Писавший о преступлениях стал преступником. Цена горячей новости. Пиши о том, что знаешь: ради статьи репортер нарушил закон.

В голове крутились обрывки идей, как могла бы называться заметка о самом себе. Не считая украденного щенка и участия в паре стачек, Фальго ни разу не нарушил закон, но именно этим и являлось задуманное. Он гнал мысли, точно назойливых мух, но они возвращались снова и снова: что будет, если Мертен догадается, с кем говорил? Если обратится к полицмейстерам? Если сообщит Герлигу? Впрочем, все решения уже были приняты, и сомнения не помешали Фальго прийти на нужное место.

Вместе с Арнемом он поднялся на крышу дома в переулке Хайдерегейсе. В начале и конце стояло еще по одному парню. Погода была на их стороне: снег делал фигуры нечеткими и стирал любые следы.

Короткая слежка за Мертеном и несколько сотен, заплаченных болтливому слуге из дома ван Хайденберов, дали достаточно информации. Раз в три дня мужчина ходил в паб, чтобы сыграть с друзьями в скат. Домой он возвращался пешком и, как правило, шел одной и той же дорогой. Она вела через переулок Хайдерегейсе, и в нужный день четверка мужчин принялась ждать.

– Не думал, что ты подобьешь меня на подобное, ван, – сказал Арнем, сидя на корточках на краю крыши. Из-за снега и ветра его лицо было замотано шарфом, отчего голос звучал глухо.

Он тоже не испытывал восторга по поводу задумки, но признавал, что это единственный верный способ узнать. Арнем позвал двух ребят, которым можно было доверять – из партии общественников, конечно, – и достал ружья для всех четверых.

– Я сам не знал, что пойду на это, – раздался еще один приглушенный шарфом голос.

Кислую улыбку Фальго было не увидеть, но Арнем, похоже, уловил что-то во взгляде:

– Со зверями надо по-звериному, иначе они не поймут. Если ты прав насчет вербовщиков и пополнения реликвий-подделок, небольшая угроза – меньшее из того, что все они заслуживают.

– Если ты знаешь, на что способен человек с реликвией…

Арнем не дал закончить.

– Знаю, – отрезал он. – Мы предприняли все меры предосторожности.

«Да, наверное». – Фальго не оставляли сомнения. На первый взгляд они действительно подготовились: забрались на крыши, вооружились, чтобы Мертен не мог добраться до них, если у него есть реликвия силы или ловкости. Но у водителя могли оказаться другие реликвии, а то и не одна, и это-то и было главным страхом, а не последствия того, что Фальго узнают. Пусть Арнем и его ребята добровольно согласились на риск, подвергать их ему не хотелось. Хватило Раймельта, который провел в больнице больше недели – а он ощутил на себе не всю и даже не половину мощи реликвии. Что же.

Ветер стих. Тихо падал снег, оседая крупными хлопьями на шарфах и куртках, и не таял. Послышался лай – это еще один «свой» наблюдал за идущими к переулку прохожими и подавал сигнал. Фальго повыше натянул шарф. Следом раздались шаги – вернее, скрип снега под ботинками. Появился мужчина. Накинутый на голове капюшон не давал разглядеть его черты, хотя рост казался соответствующим. Фальго подался к краю крыши, чтобы убедиться, Мертен ли это.

Еще три шага – свет фонаря упал на прохожего. Стали видны мокрая от снега, прилипшая ко лбу рыжая прядь и мясистый нос. Остальное по-прежнему скрывал капюшон, но сомнений не осталось – Мертен.

Фальго поднял руку над головой и резко опустил. Услышать было невозможно, но ему все равно казалось, что он слышит, как Ларих – опытный стрелок, занявший место на выходе из переулка – поднимает ружье, целится, жмет на курок. Выстрел разбил тишину и грохотом отдался в ушах. Пуля угодила под ноги Мертену – он кинулся к стене. Все стихло. Он начал крадучись пробираться вперед. И новый выстрел. Фигура замерла, прижавшись к щербатой кирпичной кладке.

Арнем опустил шарф, чтобы его было слышно, и сразу взялся за ружье.

