— Что-то вы, Татьяна Александровна, не по погоде одеты.

Доброжелательный хрипловатый голос Аясова — Венчика Аякса, моего приятеля-бомжа — раздался у меня за спиной. Я обернулась и поздоровалась. Сегодня и вправду было холоднее обычного, но я по привычке не взяла куртку и вышла в легкой кофте. Надеюсь, что потеплеет ближе к полудню, хотя с каждым разом порыв ветра становится все сильнее и сильнее. Аякс же был одет в теплую куртку с большим капюшоном. В руках он держал зонт.

— А ты, я посмотрю, на Северный полюс собрался?

— Жар костей не ломит, Татьяна Александровна, а болеть не очень-то хочется. Тем более по телевизору говорили, что до конца недели дожди будут лить. Вы бы вернулись лучше да переоделись.

— Некогда мне.

— Возьмите хоть зонтик.

— Я на машине. Зачем он мне?

— Вы берите, потом спасибо скажете. — Он настойчиво сунул мне зонт и пошел дальше.

Я только пожала плечами и посмотрела на небо. Несколько призрачных облачков виднелись вдалеке. Похоже, синоптики опять ошиблись. Я кинула зонт на заднее сиденье и села за руль. Ехать предстояло около двух часов по шоссе, а потом петлять по загородным дорогам. Я смирилась с тем, что завтрака мне не видать, скорее всего, как и обеда. Ну ничего, важнее то, что я смогу узнать, а поесть можно будет и вечером.

Я ввела точный адрес и тронулась. Когда я выехала за город, пейзаж резко изменился. Каменные джунгли остались позади. На их место пришли дорогие кирпичные коттеджи. Они принадлежали городской элите. Поближе к дороге располагались дома, принадлежавшие директорам и управляющим малых и больших предприятий. Чем дальше я продвигалась, тем дороже и шикарнее становились дома. Начальники отделов в администрации, актеры, певцы; и, наконец, в середине расположился участок самого мэра. В газетах частенько можно было встретить его патриотические высказывания и слова, что он никогда не поедет за границу и предпочтет отдыхать за городом. Я ухмыльнулась. С таким участком и заграница не нужна.

В животе урчало. Я попыталась отвлечь себя размышлениями о деле Сергея. Пока мы даже не подобрались к приблизительным мотивам его убийства. Можно было бы исключить любовные треугольники и интрижки на работе, но кто знает, может, и Роберт что-то скрывает и недоговаривает. Нельзя было исключать и сговор внутри отеля. Если Сергею принадлежала доля акций, то его смерть играла на руку Басову. Сергей много разговаривал, когда выпьет, так что директор отеля наверняка знал что-то о ситуации с его матерью. Без завещания все переходило ей, так что Басов мог выкупить акции в несколько раз дешевле. Это только догадки. Нельзя делать выводы, основываясь только на них. Однако профессиональное чутье подсказывало, что владелец «Белого лебедя» точно замешан в чем-то незаконном.

Пока я ехала по асфальтированному шоссе, все было более-менее благополучно, но как только навигатор указал свернуть на проселочную дорогу, начались настоящие приключения. Ровное покрытие сменилось разбитой грунтовкой, изрытой глубокими колеями, заполненными мутной водой от недавних дождей. Машина жалобно скрипела подвеской, подпрыгивая на ухабах и кочках, а я, вцепившись в руль, лишь надеялась, что ходовая часть выдержит это испытание. Вскоре и эта дорога закончилась, перейдя в подобие улицы, засыпанной ветками, бытовым мусором и битым кирпичом. Пришлось двигаться медленно, буквально ползком, объезжая самые опасные участки.

И все же удача оказалась не на моей стороне. Раздался короткий хлопок, и руль сразу потяжелел. Я тут же заглушила двигатель и вышла, чтобы оценить ущерб. Переднее правое колесо заметно спустило, а из протектора торчал злополучный острый обломок кирпича, ставший причиной пробоя. Я пнула резину в сердцах, но это не решало проблему. Запасное колесо у меня было, но менять его посреди этой грязи и неизвестности в одиночку не вызывало никакого энтузиазма.

Достала телефон. Навигатор, к счастью, еще ловил сигнал. До цели моего путешествия оставалось всего ничего — километр, не больше. Плеваться или злиться было бесполезно. Придется идти пешком. Я сжала зубы, чувствуя, как по спине бегут мурашки от досады. Ситуация складывалась так, что без помощи было не обойтись. И тут я вспомнила о Кире.

Киря никогда не отказывал. Он был из тех людей, на которых можно положиться в любой, даже самой безнадежной ситуации. Я набрала его номер, и он ответил практически сразу. Выслушав мой сбивчивый рассказ о проколотом колесе и заброшенной дороге, он лишь спокойно хмыкнул.

— Координаты скинь. Сейчас вышлю человека, — был его лаконичный ответ.

Я отправила ему свое местоположение на карте и, закинув рюкзак на плечо, бросила взгляд в сторону деревни. Ее неясные очертания уже вырисовывались на горизонте за полем. И над всем этим нависали тяжелые свинцовые тучи.

— Видимо, все-таки будет дождь, — пробормотала я про себя, доставая из багажника складной зонт. — Получается, не зря его взяла.

Мысленно я поблагодарила Аясова. Его предусмотрительность сейчас была как никогда кстати.

