Звонок раздался в девять утра. Резко вынырнув из сна, Фальго не сразу понял, это звонит телефон или кто-то стоит по ту сторону двери. Звук летел из гостиной – значит, телефон. Отвечать не хотелось, совсем. Разбуженный натянул одеяло на голову, но противный звон не прекращался, и в нем уже чудилось что-то тревожное. Бурча под нос, Фальго прошлепал во вторую комнату. Первым делом он услышал щелчки и треск и не сразу узнал голос говорившего.

– Утро, отец. – Дремоту как рукой сняло. Он звонил редко, а в такой час – вовсе никогда, и ничего хорошего звонок не мог предвещать. Фальго начал медленно обходить тумбу, где стоял телефон, насколько позволял провод.

Однако раздалось привычное ворчание:

– Вчера я говорил с Ларге. Он беспокоится за тебя и просил, чтобы я велел тебе быть осторожнее. Он рассказал, чем ты занимаешься. У меня один вопрос: зачем? В твоей газетенке совсем не осталось работы, и ты решил полезть в петлю, лишь бы было о чем писать?

– Это уже два вопроса, – процедил Фальго. – Отец, вы поверите моим заверениям, что я и так осторожен? Я знаю, куда лезу, и это не только ради газеты.

Насмешку в голосе отца было слышно даже сквозь помехи.

– Разве? А мне казалось, вы в каждом выпуске обвиняете аристократию, и причины для этого всегда находите.

Злость забурлила, как вода в закрытом котле, и Фальго взял паузу в несколько секунд, чтобы суметь ответить спокойно. Он уже не кружил вокруг тумбы, а ходил взад-вперед.

– Отец, вы беспокоитесь, что я могу в чем-то подозревать вашего друга? Не стоит, герр ван Келлер, наоборот, мне помог.

Ответ все-таки прозвучал громче и настойчивее, чем хотелось, и это разбудило спящего под столом Альта. Он подошел к хозяину и сел перед ним, склонив голову набок. Фальго почесал его между ушами.

Отец тоже ответил не сразу, но голос никак не выдал, чем пауза была вызвана. Фальго представилось, что за это время отец скривил лицо и вознес молитву Истинному, пославшему ему такого нерадивого сына.

– Мы с Ларге начинаем новое дело. Не разочаруй меня. И прошу, оставь свои глупости. Лучше пиши для любой из газетенок, я их спонсирую, но не играй в сыщика.

Отец отключился, оставив Фальго крепко сжимать телефон. Глупости! Хотя нового в этом слове не было – его он и так слышал всю жизнь.

Переодевшись, Фальго отправился гулять с Альтом. По пути он зашел в пекарню, откуда ароматно пахло ванилью и специями. До Нового года осталось всего три недели, и зимние пироги заняли основное место на витрине, привлекая жителей всех окрестных улиц. Фальго купил один. До новых глупостей у него было достаточно времени, и он мог позволить себе немного отдыха.

* * *

Центр встретил шумом и суетой. Горожане неслись по улицам, спеша закончить дела перед четырьмя праздничными днями и купить подарки. Всюду сновали мальчишки-посыльные, разнося приглашения и доставляя заказы. То тут, то там слышались голоса строителей, стук молотков, скрип пил. Ярмарки были неотъемлемой частью Нового года, самой любимой для многих, и горожане уже заглядывали, проверяя, не начали ли киоски работу. Еще нет, но появились коробейники: громкими криками они расхваливали товар и предлагали игрушки, украшения, книги, сладости. Пахло имбирными пряниками, жареным миндалем, марципаном.

Фальго нарочно замедлил шаг. В южных княжествах Новый год проходил тихо и без всякого торжества, веселье там берегли для Дня урожая, поэтому, когда он познакомился с рингейтскими традициями, они сразу ему полюбились. Пожалуй, новогоднее празднество было единственной причиной, по которой Фальго мог примириться с существованием зимы.

Он вышел на Осадную аллею, где горничная ван Хайденберов назначила встречу. Здесь было тише обычного: горожане часто выбирали аллею местом для прогулок, но сегодня труды увели их дальше, к Ратушной площади, к деловым кварталам города, к району Митте, где находился крупнейший рынок столицы.

По обе стороны стояли памятники героям революции. Снег осел на их плечах и спинах, одев в подобие мундиров. Аллея тянулась с севера на юг и заканчивалась Колонной Победы. Ее было видно практически с каждой точки столицы, за что она получила прозвище «маяк», и здесь-то обычно встречались горожане.