– Сними капюшон, – велел он.

Сначала Мертен не двигался, затем, выпрямившись, резко сдернул капюшон и воскликнул:

– Ну что, вы ждали меня?!

Его. Фальго не ошибся. Он кивнул Арнему, и тот продолжил:

– Мы всего лишь хотим поговорить. Несколько вопросов, и ты уйдешь. У тебя на руке кольцо. Откуда оно?

Юркхен задавал заранее оговоренные вопросы. Был велик соблазн заставить Мертена отдать кольцо, но эту мысль отмели практически сразу. Во-первых, водитель наверняка знал, какую ценность оно представляет, и мог задействовать его. Во-вторых, Герлиг, узнав о краже – или нападении, как ни назови, – вряд ли простит утрату драгоценности и будет искать виновных.

– Кто вы? Покажитесь!

Арнем шагнул еще ближе к краю и свистнул. Первым желанием было схватить его за куртку, оттолкнуть в сторону, где не увидеть лица.

– Назад, – прошипел Фальго так, чтобы услышал только один. Он не двигался, не желая демонстрировать несогласованность или неорганизованность – слабость, которой Мертен мог захотеть воспользоваться. Но Юркхену было плевать: он, словно насмехаясь, покачивался с носка на пятку.

– Кто ты? – Водитель задрал голову.

Арнем все-таки шагнул назад – достаточно, чтобы скрыть лицо, но так, чтобы поднятое ружье осталось на виду.

– Ты это узнаешь, если твои ответы мне не понравятся. Но ты в любом случае ответишь, если хочешь жить.

– Ублюдки! – прорычал Мертен. Правая рука, на которой было кольцо, сжалась в кулак. Фальго придвинулся к краю, покрепче беря ружье. – Вы кровью харкать будете! Я ружья в задницы вам засуну и…

– Бедная милая Неле! – громче прежнего воскликнул Арнем, прерывая гневную тираду. – Сколько она будет плакать, потеряв мужа. А уж ребенок, оставшийся без отца!

– Ребенок? – выдавил Мертен, растеряв всю свою ярость.

Этого в плане не было – ни единого слова. Конечно, они не ждали, что Мертен тут же ответит, но они договаривались изобразить угрозу только его жизни. Даже решили, что, если молчание затянется, Ларих прострелит ему плечо. Но Арнем выбрал втянуть Неле. Вернувшись и узнав от нее правдивый ответ на вопрос по поводу ребенка, Мертен, возможно, счастливо выдохнет – а может, опять сделает то, что заставит Неле взывать к Истинному. И слов было уже не отменить.

– Хватит, – шепнул Фальго, громче прежнего и с нажимом в голосе.

Арнем всего на секунду повернулся к нему. В глазах ясно читался ответ: он не сомневался в своих действиях и хотел дойти до конца.

– Если ты не знаешь, у тебя точно есть повод вернуться.

– Откуда…

Арнем снова не дал ему закончить:

– Отвечай, и ты останешься в живых. Отвечай, и через три дня на твой банковский счет придет перевод на десять тысяч.

Три зарплаты рабочего с хорошим стажем – Арнем назвал значимую для большинства сумму. И это был еще один блеф, которого они не планировали.

– Почему я должен в это верить? – В голосе Мертена как будто бы мелькнула заинтересованность.

– Любую работу следует оплачивать.

– Покажите лица!

– Нет. – Арнем ответил это таким тоном, что возражения казались излишни. И Мертен купился:

– Я расскажу. За пятнадцать тысяч.

– Нет. – Это было еще одно жесткое решительное «нет», которое не стоило подвергать сомнения.

– Вы хотите узнать о кольце? – Мертен окончательно сдался, но вместо удовлетворенности от этого появилось только ощущение брезгливости.

Арнем бросил на Фальго еще один взгляд. Чувство собственного превосходства удалось прочесть в них без труда.

– Да. Откуда оно?

– Это награда за службу. – Пауза перед ответом выдала, что это ложь.

– Его вручил Герлиг ван Хайденбер?

– Да.

