Утром Фальго позвонил ван Архелям, чтобы подтвердить встречу, но Эрны не оказалось дома. Служанка явно торопилась и не дала внятного ответа. Это же повторилось в полдень и в час. Волнение нарастало, но разгадка, возможно, была близко, и сходить с намеченного пути Фальго не собирался.

Однако бездумно бросаться вперед, чтобы угодить в ловушку, он тоже не хотел. Встретившись утром с Раймельтом, который уже оправился и вернулся на службу, он рассказал ему обо всем, что узнал от хранителей и от Эрны. Друг не отказался пойти к баронессе. По правде говоря, Фальго все меньше верил, что она не связана с вором, и пистолет и опыт полицмейстера казались ему правильно выбранными спутниками.

К двум часам дня паромобиль подъехал к нужному дому.

– Барство, – пренебрежительно бросил Раймельт, отмечая контраст между его старой машиной и вычищенной улицей с аккуратными рядами домов. Он не был замечен в революционных взглядах, но в то же время не упускал возможности обратить внимание на пропасть между рабочими и знатью и с удовольствием ругал последних. Поэтому Фальго старался не напоминать о частице «ван» в своей фамилии, хоть и не скрывал ее от друга.

Воздух пах лежалыми листьями и дождем, но сильнее этого оказался аромат выпечки и специй. Приближалась зима, а вместе с ней – начало нового года, и баларцы, верные традициям, пекли пироги. У каждого региона был свой рецепт. Например, в Ринвальде в них добавляли миндаль, а объединяла все рецепты смесь муската, гвоздики и имбиря. Пожалуй, это было единственное, что Фальго нравилось в зиме.

Заходить не хотелось, и он так и стоял, вдыхая теплый аромат пирога, доносящийся из открытого окна. Себе Фальго мог признаться, что боится узнать, что Эрна связана с ворами и что она заманила его в ловушку. Но не пойти было уже нельзя, и под настойчивым взглядом Раймельта он позвонил в дверь.

Только минуты через три на пороге появилась дородная женщина в чепце горничной. Щеки у нее раскраснелись: наверное, она пришла с кухни, где из-за плиты было жарко.

– День, герра. Я Фальго ван Неккерман, у меня назначена встреча с геррой ван Архель.

– День, герры. Она уехала.

Фальго от досады скрипнул зубами, затем переглянулся с Раймельтом. Видимо, устраивать встречу Эрна все-таки не собиралась, она выбрала переждать, пока назойливый гость, узнавший ее тайну, успокоится сам. Хотя был и второй вариант: те, кому задолжал Эрвин, наведалась к ван Архелям домой, и девушка решила спрятаться.

– Я могу узнать, Грета ван Архель дома?

– Нет, – отрезала горничная и с явным намеком для гостей обернулась, показывая, что ее ждут дела. В ту же секунду раздался бутылочный звон: не слишком громкий, но весьма отчетливый – и женский смех. Стало ясно, какие у герры дела, и это же показало, что слуги не ждут возвращения хозяек в ближайшее время.

Фальго снова переглянулся с Раймельтом. Он знал, как разговорить человека, но сомневался, что друг поддержит его способ. Хотя выбирать не приходилось. Сунув ладонь в карман, Фальго достал несколько купюр и приставил руку с зажатыми в ней деньгами к дверному косяку.

– Герра, я очень рассчитывал на сегодняшнюю встречу. Я буду крайне признателен, если вы сможете предположить, куда уехала герра ван Архель, чтобы наша встреча все-таки состоялась.

Горничная с явным вожделением посмотрела на деньги и досадливо вздохнула.

– Извините, я не знаю.

– Как вас зовут? – Раймельт улыбнулся: не заискивающе, не обольстительно, а как-то по-свойски, как равный равному, но не переходя черту вежливости.

– Барба Фидлер.

– Герра Фидлер, таких, как мы, никогда не ставят в известность о хозяйских делах. Но они же без нас никуда, мы всегда рядом и догадываемся, что они собираются делать.

Фальго впервые видел Раймельта за работой, и стоило труда не удивиться разительной перемене в его низком, порой кажущемся грубым голосе, в решительном и цепком взгляде, в улыбках, на которые он был скуп.

