По словам матери, в детстве Фальго был хорошим послушным мальчиком. Что стало после, она не говорила, а вот отец редко сдерживался в словах и в лучшем случае называл его упрямым бараном. Наверное, именно это упрямство не позволяло отпустить мысль о реликвии и воре. Желание найти разгадку и поймать преступника зудело, подобно незажившей ране, и заставляло снова и снова перебирать известное, взвешивать и складывать в разных последовательностях.

Собственно, было не так много всего.

Некто похищал животных и продавал их дворянам. Раз.

Судя по тому, что произошло в магазине герра Минниха, он избегал убийств. Возможно, Аурих и Ульван столкнулись с другим человеком – или же они увидели лицо вора, и это стало решающим аргументом. Два.

Вор обладал реликвиями скорости и силы – или чем-то, что действовало как они, но выглядело иначе. Три.

Герард Кац – скорее всего, это имя было выдуманным – знал вора, но он исчез. Однако у него мог быть помощник, и, возможно, герра ван Архель виделась с ним. Четыре.

Направляясь к баронессе, Фальго перебирал все это в уме. На званом вечере девушка сказала про ван Хайденберов, что они «обращались к тем же людям». Это могло быть ошибкой речи, а могло – фактом: она знала, что в деле участвуют двое или трое, и видела их. Пытаясь ухватиться за эту призрачную надежду, на следующий после посещения библиотеки день Фальго узнал телефон баронессы и договорился о встрече. Она пообещала проверить свое расписание, перезвонила только на следующий день и пригласила гостя еще через два дня.

Дом, где жили Эрна ван Архель, ее брат и бабушка, находился на другом конце Рингейта. Фальго отправился туда на такси: из-за снежной погоды, отдаленности и необходимости поддерживать образ, который он примерил на вечере ван Келлера. Траты казались небольшой платой за то, чтобы оказаться в доме ван Архелей. Фальго не оставлял желания потрогать реликвию силы и самому убедиться, что она не отличается. Хотя Эрна, как истинная баларка, не сразу согласилась принять гостя у себя и сначала предложила всевозможные места для встречи.

Нужный дом находился в старинном районе Рингейта, жители которого считали наличие титула признаком достоинства, а на всех, кто не имел его, смотрели свысока. Однако их количество сокращалось: разбогатевшие или получившие звание недавно предпочитали новые кварталы столицы, а семьи с древней историей все чаще выбирали жизнь в загородных усадьбах.

Особняк ван Архелей не отличался от других. Улица принадлежала домам в два этажа, с красными или коричневыми черепичными крышами, занесенными снежной крошкой, с белыми рамами окон и небольшой башенкой. Менялись только кусты и деревья, растущие вокруг домов, но осень и первый снег сорвали с них все листья, и разница стала практически незаметна.

Горничная открыла дверь, проводила в гостиную, принесла кофе. Эрны не было, но со второго этажа доносился мотив на фортепиано. Если баронесса решила помузицировать, это было вполне в духе северных княжеств: их жители не отличались гостеприимством, и ожидание хозяина, заканчивающего личные дела, порой затягивалось.

Медленно попивая кофе, Фальго успел вдоволь рассмотреть гостиную. Ничего примечательного в ней не было, ее обставили по последней моде, и подобная обстановка встречалась во многих домах. Мебель стояла строго по периметру. За последнее десятилетие утратила массивность, стала проще, хоть кое-какие детали еще сохранили изогнутость форм и асимметрию. Несмотря на кажущееся отсутствие роскоши, мелочи: миниатюры и картины на стенах, ковер с орнаментом, резные рельефы шкафов – указывали на достаток.

Ван Архель спустилась только через пятнадцать минут, когда кофейник уже наполовину опустел. Музыка по-прежнему доносилась сверху – может быть, играла бабушка Эрны?

Они поздоровались, обменялись вопросами вежливости. Девушка поблагодарила за цветы, однако эта традиция южан не вызвала у нее даже тени улыбки, а после Эрна весьма скупо спросила:

– Так что привело вас, герр ван Неккерман? По телефону я не поняла вашей настойчивости, но вы не оставили мне выбора.

