Раздался звонок в дверь. Фальго вытащил из-под одеяла одну ногу, поставил ее на пол и с надеждой прислушался, но спустя десять секунд благостной тишины настойчивый звон повторился.

Это герра Кольтейн наверняка. Настал день арендной платы, и домоправительница обычно караулила жильцов с самого утра, пока они не ушли на работу. Фальго обещал себе быть готовым к ее приходу и даже завел будильник, но слова долго не вязались, он проработал над очередной статьей почти до рассвета, и сил встать вовремя, да и желания, ему не хватило.

Фальго натянул штаны, накинул рубашку и пошел к двери, пятерней приглаживая волосы. Однако по ту сторону оказалась не герра Кольтейн со своим неизменно осуждающим взглядом, а Фолькер Брайнер, прямой как палка и угловатый, и Раймельт, на голову возвышающийся над своим начальником.

– День, герр Неккерман, – поздоровался обер-полицмейстер.

«Утро». – Фальго не стал его поправлять, хоть сделать это хотелось. На лицах гостей не было ни тени сонливости, напротив, оба выглядели энергичными и даже воодушевленными. Может, им разрешили продолжить дело? Хотя это не объясняло, зачем им понадобилось приходить сюда – уж точно не для того, чтобы похвастаться.

– Привет. – Раймельт улыбнулся. Эта улыбка явно должна была сгладить недовольство от появления незваных гостей, однако сработало плохо. – Я звонил, ты не отвечал. – Полицмейстер поспешил заверить: – Все в порядке, но у нас есть просьба к тебе.

Ладно Раймельт, он частенько бывал здесь, хоть и ворчал при этом на беспорядок, но видеть в своей квартире постороннего Фальго не хотел. Однако все уже случилось, и ему только оставалось сказать:

– Проходите. Кофе? Эль?

– Кофе. Я могу закурить? – Брайнер шагнул в квартиру, и крутящийся в коридоре Альт подошел к нему. Он не лаял и не вилял хвостом, а изучал гостя, точно сторожевой пес. Решение было принято, и Альт, одобрительно гавкнув, ткнулся носом в портфель обер-полицмейстера.

В их первую встречу Брайнер говорил по-деловому скупо и экономил и улыбки, и добродушие, но тут он почти что просиял. Фолькер был еще молод, ему явно исполнилось не больше тридцати пяти, но морщины уже залегли на его лбу и у носа. Улыбка сделала их более заметными, однако она была такой добродушной, что сгладила остроту черт, и теперь он не казался таким уж твердым, даже жестким человеком.

– Нет, здесь это запрещено.

Герра Кольтейн считала, что от сигаретного дыма темнеют обои. Вообще-то их поклеили больше десяти лет назад, и они уже потеряли свой цвет, но злить хозяйку, чующую запахи лучше любого пса, в день платы не хотелось.

Фальго сварил кофе и принес его в гостиную. Брайнер тут же потянулся к чашке. Раймельт даже не шелохнулся, продолжив смотреть на Альта, пока тот порыкивал, словно о чем-то рассказывал ему. У этих двоих вообще была давняя дружба, да и дрессировкой занимался именно Раймельт.

Медлить не хотелось, и Фальго сразу перешел к делу:

– Что у вас за просьба? Что-то случилось все-таки?

Брайнер достал из портфеля стянутую кожаным шнурком папку. Она была довольно тонкой, но полицмейстер открыл ее на первой странице, и Фальго увидел, что она сверху донизу исписана мелким компактным почерком.

– Здесь, – Брайнер положил ладонь на бумаги, – информация о преступлениях, в которых могли быть задействованы реликвии. Посмотрите списки подозреваемых. Насколько мне известно, у вас широкий круг знакомых. Если вы кого-нибудь знаете…

Что же, это была хорошая идея, но сотрудничество с полусветом не соответствовало полицейским правилам. А даже согласись полиция нарушить их, добиться правды и получить наводку стало бы задачей не из простых. Брайнер рассчитывал, что Фальго, пользуясь своими знакомствами, узнает сам? Но он переоценил его связи. Фальго действительно кое-кого знал, однако это были не те, кто способен заполучить реликвию. Кому это вообще необходимо. Впрочем, и Эрна не казалась подходящим человеком. Попробовать стоило.

– Я посмотрю. Но почему вы дали мне не только список имен? Мне нужно обратить внимание на что-то еще?

«И почему вы сами пришли?» – этот вопрос Фальго пока оставил. Брайнер вполне мог передать дела через Раймельта, но что-то же заставило обер-полицмейстера идти к нему в такую рань.