– Ты знаешь, где он его взял?

– Нет.

Фальго кивнул своим мыслям. Неле не ошиблась, говоря, откуда взялось кольцо. Герлиг явно связан с реликвиями-подделками, или, по крайней мере, ему известно о них. Это не могло быть подарком по незнанию – в такие случайности уже не верилось.

– И вы оба знаете секрет кольца, так?

Мертен только кивнул в ответ.

– Ты когда-нибудь использовал его?

– Нет.

– Зачем тогда оно?

– Это не награда. Хозяину угрожают. Он дал мне кольцо, чтобы я мог защитить его.

Фальго и Арнем переглянулись. Если сказанное – правда, то водитель, с которым ван Хайденбер проводил изрядное количество времени, был подходящим кандидатом для ношения реликвии. Но связь самого Герлига с подделками теперь казалась меньше. Он купил кольцо подобно тому, как Эрна приобрела подделки – вполне подходящий вариант. Конечно, они могли попадать в руки иным способом, но общее оставалось при любом раскладе: ван Хайденбер знал, где достать реликвию.

– Кто учил тебя использовать кольцо?

– Сам хозяин.

– Хорошо. Ты знаешь, кто ему угрожает? Что это за угрозы?

– Нет, он не рассказывал мне, но я видел, как он читал какое-то письмо и у него тряслись руки. – На последних словах Мертен улыбнулся. Недолюбливал Герлига? Тогда становилось ясно, почему водитель так запросто продал тайны хозяина.

– Это может быть Линдан Лайс? Ты же знаешь этого человека?

– Знаю, – протянул Мертен и поспешно добавил: – Мне нечего сказать о нем, не спрашивайте!

Этот огромный человек явно боялся Лайса – голос и то, как он вжал в плечи голову, выдали его.

– Тогда расскажи о ван Хайденбере. Как он познакомился с Лайсом?

Водитель ответил не сразу:

– Я не знаю. Он однажды назвал мне адрес паба, где Лайс вечно сидит, и мы поехали, все.

– Это «Лиса и гончая»? Где ван Хайденбер еще встречался с ним?

– Да, мы всегда ездили туда. Один раз Лайс был у хозяина дома. Сколько там еще у вас вопросов?

Мертен явно не был стеснительным – значит, Неле преувеличила, сказав, что муж возит хозяина в «места, про которые стыдно рассказывать». Хотя дела это никак не меняло.

– Сколько потребуется, – отрезал Арнем. – Тебе известно, что у них за дела?

Водитель покачал головой:

– Нет. Я знаю, что хозяин выкупил фабрику после того, как начал работать с Лайсом, но я никогда там не был, а дела они обсуждают за закрытой дверью.

– У слуг всегда есть версия по поводу своих хозяев. Предположи.

– Откуда мне знать! – рявкнул Мертен. – Мое дело – водить, а за стол меня не зовут. Знаю ли я, вы не спрашивали, а деньги обещали!

Фальго шепнул Арнему одно слово:

– Заставили?

Юркхен понял – этот вопрос они тоже обсуждали.

– Хорошо. Как ты думаешь, Лайс заставил ван Хайденбера работать с собой? Может, все-таки это он угрожает?

– Еще кто кому угрожать будет!

Фальго и Арнем снова переглянулись.

– Что ты имеешь в виду?

Мертен заговорил с неожиданной злостью:

– Вы ошибаетесь, если думаете, что он жертва. Хозяину нравится, когда его жалеют, и всего-то. Он нарочно весь такой скромный да сражающийся с тяготами. Если ему надо будет, он своими руками вырвет вам зубы и заставит их съесть. И уж поверьте, я видел: люди становятся послушны еще до того, как дойдешь до задних. С вами будет также, ублюдки, если не заплатите. – Мертен сплюнул себе под ноги.

– Ты боишься Линдана Лайса, но не своего хозяина, хотя говоришь, что он хуже?

– Не хуже. Они одинаковые.

– Так почему?

Мертен посмотрел куда-то в сторону:

– Хозяин не трогает, если выполнять приказы. Я выполняю. На что способен Лайс, мне рассказали. Не хочу проверить правдивость на своей шкуре.

