Праздник закончился. Надо выживать.

Свой 41-ый день рождения я решил отметить вдали от цивилизации. Там, где волны самого большого океана бросают пену на скалистые берега, а вулканические ландшафты сменяются бескрайней тайгой. На Камчатке.

Но я не учел одного: осенью этот край непредсказуем. Буйные краски пейзажа сменяются серыми тучами и потоками дождя, легкий ветер – свирепым штормом, а восхищение этим великолепием – страхом за собственную жизнь.

Мы выдвинулись в путь 28 августа 2014 года в составе 15 человек. Многих из нашей команды я не знал лично, но мог предположить, кто они. Вот Олег и Мария – молодожены, которые еще живут в иллюзии, что знают друг друга, это Виктор и Светлана – судя по ее упрекам в сторону супруга, вместе они уже не один десяток лет. А это Иван и Сергей – наши проводники к сердцу Дальнего Востока.

Сергей мне запомнился сразу: он произвел впечатление человека, который очень тонко чувствует этот мир. В первый же день, когда я как обычно проснулся пораньше и выполнял энергетическую практику Цигун, Сергей наблюдал за происходящим. А потом подошел ко мне и в лоб сказал: «Прикольно у тебя получается перегонять эти красные заряженные шарики!» Он четко описал траекторию движения шаров, которые я сам не видел, а только чувствовал.

В такой многоликой компании мы выдвинулись по нашему пешему маршруту. Дождь начался сразу. Сначала мы не придали этому особого значения: ну, польет пару часов да пройдет. Но нет: вода все прибывала и прибывала. В итоге реки набрали столько воды, что разлились. Машина, которая везла нам заброску на стоянку[1], утонула…

Мы остались без дополнительного питания, снаряжения и газа. Звучит уже неприятно, но это было только начало. Вскоре мы обнаружили, что идти человеческими тропами невозможно: их размыло водой. Из альтернатив в округе – лишь тропы медвежьи. Но медведи ходят очень гибко: им не мешают ветки, которые так и норовят выколоть тебе глаз или расцарапать лицо. Человек же, который тащит с собой в огромном рюкзаке все необходимые блага цивилизации и надежду не умереть от голода, ловкостью проскакивать дебри не обладает.

Иван – наш гид – вооружился мачете и начал прорубать группе путь. Мы же с Сергеем шли замыкающими – помогали отстающим. В ходе долгих доверительных разговоров с моим новоиспеченным товарищем мы обнаружили много схожих ценностей. Назревала дружба.

Во время пути ребята дали нам клички: я стал зваться Сергеем Большим, а наш проводник – Сергеем Малым. Прозвища нам придумали исключительно из-за весомой разницы в размерах тела, но не духа. На Камчатке наплевать, какого ты веса, роста, комплекции. Наплевать, какая у тебя должность, сколько у тебя сотрудников в компании и какая машина стоит в гараже. Здесь абсолютно не имеет значения, какой у тебя дом и сколько денег лежит на твоем банковском счете. В тайге есть только ты, природа и плечо друга. Без этого плеча тебе не выжить.

Были на нашем пути места, где дорогу размыло полностью и нам приходилось переправляться через реки. Одному это сделать невозможно: ледяная вода сковывает тело, течение сносит. Но если переходить по трое, по четверо, да еще и перебросить веревку, то шанс выйти на другой берег кратно увеличивается.

Главное – не оступиться! Одна из наших девчонок поскользнулась на подходе к реке и свалилась в воду. Поток был такой сильный, что она не успела ни зацепиться, ни ухватиться за камни, ни хоть что-то крикнуть.

Бурное течение забрало девушку с собой и через несколько минут ее рюкзак-поплавок скрылся за поворотом. Я даже не успел отреагировать, как Сергей Малый за считанные секунды скинул все свои вещи и бросился в воду. Иван, который как раз находился дальше по берегу реки, тоже сообразил, что успеет перехватить девчонку. В итоге на пороге реки они успели ее выловить за «поплавок» и вернуть в строй! Радость в глазах спасенной быстро сменилась осознанием грядущей перспективы: на Камчатке даже только что вернувшиеся с того света барышни не освобождаются от двухнедельного топанья по медвежьим тропам.

Тот момент стал для многих переломным. Люди впервые осознали всю серьезность происходящего. Мы поняли, что помощи ждать неоткуда: нужно рассчитывать на себя, тем более что даже близкие люди стали вести себя непредсказуемо.

