Я прокручиваю в голове тот вечер уже в сотый раз: как Руслан дождался меня после работы, как пошел за мной следом, чтобы проводить, как взял меня на руки и на полном серьезе хотел донести до дома, какими глазами смотрел… Кажется, я до сих пор ощущаю на себе тот взгляд. От него все внутри трепещет, будто я осенний лист на ветру.

Я наивно думала, что теперь мой телефон будет разрываться от его сообщений и звонков, что он станет постоянно искать встреч со мной, ждать меня после работы…

Но телефон молчал. Один день. Второй. Третий…

Ни звонка. Ни сообщения. Ничего. Сама я порывалась написать уже много раз, но останавливала себя. Это было бы слишком жалко с моей стороны.

Вчера у меня прошла очередная тренировка по боксу, и даже Сергей Иванович заметил, что я какая-то рассеянная. А что я могла поделать, если отвлекалась на каждый звук, доносящийся с улицы, на каждый скрип открывающейся входной двери, ожидая, что сейчас войдет Руслан… Но он так и не пришел.

В школе я старательно прятала свое разочарование за привычной маской отчужденности. Никогда не конфликтовала со сверстниками, держалась нейтрально, но и каких-то дружеских отношений ни с кем у меня не сложилось. Я общаюсь с одноклассниками исключительно на уроках. Чаще меня и вовсе не замечают. На переменах я сижу в углу с книгой или просто остаюсь в пустом классе, делая домашнюю работу на следующий день и украдкой проверяя телефон.

Когда вчера после смены я вышла из кафе и не увидела черный байк, почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Какой же была наивной! Я действительно ждала его… Человека, которого едва знаю. Тогда я сказала себе, что хватит думать о нем. Пора прекратить фантазировать о том, чего нет. Парни вроде Руслана не обращают внимания на девчонок вроде меня. Это была минутная слабость, невинная игра, веселое развлечение. Просто я восприняла все слишком серьезно. А он все осознал и теперь намеренно избегает меня – это действительно многое бы объясняло…

Сегодняшний вечер проходит как обычно. Мама на ночной смене, брат закрылся в своей комнате наедине с компьютером. Я безвылазно сижу в комнате, чтобы не попадаться ему на глаза, и безуспешно пытаюсь написать эссе по повести «Гранатовый браслет». Слова не идут, мысли путаются, и пустой документ смотрит на меня с немым укором.

Я ненавижу такое состояние, когда в голове – куча мыслей, а на бумаге – ничего. Завтра последним уроком литература, и эссе нужно сдать обязательно. Но вместо анализа образа Веры Шеиной я могу думать только об одном человеке, имя которого уже раздражающе пульсирует в висках.

Но внезапно мой телефон вибрирует, и я вижу на экране короткое сообщение:

Выходи. Я жду тебя возле подъезда.

Я перечитываю эти шесть слов раз десять, прежде чем поверить, что это правда. Руслан после трех дней тишины просто так взял и написал, будто не исчезал и не заставлял меня чувствовать себя наивной дурочкой…

В груди вспыхивает обида, но при этом она смешана с диким необъяснимым восторгом. Боже, как же я ненавижу себя за эту слабость! За то, что первой моей мыслью было – вскочить и выбежать к нему.

Я смотрю на часы, которые показывают «21:17», потом на пустой документ в ноутбуке, а следом на свою домашнюю пижаму со смешными котиками.

Я пишу, бессознательно закусив губу.

Не могу. Делаю домашку на завтра.

Пять минут ничего не решат. Жду тебя.

Ответ приходит мгновенно, и я закатываю глаза.

С одной стороны, не собираюсь больше ему отвечать и хочу сосредоточиться на эссе, но вот с другой стороны…

Успокаиваю себя мыслью, что выйду всего на пять минут – хотя бы послушать его оправдания. Уже через мгновение стою перед шкафом, лихорадочно перебирая вещи. Джинсы. Темно-зеленый свитер, который, как говорит мама, делает мои глаза выразительнее. Расчесываю волосы, собираю в тугой хвост и плету из него косичку. Наношу каплю любимых духов на шею. Так, стоп. Это не свидание. Это просто… просто… Черт, я даже не знаю, что это.