– Я… – нерешительно начала Барба. – А кто вы, герр?

– Раймельт Бер. Не подумайте о нас плохого. Все дело в том, что герра ван Архель пообещала устроить для моего друга деловую встречу, но она сорвалась, как вы видите. А для него это вопрос жизни и смерти, – последние слова Раймельт сказал тише, будто доверял тайну.

Фальго поджал губы, пытаясь изобразить, что не слишком-то доволен сказанным, но оно правдиво. Вместо этого хотелось улыбнуться: по изменившемуся взгляду горничной было видно, что Раймельт выбрал верную тактику. Он явно заслуживал ужина в «Львиной» за счет Фальго.

Барба еще раз обернулась, затем цапнула деньги, спрятала их в карман фартука и, выйдя на лестницу, прикрыла дверь.

– Как давно они уехали? – спросил Фальго.

– Утром, около семи было. Это решение младшей хозяйки. Она велела приготовить ее вещи к шести, но старшая хозяйка не хотела уезжать, они спорили, и отъезд задержался.

– Кто повез их?

– У нас как рассчитали водителя, так никого и не взяли взамен. – Барба развела руками. – Такси приезжало.

– Скажите, герра Фидлер, накануне к Эрне ван Архель кто-нибудь приходил? Ей звонили?

Горничная призадумалась, затем уверенно ответила:

– Из гостей – только вы, герр, я видела вас вчера. – Она посмотрела на Фальго. – А про звонки я не знаю. На них Нине отвечает. Но я могу спросить. – Барба многозначительно взглянула сначала на одного, затем на второго.

Фальго молча достал еще одну купюру. Разочарованный взгляд явно указывал на то, что Барба надеялась на большее, но она все же не отказала и ушла в дом, перед этим закрыв дверь и щелкнув замком.

Горничная вернулась с ответом минут через десять, не раньше. Фальго показалось, что она держала совещание с другими слугами и они вместе думали, что бы такое рассказать, чтобы получить больше денег.

– Только после отъезда звонили.

Фальго задел Раймельта локтем, но тот и без знаков понял, что кредиторы не могли появиться незаметно для прислуги. Значит, Эрна сбежала. Уезжать на день смысла не было – скорее, она решила переждать, когда преследователи ослабят хватку, а назойливый репортер забудет о воре и его реликвии. Но куда две женщины могли податься? Если они выжидают в одном из семейных домов, узнать адреса и проверить один за другим будет не так уж сложно – Эрна не пошла бы на такой риск. Гостят у кого-нибудь из родственников или друзей? Вполне вероятно, но тогда след можно считать практически оборванным. А если семья уехала из Рингейта, то его точно следует признать таким.

– Герра Фидлер, как вы думаете, куда хозяйки могли уехать? – Фальго показательно убрал руку в карман, давая понять, насколько он открыт к «сотрудничеству».

Барба медлила с ответом. Закусив губу, она смотрела то на Фальго, то на его карман:

– Если я ошибусь, вы… Вернетесь?

– Нет, – мягко ответил Раймельт. – Мы будем благодарны за помощь в любом случае.

– Я этого не видела, но вещи в дорогу собирала Нине. Она сказала, что положила в чемодан сапоги, которые хозяйки берут, когда едут в охотничий домик. Знаете, они такие… В них везде удобно ходить. А дорог там мало. – Помолчав, горничная добавила: – На самом деле это не их охотничий домик, а брата старшей хозяйки, но мне рассказывали, что он там не бывает. То ли не любит его, то ли вообще умер. Я не знаю, я здесь всего три месяца, как рассчитали старую прислугу.

– Где находится охотничий домик?

Барба назвала адрес. Фальго поблагодарил ее новой купюрой и искренним «спасибо». Раймельт внезапно спросил:

– Герра Фидлер, я могу позвонить от вас?

Женщина немного помедлила перед ответом.

– Да. Пройдемте за мной. – Она говорила не слишком-то уверенно.

Поймав удивленный взгляд, Раймельт пояснил:

– Я должен предупредить, что задержусь. У меня дежурство.

– Ты можешь… – начал Фальго, но друг уже отмахнулся и шагнул вслед за горничной.

