Если ты родился мужиком, то ты все время что-то должен.

Впервые ты становишься должным где-то в возрасте двух лет: тебе не может нравится розовощекая кукла в нарядном платье, ты должен катать машинку. Даже если деревянная. Даже если без колес.

Рекомендуется мечтать стать героем: пилотом, космонавтом, пожарным или хотя бы Суперменом. Репетировать прыжки спасателя нужно с гаражей или высоченных деревьев. Просто сидеть дома и читать книги – не по-пацански. По-пацански иметь к 10 годам пару переломов, ну или хотя бы вывихов.

Дальше – больше. В подростковом возрасте ты должен уметь постоять за себя, должен заниматься спортом, должен увлекаться компьютерными играми, робототехникой, на худой конец – шахматами.

Еще, как настоящий мужик, ты обязан отслужить. Научиться водить машину, со студенческих лет зарабатывать деньги, знать основы ремонта, уметь колоть дрова и, пока колешь, составить четкий план на жизнь.

Еще ты должен построить дом и гараж раза в три круче, чем у соседа. Быть крупным начальником. Быть примерным семьянином. Быть заботливым отцом.

Конечно, это необязательный перечень. Что-то можно исключить. Например, шахматы. Но суть ясна: нужно быть сильным, успешным, нужно быть защитником, завоевателем, победителем!

Последнее – даже не обсуждается.

Без шуток, мужчина постоянно должен покорять новые вершины. Жизнь полна испытаний, и лишь сильные духом могут их преодолеть. Даже если вокруг все говорят: «Хватит», «Остановись», «Попробуешь в следующий раз», – у тебя нет права передумать. Если ты выбрал путь, то должен пройти его до конца, чего бы это ни стоило.

Но что делать, если цена статуса «настоящий мужик» – собственная жизнь?

Сдаться или идти до конца? Ответ мне пришел в Гималаях.

Любой тур начинается в голове. В тот самый момент, когда понимаешь, что созрел для свободы быть там, где хочешь, с теми, с кем ты хочешь.

И поэтому весной 2018 года я вылетел из России в Индию.

Город Дели не был моей точкой назначения, но за время, пока я ждал следующий рейс, он успел произвести на меня впечатление. Это город двух миров: богатства и нищеты, чистоты и грязи, современности и примитивности, фешенебельных районов и убогих кварталов. Здесь стирается грань между привычным мегаполисом и непостижимой, волшебной и такой манящей вселенной, не похожей ни на что, что я видел раньше. Сидящий на картонке нагой ребенок вызывает ужас, но уже через пару метров ты восторгаешься грандиозным индуистским храмом из розового камня и белого мрамора. Но я знал: чем дальше от столицы, тем самобытнее страна, а потому уже через день вылетел в Кулу.

В Кангре – небольшом городке неподалеку от Кулу – меня уже ждали товарищи. Мы специально выбрали это место рядом с Дхармсалой – резиденцией Далай-ламы в изгнании, чтобы по пути попасть к духовному лидеру. Это решение было важным: общение с тибетскими монахами достойно отдельного письма.

А пока мы всерьез начали готовиться к экспедиции: гид Иван прибыл, подъехал Роман – мой товарищ из Сибири, с которым мы познакомились в 2014 году на острове Ольхон, я долетел, добрались из Непала до нас и две девушки, Марина и Ксюша.

Не хватало только Сергея Малого, с которым мы уже прошли Камчатку: тонули в реке, срывались со скалы, танцевали перед медведями. Он отправился в Индию раньше всех, чтобы побывать в святом городе Ришикеше, что у подножия Гималаев. Северный город Индии притягивает паломников, йогов и ищущих мудрости странников. В краю вегетарианства и ашрамов путешественники отдыхают перед покорением хребтов или постигают суть мироздания под руководством седобородых гуру.

Мы прекрасно понимали, почему Сергей может задержаться: священные реки и горы создают подходящий пейзаж для неторопливых медитативных прогулок. Здесь любой мог легко раствориться в созерцании прекрасного и потерять счет времени. Но Сергея не было слишком давно. По словам местных, он просто вышел из гостиницы и больше не вернулся.