Мария, которая недавно переоделась из свадебного платья в походный костюм, оказалась очень сильной и выносливой. Чего не скажешь о ее новоявленном супруге, который вел себя недостойно: отлынивал от всех общественных работ. В тот момент, когда нужно было наладить переправу или развести костер, Олег неожиданно исчезал. Когда в команде народа мало, отлынивание заметно всем.

Упреки Светланы же становились все громче и больнее: ей уже ничего не стоило покрыть мужа матерком. Самые лучшие и самые худшие качества каждого из нас стали проявляться все яснее.

Я тоже открыл в себе много нового. Произошло это в тот момент, когда к нам в ночлежку пришел медведь. Цель его визита была очевидна: Потапыч планировал чем-нибудь или кем-нибудь поживиться. Всю ночь мои товарищи не сдавались: жгли костры, кричали, молились и отгоняли медведя от лагеря. Но я узнал об этом только рано утром. Настолько я устал нести на себе здоровенный рюкзак и груз ответственности за всех идущих впереди, что вечером в палатке сразу отрубился. Оказывается, у меня очень крепкий сон!

Однако буквально через день судьба предоставила мне шанс реабилитироваться в глазах команды. В этот раз медведь подошел максимально близко. Из оружия у нас был отпугивающий свисток, ракетница и моя харизма. Почему-то я решил воспользоваться именно последним: как дебил просто бежал навстречу медведю и орал «Слышишь ты? Вали отсюда! Я тут главный! Я, я!»

Меня подгоняло любопытство: интересно, как себя поведет бурый. И вот когда между нами оставалось около 200 метров, медведь развернулся и ушел.

«Мощная энергетика!» – скажут некоторые.

«Слабоумие и отвага», – парируют другие.

Да, это было не более благоразумно, чем спать, но точно более эффективно. Я спас команду, еще не зная, что совсем скоро она спасет меня.

Шуфутинский прославил 3 сентября, но в моем личном календаре самый прославленный день – 2 сентября. Он записан как мой второй день рождения.

В этот день мы покоряли перевал. За моей спиной традиционно расположился рюкзак, палатки, дуги, дополнительные газовые баллоны и еда. Нужно было соответствовать званию Сергея Большого. Когда перевал-гигант был покорен, оставалось спуститься вниз. Механизм прост: фиксируешься, отталкиваешься от скалы, летишь несколько метров и снова фиксируешься. Наверняка, вы это видели в голливудских фильмах про альпинистов.

Такими скачками спустились вниз 10 человек. Наступил мой черед.

И вот я, как герой блокбастера, отталкиваюсь от скалы, держусь за веревку, лечу вниз. Отталкиваюсь, держусь за веревку, лечу… Отталкиваюсь, держусь за веревку, и вдруг она почему-то выскальзывает из рук. Мои ноги оказываются выше головы, мое сердце перемещается в пятки, а я весь целиком стремительно падаю вниз. Трос оборвался.

Из воспоминаний гида Ивана: «Стою я на так называемом балконе ниже тебя и вижу, как ты срываешься и падаешь. Что-то делать было абсолютно бессмысленно – понимаю, что нам тебя не спасти. Но я зачем-то хватаюсь за тебя, несущегося книзу, и улетаю следом».

Нас с Иваном спасло то, что наклон горы был под углом где-то 45 градусов. И мы как на салазках, на моем рюкзаке, на дугах, на палатке скользили вниз. Летели мы долго, интересно, с приключениями. Прямо как по бобслейной трассе, только без снега и цели.

Внизу нас встречал другой Иван – богатырь из Санкт-Петербурга, у которого получилось остановить эти бобслейные сани.

Шок – да.

Радость – да.

Затрудненное дыхание, разодранное тело, переломанные ребра – тоже да.

До сих пор не понимаю, почему на мне оборвалась веревка. Но точно знаю, что выжил я благодаря ангелам-хранителям и нашему проводнику Ивану, который, не думая, полетел за мной. Иногда другу нужно не твое плечо, а твоя нога, чтобы ухватиться. С этим человеком мы покорим ни одну вершину после, а пока – с командой, которая стала еще ближе, нужно было следовать дальше. Испытания еще не окончены.