Я направилась к деревне по едва виднеющейся тропинке, вьющейся через поле. С первого взгляда было сложно что-то понять. Деревня представляла собой причудливую смесь упадка и жизни. Рядом с покосившимися, почти развалившимися избушками, вдоль заборов которых были поросли бурьяна и крапивы, находились вполне ухоженные участки с аккуратными двухэтажными домами из оранжевого кирпича, с новыми пластиковыми окнами и коваными воротами. Место не выглядело полностью заброшенным, хотя и назвать его процветающим язык не поворачивался. Чувствовалась какая-то затаенная провинциальная грусть.

Адрес матери Сергея с ходу найти не удалось. Табличек с номерами на многих домах не было видно, поэтому решила спросить у соседей. Возле одного из самых ухоженных домов, за низким забором, копала грядки бойкая на вид пожилая женщина в ярком платке.

— Здравствуйте, — окликнула я ее, подходя, — не подскажете, где здесь живет Надежда Петровна Орлова?

Женщина выпрямилась, оперлась на лопату и окинула меня оценивающим, цепким взглядом.

— Орлова? А вам зачем? — спросила она с явным любопытством.

— Дело одно, — уклончиво ответила я.

Женщина фыркнула, но указала направление.

— Вам повезло, завтра она уезжает, так что могли бы и не застать.

— Уезжает? Куда? — удивилась я. Эта новость была для меня полной неожиданностью.

— А вы у нее самой спросите. — Женщина оживилась, явно радуясь возможности поделиться сплетней. — Последняя дверь в этом проезде, с краю. Уже третий день тут какие-то мужики чужие крутятся, вещи ее грузят. Я вчера подошла, вежливо так спросила, мол, что, Надежда Петровна уезжает куда-то от нас? А они знаете что мне ответили? — Ее голос зазвенел от возмущения. — Говорят: «Отойдите, бабушка, не ваше дело». Представляете? Какая я им бабушка? Я им в матери гожусь! Хамло городское! Но деревенька у нас небольшая да дружная. У нас тут все обо всем быстро узнают.

Она еще немного покритиковала «городских хамов», пожелала мне удачи и наконец зашла в дом, продолжая ворчать себе под нос.

Странно. Очень странно. Неужели у нее совсем не осталось денег после смерти сына и она решила в спешке продать участок с домом? Или здесь что-то другое? Я поспешила к указанному дому в конце проезда.

Перед калиткой действительно стоял старенький грузовичок с прицепом. Возле него курили трое мужчин крепкого телосложения в простой рабочей одежде. Они не выглядели как профессиональные грузчики из какой-нибудь фирмы. Мужчины проводили меня равнодушными взглядами, но не сделали ни малейшей попытки остановить. Видимо, приняли за местную или за очередную надоедливую соседку.

Не встречая сопротивления, я прошла через калитку на участок и приблизилась к дому. Он был старым, бревенчатым, но крепким. Я постучала костяшками пальцев в массивную деревянную дверь, украшенную фигурной фурнитурой, уже потертой временем. Изнутри послышались негромкие шаги.

— Кто там? — раздался слабый голос.

— Надежда Петровна, меня зовут Татьяна. Я расследую дело вашего сына и хотела бы поговорить с вами о нем.

— Чего ж не поговорить.

Дверь мне открыла маленькая старушка. Ее руки тряслись, и казалось, каждый шаг давался нелегко. Опираясь на клюку, она прошла до кресла и села.

— Садись, милая, в ногах правды нет.

Я села на край дивана и осмотрела комнату, в которой уже почти ничего не было. Мебель, ковры и даже шторы уже аккуратно сложили и погрузили в машину. Выцветшие обои и тусклый свет нагоняли какую-то тоску и безнадежность. Сама Надежда Петровна была одета в чистенькое платье с длинным подолом, легкую кофту, а на голове был завязан ярко-красный платок.

— Вы куда-то уезжаете?

— Приехал на днях юрист и сказал, что по завещанию Сережа хотел, чтобы я переехала в Сочи. Там медицина лучше, да и родственники у нас там есть. Завтра уезжаю.

— Подождите, как по завещанию?

— Вот так. Оказалось, что он еще несколько лет назад его составил.

Я тут же написала об этом Роберту и Кире. Как назло, ни один из них не был онлайн.

— А у вас остался номер того юриста?

— Наверно. У меня глаза уже не видят, посмотри сама.

Она протянула мне кнопочный телефон. Среди последних вызовов я нашла два неизвестных номера и переписала их. Позже проверю, кому они принадлежат.

— Что касается Сергея, то не замечали ли вы чего-то странного, когда он приезжал к вам?

— Да чего уж тут странного заметишь. Он приезжал на час-два. Поговорит немного со мной, починит что-то, а потом: «Все, мам, я побежал», — и уезжал опять на неделю.

— А каким он был в детстве? Может, конфликтовал с кем-то?

— Ну как без этого, и ругался, и дрался. У мальчиков по-другому не бывает. Когда повзрослел, то спокойнее стал. Всегда держал себя в руках. Выпить мог, но не курил никогда и ничем таким не увлекался.

— Может, он вам рассказывал что-то о работе?

— Мельком проскакивали отрывки. Иногда приезжал и много жаловался на коллег и партнеров, но это редко.

— Он поддерживал контакт с Геннадием?

— Редко, да и Генка не очень любил его. Сережа окончил институт, построил карьеру, а его мотало с одной работы на другую. Я хотела ему помочь с устройством к Сереже, но у него, видите ли, гордость разыгралась.

— А сейчас вы смогли его убедить?