Девушка сдвинулась в кресле так, что свет газового рожка упал на нее и позолотил волосы, отчего они стали казаться одного цвета с диваном и парой кресел. На фоне этого ее черное платье особенно выделялось.

– Извините, герра ван Архель, я действительно повел себя невежливо. Если я могу загладить свою вину, скажите. Признаться, я боялся, что, если назову истинную причину моей настойчивости, вы сразу откажете мне.

– Я выслушаю вас, но сначала скажу, как загладить вину. – Эрна улыбнулась, точно хитрая лисица. – Не хочу, чтобы вас мучила совесть за ваше поведение.

Фальго рассмеялся, включаясь в игру. У него все равно не осталось зацепок, а Эрна казалась единственной, кто способен вывести расследование из тупика.

– Говорите же, – улыбнулся Фальго, – я все сделаю.

– Как вы слышите, моя бабушка любит музыку. Она хочет попасть на открытие сезона в Большом зале консерватории, но билетов уже не осталось. Если вы сможете достать хоть один, вам всегда будут рады в нашем доме.

Фальго прикинул, сколько может стоить билет, есть ли у него нужные связи, и на лицо запросилась кислая улыбка. Он прогнал ее и сделал глоток кофе, чтобы скрыть замешательство, затем склонил голову.

– Я исправлю свою бестактность. А теперь разрешите сказать, зачем я здесь.

Эрна благосклонно кивнула.

– Я бы хотел увидеть реликвию вашей семьи.

Подавшись вперед, ван Архель крепко сцепила руки и заговорила быстро и нервно:

– Вы из Ордена? Смотр реликвии должен быть только через четыре месяца! Мы не используем ее, она наполнена в той же степени, что и прежде. О проверке надо предупреждать!

Фальго понимал возмущение Эрны, но все же ее ответ показался ему чересчур эмоциональным.

– Нет, я всего лишь изучаю реликвии силы. Если бы вы смогли показать вашу, это помогло бы мне в исследовании.

– Реликвии – не драгоценности, которые выставляют напоказ, – отрезала Эрна. – Я скажу честно: после того как вы позвонили мне и выяснилось, что вы не уехали, я поинтересовалась вами. Я знаю, что вы репортер и что газетам, для которых вы пишете, не подойдет такой материал. Меня смущает интерес к нашей реликвии.

Фальго понял, что недооценил девушку. Хотя в большей степени были виноваты его собственные ошибки. Разочарованный тупиком в расследовании, в разговоре с Эрной он проявил больше настойчивости, чем следовало, и настроил ее против себя.

– Герра ван Архель, я действительно собираю материал для газеты, и реликвии – только одна из его частей. Эта работа важна для меня, но сейчас я в тупике, поэтому я так надеюсь на то, что вы откликнетесь на мою просьбу.

– Вы поделитесь, о чем собираетесь писать? – Голос девушка стал мягче, но не взгляд.

Фальго сделал новый глоток кофе, беря секунду на размышление. Наверняка дворяне не догадывались, как животные попадали в руки герра Каца, для них он был опытным ловцом, который действовал быстро и верно. А знай они, то не стали бы выставлять «добычу» напоказ. Если сказать Эрне правду, она, возможно, поможет.

Фальго в нескольких словах рассказал о воре с необычной реликвией. Сначала с лица ван Архель сбежала улыбка, затем девушка поджала губы, а под конец прижала руку ко рту. Ее испуг выглядел настоящим, но ничего, способного напугать, гость не рассказал, он упомянул убийство одного свидетеля и не более того.

– Хорошо, – ответила девушка. Она быстро совладала с собой: на лицо вернулась сдержанная улыбка, руки легли на колени, а плечи расслабленно опустились. – Я покажу вам реликвию. Ожидайте.

