовали воры, требует цены в человеческую жизнь. И знаете… На подделках есть шифр, короткий. Его будто разгадали, но частично, и смогли записать лишь простейшую комбинацию.

Измученное лицо Ленара говорило достаточно, но Фальго не смог не спросить:

– Вы уверены? Это может быть другой вид кумуляров?

– Уверен ли я! Мы не можем установить точных дат, но наука способна отличить вещь, созданную три тысячи лет назад, от новой.

А Эрна знала?.. Этот вопрос появился первым, но за ним шла череда других: как создают подделки? сколько всего их? кто стоит за созданием? И если Ленар дал верную оценку… У автора идеи был резон сохранить свою тайну.

– Получается, есть целое производство! Нужно добывать материалы, создавать подделки, наполнять. А как тогда задействовать их? Так же, как настоящие кумуляры?

Вальц посмотрел на дверь и, сделав паузу, рассказал:

– С использованием есть много странностей. Подделки тут же отдают накопленное, стоит коснуться их мыслью. Да, нужна определенная концентрация, но минимальная. И знаете, хуже всего то, что разряженный поддельный кумуляр сам начинает тянуть энергию своего носителя. Как пиявка! Все это дает понять, кому предназначались подделки… Кумуляры превратили в оружие, подвластное всякому. – Ленар тяжело вздохнул, а затем заговорил громче и выше. – Этого достаточно! Я уже сказал больше, чем следовало. Пожалуйста, больше никогда не приходите сюда. И не задавайте вопросов, никому, прошу вас!

Увидев, как Вальц отодвинулся от стола, словно пытался отгородиться от посетителя, как втянул голову в плечи, Фальго понял: от него больше ничего не узнать. Хранитель был слишком напуган, и, даже если он хотел добиться правды, чаша, в которой лежал страх, снова перевесила. Давить на него не хотелось, и Фальго сделал единственное, что сейчас казалось правильным, – встал, чтобы попрощаться.

– Спасибо, хранитель Вальц. Я больше не побеспокою вас. Пусть свет Истинного освещает ваш путь. – Еще при первой встрече Фальго заметил на шее Ленара витую цепочку, на каких верующие обычно носили символ рассеченного круга. Даже если это была ошибка и он не относился к церкви Истинного, пожелание выглядело самым верным.

– И да пройдете вы его с честью, – откликнулся Вальц, как было принято.

Закрыв за собой дверь, Фальго прошел по пустому коридору до лестницы. Снизу донеслись два голоса: более тихий мужской и громкий, с визгливыми нотками, женский. Секунда – он увидел чету Хайденбер. Аделана тут же замолчала, во взгляде так и сквозило недоверие, будто она не считала встречу случайной.

Решение было принято мгновенно.

– День, герр ван Хайденбер, герра ван Хайденбер! – Поклонившись, Фальго улыбнулся Аделане. – Ваше сиятельство, я задолжал вам интервью. Позвольте исправиться и пригласить вас.

Фальго не видел ни одной причины, по которой Хайденберы могли прийти в Орден – это раз. Осмотр переданных реликвий всегда осуществлялся дома, а деловых переговоров хранители не вели. Надавить на Вальца мог только тот, кто обладал влиянием и силой – это два. Хайденберы были знакомы с «герром Кацем» и, возможно, знали другие способы связи с ним, которые могли бы вывести на след беглецов – это три. Сомнения по поводу Хайденберов выглядели притянутыми, Фальго даже не спорил с этим, но других мыслей у него не было, а он отчаянно нуждался хоть в чем-то.

На лице графини проступила самодовольная улыбка.

– Охотно, герр ван Неккерман. Но я не выношу людных мест. Вы соизволите посетить наш дом?

Это было великолепное предложение. Фальго еще не знал, что пытается найти, но, подобно опытному охотничьему псу, способному уловить след даже на голых камнях, он уже чуял: эта встреча нужна ему, Хайденберам есть о чем молчать.

– С превеликим удовольствием, герра ван Хайденбер. Назовите время, и я подготовлюсь к интервью.

Договорившись, они разошлись: чета – вверх по лестнице, Фальго – вниз и на улицу.

Мысли тут же обрушились на него, точно шаткая куча, в которую он ткнул палкой. Кем был тот, кто охранял тайну подделок? Их создателем? Продавцом? Владельцем? От кого он узнал о том, что ван Архель в тюрьме? Какими силами он располагал, что мог повлиять и на охрану, и на высшие полицейские чины? Он действовал настолько быстро и четко, что это отдавало планом. Этаким протоколом защиты, необходимым, чтобы сохранить тайну подделок. Но если так, не мог же неизвестный следить за всеми тюрьмами? Или все же подделками обладали только избранные? Однако хитрости в плане Эрны не было, она казалась случайным человеком, которому достались реликвии.

Фальго на выдохе провел рукой по лицу и зашагал вниз по улице. Все говорило о приближении Нового года: украшенные еловыми ветвями, фонариками и гирляндами витрины магазинов и окна домов, теплый аромат выпечки, выдыхаемый пекарней, сочащийся через незастегнутое пальто холодный ветер, снег, который уже не таял. Новый год придет с первым днем зимы, и к этому времени хозяин подделок должен быть пойман, решил Фальго.