— Я в прошлом психолог, так что немного разбираюсь в людях. Как только услышал, что можно стать управляющим целой компанией, так сразу глазки загорелись. Даже не дослушал меня, сразу согласился. Думает, я, дура старая, поверила, что он только из-за того, что мне помогать с лекарствами надо, согласился устроиться в его компанию. Власти он хочет, вот и все. Мне уже все равно. Я свое пожила, а он, глядишь, на одной работе надолго задержится, семью создаст, детишек заведет. Он ведь хороший на самом деле, но жизнь так распорядилась, что пришлось ему помучиться. Генка с детства со всеми дружить хотел, да не получалось. Что ж, теперь на нем крест ставить?

В конце своего рассказа женщина прослезилась. Она быстро вытерла влажные глаза и медленно пошла к шкафу, который, видимо, решила оставить здесь. Немного успокоившись, она продолжила:

— Я и дом ему этот завещала. Пусть живет, лишь бы у него все было хорошо.

— Вы, главное, не волнуйтесь.

В этот момент мне позвонили. Это был мастер, которого Киря попросил помочь мне. Он сказал, что поменял колесо и машина в полном порядке. Это была хорошая новость. Теперь я точно не застряну здесь. Надежда Петровна полностью успокоилась.

— Я, наверно, пойду.

— Ты если увидишь его, то передай, пожалуйста, что я на него не обижаюсь, и он пусть зла не держит.

— Обязательно, до свидания.

Едва я переступила порог, налетевший шквал ледяного ветра едва не вырвал у меня зонт из рук. Небо, еще несколько минут назад подернутое легкими облаками, теперь нависало сплошной свинцово-лиловой пеленой. Холодный воздух, пахнущий мокрой пылью и грозой, пронизывал насквозь. Первые тяжелые капли дождя забарабанили по ткани зонта, когда я почти бегом бросилась к машине.

Дорога окончательно превратилась в месиво. Грязь, вязкая и цепкая, чавкала под подошвами, норовя удержать каждый шаг. Я скользила, едва удерживая равновесие, и мысленно благодарила судьбу, что надела практичные ботинки. Добравшись до машины, я с облегчением рухнула на сиденье, с трудом переводя дыхание. В салоне пахло остывшим пластиком, но это был запах спасения. Я вся дрожала от холода, пальцы одеревенели и плохо слушались. Черт возьми, Аякс был на сто процентов прав, уговаривая меня отложить поездку. В следующий раз его советам стоит уделять больше внимания — заболеть сейчас было бы непозволительной роскошью.

Завела двигатель, чтобы хоть как-то согреться, и тронулась в путь. Как только тронулась, неожиданно пропала связь. Индикатор на телефоне то показывал жалкую одну палочку, то гас совсем. Я нервно поглядывала на экран, ожидая увидеть уведомления от Роберта или Кири. Они наверняка ждали новостей, но телефон молчал. Эта тишина настораживала. Чем они были так заняты, что даже не отзвонились?

Дома первым делом, не раздеваясь, я взяла блокнот с записанными номерами Надежды Петровны. Система быстренько пробила их: первый оказался одной из линий обслуживания клиентов крупного банка, а второй — мобильным номером. Его владельцем значился Котов Владислав Альбертович.

Интернет выдал о нем достаточно информации, чтобы составить портрет. Родился в восьмидесятом году в Москве. В настоящее время является сотрудником юридической фирмы, где, согласно сайту, оказывает услуги в сфере установления порядка наследования имущества и урегулирования наследственных споров.

— Ишь ты, как закрутили, — пробормотала я, просматривая его профиль, — по факту — рядовой нотариус с функцией юриста, а звучит будто целый президент.

Самым ярким эпизодом в его карьере, судя по всему, было недавнее дело о мебельной фабрике «Формат». После скоропостижной смерти владельца его заместитель попытался незаконно переписать предприятие на себя. В корпоративной статье на сайте фирмы эта история была описана с таким пафосом, что напоминала сценарий голливудского боевика. Язык пестрел оборотами вроде «наша команда провела ювелирную операцию», «внедрилась в окружение злоумышленника» и «блестяще спровоцировала его на саморазоблачение».

Я не могла сдержать усмешки. Поверить в эту лапшу могли лишь люди, абсолютно далекие от юридических реалий. Было ли это следствие разыгравшегося воображения автора статьи или сам Котов обладал недюжинным талантом сочинителя, я не могла сказать. Статья была опубликована без указания имени автора.

Еще немного изучив его дела, я нашла номер и записалась к нему. Само собой, он не имеет права разглашать информацию третьим лицам, так что вдобавок к этому я договорилась с Борисовым, чтобы он пошел со мной. Котов имеет законные основания не раскрывать мне всех подробностей завещания, несмотря на мое удостоверение детектива, а вот человеку с корочкой полицейского ему придется выложить все. Встречу назначили на завтра. У меня в запасе оставалась вся ночь, так что, может, смогу накопать информацию, чтобы надавить на него, если начнет что-то скрывать. В частных юридических фирмах не редкость, что за небольшое, а иногда и большое вознаграждение нотариус может подправить завещание так, что никакая экспертиза не распознает подделки. Я уже собиралась плотно сесть за изучение биографии Котова, как вдруг мне позвонил Роберт.

— Тысячекратно извиняюсь за такой поздний звонок, Татьяна.

— Ничего страшного, я еще не собиралась ложиться спать.

— Зло никогда не дремлет, да? — Он нервно посмеялся. — Я уточнил у знакомых по поводу завещания Сергея. Он и вправду его составил и заверил три с небольшим года назад. Удивительно, что он ни слова не сказал мне. Может, не хотел беспокоить по мелочам. В любом случае сейчас это неважно. Завещание будет передано юристам нашей компании, и все решения будут приняты исходя из его содержания.