Он говорил долго – гораздо дольше, чем нужно, чтобы сообщить об опоздании. Фальго решил, что обер-полицмейстер устроил Раймельту выволочку, и не стал задавать вопросов. Вернувшись, тот погрузился в свои мысли и предложил другу сесть за руль.

Паромобиль вез их на юг Рингейта. Позади остались особняки под красной черепицей, конические шпили соборов, узкие башни императорского и княжеского дворцов, кованые шпили крыш – такие острые, будто из бумаги вырезанные, и упрямо стремящиеся вверх. Растаял первый снег, прекратились дожди, столица наконец вспомнила о солнце, и коричневые и серые краски уступили место золоту, красноте и синеве.

Однако даже солнце не справлялось с тем, чтобы развеять мрак, царящий на юге Рингейта. Трубы фабрик коптили небо, и серый или черный снег выпадал здесь чаще белого. Стены домов и пивных были темными от грязи и старости, а окна сравнялись с ними цветом. Шум не стихал даже ночью: стучали колесами бесчисленные поезда, гремели повозки и машины, неустанно кричали грузчики, рабочие, смотрители – каждый о своем, но одинаково злобно. Жизнь здесь стоила немного, а дороги, рельсы и фабричные машины ежедневно принимали кровавую пищу.

Это была мрачная и неприглядная картина, но в чем-то она нравилась Фальго больше роскоши севера или строгой величественности центра. Он видел жизнь: в ораве детей, играющих палками и тряпицами вместо игрушек, в вековом дубе, росшем вопреки нехватке света и тесноте улиц, в доносящихся из пивных песнях. Она казалась настоящей и напоминала о том, что новое, более равное, время должно настать.

Рельсы, фабричные трубы и липкий серый воздух тоже остались позади, и паромобиль выехал на гравийную дорогу. Между елями и соснами мелькнули блестящие на солнце воды реки Рий – притока Рина.

– Я звонил обер-полицмейстеру, – внезапно сказал Раймельт, – доложил о ван Архель.

Фальго едва не ударил по тормозам.

– Зачем? – процедил он.

– Люди не сбегают просто так. Если она в чем-то замешана, пусть говорит в полиции. У нас есть время, мне разрешили прибыть первым, но его не так много. Я хочу действовать по закону, а не по твоим желаниям. Извини.

Хотелось остановиться или поехать назад. Чуть в большей степени – выкинуть Раймельта из машины.

Нет, конечно, Фальго понимал его: если они что-то узнают, цена их разговору будет невелика. Кроме того, Раймельт был связан кодексом и многочисленными правилами, он не мог действовать от себя – это уже не списать на совпадение, как встречу с вором. Однако Эрну Фальго тоже понимал, и, прежде чем решать, ему хотелось узнать правду. А даже узнав, какой бы неприглядной та ни была, не допустить, чтобы ее бабушку хватил удар и чтобы на нее свалился непомерный долг. Хотя возможно ли это и как правильнее, Фальго не знал.

– Спасибо, что предупредил. – Он отвечал сухо, но в большей степени от растерянности, а не злости. – Надеюсь, если мы что-то узнаем, нам не придется жалеть об этом решении.

Голос Раймельта не подразумевал сомнений:

– Ван Архель в непростой ситуации, а трудные времена требуют трудных решений. Она могла пойти на что угодно. Поэтому давай следовать букве закона, так мы не допустим ошибок.

Фальго было нечем ответить – да и не особо хотелось, – поэтому остаток пути они проделали в молчании.

Несмотря на приход холодов, дворяне не оставили своих загородных имений: окна горели светом, над трубами вился дым, кое-где моторами гудели паромобили, а голоса доносились с каждого двора. Проехав их, Фальго и Раймельт добрались до деревни, где их встретили тесно стоящие дома, лай собак, кудахтанье наседок и крикливые голоса крестьян.

Они поспрашивали об охотничьих домиках: дорога шла через деревню, а значит, кто-то мог заметить ван Архелей. Деньги мигом прибавили крестьянам разговорчивости. И хоть никто из них не заметил такси, в одном из дворов мать семейства рассказала, что согласилась приносить свежее молоко, творог и яйца и готовить завтрак семье, которая приехала сегодня. Эрна сама договаривалась с женщиной и ушла немногим больше часа назад. Крестьянка указала дорогу. От домика подворье отделяли считаные минуты ходьбы.