Выхожу из комнаты и замираю у двери брата – слышны приглушенные звуки стрелялки и его редкие комментарии. Стас занят, значит, можно идти, вряд ли он вообще заметит мое отсутствие, тем более я ненадолго. На всякий случай осторожно крадусь на цыпочках к выходу, чтобы половицы не скрипели, и впопыхах натягиваю ботинки и накидываю куртку.

Спускаюсь и вижу Руслана. Он стоит, прислонившись к мотоциклу. В свете уличного фонаря его профиль кажется вырезанным из темной бумаги – четким и непроницаемым. Я хочу начать с вопроса «Где ты пропадал три дня?», но не успеваю даже открыть рот.

– Примерь. Теперь он твой, – он протягивает мне шлем, черный с двумя небольшими серебристыми вставками. – Садись, поехали…

Я смотрю на него, будто это инопланетный артефакт. Мой? Что значит – мой? После трех дней молчания Руслан просто появляется и дарит мне шлем, словно ничего не случилось?

– Руслан, я не могу сейчас… У меня не готово эссе на завтра… – растерянно бормочу я, но руки сами тянутся к подарку. – И вообще, куда мы поедем?

– Увидишь, – коротко отвечает он. Уголки его губ чуть приподнимаются. В той самой улыбке, которой мне так не хватало все эти три проклятых дня.

Я сдаюсь… Конечно, сдаюсь. Потому что Руслан смотрит на меня, как тогда, потому что у меня теперь есть собственный шлем, потому что внутри все буквально кричит, заглушая здравый смысл: «К черту эссе, ты хочешь поехать и ты должна это сделать!»

Он помогает мне надеть шлем и сесть на байк. Уже через несколько минут ночной город расстилается перед нами сияющим ковром огней. Никогда не думала, что наш небольшой, серый в дневном свете городок может быть таким красивым. Вскоре Руслан выезжает за его пределы, и мы оказываемся на холме, откуда открывается потрясающий вид. Мотоцикл затихает, и теперь я слышу только наше дыхание и далекий шум города.

Поездка была… волшебной. Другого слова просто нет. Холодный ветер, обжигающий даже сквозь куртку, ощущение полета. Близость Руслана, к которому я прижималась, уже практически не стесняясь. Это все не про меня – так я думала еще пару недель назад, но вот я здесь. И именно сейчас ощущаю себя по-настоящему собой.

Замираю, пораженная открывшейся картиной. Город лежит перед нами как на ладони – росчерки улиц, геометрия районов, мерцание огней. Вдалеке дымят трубы нефтеперерабатывающего завода – главной визитной карточки нашего промышленного города.

– Ничего себе! – выдыхаю я, сняв шлем и поправляя растрепавшиеся волосы. – Отсюда все выглядит… иначе.

– Маленьким? – предполагает Руслан, встав рядом.

– Да… Я словно парю над землей. Необычные ощущения. Никогда не была здесь.

– Знал, что тебе понравится, – улыбается он.

Я смотрю на город и чувствую странное спокойствие, словно мы поднялись не только над физическим пространством, но и над всей той обыденностью, которая заполняет жизнь внизу.

– Где ты был эти три дня? – наконец решаюсь спросить я.

Руслан смотрит на меня каким-то странным, изучающим взглядом, будто пытается прочитать все мои тайные мысли.

– Соскучилась? – спрашивает он, и мои щеки заливает предательский румянец.

Я отворачиваюсь, пряча лицо, но он мягко берет меня за подбородок, поворачивая к себе.

– А я вот соскучился, – тихо произносит он, и в его голосе звучит что-то новое, волнующее и непривычное, что-то, от чего мурашки бегут по коже.