— Вы приняли Геннадия?

— Да, но пока на испытательный срок. Поработает месяц, а мы посмотрим на его результаты. В отделе кадров немного расспросили его бывших коллег, и они подтвердили, что Геннадий отличный работник, к тому же выполняет свои обязанности с охотой и старается закончить все в срок, а плохие характеристики — это, скорее, последний способ насолить ему от руководителей. В общем, благодарю вас за хорошего сотрудника.

— Не стоит. Завтра я постараюсь получше разобраться, почему Орлов составил завещание. У вас нет на этот счет никаких мыслей?

— Почему составил? — Роберт протянул последнее слово. — Даже не знаю. Враги есть у всех бизнесменов, но прямо чтоб завещание составлять, таких не было.

— Тогда, может, ему поступали угрозы?

— Никогда о таком не слышал. Он мог ссориться, кричать на переговорах и яростно отстаивать позиции компании, но все было в рамках. Все-таки не в девяностые живем.

— Три года — это большой срок. Может, вы что-то забыли?

— Возможно, но нельзя исключать то, что Сергей мог мне ничего и не рассказать. Мы с ним сильно сблизились в последние год-полтора, а до этого все свои переживания он держал внутри. Сами понимаете, даже если что-то и было, я об этом не знаю.

— Может, в тот момент был кто-то, с кем он мог поделиться?

— Была девушка, с которой у него были одни из самых серьезных отношений. Кажется, они были вместе больше года. О них весь отдел говорил, поэтому и я знаю. Может, он что-то рассказывал ей.

— У вас есть ее контакты?

— Она работала в отделе анализа и прогнозирования. Я поищу в архиве и отправлю вам все, что смогу найти. Это займет пару дней.

— Благодарю. Завтра постараюсь детально ознакомиться с завещанием Орлова и поговорить с тем, кто его заверял. Доброй ночи.

После этого я немного полистала дела Котова, но поняла, что мозг совершенно не может сфокусироваться на материале. Я прочитала несколько страниц, но ничего не поняла и не запомнила. День был насыщенным и отнял много сил. Пора ложиться отдыхать.

Утро встретило серостью и моросящим дождем, барабанящим по оконному стеклу с монотонным упорством, словно упрямый кредитор, требующий немедленной оплаты.

Я посмотрела в зеркало и увидела в отражении усталое, но решительное лицо, словно маску, натянутую поверх настоящего «я», которое не знает отдыха, пока дело не будет закрыто. На щеке остался след от подушки в виде глубокой складки, а в глазах появились красные прожилки, карта бессонной ночи, полной тревожных мыслей и беспокойных сновидений. Я вздохнула, выпуская из груди спертый воздух комнаты, натянула на плечи халатик и пошла к окну. Мир за стеклом казался таким же серым и беспросветным. Сегодняшний день обещал быть не менее сложным, чем вчерашний, а может, и хуже, и нужно было собраться с силами.

Борисов позвонил и сообщил, что скоро будет у меня. На служебной машине мы должны будем доехать до юридической конторы, где нас уже ждал Котов. Так лень приводить себя в порядок, но поехать не накрасившись мне не позволяли гордость и самолюбие.

— Отлично выглядите, Татьяна Александровна, — по контрасту с тоскливой погодой Борисов выглядел неестественно радостным.

— Чего это с тобой? Обычно ходишь недовольный, а тут чуть ли не светишься.

— Так это, отпуск у меня скоро, — с нескрываемой улыбкой ответил тот. — Еще неделю отработаю — и свобода.

— Да уж, кому свобода, а кому работать дальше.

Он ничего не ответил, только сел за руль и всю дорогу не переставал улыбаться. Я заняла себя размышлениями о завещании. С чего сравнительно молодой мужчина озаботился такими юридическими заморочками? Ему угрожали и он опасался за свою жизнь? Или решил, например, озаботиться судьбой своего детища — компании? Или… Вариантов масса, и смысла размышлять об этом, пока я не видела завещания, нет.

Но пока мы едем, заняться все равно нечем. Не обсуждать же грядущий отпуск Борисова? И я вновь погрузилась в путаницу размышлений и предположений. Завещание могли подделать — в принципе не так уж редко случается подобное. Вдруг это дело рук Роберта? Что тогда? Тогда бы он не обращался ко мне, это очевидно. Зачем привлекать внимание полиции, да еще и сверху нанимать частного детектива? Если бы он хотел забрать себе компанию, то сделал бы это тихо. Еще одним человеком, который мог бы это сделать, был Геннадий. Изначально он строит из себя жертву, которой ничего не надо, и устраивается он, только чтобы угодить и помочь тете, а потом появляется завещание, по которому она уезжает подальше к родственникам, дом достается ему, так еще и компания в будущем может оказаться в его руках.

Я выдохнула и все же отбросила бесплодные на данный момент размышления. Нельзя делать выводы, основываясь на предположениях. Сейчас мы посмотрим содержание завещания, и уже тогда я смогу подвести предварительные итоги.

Наконец мы приехали. Солнце, пробиваясь сквозь пелену осенней мороси, высветило мрачное здание юридической фирмы. Тяжеловесный фасад из серого гранита, узкие окна, словно бойницы, — все говорило о солидности и неприступности. Я поежилась, ощущая не столько холод, сколько давящую атмосферу этого места. Борисов поправил кобуру, его взгляд скользнул по скрытым камерам над входом.

— Ну что, идем внутрь? Быстрее начнем, быстрее закончим, — он попытался разрядить атмосферу.

