Борисов недовольно курил в сторонке. Директора и главного администратора, скованных стальными браслетами, вели в полицейский автомобиль. Они оба что-то кричали мне, но их быстро толкнули внутрь машины, а затем последовали несколько криков. После этого все стало тихо.

— Да не расстраивайся ты так, — пыталась успокоить его я.

— А чего мне расстраиваться? — иронично огрызался он. — Половину отпуска отгулял — и хватит. Ишь чего захотел — отдохнуть!

— Я поговорю с полковником Кирьяновым, и он даст тебе дополнительные дни. За это можешь не переживать. Сам понимаешь, в отделе сейчас нет никого, кто бы смог мне помочь.

— В отделе куча людей.

— Но никто из них не присутствовал ни при осмотре места убийства Орлова, ни при допросе свидетелей.

— Конечно, я же палочка-выручалочка.

— Ладно тебе, хватит дуться. — Я подошла ближе и легонько толкнула Борисова плечом. — Пошли лучше кофе выпьем.

Мы зашли в небольшое кафе внутри отеля и заказали кофе и немного еды. Борисов все еще был не в духе, но еда хотя бы немного растрясла его, и теперь он слушал про наши с Юлей приключения внутри отеля.

— Не представляю, как его раньше не прижали, — скептически покачал головой Борисов. — Схема максимально непродуманная. А что, если бы его жертва не согласилась на его условия и рассказала все журналистам? Отель бы смешали с грязью все кому не лень, а про грешки этой знаменитости забудут через месяц.

— Олег хорошо умел манипулировать. К тому же в стрессовой ситуации люди редко мыслят рационально.

— Директор знал?

— Пока нет информации об этом.

— Если знал и покрывал, то пойдут вместе, — Борисов допивал вторую кружку кофе, смакуя каждый глоток, — лет на пять уедут, а может, и на все десять.

— Нам от этого не легче. Сейчас нужно найти что-то, что приведет нас к делу Орлова. Ты закончил?

— Да. С вами, Татьяна Александровна, даже поесть спокойно не получается.

Мы дошли до лифта и поднялись на третий этаж. Все это время я ловила недовольные взгляды персонала. Увы, я не смогу объяснить им, что мне тоже не очень-то хочется здесь находиться. В кабинете Олега было просторно и, к моему удивлению, совершенно не пахло хлоркой в отличие от любого другого помещения. На стене висело множество грамот и благодарственных писем, а также пара картин.

— За неизменный интерес к делам отеля, инициативу, преданность и ответственное выполнение всех обязанностей, — прочитала я на одном из писем.

— Ага, уж он ответственно подходил к своим обязанностям.

Пока Борисов продолжал что-то бубнить себе под нос, я осмотрела рабочее место Олега. Большой стол занимал чуть ли не главное место в комнате. На столе царил образцовый порядок: стопка документов, ручки в подставке, настольная лампа и большой монитор. Клавиатура и мышь были беспроводными, что говорило о его пристрастии к комфорту. На системном блоке не было ни пылинки. Не было ни дивана, ни кресел, то есть гостей он здесь не принимал.

— Судя по тому, что здесь все чисто, но нет запаха хлорки, он сам убирается, — рассуждала я. — Любит уборку или что-то скрывает, поэтому не подпускает никого сюда?

Борисов не реагировал на мои мысли вслух, изучая картины. Я же приступила к внутренним ящикам стола. В одном лежали канцелярские принадлежности, несколько блокнотов и наполовину заполненная пачка жевательной резинки. Ничего интересного. Я открыла второй ящик. В нем лежали личная кружка Олега с логотипом отеля, несколько пакетиков чая и маленькая фотография в рамке.

Я взяла фотографию в руки. На ней Олег, значительно моложе, обнимал привлекательную девушку с длинными светлыми волосами. На заднем плане виднелся морской пейзаж. Фотография выглядела старой и выцветшей.

— Кто это, интересно? — спросила я, протягивая фотографию Борисову.

Он взял фотографию, внимательно ее рассмотрел и пожал плечами:

— Откуда мне знать? Может, бывшая пассия.

— Посмотри, что можно найти на компьютере. Наверняка там все самые интересные файлы затерты или надежно спрятаны, — сказала я Борисову, направляясь к шкафу, стоявшему у стены, — но, может, что-то не успел спрятать.

Шкаф оказался не заперт. Я открыла дверцу и увидела идеально развешанные костюмы и рубашки. Все одного фасона и цвета. На нижней полке стояли коробки с обувью.

— Педант, — прокомментировал Борисов, не отрываясь от экрана монитора. — У него тут все по линеечке. Информации куча, все зашифровано. На расшифровку уйдет уйма времени.

Я углубилась в изучение содержимого шкафа. В одной из коробок с обувью лежали не туфли, а небольшая металлическая коробка с кодовым замком. У меня екнуло сердце. Вот это уже интереснее. Я вытащила коробку из шкафа и положила ее на стол.

— Сможешь открыть? — Я посмотрела на Борисова.

— Попробуем.

Он оторвался от монитора и принялся крутить кодовый замок, прислушиваясь к щелчкам. Легкая испарина выступила у него на лбу. Я терпеливо ждала, разглядывая фотографию с девушкой. В ее лице было что-то знакомое, неуловимо знакомое.

— Я тебя все равно открою. — После нескольких минут у него стали сдавать нервы.

— Ты понимаешь, что с железкой разговариваешь? — с ухмылкой спросила я.

— Татьяна Александровна, займитесь, пожалуйста, своей работой. Не люблю, когда над душой стоят.

— Да ради бога.

Я вернулась к шкафу и принялась осматривать обувные коробки. В одной из них я обнаружила аккуратно сложенный конверт. Я открыла его и увидела несколько фотографий. На них были запечатлены гости отеля в компрометирующих ситуациях.

— Неплохо, — я оценивающе осмотрела десятки фотографий, — пойдут как доказательства.

На одной из фотографий я узнала известного политика. На другой — популярную актрису. Стало понятно, почему Олег так боялся, что кто-то сюда войдет.

— Есть! — воскликнул Борисов, и крышка металлической коробки со щелчком откинулась.

Внутри лежал аккуратный пакет, похожий на те, в которых хранят документы. Борисов осторожно вытащил его и раскрыл. Внутри оказались флешки и несколько банковских карт на разные имена, а также сверток денег.

— Клондайк! — присвистнул Борисов, рассматривая содержимое.

— Давай-ка вызывай экспертов. Пусть занесут все купюры в протокол и снимут отпечатки. Кстати, и фотографии пусть сразу зафиксируют.

— Какие? — поинтересовался Борисов, но, взглянув на снимки, тут же добавил: — Фу, какая мерзость.

Скоро приехали эксперты и стали составлять протокол. Мы не стали им мешать и вышли на балкон. Борисов тут же закурил.

— Не надоело тебе здоровье свое портить?

— Эти еще легкие. Вот Орлов твой курил такие, что я удивлен, как он дожил до тридцати.

— Орлов? Он не курил.

— Как не курил? Ты ничего не путаешь? — на лице Борисова появилось недоумение.

— Точно. Мне его мать так сказала.

— Я помню, что в его номере на столе лежала пачка сигарет, а в пепельнице были окурки.

— Странно. Может, он не курил при матери?

— Или гости оставили, — предположил Борисов и снова затянулся.

Я пожала плечами и погрузилась в размышления. Интересно, какие гости могли быть у Орлова? Кто-то из коллег или партнеров? Алиса? А может, тот мужчина с золотой цепью? Борисов докурил, и мы вернулись в комнату. На столе помимо найденных нами улик лежало несколько находок экспертов.

— Что у вас тут? — Я внимательно посмотрела на стол.

— Вот такие у Орлова в комнате были, — воскликнул Борисов, не дав эксперту даже открыть рот.

— Уверен?

— Ага.

— Где вы это нашли?

— В пиджаке, — эксперт указал на шкаф, который я не успела осмотреть до конца.

Я сфотографировала пачку. Кажется, у меня есть человек, который точно сможет рассказать, кто курил такие сигареты. Однако сейчас нужно было закончить с кабинетом Олега.

— Что еще нашли?

— Из интересного — план третьего этажа с пометками. Знаете, что это могло значить?

Я осмотрела схему. Почти все номера были зачеркнуты, а мой обведен черным маркером. Возможно, эти заметки говорили о том, на кого есть компромат, а на кого нет. Но это только догадки. Подробнее расскажет сам Олег, которого уже доставили в отдел для допроса.

— Пока без комментариев, — Борисов увидел, что я задумалась, и решил ответить за меня.

— Жесткий диск с компьютера мы тоже заберем.

