Он смотрел на меня как-то странно. То ли с испугом, то ли с осуждением. Просто стоял и пялился – глаза огромные, стеклянные, пронизывающие насквозь, а на лице ни одна мышца не двигается. Я решил, что он заведомо меня ненавидит – мол, вот еще один барыга со своими баулами!

Я ехал из Москвы в Крым. Вез огромные сумки, наполненные товаром, – в 90-ых все челноки затаривались на рынке в Лужниках. Покупаешь задешево, а в Крыму продаешь в разы дороже. Тогда это был способ выжить – на эти деньги существовала вся моя семья.

Обычно мы ездили вдвоем с товарищем. Уже и не припомню почему, но в этот раз мне пришлось отправиться в одиночку. Ну и ладно – больше заработаю. Ничего не подозревая, веселый и полный надежд я протиснулся в купе с клетчатыми баулами и стал пытаться аккуратно запихать их под сиденья. Распихал, уселся. Стал ждать отправления поезда.

Спустя некоторое время купе мое начало заполняться. Первым вошел мужчина лет 50, плотный, высокий. Следом за ним двое молодых ребят, им было не больше 30. Мне тогда стукнуло 21, и я, молодой активный парнишка, с интересом встречал новых людей. Все-таки долгая дорога – лучше с компанией, будет о чем поговорить.

Тогда я даже представить не мог, какое нас ждало приключение…

Под мерный стук колес, в сопровождении солнца, которое играло бликами по стенам, мы тронулись в путь. Из соседних купе доносился чей-то заливистый смех и едва слышный плач ребенка. Мы переоделись, заранее застелили верхние полки, и под дребезжание ложек в стаканах, расселись. Разговорились быстро. Каждый достал, что припас: кто бутерброды, кто огурчики с помидорчиками. Быстренько появились рюмки, бутылочка – и пошло-поехало. Мы пили и разговаривали обо всем на свете: об армии, о женщинах, о политике и взглядах на жизнь.

– А давайте-ка после тоста в картишки перекинемся? – закидывает нам отличную идею самый старший, уже уважаемый попутчик.

– На копейку, чтобы интересно было!

Кто-то предложил по пять копеек, кто-то – 10. Один из ребят бросил: «Давайте на рубль!» Все рассмеялись, но согласились. И мы начали.

Игралось легко, шумно, весело. Я выигрывал – опыт не пропьешь. Ребята подтрунивали надо мной: «Ты просто везунчик!»

– А давай увеличим ставку, – предложили мне.

Я уже вошел в раж и согласился. В моем кармане лежала приличная сумма – деньги, которые были мне нужны на дорогу и на жизнь до следующих продаж. Но глупость и жадность взяли верх. Не могу вспомнить, как так получилось, но я проиграл все. Совсем все.

Тогда один из моих новоиспеченных товарищей как бы между прочим сказал:

– Ну ладно, хрен с тобой, ставь товар.

Товар – это все, что у меня было. Ради чего я ехал в Крым. Все, от чего зависела жизнь всей моей семьи в ближайшие недели.

Я твердо ответил:

– Нет.

Да, я проиграл все свои наличные. Азартные игры никогда до добра не доводят!

Но ставить на кон товар – не могу. Не имею права! В этот момент страх ошибиться, страх оставить семью без средств к существованию отрезвил, будто никогда и не было на столе бутылки.

Начались уговоры.

– Ты что, сдулся? Ссышь? Тебе же везет! Ставь, играй дальше!

Кто-то поддерживал, кто-то прессовал. Психология давления работала на полную мощь: на меня обрушились все мыслимые и немыслимые манипуляции. Но я стоял на своем:

– Нет.

Тогда попутчики перешли к плану Б.

Закрыли дверь купе. Достали финки – ножи с толстым коротким лезвием.

– Либо отдаешь товар добровольно, либо домой тебя доставят порезанного на кусочки. Выбирай, Серег!

Завязалась потасовка. С криками, угрозами, ударами. Я пытался сопротивляться как мог. Проводника тем временем как ветром сдуло – именно в этот момент внезапно отошел по важным делам. Люди из соседних купе не реагировали – видимо, просто боялись.

И вдруг – громкие металлические удары в дверь.

– Милиция! Открывайте!

В проеме появился страж порядка. В одной руке он держал удостоверение, в другой – пистолет Макарова.

Ножи исчезли. Обстановка резко поменялась. Мужчина вошел внутрь – майор милиции, начальник уголовного розыска. Он ехал из Москвы с совещания домой. Оценил обстановку, заприметил потного, с красным лицом парнишку и без лишних слов выдернул меня в коридор.

– Жди меня в четвертом купе! – он кивнул в сторону соседней двери. – А вы трое сидите здесь! Никуда не выходите.

Затем откуда ни возьмись нарисовался проводник, и майор дал ему указание сообщить на ближайшую станцию о происшествии.

– Пусть вызывают наряд!

История подходила к развязке, как вдруг где-то в степи, вскоре после Джанкоя, поезд внезапно остановился. У бандюганов был заготовлен план отхода: они достали заранее заготовленный спецключ, быстро перекрыли все двери, дернули стоп-кран и растворились где-то в океане золотистой травы, колышущейся под ласковым дуновением ветра. Красиво бегут!

Позже на станции, когда милиция допрашивала проводника, тот сразу сознался:

– Еще на перроне в Москве ко мне подошли люди. Сказали: посади в это купе только одного парня с билетом – и незаметно указали на юношу с баулами, ожидавшего своей очереди на посадку. А всех остальных, даже с билетами, пересади на другие места. Ясно тебе? Угрожали: «Если проболтаешься, перо воткнем в бок – и никто ничего не узнает».