Если вы думаете, что опасности нужно ожидать только от гор-гигантов в снежных шапках или от бушующих рек, то сильно ошибаетесь. Есть на Камчатке какое-то до сих пор неведомое для меня крошечное существо – вот оно однажды и укусило меня в щеку. Сначала было просто больно. Потом щека начала раздуваться. Еще через пару дней – гнить. К концу путешествия в моей щеке была сквозная дырка. Никаких медикаментов для таких случаев у нас не было, разве что спирт и мази, которые немного снимали болевой синдром. Честное слово, спирт внутрь помог бы лучше.

И вот я весь помятый, переломанный и дырявый случайно топлю в речке все свои вещи. Отлично! Теперь я еще и мокрый. В таком неприглядном виде 100 % нужно кого-нибудь встретить! Но кого встретишь в глухой тайге?

И мы встретили браконьеров. Как обращаться с вооруженными до зубов людьми в тайге, я не знал. У меня был только опыт с медведем. Но что-то мне подсказывало, что кричать «Я тут главный, я!» было бы неуместно. Пришлось активировать все навыки, отточенные за время работы министром, и начать переговоры.

Ребята оказались сговорчивыми. Наверное, не смогли устоять перед моими посвистывающими от дырки в щеке речами. Меня, единственного из группы, они пригласили в бревенчатую избушку посушить вещи. И, так как вещи сушатся долго, пришлось пить с браконьерами спирт и закусывать пятиминуткой – это красная икра, приготовленная пять минут назад. В качестве добавки мне были выданы котлеты из кижуча, лосося и нерки.

На протяжении всей трапезы я наблюдал за одним из мужчин: выходя из избушки покурить или в туалет, он брал с собой ружье. Возвращался, ставил его обратно на пол. И так каждый раз.

Выяснилось, что однажды Витек (так звали того мужика) пошел в кусты по маленькой нужде, где внезапно встретил медведя. Сходил по большой. С тех пор всегда с собой ружье и носит.

Медведи на Камчатке действительно повсюду. И не всегда встреча с ними заканчивается беззаботно. Потом я узнал, что в группе, которая шла по соседнему маршруту, одна девочка встретила медведя и осталась без скальпа. Но я вам такие страшилки рассказывать не буду. Сам не видел – подробностей не знаю.

Зато я видел в заповеднике на Комсомольском озере огромных медведей на расстоянии вытянутой руки: они находились в своих укромных местах. Мы видели, как медведь пришел убивать маленьких медвежат. Такого истошного крика, который издавала медведица, защищая своих детей, я не слышал никогда.

Позже выяснился и еще один любопытный факт, который нам не помешало бы знать в начале пути. Браконьеры смеялись в голос, когда я рассказывал, как мы своими криками, воплями и танцами отпугивали медведей. Оказывается, бурые нихрена нас не слышат: им мошкара забила уши! В качестве доказательства один из браконьеров даже выстрелил при мне в воздух несколько раз. Стоящие неподалеку медведи наши попытки быть царями природы проигнорировали.

Но все же интереснее в таких местах не медведи, а человеческие трансформации. В походах сразу видно, кто хороший человек, а кто – гнилой. Было любопытно наблюдать, как люди, которые еще вчера казались крутыми, сегодня походили на испортившийся апельсин, из которого вытекало липкое, зловонное содержимое. Homo Gondom. Я думаю, есть такой вид человека.

Но были и люди, которые неожиданно оказывались крепкими, выносливыми, адекватными, хотя ничего на это вначале не указывало. А еще я заметил, что наиболее достойно, с улыбкой на лице и радостью в сердце, проходят все лишения именно девушки.

С каждым туром приходит мудрость – ясная, четкая, светлая, но в то же время безжалостная. Мудрость на сопках Камчатки набирается в сотни раз быстрее, чем в городских комфортных условиях.

Поэтому, дети мои, ходите в походы, ходите в горы, ходите на Камчатку, на Сахалин, на Эльбрус, на Килиманджаро. Ходите новыми тропами, там, где не была нога вашего отца. Ходите, чтобы проверить себя: какой внутри вас сок: апельсиновый или с запахом гнилья.

Но подумайте несколько раз перед тем, как брать с собой в походы близких. Есть риск, что ваш багаж совместных ощущений, впечатлений, нажитый годами в городской среде, за две недели в тайге превратится в «пшик». Хотя разочарование – еще не самое страшное. Страшно, что можно вернуться из похода без партнера. Именно это произошло со мной в Гималаях.