— Не забудьте после расшифровки отправить в наш отдел копии и отчет.

— Как скажете, товарищ старший лейтенант.

— Мы здесь закончили?

— Думаю, да. Нужно перемещаться в кабинет директора гостиницы.

В кабинете Валентина Петровича творился хаос: огромное количество папок с документами было разбросано по комнате, какие-то из них были залиты чернилами, что-то обуглилось — видимо, он избавлялся от улик. Интересно, насколько у него это получилось?

— Ну и свинарник, — пробормотал Борисов, переступая через обугленные обрывки бумаги.

— Почувствовал, что дела его плохи, вот и запаниковал.

С моего последнего визита кабинет остался без изменений. На полу рядом со столом валялся наполовину сожженный блокнот. Я подняла его и попыталась разобрать уцелевшие записи. Большинство страниц были уничтожены огнем, но на одной из них еще можно было различить несколько слов: «В деревне… карта… Орлов».

— А ну-ка посмотри, — я позвала Борисова.

— Это он про нашего Орлова?

— Думаю, нет.

— Тогда про какого?

— У Сергея есть брат Геннадий, который сейчас работает в его компании. Кажется, я начинаю понимать, что к чему. Недавно со счета компании пропала крупная сумма денег. Стасюк установил, что деньги были переведены гражданину Морозову, который проживал в той же деревне, что и Геннадий.

— Это я знаю. Я же сам поехал, чтобы его задержать.

— Прости, забыла уже.

— Так что там дальше?

— Получается, Басов знал об этом. Возможно, они втроем сговорились. Геннадий как-то смог получить доступ к счету компании и перевести деньги Морозову, а потом убил его и забрал карту.

— Если это так, то она — карта эта — либо в той папочке была и теперь у экспертов, либо… либо все еще у Геннадия, — задумчиво предположил Борисов.

— После проверки мы точно узнаем владельцев всех карт, и тогда уже можно будет делать выводы. Но я прямо чувствую, что права.

Мы собрали все бумаги, которые полностью или частично уцелели, и продолжили разгребать завалы. В одном из шкафов Борисов нашел разбитый ноутбук.

— Жаль, конечно, но будем надеяться, что жесткий диск уцелел.

Провозившись там еще около часа, мы не нашли более ничего интересного. Борисов и группа экспертов вернулись в отдел, а я поспешила найти одного человека. Я пробежала весь второй этаж, заглянула в кладовые и нашла ее в курилке.

— Наконец-то. — Мне потребовалась минутка, чтобы отдышаться. — Елена, можно с вами поговорить?

— Я вас уже видела у нас в отеле, — протянула она, доставая сигарету. — Давайте поговорим, но учтите, что у меня не очень много времени.

— Вы знаете, кто курит такие сигареты?

— Да, — ответила она, едва взглянув на пачку, — один из гостей на втором этаже, главный администратор и наш директор Валентин Петрович.

— Этот гость, случайно, не из двести пятого номера?

— Да, откуда вы узнали?

— Сейчас это неважно. Что вы можете рассказать об этом человеке?

— А чего это вы ее допрашиваете? — вмешалась другая горничная.

— Вот именно, вы что, из полиции? — подхватила третья.

— Если для вас это важно, то вот, — я вытащила удостоверение детектива и показала им. — Довольны? Я не из полиции, но работаю вместе с ними.

— Ой, — тихо вырвалось у обеих девушек.

— А теперь давайте спокойно ответим на мои вопросы, — я снова повернулась к Елене. — Так что там с тем гостем?

— Если коротко, то проблемный он.

— В чем это выражается?

— Постоянно недовольный, шумит по ночам, конфликтный.

— С кем у него были конфликты?

— Почти со всеми жильцами на втором этаже.

— Орлов входил в это число?

— Я не видела.

— Я видела, — робко сказала одна из девушек.

— Ну рассказывай, раз видела, — я приготовила блокнот, — и поподробнее.

— В первый раз они встретились в главном зале около двенадцати дня. У них были какие-то бумаги. Кажется, их встреча продлилась весь день, потому что я уже шла домой, а они все еще о чем-то разговаривали.

— Они спокойно разговаривали или кричали?

— Нет-нет, в первый раз они были абсолютно спокойны, а вот дальше, — она замялась, подбирая слова, — все следующие разы они чуть ли не дрались.

— Хорошо, я бы хотела чуть позже поговорить с этим гостем. Не знаете, когда он уезжает?

— Можете спросить на стойке регистрации. Они должны знать.

— Я бы хотела попросить вас об одной услуге, — сказала я, понизив голос до полушепота.

— Можете не продолжать. В этом отеле людям от нас нужно только одно — шпионить и следить. Я ведь права? — Увидев мое удивление, Ивашина ухмыльнулась: — Значит, права.

— Это будет не бесплатно.

— Само собой. Чтобы успокоить нашу совесть, потребуется кругленькая сумма, — она говорила за всех.

— Это будет зависеть от вашей работы. — Я чувствовала, что начинаю злиться, когда кто-то диктует мне условия.

— У нас большой опыт, так что можете не беспокоиться.

— Если будет какая-то информация, напишите на этот номер.

Мы обменялись номерами, и я спустилась в холл. Девушка на ресепшене сказала, что мужчина из двести пятого оплатил номер на месяц вперед, так что у меня еще будет время. Я решила пока отложить беседу и отправилась в больницу. Пока ехала в такси, на душе было как-то неспокойно. Я ругала себя за то, что не смогла уберечь Юлю. Вчера, когда наш звонок прервался, что-то произошло, но что конкретно, мне так и не удалось узнать. Юля не брала трубку, а Киря сказал, что группа приехала в отель и сразу же отправила Шилову в больницу. Что же там все-таки случилось? У главных ворот больницы я заметила машину Кири.

— Остановите, пожалуйста, возле этой машины.

Я расплатилась с таксистом и, стараясь сохранять спокойное выражение лица, направилась к нему. Если Киря здесь, значит, дело серьезное.

— Киря! — позвала я, стараясь придать голосу непринужденность.

Он вздрогнул, словно очнувшись, и повернулся ко мне. В его глазах я увидела ту же тревогу, что терзала меня всю дорогу.

— Таня, — проговорил он хрипло. — Ты вовремя.

— Ты уже был у нее?

— Да.

— Как она?

— Все обойдется. За нее можешь не переживать. Поехали лучше в отдел. По дороге все расскажу.

Я села в машину, и Киря начал рассказ. Оказывается, Юлю все-таки позвали на тот ужин, однако она помогала только до прихода гостей. После речи Олега ее отпустили домой, но она и не думала уходить. Она нашла укромное место в сторонке, откуда открывался прекрасный вид на зал и все, что там происходит. Юля наблюдала за гостями, стараясь не упустить ни одной детали.

Сначала все шло мирно, но чем больше лилось алкоголя, тем напряженнее становилась атмосфера. Разговоры становились громче, жесты размашистее. Кто-то пытался доказать свою правоту, повышая голос, кто-то заигрывал с соседями, игнорируя присутствие своих супругов.

И вот около полуночи грянул гром. Слово за слово, спор перерос в яростную перепалку между двумя крупными бизнесменами. В ход пошли кулаки, и тут же в драку ввязались и остальные гости. В зале началась настоящая вакханалия. Летали стулья, билась посуда, крики и ругань заглушали музыку. Юля вместе с официантами и другим персоналом попыталась остановить драку. Однако все пошло не так, как она хотела. В этой суматохе Юля получила случайный удар осколком тарелки. К счастью, рана оказалась неглубокой, но крови было много и медлить было нельзя.

Киря замолчал, его лицо помрачнело. Я молчала, переваривая услышанное. Получается, Юля сама полезла в самое пекло, хотя ее никто об этом не просил.

— Зачем? — наконец спросила я, чувствуя, как во мне закипает гнев. — Зачем она осталась? Она же знала, что это опасно!

Киря вздохнул и посмотрел на меня с усталой грустью.

— Ты же знаешь Юлю, — ответил он. — Она хотела помочь. Она чувствовала, что что-то не так, и не могла просто уйти. Она полицейский до мозга костей, Таня. Ее долг — защищать людей. Даже если это грозит ей самой опасностью.

Я промолчала. Сейчас мне было сложно понять ее. Я задавала себе вопрос: поступила бы я так же? Но каждый раз отвечала «нет». Для этого там был персонал. Вмешиваться в конфликты гостей и уж тем более лезть разнимать драку не входило в ее обязанности. Возможно, я размышляла как эгоист, но мне казалось это рациональным и правильным.

Машина остановилась у неприметного здания с серыми стенами — районного отдела полиции. Здание, повидавшее многие дела: от мелких краж до серьезных преступлений. Место, где плечом к плечу трудятся люди, посвятившие свою жизнь защите закона.