– Ты даже ни разу не написал, – выдыхаю я, ощущая, как в горле встает тяжелый, душащий комок, а сердце бьется так, словно пытается выпрыгнуть из груди.

– Знаю. Извини, – его голос звучит искренне. – Но нужно было оставить тебя наедине со своими мыслями. Уверен, ты бы закатила глаза и снова искала десятки отговорок, чтобы не говорить со мной и не видеться, если бы я написал тебе на следующее утро после той встречи.

– То есть это был очередной урок? – хмурюсь, резко складывая руки на груди и чувствуя, как внутри все закипает от возмущения.

– Я бы не стал это так называть, – отвечает он, не отводя от меня пристального взгляда. – Я просто дал тебе возможность подумать, не обременяя своим присутствием.

– Класс. И часто ты планируешь так пропадать? – бурчу я, не в силах скрыть обиду.

– Не планирую больше. Ведь ты уже поняла, что я важен для тебя, – с победной ухмылкой произносит Руслан, пока я ощущаю, как внутри вспыхивает целая буря эмоций – от негодования до панического осознания его правоты.

– И с чего ты это решил? – небрежно бросаю я, пытаясь скрыть, как сильно бьется мое сердце.

– Потому что сейчас ты находишься здесь со мной, а не пишешь эссе, сидя в своей комнате, – его слова бьют точно в цель, и я чувствую себя абсолютно разоблаченной.

– Вообще-то ты попросил, чтобы я вышла на пять минут, – пытаюсь парировать я, но мой голос звучит неуверенно.

– Но ты прекрасно знала, что пятью минутами дело не ограничится. Ань, я не хочу с тобой спорить и ругаться. Мы не для этого здесь.

– А для чего ты меня сюда привез?

– Чтобы побыть вместе, пообщаться там, где нам никто не помешает… – от его бархатного голоса по телу разливается тепло. – Кстати, как прошла твоя тренировка?

– Нормально, – едва слышно отвечаю я, понимая, что гнев испаряется…

Я не могу долго злиться на Руслана.

– Хочешь, я проведу следующую? – предлагает он, и его глаза загораются особым блеском. – Тем более прошлую мы так и не закончили…

– Ладно… – соглашаюсь я, а внутри все сжимается от предвкушения и странного, нового для меня волнения. – Только не надо для этого никуда записывать Сергея Ивановича.

– Хорошо, – улыбается Руслан. – Попрошу его передать мне все твои тренировки. Можешь не переживать, ты в надежных руках.

Я робко улыбаюсь в ответ.

– Кстати, что за эссе тебе нужно написать?

– По литературе, – тяжело вздыхаю я, понимая, что теперь придется сидеть до утра и что-то придумывать ради хорошей оценки.

– Тебе не нравится литература? – в его голосе звучит искреннее любопытство.

– Не-а, – качаю головой. – Я люблю читать, но не школьную программу. В школе мне больше нравится математика.

– А куда планируешь поступать?

– В наш университет, на экономический.

– Интересно, обычно все хотят уехать куда подальше из нашего городка… – отмечает Руслан, пока его глаза внимательно изучают мое лицо.

Я пожимаю плечами.

– Я не очень люблю мегаполисы. Мне здесь комфортно, у нас неплохой университет, да и маму не хочу бросать.

– А экономический сама выбрала?

– У меня нет предпочтений. С математикой было хорошо, вот мама и предложила экономический. Говорит, что это надежно и всегда будет работа.

– А что бы ты выбрала сама? Если бы могла выбрать что угодно?

Я замираю. Никто никогда не задавал мне такой вопрос. Никто не интересовался, чего я хочу на самом деле, даже я сама никогда серьезно об этом не задумывалась.

– Не знаю, – честно признаюсь я. – Правда, не знаю. Я вообще не понимаю, как человек к восемнадцати годам может понять, кем хочет стать, когда вырастет. А у меня и выбора-то как будто не было… Мама предложила, я согласилась.