Снаружи он выглядел просто: треугольная деревянная крыша, окна со ставнями, темные стены. Однако простота наверняка была только внешней, Фальго не сомневался, что дом построен из лучших пород дерева, а внутри богатое убранство. Во всяком случае, наличие второго этажа подтверждало состоятельность хозяев.

Фальго постучал. Дверь открылась не сразу. Эрна, кутающаяся в шаль, замерла на пороге. Дернулась нижняя губа, и девушка шагнула назад.

– Здравствуйте, герра ван Архель, – мягко начал Фальго. – Я снова прошу прощения за свою настойчивость, но вы обещали мне встречу.

Сделав глубокий и шумный, будто напоказ, вдох, Эрна ответила:

– Кажется, у меня нет выбора. Но я попрошу вас немного подождать с разговором. Бабушка в гостиной.

Одновременно с последними словами раздалось:

– Эрна, кто пришел?

– Бабушка, это… – Девушка не договорила – Грета подошла сама. Тонкие белесые брови удивленно взметнулись вверх. Она, как и внучка, плотно куталась в шаль. На ней было шерстяное платье, какие женщины обычно носили зимой, а зимы в Рингейте никогда не бывали добры.

– Вы зачастили, герр ван Неккерман. Если вы приехали даже сюда… – На лице появилась проказливая, как у девчонки, улыбка. – А вы?.. – Грета перевела взгляд на Раймельта, и губы тут же сложились в нить. Она безошибочно угадала его происхождение: то ли по простоте одежды, то ли по манере держаться, а может, эта способность была у аристократов врожденной.

– Раймельт Бер. Полицмейстер. – Он поклонился.

– Что же, – протянула Грета. – Проходите, герры. Эрна, завари чай. Раз уж ты отказалась от прислуги… – Она выразительно посмотрела на гостей, словно надеялась, что это поможет пристыдить или образумить внучку.

Коридор дома оказался совмещен с гостиной. Ярко горел камин, но этого было недостаточно, и температура немногим превышала уличную. Пол покрывал толстый ковер, однако даже так по ногам веяло холодом.

Проследив за тем, как гости садятся на диван, Грета ушла на второй этаж. Эрна не стала заваривать чай, она сразу же села в кресло и накинула на ноги плед. Над ней висела оленья голова, на стене напротив была кабанья. С потолка по кругу свисали чучела птиц: старые, уже полинявшие, потерявшие цвет перьев и оттого безобразные. Это напрочь лишало гостиную уюта, а отсутствие характерных для жилого дома деталей только усиливало ощущение. Единственное, что понравилось Фальго – высокий шкаф, доверху набитый книгами. Хотя корешки у них уже выцвели, страницы пожелтели, а полки были покрыты пылью.

– Зачем вы здесь? Это угроза? – Эрна смотрела на Раймельта.

– Я всего лишь сопровождаю друга. Но если он не получит ответов, у меня будет повод заволноваться.

Эрна перевела взгляд на Фальго:

– Ну а вы? Неужели вы так заинтересованы во встрече с герром Кацем?

– Дело не только в этом. Я признаюсь: вчерашний разговор натолкнул меня на мысль, что вы можете приводить к вору заказчиков. Побег подтвердил, что вам что-то известно. Но я был бы рад убедиться в том, что все выдумал. Расскажите, прошу вас.

– Что бы я ни ответила, что вам с того? Вам скучно? Вы так любопытны? Или стремитесь к справедливости? Если ответ вам не понравится, что вы сделаете?

– Я не знаю что, герра ван Архель, – признался Фальго, – но надеюсь, это будет правильное решение. Что же касается других ваших вопросов… Я всего лишь хочу сохранить правду и свободу слова.

– Это звучит наивно. – Эрна позволила себе улыбку. – Но как говорил дедушка, каждому выбирать свое безумие. – Она снова посмотрела на полицмейстера и нехотя кивнула. – Я вижу, у меня нет выбора. Спрашивайте.

