Вижу в подъезде Руслана и чувствую, как земля уходит из-под ног. Первая моя реакция – закрыть дверь, отгородиться, спрятаться. Но было наивно полагать, что это его остановит. Уже через мгновение он оказывается в нашей квартире, мягко, но в то же время настойчиво проталкивая меня внутрь. Его карие глаза расширяются, когда он видит мое лицо. Секунда – и обычно такой теплый взгляд превращается в холодную сталь.

– Аня… – всего одно слово, но сколько в нем боли.

– Не надо, – мой шепот звучит жалко, я отворачиваюсь и прячу лицо за волосами. – Пожалуйста, уходи.

Паника накрывает меня волной – без защитного слоя косметики все слишком очевидно, слишком уязвимо. Но бессмысленно пытаться скрыть отметины на лице, он уже все увидел. Я отступаю вглубь квартиры, пытаясь скрыться от его пронзительного взгляда, будто это может что-то изменить. Направляюсь в свою комнату – убежище, которое всегда казалось мне единственным безопасным местом. Но Руслан следует за мной. Я поворачиваюсь к нему и вижу, как он со злостью сжимает челюсть, разглядывая мое лицо, но при этом не произносит ни слова. Руслан бесшумно закрывает дверь и плавно приближается ко мне, словно хищник. Его пальцы осторожно касаются моего подбородка, поворачивая лицо к свету. Я зажмуриваюсь и слышу, как он втягивает воздух сквозь стиснутые зубы.

– Почему ты здесь? – дрожащим голосом спрашиваю я, отстраняясь и обхватывая себя руками в жалкой попытке самозащиты. – Мы же договорились…

– Договорились? – его голос сочится горькой иронией. – О том, что ты будешь лгать мне, убеждая, что все хорошо?

Отхожу от него и опускаюсь на край кровати, чувствуя, как слезы жгут глаза, но я пытаюсь сдержать их.

Руслан надвигается – медленно, размеренно, неизбежно. Его шаги отдаются в моей груди, словно удары молота. Он останавливается прямо передо мной и опускается на корточки, оказываясь со мной на одном уровне. Кончики пальцев едва касаются контура моей скулы, где расцветает синяк.

– Настолько все хорошо, да, Анюта? – тихо произносит он, и в его голосе слышится боль, смешанная с яростью. – Ты действительно думала, что я просто поверю тебе? После того, как ты при мне спокойно врала своей матери, а потом вдруг резко стала избегать меня?

Его слова рушат последние остатки моей защиты, и слезы прорываются наружу.

– Он не хотел, – всхлипываю я. – Это вышло случайно. Мы поссорились, и он…

– Случайно? – Руслан качает головой, обрывая мой лепет. – Он. Ударил. Тебя. По лицу. Через несколько часов после того, как я предупредил его, что с ним случится, если он еще хоть раз не то что тронет тебя пальцем, а даже косо посмотрит в твою сторону.

– Руслан, пожалуйста, – я цепляюсь в его запястье. – Не делай ничего. Не усложняй. Это моя семья, я сама разберусь.

Но его взгляд уже изменился. Я вижу в нем то, чего боялась больше всего, – леденящую решимость и слепую ярость, от которой холодеет внутри.

– Ты уже «разбиралась», – мертвецким голосом произносит он, поднимаясь на ноги. – Достаточно.

– Нет! – я вскакиваю следом и хватаю его за руку. – Руслан, прошу тебя! Не трогай его. Это все усложнит!

Но он уже не слышит меня. Мягко, но решительно освобождает свою руку и выходит из комнаты, унося с собой ураган, который вот-вот обрушится на чью-то голову.

Я бросаюсь следом и вижу в коридоре Стаса, который наспех натягивает кроссовки. При виде Руслана испуг на его лице сменяется паникой.

– Далеко собрался? – голос Руслана звучит почти спокойно, и от этого мнимого спокойствия мне становится еще страшнее.

Одним хищным движением он хватает брата за плечо и тащит его в комнату. Я бегу за ними, мое сердце вот-вот проломит грудную клетку.

– Слушай, чувак, это недоразумение, – тараторит Стас, извиваясь в железной хватке. – Я не хотел. Мы просто поспорили, и все вышло случайно…

– Случайно? – переспрашивает Руслан, захлопывая дверь его комнаты. – Ты «случайно» разбил лицо своей сестре?