Фальго опоздал всего на три минуты, но горничная уже была на месте. Ее высокая фигура в пальто и шляпе темным пятном выделялась в побелевшем воздухе. Увидев идущего к ней, женщина беспокойно осмотрелась и практически побежала навстречу.

– День, герра. – Фальго старался говорить как можно дружелюбнее и успокоить ее улыбкой, но горничная от секунды к секунде становилась все более нервной.

– День. Пожалуйста, давайте пойдем отсюда. – Она говорила быстро, глотая окончания. – Мне кажется, за мной следят. Может, зря я вам написала. Если герра Аделана узнала… – Горничная посмотрела с таким страхом, что стало ясно: она считает хозяйку чудовищем, не меньше, и верит, что это чудовище растерзает ее.

– Все в порядке, – твердо ответил Фальго, – вы просто устали. Давайте зайдем куда-нибудь, выпьем кофе, и вы мне все расскажете.

– Да, наверное, – чуть спокойнее согласилась женщина, однако взглядом она по-прежнему бегала по сторонам, а ее худое вытянутое лицо приобрело скорбный вид.

Фальго тоже осмотрелся: вдалеке шла пара, но и только. «Следящему» было негде укрыться, голые деревья мигом выдали бы его. За памятником разве что, но Фальго слабо верил в такую возможность. Скорее, горничная боялась своей хозяйки, вот и надумала всякого. Что же тогда заставило ее отважиться на встречу? Она знала что-то, противоречащее закону, и хотела облегчить совесть? Или дело заключалось в банальной нужде в деньгах?

– Как вас зовут? – Фальго направился к выходу с аллеи. За ней следовала улица с кофейнями и кондитерскими. Он знал одну, где можно было поговорить без лишних глаз и выпить отменный кофе.

– Неле Дункле. А вас?

– Фальго Неккерман. Вы с юга, судя по имени?

– Да, из Шаггельбера. А вы?..

– А я из Альтенбера. Давно вы переехали?

– Еще в детстве. Отец погиб, и мать решила ехать на север. Она считала, что там женщине легче найти честную работу. Она была швеей.

Попытка отвлечь удалась: Неле уже говорила гораздо спокойнее и перестала озираться по сторонам. Однако стоило перейти дорогу, она остановилась перед первой же кондитерской и спросила, с надеждой заглядывая Фальго в глаза:

– Вы правда репортер? – Неле шагнула к нему, став ближе, чем диктовал этикет. Она смотрела до того кротко, что это никак не вязалось с ее высоким, почти что мужским ростом и резкими, грубоватыми чертами лицами.

– Да. Вы можете рассказать мне что угодно, и это останется только между нами. Давайте выпьем кофе и…

– Я так и знал! – к ним кинулся высоченный рыжий мужик, красный от гнева. Водитель ван Хайденбера – Фальго сразу узнал его.

– Мертен! – пискнула Неле, поворачиваясь, и в эту же секунду мужчина схватил ее за горло.

– Ты давно с ним спуталась, я знаю! – прорычал он.

Фальго попытался ударить его – Мертен уклонился, и костяшки пальцев только скользнули по уху, но он выпустил Неле. Она тут же отскочила к стене и прижалась к ней всем телом, будто пыталась стать как можно незаметнее.

Глянув исподлобья, Мертен бросился вперед. Фальго открылся ему и позволил кулаку достать щеки, но руки были наготове, и он тут же, вложив всю силу, ударил рыжего в солнечное сплетение. Мужчина пошатнулся – от неожиданности, скорее, а не от боли. Левой рукой он потянулся к пальцам правой, и Фальго увидел кольцо: обыкновенный серебряный ободок, выглядящей слишком хрупким для здоровенной мужской руки.

Такое же было у вора.

Фальго отскочил в сторону. Неле крикнула:

– Не надо, Мертен! Это репортер! Нам же нужны деньги!

Пальцы рыжего коснулись кольца и так и замерли.

– Репортер? – выдавил он.

– Он приходил позавчера к хозяевам! – Голос Неле дрожал от сдерживаемых слез.

– Что здесь, черт возьми, происходит? – Руки Мертена опустились, но он продолжал буровить тяжелым взглядом то Фальго, то Неле. Фальго смотрел так же, а внутри крепло одно желание – уйти.

Неле шагнула вперед и умоляюще сложила руки. На шее виднелись овальные следы пальцев.

– Я всего лишь хотела рассказать о хозяевах! Подзаработать! Пожалуйста, поверь!