– Забудьте о том, кем я работаю, и о моем предостережении. Я зря это сказал. – Раймельт улыбнулся открытой светлой улыбкой, какую Фальго чуть ли не впервые видел на его лице. Руки были расслаблены и слегка отведены от тела, он наклонился немного вправо, как и Эрна. Купившись на низкий уверенный голос, на улыбку, на располагающую позу, девушку опустила плечи, до этого напряженно поднятые.

– Скажите, воры и те, кому ваш брат должен, – это одни и те же люди? – Раймельт высказал то, о чем Фальго размышлял утром. Хотя друга предположение, что Эрну вынудили помогать в уплату долга, даже развеселило: он сказал, что Фальго наверняка купился на милое личико и потому так охотно ищет девушке оправдания.

– Нет. Они не связаны, они из… разных частей общества.

– Вы можете назвать имена тех, кто угрожал вам? Вы знаете, чем они занимаются?

Почуяв след более крупной дичи, Раймельт не заметил взгляда Фальго, которым тот пытался напомнить, что первостепенно.

– Поверьте, полиция бессильна перед ними. Но я в любом случае не знаю их имен. – Эрна поплотнее укрыла себя пледом, поправила шаль, точно ставила щит, который мог уберечь ее от происходящего.

– А имена вора или воров?

Эрна кивнула раз, затем второй, третий, но так и не решилась ответить.

– Герра ван Архель. Расскажите для начала, откуда вы их знаете. – Фальго попытался зайти издалека.

Ей понадобилась еще минута, чтобы решиться:

– Это наш водитель Карстен Огхен и его брат.

Ответ Эрны огорошил. Ее не принудили, не обманули. Ее связь с кражами была более крепкой. Собственные попытки оправдать девушку теперь казались наивными и глупыми, и что-то внутри ехидно скалилось, напоминая о том, с какой уверенностью Фальго убеждал Раймельта, что Эрна в беде, что ей угрожают, что он должен помочь ей. «Репортер думал не головой и голову сложил» – так бы, пожалуй, могла называться статья про него.

– Расскажите все, – в голосе Фальго послышался нажим.

Эрна заговорила тихо, но твердо:

– Карстен услышал, как я говорю с людьми, которым задолжал Эрвин. Оказалось, что он в похожей ситуации. Его брат Рильван украл редкую птицу, его поймали, но судья был готов смягчить приговор. Вы понимаете.

Раймельт подался вперед. Плотно сжатые губы указывали на то, что он пытается сдержать вопрос о продажном судье.

– Карстен влез в долги, чтобы купить Рильвану свободу. Нам обоим были нужны деньги, и я подумала, что если… – она замолчала, подбирая слово, но назвать самое подходящее так и не решилась, – брать животных и продавать их? Мода на частные зоопарки не ослабевает. На вечерах я постоянно слышала, сколько денег тратится. Огромные суммы! – Эрна снова взяла паузу, уже более длинную и задумчивую. – Я признаю, что мы слишком спешили. Наверное, моих ошибок было больше всего, поэтому сейчас вы сидите напротив, а я рассказываю вам.

– Все хорошо. Продолжайте. – Раймельт кивнул Эрне.

– Да. Я платила нескольким девушкам, чтобы они заходили в магазины и спрашивали о редкостях. Первой Рильван украл мою лису. Время от времени, выходя в свет, я брала ее с собой. Многие интересовались, откуда она, и я отправляла их к тем, с кем мы уже работали. Как вас. – Эрна бросила взгляд на Фальго. – Или сразу к Карстену. Это он представлялся Герардом Кацем. Я его рассчитала, чтобы нас не могли увидеть вместе. Карстен старался предложить тех, про кого рассказали мои девушки. Кражами занимался Рильван. Мы договорились: как только долги будут закрыты, Карстен и Рильван уедут из Рингейта. Их сочтут мошенниками, а меня – первой жертвой.

Последние слова царапнули изнутри. Фальго процедил:

– А как же остальные жертвы? Особенно те, кого убили?

– Мне жаль! В магазинах никого не должно было оказаться. У Рильвана возникли трудности с использованием… – Эрна осеклась и поспешно добавила, оправдываясь: – Мне правда жаль. Если бы я могла все исправить, я бы сделала это.