Я вышла из машины, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. «Долг, долг…» — эхом отдавалось в голове слово Кири. Долг ли это или безрассудство?

Внутри отдела, как всегда, царила рабочая атмосфера. Звонки телефонов, стук клавиш, приглушенные голоса — все это создавало фоновый шум, привычный для здешних стен. Я знала почти всех, кто здесь работает.

Проходя мимо дежурной части, я бросила мимолетный взгляд на молоденького сержанта, увлеченно что-то печатающего на компьютере. На его лице застыло выражение сосредоточенности, словно он решал судьбу мира. Улыбнувшись про себя, я последовала за Кирей к лестнице.

У него в кабинете, как обычно, царила атмосфера рабочего беспорядка. Киря жестом пригласил меня сесть в одно из кресел, стоявших напротив его стола. Сам он опустился в свое кожаное кресло и устало потер переносицу.

— Ну, давай, рассказывай подробно, что там произошло на этом вашем ужине? — попросил Киря, откидываясь на спинку кресла. — Только давай без утайки, каждую деталь. А то сказала, что Олег — гад и шантажист, и помчалась дальше расследовать! А я не при делах. Только своих сотрудников по твоим просьбам откомандировываю, — с утомленной ехидцей добавил он. Видно было, что Кирьянов устал.

Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Внутри меня боролись противоречивые чувства: обида на Юлю, переживания за нее и злость от осознания собственной беспомощности. Я посмотрела на Кирю. В его глазах я увидела не тревогу или переживания, скорее, заинтересованность в моем рассказе и готовность слушать.

Мой рассказ занял около часа. Все это время Киря что-то записывал, периодически кивая. Когда я закончила, Кирьянов отложил ручку, и в кабинете повисла тишина, густая и звенящая, как воздух перед грозой.

Я чувствовала себя выжатой как лимон. Словно все эти слова, которые я выкладывала по крупицам, вынесли из меня не только события, но и часть души. Обида на Юлю все еще тлела где-то глубоко внутри, словно горячий и колкий уголек. Но поверх этого пепла поднималось другое чувство — леденящий тошнотворный страх от осознания, что все могло закончиться куда хуже. Этот страх был сильнее злости.

Киря молча смотрел в свои записи. Его лицо было спрятано под непроницаемой маской начальника отдела, но я-то знала его давно. Я видела, как мелко дрожали мускулы у него на лице, как пальцы сжимали край стола, белея на костяшках. Он пропускал все через себя, как всегда. Взвешивал, оценивал, примерял на себя роль каждого участника этой пьесы. Он чувствовал ответственность. За Юлю. За дело. За меня, в конце концов, ведь это он пустил нас на эту войну. Он отпил глоток остывшего кофе, сморщился и отставил кружку.

— Ладно, что мы имеем? — Он откинулся на спинку стула, и та жалобно скрипнула. — Запись с признаниями Олега — это хорошо, но к Орлову это никакого отношения не имеет. Думаем дальше.

За дверью кабинета гудел отдел. Приглушенные голоса, торопливые шаги по коридору, резкий звонок телефона, который сорвал с места кого-то из оперативников: «Принял. Выезжаем». Это был живой организм, механизм, который уже перерабатывал нашу историю, вплетая ее в бесконечную ткань других дел. Кто-то из сотрудников допрашивал воришку, кто-то составлял протокол об убийстве, кто-то, как тот молоденький сержант, все так же сосредоточенно вбивал данные в компьютер, решая свои маленькие судьбы мира. А мы здесь, в этой комнате, пахнущей прошлым и настоящим, решали нашу.

— Борисов вспомнил, что на месте убийства Орлова он видел пачку сигарет, но Орлов не курит. Я поспрашивала у горничных и выяснила, что они могут принадлежать трем людям: старшему администратору Олегу, директору отеля Басову и мужчине из двести пятого номера.

Кирьянов замер, его пальцы стали усиленно барабанить по столу.

— Сигареты, — медленно проговорил Киря, растягивая слово. Его взгляд стал острым, цепким, каким он бывал только в самые важные моменты расследования. Вся его усталость куда-то испарилась, уступив место охотничьему азарту. — Три человека. Один уже в клетке и поет как канарейка, что его подставили. Второй — его начальник, тоже не сахар, но у нас на него пока ничего серьезного, кроме соучастия в шантаже. А третий, — он вопросительно посмотрел на меня, и я почувствовала, что сейчас он задаст именно этот вопрос, — мужчина из двести пятого. Кто он?

— Не знаю, — честно призналась я, разводя руками. Внутри я ругала себя за то, что столько времени провела в отеле и не сделала ничего, чтобы узнать о нем хоть что-то.

Киря тяжело поднялся из кресла и прошелся по кабинету. Его тень, длинная и угловатая, металась по стенам, на мгновение заслоняя фотографии его семьи и благодарственные грамоты.

— Призрак, который курит в номерах, где убивают людей, — проворчал он. — Очень мило. Идеальный подозреваемый. Что скажешь?

— Лучше будет, если я сама поеду и поговорю с ним, а вы узнайте все, что сможете, от Олега и Валентина Петровича.

Киря остановил свою бесцельную ходьбу и уставился на меня с таким выражением, будто я предложила ему пойти и сплясать на столе.

— Ты с ума сошла? — Его голос прозвучал тихо и напряженно. — Ты только что сама сказала, что не знаешь, кто он. Это может быть кто угодно. Профессионал, который не станет разговаривать с частным детективом. Или того хуже — психопат, который занесет тебя в свой список. Нет, никаких самодеятельных вылазок.

Во мне тут же вспыхнул протест.

— А что тогда? Ждать, пока он исчезнет? Пока все следы остынут? Я не могу просто сидеть здесь! Юля там, в больнице, из-за того, что мы полезли в это дело! Орлов мертв! Время уходит, пойми.

Я вскочила с кресла, чувствуя, как дрожь от адреналина и бессильной злости проходит по всему телу. Кабинет вдруг показался мне тесной клеткой, а гул отдела за дверью — назойливым шумом, не имеющим к нашему делу никакого отношения.

— Ты думаешь, я не понимаю? — Голос Кирьянова стал стальным. Он снова был подполковником полиции, а не старым другом. — Ты думаешь, я не хочу схватить этого типа? Мы действуем по правилам, потому что, если мы их нарушим, он уйдет от ответственности. Юлина кровь, твои нервы — все это будет напрасно. Поняла?

Он снова сел, смотря на меня, не отрываясь. Его взгляд был тяжелым, полным той самой огромной ответственности, что давила на его плечи каждый день.

— Садись, Иванова, — приказал он, и я машинально опустилась в кресло. Внутри все еще клокотало, но его холодный тон остудил пыл. — Вот что мы сделаем. Я вызываю Олега и Басова на допрос. Отдельно. Давлю на них, пуская в ход запись и факт с сигаретами. Они либо будут топить друг друга, либо расскажут нам о своем третьем подельнике.

Он был прав. Я понимала это, поэтому молча кивала. Видимо, я настолько сильно переволновалась из-за Юли, что не смогла мыслить рационально.

— А пока, — Киря смягчил голос, — пока мои ребята роются в бумагах, займись тем, что ты умеешь лучше всего. Анализируй. Вспомни все, что видела в отеле. Каждую мелочь. Может, мы что-то не заметили. Не упусти ни одной детали. Иногда самое незначительное наблюдение раскрывает дело.

— Хорошо.

— И еще.

— Слушаю. — Я остановилась в дверях.

— Тань, ты бы отдохнула хотя бы сегодня. Завтра начнешь работать.

— Посмотрим, — ответила я и вышла за дверь.

Киря, как всегда, умел спустить меня с небес на землю, разложить все по полочкам. Его спокойствие и уверенность действовали отрезвляюще.

Самое время отправляться домой. Ненавижу это состояние, когда голова забита обрывками фраз, лицами, мельчайшими деталями, которые нужно собрать в единый пазл. Как будто ныряешь в мутный омут, где все искажено и перепутано.

После долгого отсутствия моя квартира показалась мне самым уютным местом на земле. Я закрыла за собой дверь, повернула ключ два раза и прислонилась спиной к прохладной деревянной поверхности. Глухая тишина моего собственного пространства обрушилась на меня, сменив гулкий гомон отдела. Подумала вдруг, что так и не зашла к Юле в больницу. Вспомнила почему: меня отговорил Кирьянов. Он сказал, что она все равно под снотворным, отдыхает после кровопотери, и смысла нет ее беспокоить.