– Это для верности. Возможно, вы знаете кого-то под другим именем, но по характеру преступления поймете, о ком идет речь.

– Вы переоцениваете мой круг знакомств.

– Я знаю его и не жду многого, – сказал Раймельт, отставляя от себя чашку с кофе. – Но у нас почти ничего нет. Мы должны попытаться.

Фальго следил за реакцией Брайнера. Он ждал, что обер-полицмейстер будет недоволен признанием подчиненного о неуспехе, но тот, наоборот, поддержал его:

– Задача изучения реликвий передана хранителям, а убийство однозначно названо самоубийством. Меня это не устраивает. – Уже тише, словно речь зашла о личном, Брайнер добавил: – Я уже сталкивался с таким и больше не допущу. Нам пригодится любая помощь.

Фальго понял: Брайнер всего лишь хотел посмотреть на него и решить, насколько ему можно доверять. Он передавал информацию в руки стороннего человека – за это можно было поплатиться должностью.

Наступила тишина. Она держалась не меньше минуты, и только раз ее нарушил звон поставленной на блюдце чашки.

– Изучите дела. Я позвоню вам завтра вечером. Думаю, этого времени будет достаточно. Теперь нам пора – Брайнер встал. – Спасибо за кофе, герр ван Неккерман.

* * *

Сказать, что ван Хайденберы любили роскошь, было ничего не сказать. Их особняк стоял на северном берегу Рина – дороже и престижнее некуда. Таких внушительных размеров, что жить и не чувствовать стеснения в нем смогли бы жители целой деревни, не меньше. И все-то было такое большое, по моде, с вычурно-дорогим привкусом.

Такси Фальго подъехало к кованым воротам, и одновременно с этим к своей машине вышел Герлиг. Водитель, хорошо запоминающийся благодаря высоченному росту и огненным волосам, открыл перед ним двери паромобиля, но изобретатель задержался, наблюдая, как Фальго выходит из такси.

– Здравствуйте, герр ван Хайденбер. Я приехал на интервью, как мы вчера договорились с геррой ван Хайденбер.

– День, герр ван Неккерман! Я рад, что вы приехали. – Герлиг искренне улыбнулся. – Сказать по правде, Аделана ждет моего возвращения меньше, чем вашего приезда. Не скупитесь на вопросы. – Он хохотнул и сел, а рыжий закрыл за ним дверь и, недобро глянув на Фальго, занял водительское место. Мотор заурчал, плюнула сизым дымом труба на крыше, и паромобиль поехал по улице.

Герлиг сказал больше слов, чем за две предыдущие встречи, а уж улыбка и вовсе казалась чуждой его лицу. Столь благодушное настроение казалось подозрительным, но Фальго решил, что его это не касается, и, подойдя к воротам, покрутил ручку звонка.

Появился слуга, сказал, что Фальго ожидают, и пригласил в гостиную. Обстановка в ней оказалась проще, но в то же время от количества дерева – панелей на стенах, тяжелой мебели, низкого потолка цвета красного дуба – и из-за тусклого света у Фальго создалось ощущение, будто он оказался в гробу.

– День, – поздоровалась Аделана, с видом императрицы восседающая в бархатном кресле. – Вы подготовились? – Женщина не сдержала разочарованного вздоха. – Я думала, вы приедете с фотографом. Что же это, в вашей газете не печатают снимков?

– Здравствуйте, герра ван Хайденбер. Фотограф будет, но, к сожалению, в другой день. Я вам позвоню, чтобы договориться.

В гостиную вошла высокая сухопарая женщина с подносом в руках. Она с любопытством посматривала на гостя, а в какой-то момент даже закусила губу, точно хотела что-то сказать или задумалась. Судя по взгляду, это не укрылось от Аделаны, но она оставила замечание при себе.

Горничная поставила на стол кофейник, фарфоровые пары и нарезанный пирог. Гостиная наполнилась ароматом сахарной пудры, яблок и гвоздики с корицей, отчего комната разом стала уютнее и будто бы даже светлее. Фальго сделал глоток: кофе был крепким и кислым, как любили в северных княжествах.

– Я догадывалась, что что-то будет не так, – Аделана скривила губы, – и позаботилась о фотографиях. Надеюсь, они подойдут вам. – Она протянула лежащий на столе конверт.

Фальго наспех посмотрел фотографии: Аделана в гостиной, Аделана в саду, Аделана и животные, Аделана, Аделана…

– Великолепно! И такая чудесная коллекция животных. Не побоюсь сказать, вы можете соперничать с императрицей. Но я бы все равно отправил к вам фотографа. Мне кажется, мы должны сделать фотографию, где вы наденете семейную реликвию. Это подчеркнет вашу статусность и положение. – Фальго заговорил быстрее обычного, чтобы изобразить интерес и воодушевление, однако, закончив, он понял, как нарочито прозвучали его последние слова.

