Сведений о пострадавшей женщине на пустыре найти не удалось — папка с делом исчезла. Женя узнала об этом от Реброва по дороге в Крекшино, где находилась дача Клары Миловановой, женщины, у которой прятался Маковский.

— Валера, как это — папка исчезла?

— Думаю, дело сначала открыли, но потом закрыли из-за отсутствия состава преступления. Заявление-то никто не писал.

— Но тогда на каком основании его открывали?

— Возможно, кто-то увидел детей на пустыре, машину скорой помощи… Сейчас точно сказать трудно. Но раз потерпевшая не заявляла, то и дело как открыли, повторяю, так и закрыли.

— Но ты же откуда-то знаешь, что Маковский проходил по этому делу свидетелем.

— Да, всплыла такая информация.

— Тогда, может, назовешь дату, когда все это случилось, когда открыли дело?

Ребров перезвонил через полчаса. В ожидании его звонка, не зная, куда ей ехать: то ли свернуть в Москву, чтобы заняться поиском потерпевшей, то ли продолжать движение в сторону Крекшино, чтобы встретиться с Миловановой, Женя заехала в Троицк выпить кофе.

Мысли о матери не давали ей покоя. Интересно, как поведет себя Вера в их московской квартире, кого туда приведет?

Когда Женя задавалась этим вопросом, перед ней возникал мускулистый, с открытым лицом садовник Сергей. Что, если они начнут встречаться? Ей бы этого, конечно, не хотелось. Во-первых, мать снова наступила бы на те же грабли — Сергей слишком молод для нее. Во-вторых, Жене неудобно было бы перед Сергеем за распущенность матери. Прикрываясь семейными неурядицами и изменой мужа, она, получается, готова повеситься на шею каждого, кто проявит к ней сочувствие, как это случилось с Сергеем. А вдруг между ними уже что-то было?

Когда позвонил Валерий, Женя уже доедала клин грибной пиццы.

— Спасибо, друг! — поблагодарила она его с набитым ртом за информацию о дате несчастного случая на пустыре. — Родина тебя не забудет!

Теперь ей предстояло вычислить больницу, куда скорая могла бы отвезти подстреленную женщину. Зная примерное местоположение пустыря, где и произошла эта нелепость с подростками, она попыталась с помощью интернета составить список близлежащих больниц.

Снова позвонил Ребров.

— Минут через пять начну допрашивать Маковского. Женя, я только не понял, зачем тебе копаться в прошлом этого Маковского? Ему было всего тринадцать лет! И никакого преступления не было! Просто мальчишки палили по пивным банкам из пистолета, и одна пуля случайно задела женщину. Женя, повторяю, это было очень давно, почти двадцать лет назад, и что тебе может рассказать эта подстреленная? Какую такую страшную тайну, которая помогла бы нам вычислить убийцу Чумантьевой? И с чего ты решила, что эта история с ней как-то связана?

— Просто хочу проверить… — сказала Женя, вот только сейчас почувствовав полную беспомощность. Как объяснить Реброву, что ею движет исключительно интуиция, что ей словно кто-то подсказывает, что надо делать. Она чувствует, что для того, чтобы понять тайну Чумы, этой удивительной девушки, убитой самым жестоким образом, надо заняться прошлым Маковского. — Валера, вы же проверили его алиби? Это же точно, что в момент убийства он был далеко от дома, в своем ателье?

— Да, мой помощник нашел камеры в салоне мебели, как раз напротив ателье, и увидел момент, когда туда входит мужчина, предполагаемый убийца, в куртке с капюшоном, надетым так, что не видно лица, и выходит с пакетом, в котором наверняка был спрятан театральный плащ, а потом уже через полчаса видно на камере и самого Маковского, пулей выскочившего из ателье… Маковский бросился к припаркованной в соседнем переулке машине, там тоже есть камера.

— Понятно. Маковский вернулся домой на своей машине, а куда делся убийца?

— Он прошел до конца улицы, свернул… Возможно, он оставил свою машину где-то на соседней улице, камеры его нигде не зафиксировали. Но уж точно не на такси — чтобы вызвать такси, ему понадобилось бы время, да и свидетель-таксист ему был ни к чему. А когда он приехал к дому Маковского, то тоже наверняка оставил ее подальше, в одном из дворов. В любом случае Маковский, как мы выяснили, точно не виноват. Но допросить его, как ты понимаешь, мы просто обязаны уже хотя бы потому, что убийство произошло в его квартире, да и тело, скорее всего, перенес к соседнему подъезду тоже он: испугался. Кроме того, он интересен еще и тем, что последнее время Чумантьева жила именно у него дома, с ним. Он, пожалуй, единственный мужчина, который имел с ней дело перед смертью. Возможно, она рассказывала ему что-то о себе.

— Конечно, рассказывала. Она убалтывала своих любовников до смерти… Завораживала их своей непохожестью на других женщин, придумывала разные истории, которые завораживали мужчин и заставляли их видеть в ней женщину, во-первых, уникальную, во-вторых, безусловно, очень красивую, то есть такую, на которую не жалко было тратить деньги.

— Но тогда вдвойне интересно, какую же историю она могла придумать двадцать лет назад, чтобы некто заплатил ей за ее сказку два или три миллиона рублей.

— Для того чтобы это узнать, я и хочу заглянуть в прошлое Маковского. Возможно, во время допроса он будет молчать, все-таки убийство произошло в его квартире и он сильно напуган, кроме того, сразу же потребует адвоката, а вот когда мы узнаем что-то такое, что по-настоящему встревожит его, вдруг да он и расскажет о своей подружке нечто важное.