– Руслан! – кричу я, врываясь следом. – Остановись! Пожалуйста!

Но он хватает Стаса за грудки и припечатывает к стене. Лицо брата искажается от страха, когда Руслан начинает трясти его, как тряпичную куклу.

– Ты что, человеческого языка не понимаешь?! – рычит он, и его голос звенит от ярости. – Я тебя предупреждал, что руки тебе переломаю, если ты хоть пальцем тронешь Аню! Ты совсем тупой?!

– Я не хотел! – хрипит Стас, пытаясь отцепить руки Руслана от своей футболки. – Она сама меня довела!

Что-то зловещее мелькает в глазах Руслана, словно сгорает последний предохранитель. Он отпускает футболку лишь для того, чтобы в следующую секунду схватить руку Стаса и вывернуть ее за спину.

– Руслан, не надо! – мой крик режет воздух, но он не слышит меня – или не хочет слышать…

Стас пытается вырваться, но шансов нет, хватка Руслана железная. Он медленно, с чудовищным спокойствием выворачивает руку брата, глядя ему прямо в глаза.

– Тебя довела маленькая хрупкая девушка, и ты, ничтожество, решил, что вправе ударить ее? – каждое его слово сочится ядом.

Я вижу, как лицо Стаса искажается от боли, слышу его хрип, когда Руслан продолжает давить.

– Пожалуйста, – рыдаю я, задыхаясь от бессилия. – Прекрати!

Но Руслан словно оглох и не слышит мои мольбы. В следующую секунду раздается отвратительный хруст, и Стас начинает орать. Орать так, что у меня волосы встают дыбом.

– Ты сломал ему руку! – кричу я, вклиниваясь между ними, упираясь ладонями в грудь Руслана. – Зачем ты это сделал?! Ты все испортил!

Руслан отпускает моего брата, который сползает по стенке, прижимая к себе поврежденную руку и воя от боли.

– Я все испортил? – переспрашивает Руслан, глядя на меня сверху вниз, и в его взгляде столько боли, что я на мгновение теряюсь.

Он хватает меня за плечи – не грубо, но настойчиво – и уводит обратно в мою комнату, захлопнув дверь.

– Ты вообще понимаешь, что происходит?! – его голос звенит от едва сдерживаемых эмоций. – Этот урод бьет тебя! Твой родной брат поднимает на тебя руку! Ты считаешь, что это нормально?!

– Он никогда не делал ничего такого, чего я не могла стерпеть…

– Стерпеть?! – Руслан смотрит на меня так, словно я сошла с ума. – Ты серьезно? Аня, у тебя тело в синяках, губа разбита! А что дальше? Ты хочешь дождаться, пока он тебя «случайно» прикончит? Тогда перестанешь терпеть? Я его предупреждал, что будет, если он хоть пальцем тебя тронет, и он, мать его, все равно сделал это! И ты его еще покрываешь?!

– Мы договорились! – кричу я сквозь слезы. – Мы с ним говорили, и он обещал…

– Мы с ним тоже договорились! – Руслан в отчаянии запускает пальцы в волосы. – И этот ублюдок ударил тебя в тот же вечер! Аня, приди в себя!

– Руслан, он мой брат. Каким бы он ни был, но он мой брат! А ты сломал ему руку!

– И что? Теперь я должен просто стоять в стороне и ждать, пока он сделает что-то непоправимое? Пока он калечит тебя и причиняет тебе боль?!

– Сейчас боль причиняешь мне ты! – слова вырываются из меня вместе с рыданиями. – Ты ворвался в мой дом и напал на моего брата…

– По-твоему, я должен вмешаться только тогда, когда он тебя убьет? – Руслан смотрит на меня с недоверием. – Слушай меня внимательно, Аня. Никто, слышишь, никто не смеет даже пальцем трогать мою девушку…

– Мы не встречаемся! – кричу я, не узнавая собственный голос. – Я не твоя девушка! Уходи из моего дома и больше никогда не возвращайся!

Руслан застывает, точно я ударила его ножом в сердце. Его лицо каменеет, а глаза темнеют, подобно грозовому облаку.

– Ты сейчас серьезно? – каждое слово впивается в меня осколком льда.

– Абсолютно, – выдавливаю я, хотя каждый слог причиняет боль. – Уходи.

Несколько секунд он смотрит на меня, и я вижу, как что-то ломается в его взгляде. Затем, не говоря ни слова, он разворачивается и выходит из комнаты. Я оседаю на пол, обхватив колени руками, и слышу, как он снова заходит в комнату Стаса.