Я сбросила туфли, не попав в корзину для обуви, и прошлепала босиком в спальню. Куртка полетела на стул. Тело гудело от усталости, но мозг, напротив, лихорадочно трещал, как перегретый процессор. Я села на кровать и уставилась в одну точку на стене. «Сейчас немного поработаю, а потом сразу лягу спать, чтобы выспаться и завтра продолжить», — я пыталась обмануть себя, но уже очень скоро поняла, что не выдерживаю. С усилием, почти физическим, я заставила себя отодвинуть навязчивые образы.

— Не сейчас, — твердо решила я.

Я прошла в ванную, включила воду погорячее и стойко выдержала первые ледяные брызги, пока струя не стала ровной и обжигающе комфортной. Пар быстро заполнил маленькое помещение, смывая с кожи липкий налет стресса. Я стояла неподвижно, чувствуя, как горячая вода растекается по затекшим плечам и спине, разминая сведенные тревогой мышцы. Постепенно внутренняя дрожь начала утихать, уступая место животному теплу.

Завернувшись в махровый халат, я наступила на прохладный кафель и поймала свое отражение в запотевшем зеркале — уставшее лицо с темными кругами под глазами, но взгляд уже был не таким остекленевшим.

На кухне я не стала заваривать кофе, хотя очень хотелось. Он бы только взвинтил и так перегруженную нервную систему, а мне нужен был покой. Вместо привычного напитка достала пакет с ромашковым чаем и щедро залила его кипятком. Травяной чай должен был помочь быстро заснуть.

С чашкой в руках я опустилась на диван, подобрав под себя босые ноги. За окном медленно сгущались сумерки, окрашивая комнату в мягкие сизые тона. Я не включала свет, позволяя усталости наконец накрыть себя с головой. Мысли, еще недавно метавшиеся, как перепуганные птицы, теперь лениво и медленно проплывали где-то на периферии сознания.

Дыхание выровнялось. Веки налились тяжестью. Чашка с недопитым чаем медленно остывала на столе. Я не боролась со сном. Скрип тормозов за окном, голоса прохожих, лай собак — все это тонуло в нарастающей волне забвения.

Наутро я почувствовала, что сделала правильный выбор. Голова была чистой, а мышцы больше не ныли. Я потянулась, чувствуя, как с каждым движением усталость и напряжение последних суток покидают тело. Я была пустой чашей, готовой наполниться снова, но теперь только нужными фактами.

Первым делом решила проверить почту. Ноутбук далеко, а вылезать из кровати пока не хотелось, поэтому я приподнялась и нащупала на тумбочке телефон. Свет брызнул в глаза, но я лишь прищурилась, быстро пробегая взглядом по списку входящих. Реклама, уведомления о налогах, снова реклама — вроде бы ничего необычного. Но одно из сообщений было с неизвестного номера. Я открыла его и пробежалась глазами. Писала одна из горничных, которых я попросила следить за гостем из двести пятого. Елена заболела и какое-то время не сможет помогать мне, но Мария, так ее звали, возьмет на себя эту работу. Также она писала, что из двести пятого номера за последний день не было ни одной просьбы. Это было странным, ведь обычно гость чуть ли не каждый час звонил и просил что-нибудь ему принести.

Я отбросила одеяло и встала с кровати. День начался. Теперь он имел форму, вкус и цель. Я надела джинсы и толстовку, схватила ключи и, не выпив утренний кофе, выскочила из квартиры.

«Белый лебедь» встретил меня привычной суетой: тележки горничных, деловые люди с чемоданами, запах свежей выпечки из лобби. Все это казалось декорацией застывшего спектакля, пока для меня был важен только двести пятый номер и его обитатель.

У двери я глубоко вздохнула, стараясь придать лицу максимальную невозмутимость. Два коротких стука. Тишина. Еще раз. Ни звука. Я собиралась постучать в третий раз, но за дверью послышались шорохи. Сначала звякнула цепочка, потом раздался щелчок замка, и затем створка медленно отъехала ровно настолько, чтобы в щели показалось бледное, невыспавшееся лицо. Тот самый мужчина, но уже без золотой цепочки на шее. Вид у него был разбитый: глаза запавшие, с темными кругами, щетина на щеках, волосы всклокочены. На нем был мятый халат отеля, и от него пахло затхлым воздухом несвежего номера и чем-то лекарственным — может, валерьянкой или корвалолом.

— Вам чего? — прохрипел он.

— Я новый администратор этажа, — соврала я первое, что пришло в голову. — Горничные сказали, вы уже давно не выходите из номера. У вас что-то случилось?

— У меня все замечательно. Уходите.

— Прошу вас уделить мне еще несколько минут. — Я сделала полшага вперед, блокируя ногой дверь. — Мои подчиненные передали, что у вас множество конфликтов с нашими гостями. Это бьет по нашей репутации. Мы можем что-нибудь сделать, чтобы такого больше не повторялось?

— Пусть идут к черту! — огрызнулся мужчина. — Они не понимают меня.

— Я работаю здесь недавно, поэтому можете объяснить, кто «они»?

— Все богатые шишки, которые думают, что они могут смотреть на меня сверху вниз.

— С Орловым у вас тоже были натянутые отношения, я ведь права?

— При чем тут Орлов? — Он резко повысил голос и закашлялся. — Какое вам дело до наших разборок? Он получил по заслугам. — Он резко оборвал себя, осознав, что сказал лишнее. Его глаза расширились, в них вспыхнула паника. — Уходите, больше я ничего не скажу.

Он попытался захлопнуть дверь, но я уже успела занести ногу вперед. Боль пронзила пальцы, но я не подала виду.

— Вы сказали «получил по заслугам»?

— Я болен. Вы не имеете права допрашивать меня.

Он резко распахнул дверь так, что я отшатнулась и на секунду потеряла равновесие, а затем закрыл ее. Внутри послышался скрип замка.

«Черт! Ничего не добилась, так еще и напугала его. Киря точно будет недоволен», — мысленно я ругала себя, хотя понимала, что моя поездка прошла не совсем безрезультатно. Очевидно, что он чего-то или кого-то боится. По дороге до машины позвонил Киря и сказал, что Валентин Петрович и Олег валят вину друг на друга и в допросах ни разу не упомянули кого-либо еще.

— Значит ли это, что они и вправду непричастны к убийству Орлова?

— Попробуем еще пару дней с ними поговорить. Суд будет только через месяц, так что время у нас есть. — Киря был абсолютно спокоен. — Юлю выписывают завтра. Дам ей отдохнуть до конца недели. Если будет звонить и просить взять ее в расследование, не соглашайся. И сама не лезь куда не следует.

— Как раз об этом. Я только что была в отеле.

— Так, — с вопросом в голосе произнес Киря, хотя уже отлично знал, что я скажу дальше.

Я выдохнула, готовясь к буре.

— Я проведала нашего молчуна из двести пятого.

На той стороне провода наступила мертвая тишина. Та самая, что всегда была куда страшнее крика. Когда Киря говорил тихо и медленно, это означало, что он сдерживает ярость ледяным усилием воли.

— Повтори, я, кажется, ослышался, — его голос прозвучал низко. — Ты одна, без прикрытия, пошла к человеку, который может быть причастен к убийству, после того как я тебе четко и ясно сказал не лезть?

— Он не опасен, Киря. Он напуган до полусмерти. Он затворником сидит в номере, трясется, пахнет лекарствами. И он сказал кое-что важное. — Я поспешила перейти к фактам, пока он не взорвался окончательно. — Дословно: «Орлов получил по заслугам». А потом заткнулся и выгнал меня.

— «Получил по заслугам» — это не признание, Таня, это констатация факта, так могли бы сказать все, с кем у него были разногласия, а таких, как мы выяснили, немало, — сухо парировал Кирьянов. Но я видела, как он задумался. Скрипнула зажигалка — он закурил, что всегда делал в состоянии сильного стресса.

— Он не просто констатировал. Он проговорился и испугался. Он боится не нас, Киря. Он боится того, кто придет за ним. Он следующий в списке. Мы должны его забрать, пока не нашли его тело в номере, как Орлова.

— Мы ничего не должны, — отрезал Киря. — У нас нет оснований для его задержания или защиты. Одних подозрений и испуганного взгляда мало. А допрос без адвоката он легко обернет против нас.

— Но…

— Никаких «но». Если так переживаешь за него, установи камеры вокруг номера, однако дальше заходить ты не имеешь права.

— Я поняла.

— Держи телефон на связи. Юле не звони.

Кирьянов бросил трубку, даже не попрощавшись. Я написала Марии, что возле двести пятого номера постоянно должен кто-то находиться, а сама решила обойти отель по периметру. Окна злополучного номера, расположенные на втором этаже, смотрели на тыльную сторону отеля, где располагался небольшой и ухоженный сад — туда же, куда и окна «моего» номера.