Не в силах все это слушать, Фальго шагнул вперед, становясь между мужчиной и женщиной.

– Успокойтесь. – Он заговорил тихо, чтобы заставить прислушиваться к своему голосу. – Или вам показать мое удостоверение репортера? – Мертен открыл рот и так и закрыл, ничего не ответив. Фальго повернулся к Неле. – Вам нужна моя помощь?

На ее лице так быстро и так наигранно появилась улыбка.

– Все в порядке. Это мой муж.

– Шел бы ты, мы сами разберемся, – буркнул Мертен.

Голос внутри соглашался, что это дельный совет. Слушать его Фальго все равно не привык.

– Это вы уходите. За то, что вы сделали, я могу вызвать полицмейстеров. Жена вам это или нет, вы не смеете так вести себя. – Увидев насмешку в глазах Мертена, Фальго добавил: – Но прежде я поговорю с Герлигом ван Хайденбером. Это будет лучше, как думаете?

Мертен начал медленно краснеть.

– Не надо! – пискнула Неле, отступая.

– Это наше дело. Убирайся отсюда!

Фальго понял, что, отказываясь уходить, он делает Неле только хуже. Ярость Мертена росла, и у нее оставался всего один адресат.

– Я пришел сюда не просто так. Я жду информацию, и у меня есть деньги. Мне плевать, кто расскажет ее. – Он улыбнулся – развязно и только одним уголком губ.

– Ты слов не понимаешь? Убирайся! – Мертен шагнул навстречу.

Продолжая играть новую роль, Фальго выдавил еще одну нагловатую улыбку:

– Мое время дорого стоит, и я уже достаточно потратил его. Я жду свою информацию. Тогда я уберусь.

– Мертен, позволь мне!.. – еще тише взмолилась Неле.

– Да на, возьми ты и убирайся, репортеришка! – Мертен вытащил из кармана купюру и вытянул руку, готовый швырнуть ее на землю. Фальго перехватил его запястье:

– Сегодня плачу я. Успокойтесь и расскажите или позвольте вашей жене поговорить со мной.

Это движение будто осадило Мертена, он стушевался и неопределенно мотнул головой, то ли признавая, что готов говорить, то ли решив оставить Неле. Оно же помогло разглядеть кольцо. Сомнений не осталось: у вора было такое же.

– Подойди. – Мертен поманил Неле рукой.

– Да, – прошелестела женщина.

Фальго отступил в сторону и перевел взгляд на вторую часть улицы: безлюдную, укутанную вечерними сумерками и желтовато-оранжевым светом фонарей. Муж и жена пошептались, затем Мертен благосклонно кивнул, приняв покровительственный вид, и отпустил Неле.

Фальго повел ее в конец улицы, в знакомую кофейню. Хотелось как можно скорее сесть, спросить. Остался всего один вопрос – о кольце. В голове одна за другой щелкали мысли: надо ненавязчиво поинтересоваться, откуда оно у мужа Неле; наверняка он не посвящает ее в свои дела, но женщина все равно могла что-то видеть или знать; правильнее было бы поговорить с Мертеном, возможно, удастся подцепить его на денежный крючок; хотя готовым не то что отвечать на вопросы, но даже слушать мужчина не выглядел; возможно, стоило рассказать об увиденном Раймельту и Фолькеру Брайнеру, у полиции больше способов разговорить человека; это могло спугнуть настоящего виновника – случившееся с Эрной показало, как далеко тянутся его руки.

Потерев виски, Фальго зашел в кофейню. Было занято всего два столика – видимо, горожане так и продолжали свой бег, силясь успеть все до праздников. В обычное время место пользовалось популярностью среди парочек, да и вообще всех, кто любил уединение: столики отделяли ширмы, и это было ценнейшим решением. Кофейню показала одна из бывших подруг Фальго, и с теми, кто давал газетам информацию, он теперь встречался на этом месте. К тому же здесь готовили отличный кофе, что, как правило, способствовало беседе.

Неле стыдливо смотрела в пол и даже не решалась заказать. Выбрав за нее, Фальго расплатился и сел за столик.

– Извините, герра Дункле, что я не ушел. Возможно, я сделал только хуже для вас. Я могу чем-нибудь помочь?

После длинной паузы Неле ответила:

– У Мертена всегда был вспыльчивый нрав. Сначала я думала, что ревность означает любовь, а сейчас уж и не знаю. С этим ничего не поделать. – Она с тяжелым вздохом потерла щеку. Часть косметики слезла, и на коже проступил зеленоватый след синяка.