Фальго в нетерпении сцепил руки. Он ждал от Эрны удивления, может быть, любопытства или легкого сочувствия. Но испуг?.. Узнав, что лиса украдена, она решила, что это позор для нее, удар по положению? А оно, судя по всему, и так было шатким. Или же девушка что-то знала о реликвиях и воре. «Ты хочешь видеть только одно», – возразил внутренний голос. Чтобы убедиться или опровергнуть, Фальго снова перебрал услышанное, но яснее не стало.

Музыка наверху стихла. Спустя минуту раздались шаги, показалась пожилая женщина в красной шали. Голову она держала с достоинством императрицы или княгини, и Фальго понял, что это Грета ван Архель, которая воспитывала Эрну и ее брата Эрвина с детских лет. Он поднялся, но женщина проплыла мимо открытых дверей гостиной, не заметив гостя.

Снова послышались шаги, уже более легкие и быстрые. Эрна буквально вбежала в комнату. Нижняя губа у нее дрожала, лицо побледнело. На вороте платья появилось небольшое белое пятно, словно на него просыпали муку.

– Ее нет! – выдохнула девушка. – Реликвию украли. Во имя Истинного! – Она рухнула в кресло.

Фальго сдвинулся на край дивана, став ближе к Эрне, и положил руку на подлокотник, но так и не решился коснуться ее ладони, чтобы не перейти грань приличия. Он твердо ответил:

– Реликвия отыщется. Главное, как можно скорее сообщите полицмейстерам и хранителям. Если вам нужна моя помощь, я останусь до их приезда.

– Не надо, – выдохнула Эрна, – я справлюсь.

Однако способной справиться она не выглядела: девушка смотрела до того растерянно и даже подалась собеседнику навстречу, словно искала защиты.

– Это несложно для меня, а оставлять вас в беде я не хочу. Может быть, реликвию взял кто-то из вашей семьи?

Ван Архель повернулась так, что пятно на вороте ее платья бросилось Фальго в глаза.

– Нет, точно нет! Эрвин в отъезде, а у бабушки нет необходимости. Пожалуйста, герр ван Неккерман, идите, мне нужно подумать!

Правила приличия велели уйти, но Фальго все не мог отвести взгляда от пятна. Его не было до ухода Эрны – слишком уж оно бросалось в глаза, он бы заметил. Пятно напоминало след от муки, но ван Архель явно вернулась не с кухни и не из кладовой. Возможно, она была из тех, кто поддерживал настроение понюшкой «снега», и испуг из-за пропажи реликвии велел ей сделать еще один вдох. Но Фальго видел употреблявших его: их отличала особая внимательность к дорогому наркотику.

– Спасибо, что уделили мне время, герра ван Архель. – Гость медленно встал, не переставая смотреть на пятно.

Пудра, вдруг понял он. В спешке Эрна не заметила оставшегося следа. Или она поправляла макияж, чтобы скрыть слезы, вызванные пропажей, или нарочно придавала лицу бледности. Зачем, казалось бы? На ум приходил всего один ответ: чтобы убедить в краже и не показывать реликвию. Или таким витиеватым способом она избавлялась от гостя, или действительно что-то знала.

Решив, что покорность будет действеннее настойчивости, Фальго поклонился и шагнул к выходу из гостиной. Эрна не сдержала вздоха облегчения – он оказался красноречивее любых слов.

– Позвольте сказать. Если вы кого-то боитесь или знаете что-то, что вас гнетет, вы можете быть со мной честны. Я постараюсь помочь вам.

Эрне не понадобилось ни секунды, чтобы обдумать или решить.

– Спасибо. Мне приятно знать, что я могу к вам обратиться. До свидания. Вас проводят.

Да клятые пути! Возможно, дело было исключительно в его настойчивости, и в общении с девушкой он допускал одни лишь ошибки. Он все надумал, он зря упорствовал. Но оба факта казались достаточно весомыми, и Фальго решил, что может позволить себе еще одну ошибку.

– До свидания, герра ван Архель. Приношу свои извинения за то, что спрашивал о реликвии и вам пришлось солгать.