«Именно здесь», — подумала я, прикидывая расстояние от окна до земли. Забраться точно не получится, а вот спуститься, чтобы остаться незамеченным, очень даже. Мои каблуки утопали в мягкой земле, а воздух был тяжелым и влажным от запаха недавно вскопанной земли. Под окнами она была разрыхлена настолько, что найти хоть какие-то зацепки казалось невозможным. Рядом валялась ржавая лопата. Я уже хотела уходить, но мой взгляд зацепился за что-то темное, выглядывающее из-под густых кустов. Кусок веревки. Толстой грязной веревки. Я потянула за нее, освобождая из земли. Такая веревка могла выдержать вес взрослого человека.

В голове тут же родилась версия. Убийца вошел в номер Орлова через дверь. Вероятно, это могла быть деловая встреча, или же Орлов мог хорошо знать его и пригласить в номер просто так. В ходе разговора между ними возникла острая дискуссия, которая быстро переросла в конфликт. В какой-то момент Орлов попытался запугать своего гостя, достав пистолет. Однако ситуация вышла из-под контроля, завязалась борьба, в результате которой оружие перешло к его оппоненту. Далее гость устраняет Орлова, а чтобы замести следы и избежать обнаружения в коридоре, он воспользовался веревкой и спустился из окна.

Теория была неплоха, но упиралась в одно железобетонное «но». Если он скрылся, то кто тогда отвязал веревку и спрятал ее в кустах? Возвращаться в номер ему было опасно, но он легко мог подкупить горничную, которая бы помогла ему.

Эта теория уже смотрелась более правдоподобно. Однако нужно поработать над мотивом. «Если это был бизнес-партнер, то наверняка дело было в деньгах или компании, — начала размышлять я, — а вот если нет, то дело куда запутаннее». Я предположила, что это все же могли бы быть директор или старший администратор, ведь на них указывали сигареты в номере Орлова. Однако для них я не могла придумать хоть какого-либо мотива. Орлов был спонсором и партнером Басова. Без него «Белый лебедь» потеряет финансовую поддержку.

Уже дома за чашкой кофе я еще раз прокручивала в голове свою новую теорию и находила новые нестыковки. Может, это просто веревка, оставленная работниками или садовником, а я вокруг нее строю целую теорию. К тому же были вопросы к горничной, которая могла бы ему помочь. Войдя в номер, она бы точно увидела труп и вызвала полицию. Вряд ли кто-то из тех девушек был готов рисковать своей свободой даже ради больших денег. Тогда убийце нужен был сообщник, который бы ему помог. Я раскручивала дедуктивный механизм на максимум, пока мне в голову не пришла безумная теория. Что, если гость из двести пятого и есть тот самый сообщник? Он заселился раньше Орлова и знал обстановку в отеле. Имел с ним конфликт на почве бизнеса, а значит, и причину его устранить. Мои размышления прервал телефонный звонок.

— Слушаю.

— Татьяна Александровна, добрый день, — на другом конце раздался голос Саши. Сегодня он был чуть свежее, чем обычно. — Продолжаю разбирать завалы. Вот сейчас руки дошли до вашего гостя из двести пятого. Копнул поглубже и нашел несколько занимательных фактов про него.

— Ты как раз вовремя. Слушаю внимательно.

— Зовут его Арсений Михайлович Попов. Ему сорок четыре года. Является одним из основателей «Вольт и Ко».

— Это у которых реклама на каждом углу?

— Да, довольно большая фирма с сотнями миллионов выручки в год.

— И что же он забыл в отеле?

— Из разных источников узнал, что в данный момент курирует коммерческий отдел и занимается переговорами, так что, скорее всего, в этом отеле у него назначены деловые встречи.

— Странное место для переговоров.

— Почему же? Весь четвертый этаж отдан под конференц-залы, поэтому очень даже подходящее место для заключения контрактов.

— Какие отношения у них с Орловым были до его заселения в отель?

— Насколько могу судить из статей, нейтральные. Они по разу пересекались в администрации города и на крупном фестивале технологий, а также дважды выступали на Дне города.

— Кажется, Елена говорила, что Орлов мог сорвать ему сделку. Возможно, это и стало началом их конфликта. А можешь послушать, о чем Попов и его партнеры говорили на встречах?

— К сожалению, нет. Камеры в отеле не пишут звук. Я сейчас как раз занимаюсь ими.

— Есть успехи?

— Да, и еще какие. Я успел посмотреть записи с нескольких камер и заметил, что в какой-то момент изображение становится резким, хотя время не изменяется. Пришлось прогонять видео через специальные программы, которые со стопроцентной вероятностью показали, что записи смонтированы, а время наложено поверх картинки.

— Связывался со службой безопасности отеля?

— Да, они говорят, что в отеле была нестабильная подача электричества и камеры то работали, то переставали.

Я замерла, мысленно переваривая услышанное. Монтаж записей. Пахло тщательно спланированной операцией или панической попыткой замести следы.

— Саш, а есть возможность восстановить оригинальные записи? Хотя бы фрагменты?

— Работаю над этим, но на это уйдет время. Нужно подключиться к серверу и вытащить резервные копии, если они есть, а потом еще проверить их на целостность. Думаю, к вечеру будет что-то конкретное.

— Хорошо. Еще один вопрос: кто имеет доступ к системе видеонаблюдения в отеле? Кто мог этим заниматься?

— Формально только начальник службы безопасности. Даже у зама не было доступа к облачному хранилищу. Но технически любой, у кого есть логин и пароль от системы. Или тот, кто имеет к ним доступ.

— Могло ли это быть делом рук Олега?

— Вряд ли, — категорично отрезал Саша. — Даже директору не всегда дают доступ к камерам.

— А если подкупить?

— Тут уже все двери открыты. — Я не видела его, но уверена, что он, как обычно, развел руками. — А вообще сервер должен фиксировать айпи-адрес устройства, с которого на него совершен вход, так что это можно проверить.

— Сможешь?

— С новыми задачами закончу только ночью.

— Ничего страшного, я ложусь спать поздно, поэтому можешь звонить.

— Позвоню, как только вытащу логи подключений. Подготовьте кофе покрепче.

Мы закончили разговор, и я отложила телефон, чувствуя, как в голове начинают складываться кусочки мозаики. Дело становилось интереснее, а сама фигура Орлова загадочнее. Кем же он был на самом деле, если ради его убийства люди так тщательно все продумывают? Возможно ли такое, что он был опаснее своих убийц?

Я открыла файлы со своими записями и решила немного освежить воспоминания об Орлове. Все-таки Киря сказал мне проанализировать все данные, так что, пока есть время, займу себя этим.

После окончания обучения в университете Орлов идет в компанию «Альянс», занимающуюся предоставлением юридических услуг. Работает там недолго, но весьма успешно и даже получает известность в узких кругах как весьма перспективный работник. Однако ему становится тесно в рамках чужой компании, и он открывает свою. «Орел Капитал» стремительно ворвался на бизнес-арену благодаря нескольким хорошим вложениям от директора. Позже бизнес расширился, и теперь к инвестициям добавились еще и скупка проблемных активов и кредитование начинающих бизнесменов. Дерзкие и местами жесткие методы поглощения и выжимания максимума из поглощенных компаний сделали свое дело, и вскоре с «Орел Капитал» стали считаться крупнейшие фирмы. Инвестиции, контракты, доходы и убытки — в таком режиме пролетают следующие два года. Компания только укрепляет свои позиции, а ее директор налаживает связи с администрацией города, а значит, и получает влияние.

Само собой, это не нравится конкурентам и мелким бизнесменам, чьи проекты были выкуплены или которым был дан кредит под бешеные проценты. К тому же сам Орлов, по всей видимости, тоже был не так прост. Он собирает информацию по другим фирмам, причем не простую информацию, а данные о финансовых махинациях. И хоть я полностью не могу быть уверена, что его убили именно из-за этого, как теория это предположение имеет право на жизнь.

Вторая теория, в которую я верила не больше, чем в первую, заключалась в том, что Геннадий убил своего брата ради места в компании. Здесь также не обошлось без противоречий. Чтобы претендовать на должность директора «Орел Капитал», Геннадию нужно было являться одним из начальников отделов, чтобы участвовать в выборах нового главы. Роберт сказал, что даже если бы завещания не было, то они поступили бы так же. Однако списывать брата Орлова со счетов я не собиралась. На нашем импровизированном собеседовании он показался мне весьма открытым и располагающим, но как только его приняли на работу, со счета компании пропали деньги. Совпадение? Может быть, да вот только я не верю в такие совпадения. Еще и убийство Морозова в той же деревне, что жил Геннадий. Как бы умело он ни запутывал следы, я рано или поздно выйду на него.