– И мне жаль. Я знал Ауриха Бруннера почти десять лет. Оторвать голову… Это действие реликвии?

– Да.

Раймельт заметил:

– Вашей семье принадлежала реликвия силы. Я видел ее действие своими глазами. Но вор также имел реликвию скорости.

Эрна вцепилась в плед до побелевших костяшек. Она молчала. Фальго с Раймельтом смотрели на нее все с той же настойчивостью, и баронесса ответила сквозь зубы:

– Я продала семейную реликвию, но у меня оказались другие. Я отдала их Карстену с Рильваном.

Выходит, неучтенные, отличающиеся от известных реликвии существовали!

– Что это за реликвии? Они ведь были не такими, как ваша семейная? – спросил Фальго.

– Силы и скорости. Да, они отличались. Я не могу сказать больше. Поверьте! Правда опаснее тех, кому Эрвин должен, – последние слова Эрна произнесла шепотом, будто тот, кого она опасалась, мог стоять за ее спиной.

Клятая жалость вернулась с новой силой, но Фальго отмахнул ее, напомнив себе, что видит перед собой ту, из-за которой умер Аурих.

– Герра ван Архель, – отчеканил Раймельт. – Я знаю, что из-за продажности полиции при предыдущем императоре доверие к ней упало. Но как действующий унтер-полицмейстер я вас заверяю: борьба со взяточниками и покрывателями преступников не прекращается. Вы можете довериться и быть честны, мы сможем защитить вас. – Раймельт взял паузу. – Кто дал вам реликвии?

Эрна вдруг улыбнулась:

– Если борьба не прекращается, значит, успеха нет. Вы не знаете, что происходит в тех кабинетах, куда вам хода нет.

– Но и вы знаете это не лучше моего. Хорошо, тогда я скажу от себя. Я готов на все, чтобы преступники были наказаны, это мой долг и моя цель. Назовите имена, и я не постараюсь, а сделаю так, чтобы эти люди получили по заслугам.

– На кону стоит не только моя жизнь. Я не могу сказать!

Повисло молчание, хотя спросить следовало еще о многом. Фальго достал из кармана часы, щелкнул крышкой. Разговор не был таким уж долгим, но времени до приезда полицмейстеров оставалось все меньше. Для них не составит труда проделать тот же путь и отыскать охотничий домик.

– Вы достаточно заработали? Долг еще большой?

Фальго сам не знал, зачем задает такой вопрос. В голове была странная пустота, точно все мысли вычистили. Ее хотелось чем-то заполнить, но не было ни верных выводов, ни принятых решений.

– Я не собрала и половины суммы. Я только купила себе немного времени.

– Сколько вам лет? – вдруг спросил Раймельт.

Брови Эрны удивленно взметнулись вверх.

– Семнадцать. Почему вы спрашиваете?

Да она же младше Лиретт! Почти что ребенок. Несчастный и глупый.

– Герра ван Архель, – мягко и в то же время с укором, как родитель с нерадивым дитя, заговорил Раймельт, – ваша затея с самого начала была обречена на провал. Нельзя красть животных и оставлять их на виду. И уж тем более нельзя так выставлять свои реликвии. Потянуть за нить и отыскать конец несложно. Вы не должны были ввязываться во все это.

– Знаете, в пансионате, где я училась, преподавали литературу и географию, а не искусство лгать и выкручиваться. Я бы хотела все это уметь, но… Я делала, что могла и как могла.

Заломленные пальцы выдавали, что Эрна нервничает, но ни голосом, ни взглядом она не показывала сомнений, наоборот, в них только прибавилось достоинства.

– У меня слишком мало времени, – добавила девушка, и голос все-таки дрогнул. – Долг растет с каждым днем. А вы… Пожалуйста, уезжайте. Я не могу просить вас забыть, но я готова заплатить за молчание. Чем угодно!

На лестнице раздались шаги. В гостиную, держа револьвер поднятым, вошла Грета. Не дрожали руки, взгляд был уверен, и даже спину она перестала гнуть. Командным, достойным генерала голосом старуха отчеканила:

– Довольно, дорогая. Что бы ты ни сделала, никогда не лебези, не вставай на колени и не опускай головы. А вы, герры, убирайтесь отсюда.