Эрна замерла. С лица сошла последняя краска, и контраст с темным платьем стал до того сильным, что казалось, от девушки только оно и осталось. Фальго склонил голову набок, чувствуя сожаление, что ему пришлось довести Эрну до такого состояния. Но ее отчаяние ясно дало понять: она что-то знает, она боится и нуждается в помощи.

Фальго шагнул ей навстречу, и одновременно с этим раздался требовательный голос:

– Эрна! Ты одна в комнате с молодым мужчиной! Позвольте-ка узнать, кто вы.

На пороге застыла Грета ван Архель. Она говорила сухо и жестко, почти по-мужски, и ее тон напомнил о школьных учителях. Гость поклонился.

– Меня зовут Фальго ван Неккерман.

Эрна едва-едва коснулась пальцами его руки, и в этом жесте он прочел мольбу не говорить о пропаже реликвии – или о лжи. Но этого он не собирался делать даже в крайнем случае.

– Позвольте заверить, что у меня нет дурных намерений. Но мне уже пора. Был рад познакомиться с вами.

– А вы не сын ли Карлиха ван Неккермана? – заинтересовалась Грета.

– Да, это мой отец.

– Наслышана! Мой муж знал его, очень достойный человек. После победы над югом они даже вместе ужинали за императорским столом. – Грета улыбнулась, и ее побледневшие глаза стали ярче. – Герр ван Неккерман, вам всегда рады в нашем доме.

Переводя взгляд с гостя на бабушку и назад, Эрна все сильнее морщилась. Вместе с этим она начала выглядеть еще моложе: если бы Фальго впервые увидел ее, то решил бы, что это напуганная девчонка лет шестнадцати, не старше.

– Спасибо, но мне действительно пора. – Он еще раз поклонился, надеясь, что баронесса уйдет и девушка сможет сделать более свободный вдох.

– Хорошо. Эрна, проводи молодого человека. Когда я закончу музицировать, зайди ко мне. – Она говорила строго, как генерал перед солдатами.

Чинно кивнув, баронесса вышла из гостиной. Фальго повернулся к ван Архель, стараясь смотреть открыто и прямо, без всякой настойчивости, позволяя самой решить, хочет ли она говорить.

– Спасибо, что не сказали, – прошептала Эрна. – Это бы убило бабушку. У нее слабое сердце, а реликвия для нее – память о муже.

– Я бы не стал, – как можно мягче ответил Фальго.

– Почему вы решили, что я лгу? – Голос Эрны зазвучал с большей силой, но она по-прежнему смотрела в сторону.

– Вы так испугались, когда я рассказал о воре, и сразу согласились показать реликвию, но у вас на вороте появился след от пудры, когда вы вернулись. Вы что-то знаете и боитесь этого. Я постараюсь помочь, если вы расскажете.

Девушка закрыла лицо руками:

– Во имя Истинного, я так устала!

Фальго захотелось обнять ее за плечи, но он так и стоял, растерянный и не знающий, правильнее будет поддаться порыву и утешить девушку или оставить. Эрна справилась сама: она сделала глубокий вдох, точно боец перед дракой, и отчеканила:

– Дайте мне несколько минут, герр ван Неккерман. Я отлучусь, а вас пока проводят в мой кабинет. Там нас не услышат. – Последние слова были произнесены тише.

Эрна вышла. Меньше чем через минуту появилась горничная и проводила гостя.

Кабинет будто принадлежал другой эпохе. Вдоль обшитых деревянными панелями стен стояла массивная мебель. Вместо газовых рожков кабинет освещала свечная люстра. На одной стене висела выполненная вручную карта, на другой – два портрета в тяжелых золоченых рамах, изображающих строгих, чопорного вида мужчин в военных мундирах. Всего одна деталь напоминала о настоящем времени – печатная машинка.

Эрна вернулась минут через десять и села за стол. Она умылась, убрала с платья след от пудры. На лицо вернулся румянец, но в глазах не было ни блеска, ни вообще чего-либо живого.