Шел, кажется, третий или четвертый час моих размышлений. Комната наполнилась тишиной, нарушаемой лишь тихим шуршанием страниц и стуком моих пальцев по клавиатуре. Все эти факты, кусочки информации об Орлове кружились в моей голове, как осколки разбитого зеркала, отражая разные грани его личности и возможные мотивы убийства.

«Юридические услуги, инвестиции, активы», — проносилось у меня в голове. Орлов был человеком амбициозным, дерзким, не боялся идти напролом. Он сколотил состояние, играя по жестким правилам, и наверняка нажил себе немало врагов. Но кто из них пошел так далеко?

Я откинулась на спинку стула и потерла уставшие глаза. Нужно немного отвлечься. Слишком долго фокусируюсь на фактах, пора дать волю интуиции. Что я чувствую, когда думаю об окружении Орлова? В памяти тут же всплыло фото из личного дела Роберта: молодой, нерешительный, со странным взглядом. Он не был лидером, но амбиций в нем было не меньше, чем в его боссе. Была ли в нем жестокость, достаточная для того, чтобы переступить черту и стать убийцей?

— Нет-нет-нет.

Кажется, я уже слишком долго сижу, поэтому решила встать и немного размяться. За окном уже давно светили фонари, отбрасывая длинные тени на мою улицу. Комната была залита мягким светом настольной лампы, оставляя углы в таинственном полумраке.

Я потянулась, чувствуя, как хрустят затекшие мышцы спины, и прошлась по комнате, стараясь упорядочить мысли. Подошла к окну, уперлась лбом в прохладное стекло. Город жил своей ночной жизнью, и где-то там, в этой паутине огней, скрывался ответ.

Я направилась на кухню, чтобы заварить себе кофе. Щелчок чайника, шуршание пакетика, звон ложки о керамику — автоматические движения действовали успокаивающе. Пока вода закипала, я облокотилась о столешницу и снова вернулась к мыслям о Роберте. Возможно, я поспешила вычеркнуть его из списка подозреваемых. Он был правой рукой и опорой Орлова, знал все тайны, но имел ли достаточный авторитет в совете, чтобы его избрали новым директором?

Чайник закипел, и я налила себе чашку кофе, вдыхая горький бодрящий аромат. Вернувшись в комнату, я села за стол и снова открыла папку с делом Орлова. Перечитала показания Роберта. Он говорил об Орлове как о друге, а не как о начальнике. В его словах было искреннее сожаление и грусть, да и при личных встречах было видно, как сильно он переживает.

Я сделала глоток кофе, чувствуя, как тепло растекается по телу, и вновь углубилась в документы. «Может ли Роберт надевать маску скорби так искусно? — промелькнула мысль. — Или я просто ищу подвох там, где его нет?» Внезапно раздался звонок — это был Саша. Я взяла трубку, предчувствуя, что он что-то нашел.

— Наконец-то дождалась. Я уж думала, ты там уснул за компьютером!

— Поверьте, Татьяна Александровна, я работал настолько быстро, насколько это вообще возможно. Материала было море, нужно было все проанализировать и отфильтровать лишнее.

— Ладно, давай по порядку. Не будем терять ни минуты. Что накопал?

— Для начала самое важное: записи со всех камер в отеле подверглись тщательной редактуре. Кто-то явно поработал над ними, чтобы создать впечатление систематических перебоев с электричеством. Это первое, что бросилось в глаза. И второе: эти самые «перебои» происходили в отеле с завидной регулярностью, что само по себе подозрительно. Но самое интересное, что в день убийства Орлова тоже были скачки напряжения. Причем камеры зафиксировали, как Орлов покидает свой номер утром, но нигде не видно, чтобы он возвращался! Понимаете, к чему я клоню?

— Погоди, ты хочешь сказать, что кто угодно мог проникнуть в его номер вместе с ним, оставаясь не замеченным камерами? И мы теперь никогда не узнаем, кто это был?

— Абсолютно верно. Вероятность такого совпадения стремится к нулю. Я бы оценил ее как один к миллиону, если не меньше. Это явно не случайность, а хорошо продуманная операция.

— Хорошо, с этим разобрались. Главное, кто заказчик всей этой истории? Удалось ли тебе выйти на след того, кто мог организовать подделку записей?

— Да, и вы ни за что не догадаетесь, кто за этим стоит. Сигнал на сервер, с которого осуществлялось вмешательство, пришел из компьютерного клуба «Зевс».

— «Зевс»? Тот, что недалеко от отеля?

— Именно. Я сразу же просмотрел записи с камер наблюдения в округе, и это был Попов. Наш Попов!

— То есть Попов как-то получил доступ к камерам и из компьютерного клуба выключал их?

— Нет, скорее всего, видео с камер наблюдения периодически записывается на сервер — например, каждые восемь или десять часов. Попов получил доступ к этому хранилищу, а значит, мог скачивать, редактировать и подменять записи на сервере. Я не обнаружил следов взлома, а это значит, у Попова были логин и пароль для входа в систему.

— Нам нужно узнать, откуда он получил доступ.

— Как мы это сделаем? Прямой допрос вряд ли даст результаты.

— Знаю, тем более что он забаррикадировался в номере и боится выходить.

— Если боится, значит, есть чего. Думаю, он только исполнитель, и он опасается стать следующим.

— Думаешь, его могут убрать?

— Если заказчик действительно влиятельный, ему невыгодно оставлять в живых человека, который знает его секрет. Обычно действует простая схема. Исполнитель убивает цель и в назначенное время приходит забрать деньги, но его убирают, чтобы случайно или намеренно не проболтался. Порой даже слух может испортить человеку карьеру, скажем, если он метил в политики.

— Намекаешь на то, что Орлова могли убрать настолько влиятельные люди?

— Все возможно, и точно утверждать не могу, однако убитый был частым гостем в городской администрации, лично знал мэра и имел с ним хорошие связи. При таких обстоятельствах легко можно перейти кому-нибудь дорогу даже случайно.

— Судя по характеру Орлова, если он и портил отношения с кем-то, то точно специально. Он за словом в карман не полезет.

— В таком случае нужно налаживать контакт с Поповым. Может, как-то подкупить его?

— Сейчас единственное, что его волнует, — это собственная жизнь. Деньгами тут не поможешь.

— Тогда скажем, что можем обеспечить ему безопасность.

— Подполковник Кирьянов сказал, что у нас нет на это оснований.

— Раньше не было, — подчеркнул Саша. — С нынешними данными мы обязаны его задержать до выяснения обстоятельств, а там уже будем решать, исходя из его показаний.

Я подумала, что Саша прав. У нас есть все основания подозревать Попова если не в убийстве Орлова, то уж точно в содействии. К тому же задержание Попова обеспечит ему безопасность, и на этом нужно было сыграть.

— Хорошо, я объясню все Кирьянову, и завтра Попова доставят в отдел.

На этом наш разговор закончился. Я легла в кровать, чувствуя, что не смогу уснуть. На душе скребли кошки. Что, если мы не успеем его задержать? Вдруг, пока я сплю, в его номер кто-то проникнет и устранит? Масла в огонь подливали и воспоминания об орудии убийства, ведь в Орлова стреляли из пистолета с глушителем. Преступник мог знать, что у Орлова есть такой, и даже знать, где он находится. Что мешает ему узнать побольше о Попове и убить его, скажем, подменив лекарства? В его номере стоял сильный запах медикаментов. Если убийца подменит таблетки, то рассеянный Попов вряд ли заметит это.

Сердце бешено колотилось. Я представила, как тень скользит по коридору отеля, как убийца отмыкает дверь отмычкой или дубликатом ключа. Нет, ждать до утра было нельзя.

Я резко села на кровати и схватила телефон. Пальцы дрожали, когда я набирала номер Кирьянова. Он поднял трубку после третьего гудка — голос сонный, но собранный, каким Киря всегда бывал в экстренных ситуациях.

— Слушаю. Что случилось? — сразу же спросил он.

— Киря, прости, что ночью, но ждать до утра нельзя. У Саши есть доказательства. Попов редактировал записи с камер отеля в день убийства из компьютерного клуба «Зевс». У него был доступ к системе.

Я услышала тяжелый вздох на том конце провода, будто он резко встал.

— Успокойся и говори четко. Какие доказательства? — Его голос остался спокойным, хотя в нем начали слышаться стальные нотки.

Я пересказала все, что услышала от Саши: про монтаж записей, про клуб, про логин и пароль, которые были у Попова. Голос срывался. Я пыталась говорить быстро, но внятно.