– Слушай внимательно, тупой ты придурок, – доносится до меня его ледяной голос. – Если еще хоть один волос упадет с ее головы или мне просто покажется, что что-то не так, – рукой ты не отделаешься. Ты не сможешь ни есть самостоятельно, ни ходить, ни задницу себе подтереть. Я ясно выражаюсь?

В этот момент входная дверь хлопает, и через несколько секунд я слышу испуганный голос мамы:

– Что здесь происходит? Боже мой, Стас! Вы кто такой?!

Я вылетаю в коридор и вижу, как мама застывает в дверях комнаты брата, глядя на Руслана расширенными от ужаса глазами.

– Что вы сделали с моим сыном? – мамин голос дрожит, и я протискиваюсь рядом с ней в комнату, желая раз и навсегда закончить этот кошмар.

– Уходи! – кричу я Руслану, чувствуя, как слезы снова застилают глаза. – Убирайся из моего дома!

– Ты и сейчас ей ничего не скажешь? – Руслан смотрит на меня взглядом, полным горького разочарования.

– Уходи! – повторяю я, и он, обжигая маму презрительным взглядом, проходит мимо нее к выходу.

Дверь захлопывается с такой силой, что со стены падает фотография в рамке. Единственное фото, на котором запечатлена вся наша маленькая семья. На нем мы выглядим счастливыми. Какая жестокая ирония…

Мама бросается к Стасу, который корчится на полу, прижимая к телу искалеченную руку и постанывая.

– Что здесь произошло? – ее взгляд мечется от меня к брату и обратно. – Кто этот человек? Что он делал в нашем доме?

– Это Анькин парень, – хрипло произносит Стас, морщась от боли.

– О господи, Аня, это правда? – Мама с ужасом смотрит на меня, помогая Стасу подняться.

– Я был против, что она стала встречаться с этим психом, и вот результат! Мам, вызывай полицию… – добавляет брат, и я в отчаянии хватаюсь за голову.

Моя жизнь в эту секунду – кадр из жуткого артхаусного фильма, где нет положительных героев, а все действующие лица лгут друг другу, искренне веря в то, что говорят.

– Ты прав, Стас, – решительно говорит мама, доставая телефон.

– Нет! – я хватаю ее за руку. – Пожалуйста, не надо полиции. Я сейчас вызову скорую. Пожалуйста, мама…

– Анечка… Это твой парень тебя ударил, да? – внезапно спрашивает мама, и у меня перехватывает дыхание.

– Конечно, нет… – растерянно бормочу я. – Я же сказала, что пропустила удар на тренировке.

Отворачиваюсь и набираю номер скорой помощи. Говорю, что брат неудачно упал и сломал руку. Пока диктую диспетчеру адрес, смотрю на развалившуюся семейную фотографию на полу – стекло в рамке треснуло, разделяя наши улыбающиеся лица на отдельные кусочки. Перевожу взгляд на маму с братом, который демонстративно корчится и просит ее принести обезболивающее. Когда она уходит, он обращается ко мне:

– Что, боишься, что твоего бойца посадят? Я ведь подам заявление…

– Не смей. Ты заслужил это, – мой голос звучит безжизненно. – Я расскажу маме, кто на самом деле ударил меня…

– Думаешь, после всего увиденного она тебе поверит? – усмехается Стас сквозь боль. – Кажется, теперь пришло время мне диктовать свои условия, да, сестренка?

Я закрываю глаза, погружаясь в бездну отчаяния. Не могу допустить, чтобы Руслан пострадал лишь за то, что защищал меня.

– Ты ничего не скажешь матери. Но это еще не все… – брат не успевает закончить.

– Вот, держи, – мама забегает в комнату и протягивает брату таблетку и стакан воды. – Скорая уже едет, потерпи, сынок… Все-таки нужно вызвать полицию. Нельзя оставлять этого негодяя безнаказанным…

– Мамуль, пока не надо. Мы с Анькой все уладим сами, да, сестренка?

Я стою в оцепенении, раздавленная тяжестью произошедшего. В это мгновение осознаю с пугающей ясностью, что с Русланом действительно все кончено. Это конец всему, что могло бы быть. Всему, чего я так боялась и о чем втайне мечтала. Финал нашей истории, которая даже не успела по-настоящему начаться…