– Это дедушкин кабинет. Бабушка запретила что-либо менять в нем. Но никто и не пытался: отец не любил здесь находиться, хотя я уже не помню почему, Эрвину дела нет до кабинетных занятий, а мне нравится эта старинная атмосфера. Кажется, что здесь даже сохранился дедушкин запах. От него пахло лошадьми и табаком.

Фальго внимательно посмотрел на Эрну: он видел, что она рассказала о кабинете, только бы оттянуть начало разговора. Эрна посмотрела в ответ: знала, что он понимает, – и вдруг выдала:

– Я продала реликвию.

Фальго едва не подскочил на месте. Этим Эрна подписала приговор роду ван Архелей: она буквально отказалась от императорского подарка, и если даже потеря грозила лишением титула, то чем обернется продажа, представлять не хотелось. Однако покупатель не имел права на реликвию и мог получить не меньшее наказание – кто решится на подобное? Просился один ответ: тот, кто принадлежит полусвету. Любой из преступных королей пошел бы на все ради могущественной вещи.

– Почему? Что случилось?

– Это из-за Эрвина. Он все проиграл! – Эрна запрокинула голову, точно обращалась к Истинному. – У нас нет денег – только долги. И знаете, он сбежал. Я сказала бабушке, что Эрвин путешествует, ведь, если она узнает правду, это убьет ее. Но она узнает: люди, которым брат должен, приходят все чаще. Они угрожают, и я уже не знаю, где достать еще денег. Знали бы вы, что я делаю ради этого! Но такие суммы…

Эрна молчала. Фальго уже приготовился отвечать, но девушка продолжила, честно, яростно и с отчаянием, будто на исповеди:

– Я так устала врать! Я рассчитала большую часть прислуги и говорю бабушке, что не могу найти достойную замену. Я велела экономке покупать меньше мяса и сказала, что так велел бабушкин врач. Я подделываю письма от Эрвина! Каждый день, из часа в час мне нужно показывать, что все хорошо, что мы сильны, что мы живем прежней жизнью. Ничего этого нет. Но если я скажу бабушке… Знаете, отец тоже играл. Он выиграл всего раз, и, едва вышел из казино, его убили и ограбили. Нам с Эрвином было по десять. Видимо, он все забыл, раз наделал тех же ошибок. – Эрна горько улыбнулась. – Бабушка пережила смерть сына, но вместе с дедушкой умерла ее сила. Она не справится.

Фальго корил себя за излишнюю настойчивость, за подозрения. Эрне хватало бед – а он своими еще решил поделиться.

– Мне очень жаль, герра ван Архель. Я не могу обещать помочь вам, но я постараюсь это сделать. Если вы расскажете, что знаете о побеге Эрвина, я попытаюсь найти его. У меня есть друзья в полиции безопасности. Если он покупал билеты на поезд или пароход, возможно, это получится узнать.

Эрна сгорбилась так, словно воздух стал чересчур тяжел для нее.

– Что с того? Эрвин не вернется с деньгами и уж точно не вымолит прощение, а если его убьют, долги не исчезнут. Не знаю, знакомы ли вы с тем миром, герр ван Неккерман, но поверьте: просьбы и слезы в нем никому не нужны, там правят деньги. Я должна их найти, это единственный выход.

– Я знаком с полусветом, поэтому скажите мне, кому вы продали реликвию. Возможно, я смогу договориться, чтобы ее вернули вам на время. Вы должны пройти смотр у хранителей.

Уверенности в своих словах была капля, но не сказать Фальго не мог. Он думал о Лиретт: сестра искала жениха и жадно мечтала стать княжной – Эрна в это время пыталась защитить свою семью и платила за чужие ошибки. Они были примерно одного возраста, но судьба повернулась к ним разными сторонами.