— Он боится, Киря. Он сидит в номере и трясется. И у него есть все основания бояться. Его могут убрать, как и Орлова. Мы не можем ждать до утра.

Наступила пауза. Я слышала, как он тяжело дышит в трубку.

— Черт, — наконец выдохнул он. — Хорошо. Собирайся. Встречаемся у отеля через двадцать минут. Вызываю группу. Будем брать его сейчас.

— Я уже одеваюсь, — сказала я, натягивая джинсы.

— Таня, — голос его смягчился. — Ты останешься в машине. Это приказ. Один раз ты уже полезла туда, куда не следует.

— Но…

— Никаких «но». Ты предоставила информацию. Теперь наша работа — делать по ней выводы. Поняла?

— Поняла, — с неохотой согласилась я.

Через восемнадцать минут я уже стояла у «Белого лебедя». Ночь была тихой и холодной. Вокруг отеля царила неестественная тишина, будто само здание затаилось в ожидании. Вскоре подъехали три машины без опознавательных знаков. Из первой вышел Кирьянов в темной куртке. Его лицо не выражало никаких эмоций.

— Группа уже внутри, — тихо сказал он, подходя ко мне. — Дежурному администратору сказали, что проводится проверка системы безопасности из-за инцидента. Поднимемся на этаж, блокируем выходы. Ты садишься сюда, — он указал на свой автомобиль. — Будешь слушать переговоры по рации.

Я кивнула, понимая, что спорить бесполезно. Сердце колотилось где-то в горле. Я забралась на пассажирское сиденье и взяла рацию. Голоса оперативников звучали четко и спокойно.

— Группа «Альфа» на месте. Дверь в номер двести пятый закрыта. На стук внутри никто не реагирует. Готовы к входу.

— Ждите моего сигнала, — произнес Кирьянов. Он посмотрел на меня: — Ты уверена, что он не будет стрелять?

— Уверена. Он напуган. Он боится не нас.

Киря кивнул и поднес рацию ко рту:

— Пошли.

Послышались глухие удары. Потом треск ломающегося замка. Крики, шум борьбы, но недолгий. Через пару минут в рации раздался спокойный голос:

— Подозреваемый задержан. Сопротивления не оказывал. В номере чисто. Оружия не обнаружено.

Я выдохнула. Операция прошла успешно. Кирьянов похлопал меня по плечу.

— Все. Теперь наша очередь задавать вопросы.

Дверь отеля открылась, и оперативники вывели Попова. Он был бледен как полотно, глаза расширены от ужаса. Руки были заломлены за спину в наручниках. Увидев меня, он попытался что-то сказать, но его быстро усадили в одну из машин.

— Садись ко мне, — сказал Кирьянов, — поедем в отдел. Будем разбираться.

По дороге он молчал. Я смотрела в окно на ночной город. Попов был задержан. Но почему-то тревога не уходила. Она лишь сменилась на тяжелое, давящее предчувствие. Может, это было предчувствие предстоящего допроса, а может, мы что-то упустили.

Машина скользила по ночным улицам, рассекая плотную завесу тьмы. Фонари, словно зачарованные светлячки, мелькали за окном, отбрасывая причудливые тени на лица. Напряжение висело в воздухе, ощутимое, словно наэлектризованная нить, готовая вот-вот лопнуть. Кирьянов, сосредоточенный и немногословный, вел машину, погруженный в свои мысли. Я же пыталась собрать воедино обрывки информации, проанализировать случившееся и понять, что нас ждет впереди.

— Думаешь, он заговорит? — наконец нарушил молчание Киря, не отрывая глаз от дороги.

— Не знаю, — честно призналась я. — Он напуган до полусмерти. Страх не самый лучший советчик. Он может либо молчать как рыба, либо выложить все разом, лишь бы почувствовать себя в безопасности.

— Надеюсь на второй вариант, — хмуро пробурчал Кирьянов. — Иначе придется давить. А я не люблю, когда давят на испуганных людей. Есть в этом что-то варварское.

Через пятнадцать минут мы уже въезжали на территорию отдела. Здание с серыми стенами и зарешеченными окнами казалось мрачным и неприветливым в ночной тишине. Машина с Поповым уже стояла у входа. Оперативники быстро вывели его и повели внутрь. Его плечи были сгорбленными, а походка неуверенной и запинающейся. Он выглядел совершенно разбитым.

Мы с Кирьяновым прошли следом. Внутри отдела царила привычная суета, даже ночью жизнь здесь не замирала. Дежурный сержант кивнул нам, и мы направились вниз по коридору к комнатам для допросов.

— Подготовь третью, — бросил Кирьянов сержанту. — И кофе. Крепкого.

Комната для допросов была маленькой и без окон. Свет лампы дневного света падал на стол и два стула, оставляя углы в полумраке. В воздухе витал запах табака и пыли. Это место было специально создано для того, чтобы чувствовать себя неуютно.

Попова уже усадили за стол. Наручники сняли, но он по-прежнему выглядел скованным и испуганным. Его глаза метались по комнате, словно ища выход.

Кирьянов сел напротив него, положив на стол папку с документами. Я осталась стоять у стены, в тени, наблюдая.

— Арсений Михайлович Попов, — начал Кирьянов спокойным, почти обыденным тоном, — вы понимаете, почему вы здесь?

Попов молчал, уставившись в стол.

— Ладно, давайте я помогу вам. — Киря открыл папку. — Сегодня, в два часа сорок минут, вы были задержаны в номере отеля «Белый лебедь» по подозрению в причастности к убийству Сергея Орлова и в подделке записей видеонаблюдения.

Попов на секунду поднял взгляд, но тут же опустил его и втянул голову в плечи. Казалось, он не до конца понимал, где находится, и до сих пор боялся нападения.

— Мы знаем, что вы имели доступ к системе видеонаблюдения отеля, — продолжал Кирьянов. — Мы знаем, что вы редактировали записи дня убийства. Мы знаем, что вы делали это из компьютерного клуба «Зевс». У нас есть записи с камер самого клуба. Что вы на это скажете?

— Я ничего, то есть никого не убивал, — чуть хрипловатым голосом произнес Попов.

— Я вам верю, — неожиданно мягко сказал Кирьянов. — Я не думаю, что вы убийца. Но я полагаю, что вы знаете, кто это сделал, а еще есть вероятность, что вашей жизни угрожает опасность и вы это осознаете, оттого и заперлись в номере. Я прав?

В ответ снова последовало молчание, но я чувствовала, что вот-вот — и он заговорит.

— Арсений Михайлович, мы можем обеспечить вам безопасность. — Я сделала шаг вперед, выходя из тени.

— Безопасность? Да что вы вообще можете? — На секунду он перестал казаться мне испуганной жертвой. — Если он захочет, то достанет везде.

— Кто он? — почти в один голос спросили мы с Кирей.

— Я не знаю, а даже если бы и знал, то не сказал бы вам. Можете угрожать, бить или пытать, но вы меня не убьете, а он сможет.

Комната замерла. Даже воздух, казалось, перестал двигаться, загустев от страха, который источал Арсений Михайлович. Его последние слова повисли в пространстве тяжелым, осязаемым грузом. Он не боялся нас. Он боялся кого-то другого, чье имя даже не смел произнести.

Кирьянов медленно откинулся на спинку стула, разглядывая Попова с новым холодным интересом. Он не торопился. Он давал тишине сделать свою работу — давил, заставлял нервничать, заполнять паузу оправданиями или признаниями.

— Арсений Михайлович, — наконец заговорил Киря, — вы сейчас сказали очень важную вещь. Вы сказали: «Вы меня не убьете, а он сможет». Это значит, что вы нам доверяете больше, чем ему. Хотя бы на каплю. Давайте начнем с этой капли.

Он потянулся к термосу с кофе, стоявшему на углу стола, неспешно налил в пластиковый стаканчик и протянул его Попову. Тот машинально взял, пальцы его заметно дрожали, заставляя темную жидкость колыхаться.

— Я не буду вас бить или пытать, — продолжал Кирьянов, — это не в моих правилах и, честно говоря, это неэффективно. Испуганный человек говорит то, что от него хотят услышать, а не правду. А мне нужна правда. Давайте по порядку. Сначала о видеозаписях. Вы ведь не сами решили пойти в «Зевс» и поиграть в хакера? Кто-то вас попросил.

Попов сделал глоток кофе, поморщился от горечи, но, кажется, это вернуло его к реальности. Он поставил стаканчик, обхватил его ладонями, словно пытаясь согреть окоченевшие пальцы.