Внутри обстановка оказалась не менее гнетущей. Холодный блеск полированного мрамора, гулкое эхо шагов в просторном холле, портреты чопорных юристов в золоченых рамах — все кричало о власти и деньгах. Секретарша за стойкой не удостоила нас даже взглядом, пока Борисов не предъявил удостоверение.

— Нам нужен нотариус Котов по делу Орлова, — сухо произнесла я, — мы записаны.

— Третий этаж, до конца направо, — секретарша, наконец оторвавшись от монитора, указала на лифт.

Поднимаясь на третий этаж, я чувствовала нарастающее напряжение. Не всякое место могло вызвать у меня такое давящее чувство внутри, но здесь прямо мурашки бегали по коже.

В кабинете Котова пахло старой бумагой и дорогим одеколоном. Сам он был одет в строгий черный костюм с красным галстуком. Веснушчатое лицо уже изрядно покрыли морщины. Неподвижные глаза смотрели то ли с усталостью, то ли с безразличием. Нотариус встретил нас сдержанно.

— Детектив Иванова и старший лейтенант Борисов, чем могу быть полезен? — спросил он, жестом приглашая нас сесть.

— Нас интересует завещание Орлова, составленное приблизительно три года назад. Хотим ознакомиться с копией.

— Дело Орлова… да, печальное событие. — Котов вздохнул и, словно готовясь к неприятному разговору, откинулся на спинку кресла. — Он был моим частым гостем. Я знал его, еще когда он учился в университете. Хороший юноша с отменной памятью. Порой я удивлялся, как он может столько всего запомнить. Что-то я разговорился. Минутку, я возьму копию завещания. Приготовил ее заранее, когда узнал, что вы придете.

Котов открыл массивный сейф за своим столом и извлек оттуда толстую папку с документами. Его движения были медленными, выверенными, как будто он тянул время. Найдя нужную бумагу, он положил ее на стол перед нами.

— Пожалуйста, ознакомьтесь. На ней все необходимые подписи и печати.

— Благодарю.

Я внимательно изучила документ. Все выглядело безупречно и юридически грамотно. Но именно эта безупречность и настораживала меня. При изучении материалов дела я нашла несколько документов, написанных лично Орловым. Он писал кратко и лаконично, не любил лишних деталей или описаний. Здесь же описана каждая мелочь. Кто, куда, зачем и с кем — он как будто играл в пошаговую стратегию и продумывал несколько ходов вперед. Разумно, но совсем не в стиле Орлова.

— Вы помогали ему или он все написал сам?

— Сергей Петрович пришел ко мне с готовым завещанием и попросил только заверить. Я не делаю того, чего от меня не просят.

Все это время Борисов внимательно разглядывал кабинет Котова. Книги на полках, множество архивов в разноцветных папках, ежегодные отчеты, помеченные цифрами, — все было таким обычным, что глазу не за что зацепиться. В какой-то момент он настораживающе застыл. Я проследила взглядом за объектом его интереса и с трудом сохранила невозмутимое выражение лица. На краю одного из шкафов позади Котова он приметил глаз камеры. Это была не та камера, что ставят во всех заведениях, а, скорее, та, о которой хозяин кабинета мог не догадываться. Кому же нужно следить за нотариусом? Как давно стоит камера и знает ли о ней сам Котов? Интригует.

Я поймала взгляд старлея, выразительно моргнула в сторону камеры, он едва заметно кивнул — мол, снаружи обсудим. После чего я вернулась к беседе с нотариусом.

— Орлов делился с вами чем-то из рабочей рутины?

— Бывало, что рассказывал о совещаниях или о глупых партнерах, но нас нельзя назвать друзьями.

— Может, он говорил вам о своих врагах или просил советов?

— Честно вам сказать, я не люблю говорить об этом, — он вытер влажный лоб платком, — но если это может помочь делу, то вам расскажу. Сергей Петрович не просто так решил написать завещание. У него были причины. Во-первых, ему казалось, что за ним стали следить. Тогда он был не настолько влиятельным бизнесменом, но все известные фирмы уже считали его потенциальным конкурентом. Несколько раз к нему обращались с предложением объединиться с более крупным игроком на рынке. По сути, стать филиалом другого предприятия, а некоторые даже пытались выкупить фирму, предлагали бешеные деньги, но Орлов стоял на своем. Самое страшное, что позже его опасения подтвердились. Судя по камерам из подъезда и видеорегистратору, какие-то люди определенно проявляли к нему повышенный интерес.

— Он не обращался в полицию?

— Обращался, но тогда ему пришло письмо.

— Какое письмо?

— Письмо с угрозами. В нем говорилось, что у них есть связи с полицией, так что на нее можно не рассчитывать, а если он продолжит писать заявления, то его уберут.

Борисов многозначительно кивнул, будто понимал, о чем идет разговор. С другой стороны, он работает очень давно, так что на своем веку видел море подобных дел. Что же его зацепило сейчас? Почему он сейчас сидит и мнет лист бумаги, уставившись в одну точку?

— И что он сделал?

— Даже тогда Сергей Петрович не стал идти на поводу у кого-то. Он продолжил отвечать отказом на все предложения продать компанию, а позже, когда дела стремительно пошли вверх, нанял себе охрану и переехал в частный дом. Вскоре угрозы прекратились, но завещание так и осталось лежать у меня в архиве на всякий случай. Во всяком случае, ликвидировать его Орлов не стал, менять — тоже.

— А у вас были враги? — спросил Борисов, неожиданно вышедший из транса. — Может, до сих пор есть?