– А что делает ван Хайденбер, если нарушить приказ?

Ответ прозвучал слишком громко:

– У вас никогда не будет столько денег, чтобы я рассказал. – Он напоминал вынесенное Герлигу обвинение.

* * *

Едва вернувшись домой, Фальго вышел на улицу вновь, по нуждам Альта. Летящий крупными хлопьями снег приглушил свет фонарей, сделав его тускло-золотым, и загнал людей по домам. Из-за непогоды прогулка вышла короткой.

После Фальго наспех поужинал и сел в гостиной за стол. Трат в последнее время было достаточно, а работа как раз заждалась его. Но слова не вязались. Он вернулся на кухню и заварил чай, добавив в него ложку малинового варенья. Это не помогло, подходящих слов по-прежнему не было, и в какой-то момент Фальго поймал себя на том, что разглядывает узор на шторах – он выглядел куда интереснее обычного.

Хорошо. Стоило признать, что сегодня мысли могли идти всего в одном направлении и для работы в них не было места.

Вздохнув, Фальго достал из ящика стола чистый лист и положил перед собой. Он написал имена Герлига ван Хайденбера и Линдана Лайса и разделил их чертой. Это Герлиг придумал, как создать реликвии-подделки, и привлек ленгернийца, чтобы тот занялся их продажей или сбытом – как ни назови, – или у ленгернийца появилась идея и он нашел исполнителя в лице Герлига? Ответа не было, как и уверенности, что верна хотя бы одна из частей вопроса.

Но мотив ван Хайденбера казался ясным: он хотел сохранить свое положение и уцепился за ту возможность, которая позволит не упасть и даже подняться выше. Лайс же оставался неизвестной фигурой. Хоть про него и говорили достаточно, увидеть за болтовней истину было не так-то просто. Между тем после начала совместной работы Герлиг открыл завод, куда поставляли серебро, как сказала Неле. Все увиденные подделки были покрыты серебром.

На выдохе Фальго с силой провел рукой по лицу. Спустя минуту и одно чернильное пятно он дописал имя Ларге ван Келлера. Как бы ни хотелось не думать об этом, но он, как спонсор нескольких газет, имел вес в издательском мире, и он же одним из первых узнал об аресте Эрны. На его связь с реликвиями не указывало ничего: и замалчивание газетами, и даже убийство Эрны можно было списать на заботу о репутации семьи – и все же что-то не давало покоя.

Додумывать не хотелось, поэтому Фальго попытался облачить это «что-то» в слова, перебрав известное ему. Его оказалось – крупицы.

Определенно, Ларге нуждался в деньгах. После аварии его дела пошли на спад, а возвращение на пьедестал давалось тяжело и со скрипом, между тем забота о собственном здоровье и поддержание жизни в Отто явно требовали многого. Ван Келлер занимался металлургией, и его деятельность хоть как-то удавалось связать с производством реликвий-подделок.

Производство. Вот то слово, которое не давало покоя. Фальго, привыкший слушать и запоминать, был уверен, что Ларге произносил его в разговоре с Эрной. Тогда казалось, что речь идет про украшения, а «производство» употреблено неверно – правильнее говорить про покупку. Если так, получается, что Ларге ругал Эрну за то, что она надела подделку. Фальго взывал в памяти к образу девушки на вечере. Он помнил ее слова, тон, но не внешний вид. Какое-то платье. Туфли, по которым он заподозрил ее бедственное положение. А на украшения он вовсе не обратил внимания.

Но если Эрна передала водителю с его братом не все реликвии, они где-то остались. Фальго решил: надо связаться с Раймельтом и Брайнером и узнать, какие вещи были при Эрне во время ареста и не пропало ли чего-нибудь.

Хотя даже найдись еще одна подделка, ею ничего не доказать. Ларге по-прежнему оставался защитником репутации своей семьи и не более того. Не большим доказательством были аргументы против ван Хайденбера и Лайса.

Заварив еще чая, Фальго подумал, что ему пора сделать новую глупость – познакомиться с ленгернийцем.