— Вы уже знаете, что я являюсь одним из основателей крупной компании. Я отвечаю за переговоры и заключение контрактов. В один из дней на почту компании пришло письмо с предложением встретиться для обсуждения взаимовыгодного договора. Я подумал, что дела касаются только компании, но когда пришел, то человек напротив заявил, что в скором времени меня ждет тюрьма. Я, конечно, не поверил ему, но он назвал имена четырех сотрудников, которые недавно внезапно уволились. Мы подумали, что это совпадение, но мой собеседник заявил, что они сливали всю информацию о наших финансах Орлову и в скором времени он передаст эту информацию прокураторе. Я не знал, что мне делать.

— А вам было чего бояться?

— В современных реалиях невозможно построить крупный и успешный бизнес, не замарав руки, — сухо пояснил он. — Мне предложили сделку. Я должен помочь им найти компромат на Орлова, а взамен все данные о финансах «Вольт и Ко» будут уничтожены. Поймите, у меня не было выбора. Компания была делом всей моей жизни, и если бы меня посадили, то она бы рухнула.

Он замолчал, тяжело дыша. По его вискам струился пот. Я перевела взгляд на Кирьянова. Он был невозмутим.

— Каков был ваш план?

— Мы знали, что у Орлова запланированы три встречи в «Белом лебеде», так что я заселился туда раньше его. Наша компания также использовала отель как нейтральную территорию для переговоров, так что меня там тоже хорошо знали и это не вызвало никаких подозрений. Мне сказали ждать дальнейших указаний и вести себя естественно.

— Поэтому вы со всеми ругались?

— В глазах персонала все богатые имеют скверный характер. Это стереотип, который никто не может изменить. Когда я вел себя вызывающе, то все говорили только о моих капризах, но как только я закрылся у себя в номере и не выходил, тут же поползли всякие слухи.

Он сделал еще один глоток и, собравшись с мыслями, продолжил:

— В день, когда у Орлова должна была быть третья встреча, мне позвонили и сказали, что я должен пойти в клуб «Зевс» и заменить файлы в базе данных службы безопасности отеля.

— Они сказали, как получить доступ? — спросила я.

— Да, мне на телефон пришел пакет данных: логин, пароль, адрес сервера, пошаговая инструкция, какие именно файлы искать и какими их заменить. Все было расписано по минутам. Я ждал! — Попов снова почти крикнул, и в его глазах читался настоящий ужас. — Ждал, что они пришлют подтверждение, что уничтожили компромат на меня. Вместо этого утром пришло сообщение: «Работа принята. Орлов устранен». Я сначала не понял. Подумал, что они ошиблись и угроза, которую нес Орлов, устранена. А потом… потом я узнал, что Орлова убили. Я писал им и требовал объяснений, но в ответ мне пришло лишь одно сообщение: «Молчи, иначе будешь следующим» — и несколько фотографий.

— Что за фотографии?

— Они следили за мной. Фотографировали, как я гуляю, обедаю или отдыхаю. Понимаете, они всегда были рядом.

— И вы закрылись в номере, боясь, что они придут за вами, — подытожил Киря, видя, что Попову тяжело продолжать разговор.

Он кивнул и закрыл лицо руками. Его плечи тряслись. Кирьянов переглянулся со мной. В его взгляде я прочитала то же, что думала сама: Попов был не убийцей и даже не соучастником. Он был инструментом. Расходным материалом в чьих-то умных и жестоких руках.

— Арсений Михайлович, все, что вы сказали, очень поможет следствию, но нам нужно что-то, что может вывести нас на ваших заказчиков.

— Я ничего не знаю, — повторил он голосом, по которому мы поняли, что уговаривать его бессмысленно.

— Что ж, в таком случае мы передадим дело в суд. — Киря закрыл папку с документами и встал. — Думаю, вам дадут около двухсот тысяч штрафа за проникновение в базу данных службы безопасности и около ста часов обязательных работ. Вы останетесь на свободе, и кто знает, через сколько вашего заказчика уведомят, что вы были у нас в отделе. Может, завтра, а может, и сегодня вечером к вам могут постучаться.

— Я правда не знаю имен! — завопил Попов.

— Можем обойтись без них. Номер телефона, с которого вам звонили, или какая-нибудь другая деталь вполне подойдет.

— Он звонил всегда с разных номеров. Можете взять мой телефон и переписать все.

— В таком случае вы наверняка запомнили человека, который назначил вам встречу. Можете описать его? У него могли быть странности в речи или шрам на видном месте.

— На нашей единственной встрече он мало разговаривал. В основном говорил короткими, как будто заранее заготовленными фразами. Говорил плавно и без акцента, поэтому я не заметил ничего странного. Да и одет он был так, что разглядеть что-то, кроме рук и шеи, не получилось. Обычный мужчина лет тридцати пяти и среднего телосложения.

Кирьянов медленно вернулся на свое место, его лицо стало каменным. Он положил руки на стол ладонями вниз, и этот простой жест вдруг показался мне угрожающим.

— Арсений Михайлович, — его голос потерял всякую мягкость и стал холодным, как сталь, — вы понимаете, в какой ситуации оказались? Вы единственный, кто видел человека, напрямую связанного с убийством. Ваша жизнь уже не стоит и ломаного гроша в глазах этих людей. Они использовали вас как перчатку — надели, сделали грязную работу, а теперь готовы выбросить. И выбросят. Ваша единственная надежда — это мы. Не компании, не деньги, не репутация. Мы.

Он сделал паузу, давая словам врезаться в сознание.

— Вы говорите, что он выглядел как обычный мужчина. Не бывает «обычных» мужчин, которые убивают людей. Вспомните детали. Он пил что-то во время встречи? Кофе? Воду? Держал стакан правой или левой рукой? Были ли на руках часы или кольцо? Пахло ли от него сигаретами или, может, сильным одеколоном? Вы бизнесмен. Вы должны уметь читать людей.

Попов замер, уставившись в пустоту перед собой. Казалось, он действительно пытался пробиться сквозь завесу паники и страха. Я видела, как его пальцы бессознательно сжимаются и разжимаются.

— Кажется, он пил воду, — голос Попова сорвался на шепот, — из стеклянного стакана и ставил его очень аккуратно, без стука. Как будто боялся привлечь внимание. А еще припоминаю часы. Стальные, с черным циферблатом. Плохо разглядел, но, думаю, дорогие.

— Бренд? — мгновенно встряла я.

— Я не разглядел. Но на запястье правой руки, и он левша. Потому что блокнот он держал в правой, а ручку в левой. — Попов зажмурился. — И когда он поправлял галстук, на запястье правой руки, прямо под ремешком часов, был шрам или родимое пятно. Вроде в форме полумесяца.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Попова. Он только что выдал первую по-настоящему ценную зацепку. Убийца, или его посредник, был левшой со шрамом на правом запястье.

— Нам нужна точная дата и время вашей встречи.

— Пятнадцатое марта около четырех часов дня в «Серебряной башне».

Кирьянов переглянулся со мной. «Серебряная башня» — это уже конкретный адрес, где можно поднять камеры и опросить персонал.

— Арсений Михайлович, — снова смягчив тон, сказал Киря, — вы только что сделали самый важный шаг к своему спасению. Теперь ваша задача — помочь нам составить фоторобот. Мы поместим вас в безопасное место под охрану. Только наш специалист будет работать с вами, и никто больше не узнает, что вы давали показания.

На этот раз Попов не стал сопротивляться. Он выглядел до смерти уставшим. Когда сержант увел Попова, Кирьянов обернулся ко мне, и на его лице я увидела не удовлетворение, а тревогу.

— Левша со шрамом и поставленной речью. А самое главное, что он не просто угрожал, а играл на страхе. Угрозы — дело нехитрое, я бы даже сказал, это классика, а вот шпионаж и отправка фото… — Он покачал головой. — Боюсь, что у нас не так много вариантов: либо мы столкнулись с психопатом, либо с профессионалом, но точно не с обычным бандитом. Каждая деталь продумана до мелочей. Он рассчитал все этапы и даже оставил себе пути отступления, если вдруг на каком-то этапе выйдет осечка.

— Могу предположить, что это кто-то из узкого круга бывших юристов, корпоративных шпионов или работников органов. Я проверю всех, с кем у Орлова были суды в последнее время, и попробую найти левшу со шрамом на правом запястье.

Киря устало кивнул. Мы вышли из кабинета. За окном уже светало. Ночь, начавшаяся с отчаянного звонка, подарила нам первую ниточку, ведущую из лабиринта лжи. Я чувствовала адреналин, но вместе с ним и тяжелое предчувствие. Человек, которого мы искали, был умным, расчетливым и безжалостным. Охота только начиналась, и мы сами могли стать мишенью.