— На всех людей, связанных с судами, наследством и правами, всегда оказывают давление, но ничего, мы справляемся.

— Нет, вы меня не поняли. Я спрашиваю, есть ли такие люди именно у вас? — в голосе Борисова чувствовались металлические нотки.

— Возможно, но прямо мне об этом никто не говорил.

— Ясно. — Он что-то черкнул на смятом листе бумаги и бросил его на стол. — Мы, наверно, пойдем.

— Я заберу копию? — спросила я.

— Да, конечно, — Котов сидел в небольшом замешательстве, переводя взгляд с листа на меня, — у меня есть еще.

Мы быстро вышли из здания и сели в машину. Борисов облегченно вздохнул и положил голову на руль.

— Все-таки не нравится мне ходить по подобным местам. Атмосфера просто чудовищная. Теряюсь в таких местах и не знаю, как себя вести и реагировать.

— Аналогично. Как ты камеру рассмотрел? — взяла я быка за рога. В самом деле, если бы не старлей, я бы и не обратила внимания на маленькую штучку, едва заметно выделявшуюся на темной поверхности шкафа. Да и никто бы не обратил, пожалуй.

— Опыт и привычка, — пожал плечами Борисов. — Привычка примечать мелочи. Очень уж удачное у нее размещение — на шкафу практически над рабочим столом. Если разрешения хватит, даже с документами, наверное, можно ознакомиться. А уж увидеть-услышать визитеров нотариуса — легко. Так что… Похоже, что за нашим юристом следят.

— А не мог он сам установить камеру? С целью обезопасить себя от неадекватных клиентов, допустим? — предположила я.

— Все могло быть. Но я написал ему о наличии камеры. Если я ошибаюсь и он знает о ней, то он просто выбросит бумажку, а если я оказался прав, то я написал свой номер.

— Как благородно с твоей стороны.

— Ничего, еще недельку поработаю и уйду на заслуженный отдых.

— Счастливчик, — улыбнулась я.

Уже дома я села детально разбирать завещание. По спине все еще бегали мурашки при воспоминаниях о фирме. Вначале, как и во всех завещаниях, были написаны паспортные данные Орлова, а также то, что он составляет завещание, находясь в здравом уме и твердой памяти, и действует по своей воле. Первой, к кому он обратился, стала мать. «Самый близкий мой человек» — так он обращался к ней. Прочитав первый пункт, я не узнала почти ничего нового. Все ценности и недвижимость он завещал ей, а также просил ее уехать к родственникам в Сочи. Единственное, что было подчеркнуто, — то, что он оставил деньги в банковской ячейке, пароль от которой знает только его мать. Я записала это и продолжила читать. Во втором пункте он вверял свою компанию совету начальников отделов. Они должны были проголосовать и выбрать наиболее достойного кандидата. Отдельно он отметил Роберта, который тогда только начинал тесно общаться с Орловым. Сергей отметил его способности и большие амбиции, которые обязательно приведут его к хорошим результатам. Мог ли он тогда подумать, что именно Роберт станет его преемником? Кто знает, может, и такой исход приходил в его голову.

Я вздохнула и отложила завещание. Пора готовиться к очередной поездке в отель. Хочу поговорить с персоналом, который лично знаком с Орловым, с глазу на глаз. Вылизанные до блеска показания меня не устраивали. Мне нужна правда.

На следующее утро я приехала на место. «Белый лебедь» возвышался над городом, словно надменный аристократ, укрытый в сверкающей броне из стекла и бетона. Его вычурность била в глаза: холл утопал в мягком свете хрустальных люстр, отражаясь в начищенном до блеска мраморном полу. Тяжелые портьеры цвета бордо приглушали шум улицы, создавая атмосферу дорогой, но какой-то бездушной роскоши.

После первого осмотра номера Орлова и поверхностного разговора с персоналом я чувствовала себя словно альпинист, пытающийся взобраться на гору песка. Все осыпалось, не давая зацепиться. «Полированные фасады, — подумала я, проходя мимо огромной вазы с идеально расставленными белыми орхидеями. — Порою за нарочитой красотой скрывается гниль».

Я подошла к стойке регистрации, где меня встретила дежурный администратор, молодая девушка с вымученной улыбкой и идеально уложенными волосами.

— Добрый день, я Татьяна Иванова, частный детектив. Занимаюсь расследованием убийства господина Орлова. Я хотела бы поговорить с горничными, которые обслуживали номер двести три, портье, который помогал бизнесмену Орлову с вещами при заселении, и с администратором второго этажа.

— Минуточку, — девушка усталым взглядом просканировала мое удостоверение, небрежно брошенное на стойку, — я уточню.

Пока администратор делала вид, что что-то уточняет в компьютере, я окинула взглядом холл. В углу, за мраморным столиком, сидела пара, увлеченно воркующая о предстоящем отпуске в Италии. Бизнесмен в дорогом костюме что-то оживленно обсуждал по телефону. Он агрессивно махал руками и постоянно твердил, что скоро приедет и тогда всем не поздоровится. Все вели себя так, как будто ничего не произошло. А с другой стороны, почему обслуживающий персонал должен переживать по поводу гибели постояльца, совершенно чужого для них человека?

Наконец администратор оторвалась от компьютера.

— Горничные сейчас заняты, администратор будет свободен еще двадцать семь минут, а портье освободится только через час и три минуты. Вас устроит?

— Вполне, — кивнула я, чувствуя легкое раздражение. Все здесь было расписано по минутам, все под контролем. С одной стороны, идеально вышколенный персонал — показатель высокого класса гостиницы. С другой же — мне почему-то казалось, что работники «Белого лебедя» опасаются, что правда просочится сквозь идеально выстроенную систему.