Спустя несколько дней его начали искать. Полиция, соседи, местные волонтеры прочесывали километры Ришикеша – безуспешно. От нас на поиски выдвинулся Иван, а оставшимся на базе было поручено молиться и ждать новостей.

Чтобы насладиться невероятным рассветом в Гималаях, нужно встать до того, как первые лучи начнут пробиваться сквозь ночное звездное небо. Самые красивые рассветы это место показывает за 30–40 минут до восхода. Примерно в пять часов.

Каждое утро мы забирались на крышу нашего хостела и встречали новый день. Среди груды белья, которое местные сушат там же, мы расстилали коврики, делали практики и ожидали восхода солнца.

Солнце там встает совсем не так, как у нас на равнине. Прежде небо обретает светлый оттенок, а потом отдельные горы то загораются, то гаснут, в зависимости от того, как солнце проходит между ущельями и высокими гималайскими горами. Этот проход похож на театр тени и света, только масштабы декораций невероятного размера.

В зрительном зале тихо. Мы сидим, вдыхаем полной грудью, пропускаем сквозь себя магию Гималаев и дыхание вечности. Как вдруг нашу неторопливую медитацию прерывает противный звук смартфона – пришло сообщение от Ивана: «Сергей погиб».

Для своего маршрута он выбрал дикую тропу и сорвался с высокой скалы. Мы до сих пор не знаем, что произошло: оступился ли он или его напугала живность, которую мы потом встречали и из-за которой я сам чуть не сорвался в пропасть. А может, его застали врасплох слетавшие с кустов огромные птицы, от которых человек рефлекторно двигается в сторону, теряет точку опоры и падает вниз. Серегу нашли внизу, в ущелье. Тело уже было обожжено солнцем и растерзано дикими животными и птицами. Опознали его по телефону, на который нам так и не удалось дозвониться…

Перевозить тело Сергея в Россию уже не имело смысла, поэтому приняли решение кремировать останки. На берегу священной реки Ганг провели обряд кремации. Жители Индии считают, что тело после смерти удерживает душу, а единственным способом освобождения души для перехода в следующую жизнь является огонь. Тело умершего сначала очищают, голову бреют, надевают новую одежду, а потом украшают цветами, драгоценностями и травами. Затем тело доставляется на погребальный костер для проведения последнего в жизни человека ритуала.

Пепел нашего друга был разделен на две части: одну часть сестра Сергея увезла в Россию, а вторую Иван поместил в маленькую серебряную коробочку и привез к нам. Наше путешествие обрело сакральный смысл: мы были обязаны подняться на вершину пятитысячника! И там, в Гималайских горах, где земля касается небес, развеять прах друга.

Скорбя, но ощущая внутреннюю потребность почтить память Сергея, мы отправились в путь. Это был наш способ преодолеть боль утраты. Из-за печальных событий пришлось изменить маршрут. Мы попросили проводника дойти с нами лишь до буддийского храма. А дальше совершать акт прощания мы отправимся сами.

Две красавицы из Непала приняли решение отказаться от подъема еще в начале пути. Они остались на стоянке у храма ждать, когда мы вернемся.

Втроем – Иван, Роман и я – мы шли вдоль реки Парвати. Горная река, названная в честь индуистской богини, течет через живописные ландшафты Гималаев. Она берет начало в высокогорных ледниках и стремительно несется по узким ущельям, образуя бурлящие пороги и водопады. Кристально чистая вода отражает небо и величественные пики, окружающие долину. Эта река священна для местных жителей, считающих ее источником духовной энергии.

Для такого трека действительно нужно было много энергии – физической и духовной. Мы каждый день останавливались в лоджах, так называемых горных отелях. Хотя «отель» – это неправдоподобный комплимент таким помещениям. В лоджах были койки, общие комнаты для отдыха, столовая, где подавали местные блюда. Удобства часто минимальны: туалеты и душевые могут быть общими, а из отопления только печь. Но никто не жаловался – для туриста, который идет уже давно, это хорошая возможность отдохнуть и адаптироваться к условиям высокогорья.