Сцена в лучших традициях веселых, жестоких, непредсказуемых 90-х…

В тот вечер майор, глядя на меня, сказал:

– Поздравляю со вторым днем рождения.

И налил мне стакан чистого спирта «Рояль». Я выпил залпом, а потом еще неделю мучился – сжег горло к чертям. Но это меньшее из увечий, которые я мог получить в тот день.

После случая в поезде я, кажется, впервые по-настоящему понял одну простую, но важную истину: случайностей не бывает. Какова была вероятность, что со мной в одном поезде, в одном вагоне, да еще и в соседнем купе будет ехать майор, который спасет меня? Этот человек стал моим ангелом-хранителем на земле. А представьте, сколько таких людей ходит рядом с нами?

Я сам был свидетелем подобного чуда. Летел в самолете, и вдруг у мужчины на соседнем кресле случился сердечный приступ. Стюарды сорвались с места, по громкой связи попросили помощи у тех, кто имеет медицинское образование. К всеобщему удивлению среди пассажиров оказался не просто врач, а кардиолог. Именно тот, кто смог оказать нужную первую помощь. Именно тот, кто знал, что делать в таких случаях. Благодаря ему мой сосед остался жив.

А как-то раз меня самого спасли врачи. Во время плановой операции хирург, как он потом признался, почувствовал внутренний толчок – интуиция. Он решил проверить один из органов, который, казалось бы, не вызывал никаких подозрений. А там – опухоль. На свой страх и риск он ее удалил. Потому что выводить меня из наркоза, оформлять новое согласие и проводить повторную операцию было слишком долго и рискованно. Так он избавил меня от необходимости снова ложиться под нож. И, вполне возможно, спас мне жизнь.

Люди-ангелы работают незаметно. Ты можешь даже не сразу понять, что они тебя от беды отвели. Еще один случай запомнился особенно. Мы спешили на важное собрание – нельзя было опаздывать ни в коем случае! Но на пути – вот зараза – останавливают сотрудники ГИБДД. Экипаж проводил операцию «Розыск»: искали оружие и чего похуже, а у нас, как назло, морды с рождения подозрительные. И началось: документы, осмотр вещей, багажника, проверка лиц по базе. В итоге минус 20 драгоценных минут.

Разъяренные, с матами и оскорблениями, мы отправились дальше. Но ехать пришлось недолго: примерно через пару километров мы увидели ужасную картину: на заснеженной дороге случилась страшная авария. Машины разбросало хаотично, будто игрушки после детской истерики. Пять-шесть машин всмятку, остальные – с помятыми бамперами и капотами. А мы… мы были в самом конце этой цепочки. Целые. Живые.

Сколько людей тогда погибло, я даже не стал узнавать. Пошел в церковь, поставил свечи за здравие тех самых ментов, которых мы чуть ли не проклинали.

Часто люди критикуют профессии, связанные с помощью другим. Детей пугают полицейскими, которые «придут и заберут в тюрьму», а по сарафанному радио разносятся истории о том, как скорая не приезжала часами. В нашем сознании закрепилась парадигма: «Не жди добра от тех, кто должен помочь бесплатно».

Да ладно бы общество, зачастую собственные дети относятся к врачам или сотрудникам ГИБДД с презрением. Моя подруга Яна рассказывала, как в детстве осуждала поступки отца – работника ГИБДД.

«Даже в нерабочее время, если папа встречал на дороге пьяного водителя, он останавливался у ближайшего поста ГАИ и докладывал сотрудникам марку машины и номер. Я долгое время жила с мыслью, что мой папа – стукач. А однажды, повзрослев, осмелилась сказать ему это в лицо. На что он с невозмутимым видом ответил: „Ты просто пока не понимаешь, какая цена у пьянства: одно неловкое движение, и он убьет других людей: взрослых и детей, которые так хотели жить“».

Мы повторяем друг за другом, осуждая и критикуя этих людей, но забываем одну простую истину: эти люди бегут навстречу страху, рискуют ради незнакомцев и остаются на работе, когда все нормальные люди давно дома. Их обвиняют в равнодушии, говорят, что все они продажные.

Нет. Это не так!

Многие из них стоят на страже жизни.

Молча.

Не ожидая благодарности.

Мы так часто в жизни ждем чуда: что ангел с крыльями сойдет с небес, протянет руку, подаст знак. И не замечаем, что ангелы уже здесь: летят с нами в одном самолете, едут в соседнем купе поезда или ждут за поворотом заснеженной дороги. Настоящие ангелы часто ходят в погонах, носят белые халаты или ждут вызова, чтобы надеть спецснаряжение.

Дорогие мои дети, как бы вы ни были скептичны, как бы ни критиковали систему, как бы мир ни осуждал врачей, полицейских и спасателей – чтите этих людей. Именно они спасают ваших близких, как, например, бригада врачей и молитвы родителей спасли жизнь Индиры. Но об этом позже.

И помните: если с вами случилась беда, но вас спасли, уберегли, отвели от опасности – значит, вы еще не прошли свой путь, не выполнили задачу. Значит, у вас есть цель.

Высшая. Великая.

Называйте ее как хотите: духовным путем, жизненной миссией, божественным предназначением. А о том, как прояснить свое предназначение, и понять, куда, как и с кем идти дальше, – поговорим в следующей главе.