Ван Архель была способна выстрелить. Это ощущалось так же отчетливо, как дующий из оконных щелей ветер или тепло камина. В голове проносился один вариант действий за другим, но, как поступить вернее, Фальго не знал.

– Мы уходим, – ответил Раймельт. Он не смотрел на старуху, в голосе звучала покорность, хотя это не походило на страх, скорее, полицмейстер твердо знал, что делать.

– Бабушка! – Эрна пискнула, как ржавая дверная петля.

– Я все слышала, дорогая, и я позабочусь о тебе и Эрвине. Ты не должна была нести такой груз без меня.

Раймельт потянул Фальго к выходу, но тот все стоял и смотрел то на одну женщину, то на другую. Он напомнил себе: из-за Эрны погиб Аурих, из-за Эрны Ульван попал в больницу, из-за Эрны столько человек оказались обмануты. Но разве ее арест что-то исправит? Вернет жизнь одному или здоровье – другому? Избавит от долга? Нет. Но будет стоить старухе остатков жизни.

– Сюда едет полиция. Вам нужно уходить.

Раймельт мгновенно шагнул к двери, закрывая выход спиной.

– Уйдите, герр, – тише, но с еще большей твердостью произнесла Грета и направила револьвер ему на грудь. Раймельт выхватил из прикрытого курткой чехла пистолет.

– Лучше вы присядьте, герра.

Пути Истинного! Фальго никогда не был особо верующим, но только эта мысль и осталась в голове. Он шагнул к Раймельту, и они застыли напротив друг друга, глядя глаза в глаза: карие против зеленых.

– Отойди, – твердо сказал Фальго. – Я не говорю, что надо оставить все как есть, но и арест ничего не сделает правильнее.

– Беги за чемоданом! – Грета поторопила Эрну, и та побежала на второй этаж, скрипя половицами.

– Действие и бездействие – это всегда выбор, – отчеканил Раймельт. – За неверные решения надо отвечать.

– А как мы ответим, если одну из них убьют из-за неоплаченного долга?

Раймельт замер. Дрогнула рука. Он опустил пистолет:

– Чтоб тебя, Фальго! – и шагнул в сторону.

Тот повернулся к Грете:

– Вам есть куда уехать?

– Это вам знать необязательно. Мы справимся со всем, – ледяным голосом ответила Архель-старшая.

– Мы можем отвезти вас до станции или до города. Пешком вы не уйдете далеко!

– Вы уже все сделали, герр ван Неккерман. Не будь вас, мы бы остались в покое. Уйдите, этого достаточно.

У старухи оказалось упрямая, как косточка в персике, сердцевина. В другой ситуации это следовало бы назвать силой, но сейчас отдавало глупостью. Да, баронесса имела право не доверять гостям, однако у нее был слишком маленький выбор, а на кону стояла свобода внучки.

Наверху лестницы показалась Эрна, уже одетая и с вещами.

– Я помогу. – Поднявшись бегом, Фальго взял из ее рук чемодан, спустился и открыл дверь на улицу.

К дому приближались полицмейстеры. Черная форма превращала их в тени, но белые портупеи и сталь оружия ясно давали понять, что это люди, которые пришли арестовать виновного.

* * *

Вернувшись домой, Фальго первым делом надел шлейку на Альта и отправился с ним в парк. Небо опять затянуло тучами, поднялся промозглый ветер, но он остужал разгоряченные мысли и помогал уложить их в верном порядке. Хотя этого оказалось недостаточно, и отчаявшееся лицо Эрны, когда ее арестовывали, и непоколебимый взгляд Греты, но дрогнувшие губы никак не выходили из памяти.

Вечером, уже в одиннадцатом часу, раздался звонок. Сквозь треск и щелчки Фальго не сразу узнал голос Раймельта и не разобрал начала, но главные слова он услышал отчетливо:

– Ван Архель повесилась. По словам охраны, к ней никто не заходил, но она не успела рассказать, откуда у нее реликвии. Кто-то очень не хотел этого.