Добравшись до высоты 3000 метров, мы наткнулись на избушку, где живет местный старец. Двери его дома открыты для всех, кто хочет побыть в медитации. Сюда можно приехать на несколько дней, неделю и даже месяц. Роман, наш товарищ, войдя в избушку, отказался дальше с нами продолжать путь. Он выбрал прервать маршрут – остаться любоваться величественными пиками и красотой изумрудных лугов.

Мы к таким духовным проискам товарища оказались не готовы. Внутри поднималось негодование: подняться вдвоем на вершину пятитысячника более чем затруднительно. Но мы решили рискнуть.

Пожалели о своем решении мы почти сразу: погода в это время года менялась мгновенно! Сначала лил сильный дождь, затем повалил мокрый снег. Мы доставали сухие вещи из рюкзаков, меняли одежду, готовились к штурму. Когда мы преодолели отметку в 4000 метров, началась метель.

Сильная метель в горах с виду напоминает танец снежных вихрей. Под завывающий аккомпанемент ветра небо и земля сливаются в сплошную белую пелену. Ветер ревет, пробираясь в каждую щель одежды, а снег, словно тысячи крошечных игл, хлещет по лицу, забивается под маску и застилает глаза. Но сдаваться было нельзя – вершина совсем рядом! Холод пронизывал до костей, сковывал движения, лишал сил. Дыхание становилось частым и затрудненным, сердце бешено билось, а мышцы напряглись от борьбы с порывами ветра. Но мы должны были дойти до вершины! Должны развеять прах Сергея над Гималаями! Мужики не сдаются!

Обернувшись назад, я обнаружил страшное: наши следы заметает. До вершины мы дойдем, а вот обратно – вряд ли. Неистовая стихия убьет нас. Я это прекрасно понимал. Иван – не думаю.

– Ты че, гонишь что ли? Нам осталась фигня! – перекрикивая ветер, негодовал Ваня.

– Темнеет! Следов нет! Мы не вернемся назад! – емко и громко пытался я донести свою догадку до товарища.

Помимо диалога друг с другом, каждый из нас вел диалог внутри со своим «настоящим мужиком». Такое даже стыдно озвучивать: мы сдаемся? А что скажем близким, родным, друзьям? Мы зассали? Не дотянули? Не смогли?

Ни я, ни Ваня не могли признать, что проиграли.

И ровно в момент внутреннего торга произошло то, чему у меня до сих пор нет объяснения. Кто-то назовет это мистикой или сумасшествием, но я увидел фигуру Сергея Малого. Он сидел на горе, качал головой и смотрел точно на нас. Идти нельзя.

– Все, Вань, разворачиваемся, – твердо произнес я.

Мы тут же достали из рюкзака шкатулку, без какого-либо пафоса и долгих молитв развеяли прах друга в самой гуще стихии и отправились домой.

Окончательно закоченев, в ночи мы добрались до избушки. Каждая клетка тела кричала от холода, мышцы сводило судорогой, пальцы онемели. Каждый вдох казался мучительной борьбой с холодом и все, что я мог в тот момент, – шептать благодарность Богу и ангелам-хранителям за то, что мы спустились. Мы молили деда-индуса дать нам что-нибудь выпить, чтобы согреться. Но он вскинул брови, замахал руками и закричал: «Holly place! Holly place!» – недвусмысленно давая понять, что в святом месте алкоголя нет.

Совсем недалеко от избушки был горячий источник. Кипяток лился прямо с горы, и мы без раздумий доползли до этого места и залезли в воду. Пока мы лежали в огромном теплом бассейне, с неба падали огромные хлопья снега. Я до сих пор, закрывая глаза, вижу эту картинку: лежу в кипятке, сверху падают миллионы, миллионы снежинок, а я – жив. Просто жив.

Дорогие мои дети, иногда лучшее, что вы можете сделать – остановиться. Не гнаться за достижениями, за славой, за стремлением что-то доказать себе и миру. Иногда жизненно важно сказать «нет». Даже если цель на расстоянии вытянутой руки. Иногда лучше сдаться, чем покоиться c миром под памятником с эпитафией «Он в трудной ситуации не зассал».