– Такое нельзя терпеть. Вы можете обратиться в полицию.

– Неправда, не могу! Это в бумагах много чего запрещено, а в жизни от них проку нет. У нас даже развод дают, только если мужчина хочет! – Неле протяжно вздохнула. – Вы простите меня. Я решилась написать вам, потому что мне нужны деньги, но я не уверена, что вам пригодится, что я знаю. – Она покраснела и едва слышно призналась: – Я хочу уехать и коплю на билет.

Женщина выглядела до того несчастной, что Фальго поспешил заверить ее:

– Я буду рад любой информации и обязательно заплачу вам.

Он прикинул, сколько денег у него в кошельке и сколько лежит в банке – оставалось немногим больше того, чтобы нищий позвал встать рядом. На удивление эта мысль заставила улыбнуться. Сомнений в правильности своих глупых слов все равно не было.

– Спасибо. Вы, главное, послушайте, я постараюсь быть полезной!

Официантка принесла кофе и слоеный пирог с миндалем, теплый, сладко пахнущий. Замысел удался: при виде десерта Неле улыбнулась – совсем быстро, нерешительно, но улыбка все-таки появилась, и взгляд уже не казался таким потухшим.

– Не торопитесь. Пейте кофе, мне приятно угостить вас.

Неле покраснела и выглянула из-за ширмы. Проверяла, не стоит ли по ту сторону муж? Не найдя его, она в который раз вздохнула, затем откусила пирог и улыбнулась. На этот раз улыбка не пропала.

– Спасибо, – повторила Неле. – Вас словно Истинный послал на мой путь. В доме хозяев все… Не такие. Кусаются, как на псарне.

– На псарне плохо при плохих хозяевах, – решив, что женщина готова рассказывать, Фальго попытался дать ей возможность начать.

– Нет, что вы! Герра Аделана и герр Герлиг лучше большинства. Могут прикрикнуть, но все же. Я много где работала и знаю, как бывает в других домах: прислугу и бьют, и не платят, а уж что хозяева делают с некоторыми служанками! Даром что всем вольность дали – работаешь, как крепостной. Вы не подумайте, на условия я не хочу жаловаться.

Отодвинув от себя чашку, Неле по-ученически сложила руки на столе и продолжила:

– Я вот что знаю. Отец оставил хозяину в наследство фабрики где-то на севере. А он так увлекся своим изобретательством, что и руки не прикладывал к управлению. И все фабрики-то закрылись! Сначала хозяину было все равно. Сама я этого не застала, но мне рассказывали. Это точно, поверьте! Герру Герлигу не интересны управленческие дела, он считал свое наследство грузом. Ему же и так платили за изобретения. Только теперь его обошли, он больше ничего не получает от государства. Хозяин сам говорил, я слышала, что у него нет новых идей, на основе его работ уже всякого наделали, и оно-то и используется сейчас. Герр Герлиг был разорен!

Неле явно ждала ответа, но Фальго вместо этого сделал большой глоток кофе, обдумывая услышанное. Нужда способна толкнуть на многое. Особенно тех, кто прежде имел все. Не просто же так у водителя Герлига оказалась реликвия-подделка.

– Был? А сейчас? – уточнил Фальго.

– Как хозяйка кричала, весь дом слышал! И как хозяин отчаялся, мы даже боялись, что он руки на себя наложит. А потом появился Он, – последнее слово Неле выделила голосом, и в нем отчетливо прозвучал страх. – Я не знаю его имени, да и видела-то всего раз. Это точно преступник, уверяю вас! Хозяин ведет с ним какие-то дела. Мертен постоянно возит герра Герлига на встречи с ним. Иногда даже в такие места, что сказать стыдно. Хозяйка знает об этом, но ей плевать. Она сама… Она жалуется на головные боли, к ней часто приходит врач, но он ее лечит вовсе не лекарствами, уж поверьте!

Неле снова сделала паузу и посмотрела с надеждой. Фальго кивнул ей:

– Может быть, вы что-то слышали от других слуг, какие за дела ведет герр Герлиг с тем человеком?

– Я не знаю, правда! Но хозяева переехали в новый дом, а на счетах у них сейчас очень много денег. Я услышала случайно, когда прибиралась. Даже сказать страшно, я за всю жизнь столько не видела. Что я знаю наверняка, это что хозяин снова открыл одну из фабрик и туда поставляют серебро.