Девушка отвернулась к окну, в которое упирались ветви дуба, припорошенные снегом. Она вздохнула:

– Герр ван Неккерман, вы ничего мне не должны. Приношу свои извинения, что вам пришлось услышать все это. Я действительно устала, поэтому я… Проявила несдержанность. Но я сама со всем справлюсь. За свой маленький спектакль тоже приношу извинения. Поверьте, реликвия нашей семьи не отличалась от других. Я поняла, о чем вы попросите, и испугалась.

– Вы оказались в ситуации, которая не каждому по плечу, и вам не стоит оставаться в ней одной.

– Знаете, дедушка хоть и служил, у него была душа поэта. Он говорил: нет той ночи, что не кончится, и весны, что не наступит. Мне всего-то нужно подождать.

Эрна улыбнулась разбивающей сердце улыбкой, и Фальго окончательно понял, что должен что-то сделать.

– Герра ван Архель, я хочу предложить вам небольшую сделку. Я узнал, что ван Хайденберы обращались к Герарду Кацу, ловцу, однако не смог с ним связаться. Вы же в ответ на мой вопрос говорили про «людей». Может быть, вы знаете, что герр Кац работал не один? Я готов заплатить, если вы устроите мне встречу со вторым ловцом. Прошу, не сочтите это за оскорбление. Я всего лишь считаю, что каждый труд должен быть оплачен. – Фальго поспешил смягчить свои слова улыбкой. – Отец пытался воспитать меня по северным традициям, и это единственный завет, который я запомнил.

Девушка долго молчала. Фальго успел подумать и о том, что оскорбил ее, и что она рассчитывает справедливую цену, и что размышляет, как лучше устроить встречу.

– Хоть одно слово на том вечере было правдивым, или вы изначально искали вора?

– У моей матери действительно есть коллекция первых работ художников, но она никогда не собирала животных. На юге это не распространено. Хотя у нас есть лошади и охотничьи псы. Герра ван Архель, простите меня за ту маленькую ложь, но это расследование действительно важно для меня. Не буду скрывать: моей газете нужна информация, но важнее всего то, что человека, которого я знал, убили. Он заслуживает правды и последнего слова, поэтому я прошу вас о помощи.

Эрна развела руками:

– При всем желании мне нечем вам помочь. Я не помню, что точно сказала, но если там было слово «люди», то я оговорилась. Я знаю только герра Каца. – Внешне она не проявила волнения: не отвела взгляда, не поджала губ, не отодвинулась от собеседника – но ответ выдал ее.

– Вы сказали, что переговорами занималась ваша помощница. Вы все-таки знакомы с ловцом?

– Нет, – поспешно ответила ван Архель. – Я хотела сказать, что слышала только об одном человеке.

– Тогда я могу переговорить с вашей помощницей?

– Я ее рассчитала.

– Вы не откажете мне сообщить ее фамилию?

На какую-то секунду на лице Эрны появилось отчаяние – или это было раздражение? Она выдавила из себя улыбку.

– Хорошо, герр ван Неккерман, завтра я устрою вам встречу с герром Кацем.

«Опрометчивое обещание», – подумал Фальго.

Договорившись, он попрощался с Эрной, а выходя из дома, услышал, как тявкнула лисица.

Фальго вспомнил: кражи начались в последние три месяца. Зачем бы Эрне тратиться? Возможно, Горренгейм ошибся, и лиса появилась у нее раньше. Но даже если так, почему она не продала животное? Любящей хозяйкой Эрна не выглядела, напротив, на вечере ван Келлера Фальго решил, что так она привлекает к себе внимание. Зачем, если это могло обнажить ее бедственное положение? Более разумным казалось позаботиться о туфлях.

А ведь Фальго сам, увидев лисицу, изобразил, что его заинтересовал редкий окрас, что ему нужны контакты ловца. Могла ли Эрна искать такого внимания? Что, если она знала вора ближе, чем утверждала, и нарочно направляла к нему интересующихся людей? За это ей должны были платить, а в деньгах ван Архель очень нуждалась.

Почему же тогда она согласилась договориться с ловцом на новую встречу? Или это обман, и Эрна скажет, что ничего не вышло, или за свое любопытство придется ответить.