– У тебя всегда есть выбор, Ань, – серьезно произносит Руслан, и в этот момент мне кажется, что он говорит не только о моей будущей профессии. – Подумай об этом, пока еще есть время.

– А ты учишься? – спрашиваю я, пытаясь перевести фокус с себя.

– Учился. Меня отчислили после первого курса.

– Ого, – восклицаю я, чувствуя внезапное разочарование. – Из-за чего?

Его взгляд уходит куда-то вдаль, туда, где небо сливается с землей в одну линию, словно он пытается разглядеть там потерянные возможности.

– Из-за боев, – отвечает он после короткой паузы. – В деканате как-то узнали, что я этим занимаюсь. Предложили тихо отчислиться, без скандала.

– Но разве… разве это законное основание? – удивляюсь я.

– Ты же понимаешь, что подобные бои не совсем легальны… – спокойно говорит он, и от этого спокойствия мне становится не по себе. – Думаю, кто-то из окружения декана или он сам посещает их. Поэтому и предложили уйти без лишнего шума.

Меня охватывает ужас от мысли, что в нашем спокойном городе существует мир, где люди дерутся за деньги, рискуя здоровьем или даже жизнью. Но больше всего меня тревожит, что Руслан – часть этого мира. Перед глазами мгновенно всплывает его разбитое лицо, которое я увидела в день нашей первой встречи.

– А на какой специальности ты учился? – спрашиваю я, отчаянно пытаясь отогнать тревожные мысли.

– Как и большинство ребят в нашем городе, поступил на нефтегазовое дело, – пожимает плечами он. – Но, отучившись год, сам понял, что мне это неинтересно. Так что не особо жалею.

– А что тебе интересно? – спрашиваю я, действительно желая узнать его получше.

– В будущем хотел бы открыть сеть спортшкол по боксу и другим единоборствам, – говорит он с воодушевлением. – В нашем городе и, может быть, в соседних тоже. Понимаешь, многим ребятам нужно место, где они могут выплеснуть энергию, научиться самообороне и подтянуть дисциплину. У нас таких мест немного, да и тренеров хороших не хватает.

Я киваю, глубоко тронутая этим неожиданным откровением. Впервые за все наше знакомство я вижу перед собой не просто загадочного байкера или подпольного бойца, а человека с настоящей, благородной мечтой.

Мы смотрим друг на друга. В этот момент, под звездным небом, когда сердце стучит так громко, что, кажется, его слышно на всем холме, я понимаю одну простую вещь. Я действительно скучала по Руслану. И это осознание пугает меня больше всего на свете.

– А почему ты сам начал заниматься боксом и драться? – решаюсь задать вопрос, который жжет меня изнутри.

Его лицо мгновенно меняется. Взгляд становится отстраненным, челюсть напрягается.

– Просто так сложились обстоятельства, – отвечает он сухо, глядя мимо меня куда-то вдаль.

Похоже, я затронула что-то глубоко личное, возможно болезненное, и не решаюсь продолжать. Внезапно порыв ветра пронизывает меня до костей, и я невольно вздрагиваю, обхватывая себя руками в тщетной попытке согреться.

Руслан замечает это и без лишних слов снимает свою куртку, накидывая мне на плечи, пока я пытаюсь протестовать.

– Но тебе будет холодно…

– Я привык, – отмахивается он, оставшись в одном темном худи. – В зале иногда приходится тренироваться и в более суровых условиях.

Куртка тяжелая. Пропитана его теплом и дурманящим ароматом мужского парфюма. Я благодарно кутаюсь в нее, чувствуя странное умиротворение от того, как она обволакивает меня. Будто это не куртка, а его сильные, оберегающие объятия.

Мы стоим еще некоторое время, прислонившись к байку, и молча наблюдаем, как внизу постепенно становится все меньше огней. Я машинально достаю телефон. Слегка вздрагиваю, осознав, который сейчас час. Время рядом с Русланом пролетело незаметно.