Уже знакомый мне старший администратор Олег встретил меня в общем кабинете. Запах дезинфицирующих средств здесь был особенно сильным. У меня немного закружилась голова.

— Мне кажется, мы с вами уже виделись. — Он оторвался от кружки с чаем и открыл окно. — Извините за запах, просто люблю, когда все блестит.

— Да, меня зовут Татьяна.

— Ах да, мы познакомились в кабинете у директора. Теперь вспомнил.

— Мне бы хотелось задать вам несколько вопросов касательно Орлова.

— Конечно, чем могу помочь? Я уже давал показания полиции, да и вам тоже.

— Я знаю. Именно это меня и беспокоит. Ваши показания… слишком хорошо согласуются с показаниями других сотрудников. Словно вы все заучили один и тот же текст.

Его лицо слегка помрачнело.

— Я просто говорю правду. Правда одна. Орлов не доставлял особых проблем и был таким же гостем, как и сотни других.

— А как же его проблемы с алкоголем и регулярные конфликты с персоналом и гостями? Или у вас сотни других гостей делают так же?

— У всех свои привычки, — он пожал плечами. — Мы научились не обращать внимания на его странности. Не он первый, не он последний, кто так себя ведет. У нас работают опытные и стрессоустойчивые люди, способные справиться с ним.

— Хорошо. Тогда скажите мне вот что. Вы помните, во что был одет Орлов, когда вы его видели в последний раз?

— Темный костюм синего цвета. И галстук… эм-м, — на секунду он запнулся, будто забыл строчку из стихотворения, — в полоску, да, точно в полоску.

— А цвет рубашки?

— Белая. Классическая белая рубашка.

«Как по учебнику, — подумала я. — Слишком идеально. Никаких деталей, никаких личных наблюдений. Просто сухой пересказ».

— Спасибо, я еще вернусь к вам позже. Не подскажете, где я смогу найти горничных, которые обслуживали номер Орлова?

— Дверь напротив моей. Сейчас она закрыта, — он бросил взгляд на настенные часы, которые показывали без пяти десять, — но, думаю, они скоро придут. Я предупрежу, что вы их ждете.

— Не стоит. Всего хорошего.

Разговор с горничными, как и ожидалось, не принес ничего нового. Обе девушки, молоденькие и испуганные, как под копирку повторяли заученный текст: «Орлов был вежлив, не мусорил, особых просьб не было. Иногда ругался, но наутро всегда извинялся».

— А вам не показалось, что он был чем-то обеспокоен? — настойчиво спрашивала я у одной из горничных, хрупкой девушки по имени Светлана.

— Нет, — тихо ответила Светлана, опуская глаза. — Все было обычно.

— А может быть, вы заметили что-то необычное в номере? Какой-то запах, странный предмет, что-то, что не вписывалось в общую картину?

Светлана молчала, нервно теребя край своего фартука.

— Я ничего не видела, — прошептала она наконец.

Я чувствовала, что девушки что-то скрывают. В их глазах плескался страх, но страх не передо мной, а перед чем-то, а скорее, перед кем-то другим.

— Что ж, в таком случае у меня больше нет вопросов.

Последним в списке был портье, молодой парень по имени Игорь. Он оказался более разговорчивым, чем остальные.

— Да, помню я этого Орлова, — сказал Игорь, потирая затылок. — Вид у него был такой, как будто он на иголках сидел. Нервный какой-то.

— Что еще вы заметили?

— Чемодан у него был большой, тяжелый. Обычно, когда люди приезжают на пару дней, у них чемоданы поменьше. А у этого — как будто он сюда надолго собрался.

— Он говорил по телефону, когда вы несли его вещи?

— Да, говорил. Тихо так, вполголоса. Но я слышал обрывки фраз: «Все будет сделано. Не волнуйтесь, я все улажу».

Я нахмурилась. Это уже что-то. Пусть и немного, но это уже хоть какая-то зацепка.

— А вы не слышали, с кем он говорил? Мужской голос или женский?

— Скорее мужской. Но уверенным быть не могу. Голос был приглушенным.

Я поблагодарила Игоря и вышла из отеля. На улице меня встретил холодный ветер, пронизывающий до костей. «Отовсюду так и разит ложью, — размышляла я, подходя к машине. — Слишком много вопросов и слишком мало ответов, да и те, что мне пытаются подсунуть, мне не нравятся. Кто-то очень старается скрыть правду. И мне придется найти этого кого-то, чего бы мне это ни стоило».

В машине я просидела долго. Однако я дождалась своей цели. Около четырех часов вечера Светлана шла, опустив голову, словно пытаясь спрятаться от холода и любопытных взглядов. Она казалась еще более хрупкой и потерянной, чем в прошлые встречи. Я тут же выскочила из машины и окликнула ее. Мне показалось, она вздрогнула, когда услышала мой голос, и даже попыталась сделать вид, что не услышала меня, но когда я позвала ее еще раз, Светлана все же обернулась.

— Что вам еще нужно? Я уже все рассказала.

— Я знаю, — спокойно ответила я, — но у меня остались вопросы. Просто пара минут, и я вас больше не побеспокою.

Светлана колебалась. Было видно, что ей хочется убежать, скрыться, но что-то ее останавливало. Может быть, усталость от лжи.

— Хорошо, — тихо сказала она, садясь в машину.

— Светлана, я понимаю, вам страшно. Но поймите и меня. Орлов убит, и мне кажется, вы что-то знаете.