Фальго кивал в такт услышанному. Он прикидывал, есть ли у него знакомые, способные разузнать о делах Герлига. Просился всего один ответ, да и то маловероятный – отец. Он был знаком с бароном и разговаривал с ним на вечере ван Келлера, возможно, изобретатель поделился, чем занят сейчас. Что же, после предупреждения насчет Ларге отец будет особенно рад рассказать о другом своем знакомом.

– А тот человек? Вы что-нибудь знаете о нем? Как он выглядит?

Смутившись, Неле начала ковырять вилкой остатки пирога.

– Я не запомнила его лицо, он всего раз был в доме. Но взгляд у него такой… С прищуром, прям лисий. Видно, что он способен на всякое. Мне даже стало жаль хозяина, что ему пришлось связаться с таким человеком. Не кричи на него хозяйка, он бы не пошел на подобное, это точно. Герр, я правда не знаю ничего о том человеке. Разве что Мертен рассказывал, что часто возит хозяина в паб, который принадлежит какому-то ленгернийцу. Я не уверена, но мне показалось, что это паб того человека, а значит, он из Ленгерна.

С западным соседом у Балара был затяжной конфликт. Нации платили друг другу презрением, и, если Герлиг действительно связался с ленгернийцем, это говорило только об одном – о тяжелых обстоятельствах, вынудивших пойти на это.

Фальго задумался об услышанном и не сразу обратил внимание, что пауза затянулась. Поймав его взгляд, Неле спросила:

– Герр, я сказала хоть что-нибудь полезное для вас? Вы… Вы сможете заплатить мне? – На щеках появился румянец.

– Да, конечно. Спасибо, что рассказали, мне есть над чем подумать.

– Вы, наверное, смеетесь надо мной. – Неле заговорила с неожиданной силой. – Ну и пусть, ради денег я сейчас готова на все! Я соберу достаточно, чтобы уехать, и забуду Рингейт, как кошмар!

Удивившись резкой перемене настроения, Фальго попытался успокоить женщину:

– Я благодарен за то, что вы рассказали, и готов заплатить, сколько потребуется. Причины, которые вынудили вас рассказать, – это ваше дело.

– Простите. – Неле с той же скоростью растеряла всю силу и уставилась в тарелку. – Я очень боюсь, что Мертен узнает, чего я хочу. Зря я рассказала вам. Забудьте, прошу! – Неле схватилась за цепочку, и Фальго увидел символ рассеченного круга.

Фальго заговорил по-деловому скупо:

– Я всего лишь репортер. Для меня не имеет значения, почему вы пришли. Я уже забыл об этом.

Неле молчала. Стоило задать последний вопрос – о кольце, но что-то в положении ее плеч, в устремленном в сторону взгляде давало понять, что ей нужна пауза. Фальго допивал кофе, когда женщина неожиданно спросила:

– Я плохо выгляжу, да? Мне ведь еще только тридцать, но все считают, что больше. Может, зря я все это затеяла? Какая мне новая жизнь!

Опустив взгляд, сгорбив плечи, Неле действительно выглядела старше своих лет. Плотный слой косметики подчеркивал морщины, свободное платье лишало фигуру всяких форм, но Фальго все равно улыбнулся:

– Герра Дункле. Вы хорошо выглядите, и вы достаточно сильны, чтобы начать заново. Не бойтесь, Истинный не даст вам сбиться с пути.

Неле снова схватилась за цепочку. На лице медленно, даже с какой-то робостью появилась улыбка.

– Вы посланник Истинного, не иначе. Я обязательно соберу деньги и уеду, обязательно!

– Запомните, вы обещали. – Еще раз улыбнувшись, Фальго решил, что пора вернуться к главному. – Герра Дункле, я обратил внимание на кольцо на руке вашего мужа. Вы знаете, откуда оно у него?

«Это – ненавязчиво?» – прозвучал ехидный вопрос внутри.

– Почему вы спрашиваете? – удивилась Неле.

– Мне кажется, я его уже увидел, поэтому мне стало интересно.

– Мертен говорил, что это подарок хозяина. За десять лет службы. – Сделав паузу, женщина призналась: – Безделица, как по мне. Хотя на подарки грешно жаловаться.

Фальго расплатился с Неле и попрощался. В голове крутился один вопрос: может ли Герлиг быть создателем подделок? Ум изобретателя способен на многое. Хотя для того, чтобы согласиться на работу ценой в человеческую жизнь, явно требовалось что-то еще.