– Что-то не так? – сразу спрашивает он.

– Эссе по литературе, – вздыхаю я. – Не знаю, как напишу его сегодня… Жаль, Марья Степановна меня убьет.

– В какой школе ты учишься? – неожиданно спрашивает он. – И каким по счету у тебя урок литературы завтра?

– В пятой. Литература шестым уроком, – отвечаю я с недоумением. – А зачем тебе?

Руслан загадочно улыбается, не отвечая прямо на вопрос.

– Насчет эссе можешь не переживать, но давай я все же отвезу тебя домой. Становится холодно.

Дорога к дому проходит в молчании. Я прижимаюсь к его спине, чувствуя тепло даже сквозь слои одежды, и думаю о том, как интересно устроена жизнь. Еще пару часов назад я беспокоилась об эссе, а сейчас мчу по ночному городу на байке с парнем, который участвует в подпольных боях и мечтает о своей сети спортивных школ. С парнем, который мне нравится.

Когда мы подъезжаем к моему дому, я неохотно слезаю с мотоцикла. Хочется продлить этот вечер, но я знаю, что у меня могут быть проблемы. Я снимаю шлем и протягиваю его Руслану.

– Оставь себе. Он теперь твой.

– Я не могу его взять, извини, – качаю головой. – Мама не поймет, если увидит у меня шлем.

Руслан выглядит разочарованным, но берет его из моих рук.

– Как скажешь, – отвечает он, и мне кажется, что в его голосе слышится легкая обида.

Я собираюсь попрощаться, но он неожиданно делает шаг вперед и обнимает меня. Его руки такие сильные, что кажется, будто весь мир сузился до этого объятия. А потом он целует меня в макушку – так легко и нежно, что я застываю от неожиданности и смущения.

– Спокойной ночи, Анюта, – говорит он, отпуская меня.

Краска заливает мои щеки, и я, пробормотав что-то невразумительное, отворачиваюсь и почти бегом направляюсь к подъезду.

На лестничном пролете я прислоняюсь к холодной стене, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Выглядываю в окно, но Руслана там уже нет. Мои пальцы все еще ощущают тяжесть шлема, а в ушах звучит его голос, с такой теплотой и нежностью называющий меня Анютой.

Поднявшись на третий этаж, я достаю ключи, вставляю в замок и тихо открываю дверь, надеясь проскользнуть домой незамеченной. Но стоит мне переступить порог, как в коридоре загорается свет.

– Явилась, – в дверном проеме кухни стоит Стас. Его лицо искажено недовольством, а руки скрещены на груди. – Где была?

– Я… я выходила к однокласснице, – начинаю оправдываться, снимая обувь и вешая куртку. – Всего на двадцать минут. У нас проект по биологии, и мы…

– На двадцать минут?! – Стас делает шаг вперед. – Последний час тебя не было дома, и хрен знает, когда ты вообще ушла. Ну и где тебя носило ночью? Развлекалась с парнями?

Я чувствую, как внутри все холодеет.

– Всегда знал, что ты вырастешь продажной девкой. Легкодоступной, бегающей ночами за первым встречным. Ты хоть подумала о маме? Как она отнесется к твоим ночным похождениям? – его голос повышается, и я инстинктивно вжимаю голову в плечи.

– Я правда была у одноклассницы, – говорю я и ощущаю, как паника поднимается внутри. – Мы просто забыли о времени, готовили проект…

– Слушай сюда, – брат хватает меня за руку, сжимая до боли. – Еще раз такое повторится, и я не только маме расскажу. Я прослежу, чтобы тебя вообще из дома не выпускали, поняла? Матери некогда, хоть кто-то должен следить за тобой, тварь.

Я пытаюсь высвободить руку, но его хватка только усиливается. По опыту знаю – завтра там будет синяк, который придется прятать под длинным рукавом.