Женщина с сомнением посмотрела на него:

– Мне кажется, это будет излишним. Я не хочу подчеркивать наше богатство или происхождение. У нас и без того хватает завистников.

Фальго с трудом сдержал смешок. Ну да, ван Хайденберы же были эталоном скромности!

– Я вас понимаю. Время сейчас неспокойное, и сдержанность всем к лицу. Разрешите узнать, какая у вас реликвия? Это не для интервью, дело в моем собственном любопытстве. – Фальго улыбнулся.

– Камея ловкости.

– Необычно.

– А у вашей семьи, насколько мне известно, нет реликвии. Что же привело вас в Орден?

Она спрашивала из любопытства? Из предосторожности? Лицо Аделаны не выдавало ни того, ни другого.

– Я изучаю реликвии. Мне бы хотелось написать про них, потому что простые люди окружают их предрассудками и считают чуть ли не божественным даром. Потому я поинтересовался, чем вы обладаете. А что привело вас? Ежегодный смотр?

Аделана не изменила ни выражения лица, ни позы, и понять, насторожил ли ее вопрос, разозлил ли, было невозможно.

– Скажем так, мы тоже изучаем реликвии. – Нажим в голосе ясно давал понять, что отвечать она не намерена.

Фальго кивнул:

– Хорошо. Прежде чем я начну задавать вопросы насчет вашей коллекции, я бы хотел спросить: знаете ли вы, как еще можно связаться с герром Кацем? К сожалению, мне это не удалось, но мне бы очень хотелось взять интервью у такого опытного ловца.

– Нет, не знаю, – отрезала Аделана. – Задавайте ваши вопросы, я готова.

Это было абсолютно бестолковое интервью. Нет, Фальго с интересом посмотрел на маленьких собак, породу которых он впервые видел, послушал живущих в оранжерее птиц, с удивлением обнаружил среди них павлина и журавля, посмеялся над обезьянами, одетыми в детские костюмчики, но он ничего не узнал. Сплетни, разве что, да как Аделана старается.

Распрощавшись с хозяйкой дома, Фальго направился к воротам.

– Постойте, герр! – раздался женский голос.

Он обернулся. На порог дома выскочила горничная, подававшая кофе.

– Вы обронили. – Она протянула почтовую открытку с изображением заснеженного города, одну из тех, что обычно рассылали перед Новым годом с поздравлением и пожеланием. Выразительный взгляд горничной давал понять, что вещь нужно взять.

– Спасибо, герра!

Фальго сунул открытку в карман, поклонился и стремительным шагом миновал ворота. По ту сторону он достал ее. На лицевой стороне было напечатано: «Верных дорог в Новом году!» На обратной он увидел быстро выведенную запись с неровными буквами: «Мне есть что рассказать вам. Приходите послезавтра к шести на Осадную аллею».

* * *

Переданная горничной записка никак не выходила из головы. То Фальго думал, что это уловка, то гадал, о каких тайнах женщина хотела рассказать. Чтобы уложить разгоряченные мысли по своим местам, едва вернувшись домой, он отправился с Альтом в парк, в холодный темнеющий осенний вечер.

Ветер гонял по дорожкам опавшие листья. Редкие гуляки спешили к выходу, и было по-хорошему безлюдно и тихо. Фальго отстегнул поводок. Альт, счастливый, убежал под сень деревьев и начал разгребать кучу прелой листвы, перемешанной со снегом. Повернувшись боком так, чтобы видеть его, Фальго заметил стоящего вдалеке мужчину. Расстояние не позволяло разглядеть его лица, да и шагнул в тень он так быстро, что его можно было принять за призрака.

– Ко мне. – Фальго подозвал Альта и двинулся в том направлении, где заметил мужчину.

«Ты надумываешь». – Он попытался осадить себя, но подозрение мигом выпустило когти и холодом прочертило по внутренностям.

Дорожка раздвоилась, мужчина исчез. Постояв на развилке, Фальго повернул направо и снова разрешил Альту бегать, чтобы появился повод останавливаться и смотреть по сторонам.

Среди деревьев мелькнула тень, затем еще раз. Сумерки практически скрывали силуэт, но Фальго шел вперед, и мужчине приходилось идти следом, а фонари-предатели были не на его стороне.

«За вами будут наблюдать», – в голове эхом отдалось предупреждение Ленара Вальца. Все случилось, как он говорил.