Светлана молчала, сжимая в руках свою сумку.

— Послушайте, — продолжила я, стараясь говорить как можно мягче, — я не следователь. Я хочу помочь, но для этого мне нужна правда.

— Правда? Какая тут правда? Здесь, в отеле, правда никому не нужна, — в глазах Светланы блеснули слезы.

— Почему вы так говорите?

Светлана вздохнула, словно выпуская из себя всю накопившуюся боль.

— Потому что это не просто отель, понимаете? Здесь… здесь все не так, как кажется.

— Что вы имеете в виду?

— Здесь много тайн, много запрещенного и незаконного. Директор и некоторые администраторы всем управляют. Они как мафия. К директору постоянно ходят какие-то люди с чемоданами или сумками, а недавно я прибирала в его кабинете и увидела приоткрытый сейф. Он был полностью забит пачками с долларами.

Я почувствовала, как внутри меня нарастает напряжение. Мои догадки подтверждались. В «Белом лебеде» не все чисто.

— И что же они делают? Что скрывают?

— Я не могу сказать. Если я расскажу, они меня убьют.

— Но ведь Орлов уже убит! Может быть, его смерть связана с этими делами?

— Не знаю, — Светлана покачала головой. — Клянусь, я ничего не знаю об убийстве. Я просто работаю здесь, чтобы прокормить семью.

Я внимательно смотрела на нее. В глазах Светланы читался страх, но не ложь. По крайней мере, пока.

— А что вы знаете о самом Орлове? Он с кем-то общался, что-то говорил?

— Он был вежлив с горничными, пока был трезв. Всегда оставлял хорошие чаевые. Однажды я видела, как он ругался по телефону, но я не расслышала с кем.

— И все?

Светлана снова замолчала, словно борясь с собой. Я почувствовала, что близка к тому, чтобы вытянуть из нее хоть что-то.

— Есть еще одна горничная. У нее был роман с Орловым.

— Роман? Кто она?

— Ее зовут Алиса. Сейчас она работает на третьем этаже. Но, пожалуйста, не говорите, что я вам рассказала, — она достала телефон и показала мне фотографию молодой девушки с длинными рыжими волосами. — Мы много общались раньше, когда работали на одном этаже, но после убийства Орлова она перевелась на этаж выше и почти не разговаривает ни с кем.

— Я не скажу. Спасибо, Светлана. Вы мне очень помогли. Она сегодня в отеле?

— Да, я видела ее на обеде.

Светлана вышла из машины, закуталась в свой плащ и быстро скрылась в темноте. Я смотрела ей вслед, размышляя о том, что только что услышала. Пазл начинает складываться. Но где в нем место убийству?

Теперь моя цель — найти эту Алису и выяснить, что ей известно и что она скрывает. Я вернулась в отель. Честно говоря, не думала, что могу устать от одного места всего за пару часов. Поднявшись на третий этаж, я начала искать ее. Наконец, завернув за угол, я увидела ее. Она стояла у тележки с чистым бельем, сгорбившись и глядя в пол. Невысокая, худенькая, с копной непослушных волос, выбивающихся из-под чепчика. На вид ей было не больше двадцати. В больших испуганных глазах читалась усталость и какая-то обреченность.

Она была совсем не похожа на роковую соблазнительницу, какой я ее представляла. Скорее, на напуганного зверька, которого загнали в угол. И от этого мне стало даже немного жаль ее.

— Алиса? — окликнула я.

Она вздрогнула, как от удара током, и резко обернулась. В ее глазах промелькнул настоящий ужас. Кажется, она сразу узнала меня.

— Вы же та самая, из полиции, — прошептала она, отступая на шаг. Голос дрожал.

— Нет, я не из полиции. Я частный детектив, Алиса. Меня наняли, чтобы расследовать смерть Орлова.

— Я не собираюсь с вами говорить, — выпалила она, сжимая кулаки. В ее взгляде не осталось и следа испуга, только злость и неприязнь.

— Я знаю о ваших отношениях с Орловым, Алиса. И я уверена, что вы знаете больше, чем говорите. — Я сделала небольшой шаг вперед, стараясь не спугнуть ее.

Она покраснела и отвернулась, глядя в окно на унылый серый двор.

— Это не ваше дело, — пробормотала она.

— Как раз наоборот, смерть Орлова — это мое дело. И ваше тоже, Алиса. Если вы что-то знаете, это может помочь следствию. Может помочь найти убийцу.

— Я ничего не знаю! — Ее голос сорвался на крик. — Оставьте меня в покое. И вообще, у меня много работы. Прекратите мешать мне и другим работникам.

— Алиса, послушайте меня, — я сделала еще одну попытку, — я не хочу причинить вам вред. Я хочу помочь. Но я не смогу, если вы не будете со мной честны. Вы боялись Орлова? Он вам угрожал? Или, может быть, кто-то угрожал ему?

— Я занята, и у меня нет времени, чтобы чесать с вами языком, — отчеканила она, развернулась и ушла.

Я поняла, что преследовать ее и уговаривать нет смысла. Почему она так недоброжелательно настроена ко мне? Ее кто-то запугал? Или дали денег, лишь бы девушка забыла обо всем, что ей известно? Возможно даже, что она замешана в этом преступлении. В таком месте может произойти все что угодно. Мне нужно время, чтобы проанализировать все услышанное сегодня и разобрать весь информационный хаос в голове. Одно я могу сказать уверенно: эта горничная знает больше, чем говорит. Возможно, в ее неприязни ко мне и скрывается ключ, который приведет меня к разгадке дела Орлова.