– Мне больно, – тихо говорю я. – Отпусти, пожалуйста…

– Вали к себе, – бросает он, освободив мою руку. – И чтобы больше такого не повторялось.

Я проскальзываю в свою комнату и запираю дверь, прислоняясь к ней спиной. Это ведь случилось далеко не в первый раз, слез уже нет, но боль от обиды и унижения никуда не уходит.

Эссе по литературе теперь кажется такой мелочью. Я не нахожу в себе сил даже открыть учебник. Вместо этого раздеваюсь и просто ложусь в постель, сворачиваясь калачиком, прижимая к груди руку с красными следами от пальцев брата. На следующую тренировку придется надеть что-то с длинным рукавом.

Засыпая, думаю о Руслане, о нашей ночной поездке, о его объятиях – и это единственное, что немного согревает мое сердце этой ночью.

* * *

Сплю урывками, а утром убегаю в школу еще до прихода мамы, даже не позавтракав. Настроение не поднимает даже утреннее эсэмэс от Руслана с пожеланиями доброго утра. Корю себя за то, что вчера легла спать, не написав эссе. Я и так не в любимчиках у Марии Степановны, теперь она отыграется на мне по полной.

Но когда мы заходим в кабинет литературы, по всей школе раздается сирена. Сначала никто не понимает, что происходит, но вскоре по громкой связи объявляют эвакуацию.

– Всем сохранять спокойствие! Покиньте здание согласно плану эвакуации! Это не учебная тревога!

В коридорах начинается суматоха. Учителя выстраивают нас в линии, мы спускаемся по лестницам и выходим во двор школы. Там уже собираются другие классы. Повсюду перешептывания, нервные смешки, испуганные взгляды.

– Говорят, поступил звонок о том, что школа заминирована, – перешептываются мои одноклассники.

– В связи с необходимостью проверки здания последние уроки первой смены отменяются. Всем разойтись по домам, – выступает директор через несколько минут.

Не веря своей удаче, я иду в толпе учеников, постепенно рассасывающейся по направлению к воротам. И тут вдруг замечаю знакомый байк, припаркованный чуть в стороне от школы.

Руслан сидит на мотоцикле, глядя в мою сторону. Когда наши взгляды встречаются, он слегка кивает, приглашая подойти.

Не задумываясь, направляюсь к нему, чувствуя на себе удивленные взгляды одноклассников.

– Ты что, позвонил в школу и сказал, что она заминирована? – недоумевая, спрашиваю я и подхожу вплотную. – Руслан…

– Конечно, нет, – отвечает он с легкой улыбкой. – За кого ты меня принимаешь? Но я знаком с ребятами, которые занимаются такой ерундой.

Я хмурюсь, не зная, верить ему или нет. Но где-то глубоко внутри понимаю: эвакуация школы случилась из-за меня, из-за моего эссе. Получается, Руслан действительно решил мою проблему, пусть и таким способом…

– Поехали, Анюта, – говорит он, протягивая мне шлем. – Я же обещал, что проблем с эссе не будет.

Я смотрю на шлем в его руках, на улыбающееся лицо, на байк, готовый унести нас прочь от школы и всех проблем. Замечаю краем глаза, как одноклассники с любопытством наблюдают за нами.

Что-то меняется во мне в этот момент. Я больше не просто тихая Аня, которая боится собственного брата и переживает из-за каждого невыполненного задания. Сейчас, рядом с Русланом, я чувствую себя другим человеком – свободным, смелым, живым.

Я беру шлем и сама надеваю его. Сажусь на байк, руками обхватывая Руслана за талию. Когда мы трогаемся с места, уносясь прочь от школы, от удивленных взглядов одноклассников, от привычной жизни, я понимаю, как внутри меня растет странное, головокружительное ощущение счастья.

Возможно, я совершаю ошибку. Возможно, я буду жалеть об этом. Но сейчас, в этот момент, впервые за долгое время я чувствую себя живой…