— Если честно, Женя, то я считаю твое погружение в прошлое этого парня просто тратой времени. Да и как ты найдешь, во-первых, больницу, куда привозили подстреленную женщину почти двадцать лет назад, во-вторых, не факт, что ей известно о том, кто именно в нее стрелял. Не в упор же в нее стреляли!

— Про больницу… ты прав. Это как искать иголку в стоге сена, — вынуждена была признаться Женя. — Но тогда я поеду к Миловановой. Кто эта женщина? И почему Маковский прятался у нее? Кем она ему приходится?

— Она старше его вдвое, ей шестьдесят четыре. Возможно, она какая-нибудь его родственница или просто знакомая. Может, актриса. Мы о ней пока ничего не знаем.

— А почему актриса?

— Ну, или имеет отношение к театру. Маковский же занимается театральными костюмами, поэтому я и предположил.

— Понятно. Вот я поеду к ней и все узнаю. Кстати, о театральных костюмах. Насколько я помню, убийца, чтобы подставить Маковского, надел на себя театральный плащ с капюшоном, замотавшись в него по самые брови. В таком виде он, если верить показаниям соседей, увидевших его во дворе дома, проник в квартиру Маковского, убил Чумантьеву и, судя по всему, сбежал. Но предварительно разбил камеры.

— Чтобы подставить Маковского, он не только воспользовался украденным из его ателье плащом, но и Чумантьеву прирезал у него дома! Странно только, что он не подумал об его алиби.

Жене показалось, что разговор пошел по кругу и что она вместо того, чтобы дать Реброву возможность подготовиться к допросу, только отнимает у него время. Кроме того, она переживала, что Валерий не одобряет план ее действий.

А что, если ею движет не интуиция, а простое женское любопытство? Кто такая Клара Милованова и почему Маковский, обнаружив у себя дома труп Чумантьевой и избавившись от него, прятался именно у нее? Получается, что он доверял ей как близкому и родному человеку.

Пожелав Валерию удачи, она вышла из кафе, села в машину и поехала в Крекшино.

Белоснежный коттедж, окруженный садом и огороженный металлической решетчатой оградой, трудно было назвать дачей. Это был настоящий дом, ухоженный, уютный. Под навесом похожий на гигантского черного жука симпатяга-крайслер. А ведь до того, как Женя увидела место обитания Клары Миловановой, она представляла себе скромную дачу с верандой и хозяйку, скромную пожилую и почему-то стриженую седую женщину, любительницу широких удобных джинсов, в которых она ездит за покупками в местный магазин на велосипеде с корзинкой.

Но на звонок на крыльце появилась женщина, удивительным образом походившая на нее саму, на Женю! Такая же высокая и хрупкая, с густыми рыжими, уложенными на затылке волной волосами. Белый свитер, белые брюки и мягкие кожаные мокасины. Добрые карие глаза.

Женя подумала, что ей и самой хотелось бы иметь в подругах такую вот Клару Милованову. Она сразу же потянулась к ней и решила на этот раз быть искренней и не придумывать историю, в которой она фигурировала бы как помощница следователя.

— Здравствуйте. Меня зовут Женя. И мне надо поговорить с вами о Валентине Маковском.

— Здравствуйте. Можно поинтересоваться, кем вы ему приходитесь? — Жене показалось или у Миловановой на самом деле был усталый голос, как если бы она до этого момента успела принять у себя с десяток визитеров, активно интересующихся личностью Маковского?

— Никем. Я — подруга следователя и иногда помогаю ему в расследовании. Вы можете прямо сейчас отправить меня куда подальше и будете правы. Но, понимаете, убита молодая женщина, и мне ужасно хочется помочь найти убийцу. Сразу скажу — Валентин Маковский вне подозрения, у него есть алиби, думаю, и вам об этом известно. Но Ольга Чумантьева убита в его квартире…

— Входите, — Клара пригласила Женю в дом. — Я читала, конечно, криминальные романы, где расследованиями занимаются домохозяйки, кухарки и тому подобные барышни. Но чтобы увидеть вот так, реально, живого детектива…

— Да какой я детектив… — Женя почувствовала, что краснеет.

Что ее сейчас ждет? Вдруг эта Клара вовсе не такая милая и добрая, какой кажется на первый взгляд?

— Женя, вы можете мне не поверить, но я сейчас и сама уже готова заняться расследованием, чтобы только как можно скорее закончилась эта скверная история. Так что, если у вас есть ко мне вопросы, я честно на них отвечу. Но и вы тоже будьте любезны ответить на мои.

— Договорились, — неуверенно проговорила Женя.

Клара предложила ей кресло. Сама же расположилась на диване напротив. В доме было полно красивых вещей, повсюду были разбросаны книги по искусству, на стенах картины современных художников, вдоль прозрачной стены, за которой открывался вид на сад, были расставлены большие горшки с растениями. Гостиную украшал большой мраморный камин белого цвета. И это была уж точно не бутафория — рядом на притопочном металлическом листе Женя заметила горсть древесного мусора и немного золы.

— Вы говорите, как ее звали, убитую? — спросила Клара, явно позабыв предложить незваной гостье напитки.

— Ольга Чумантьева.

— Для Вали она была Бэллой.

— Это и неудивительно. Она любила придумывать себе необычные, красивые имена. Индигерда, к примеру. Или называла себя Чумой. Но потом все равно раскрывалась и позволяла называть себя настоящим именем — Ольга. Для вашего приятеля она, значит, была Бэллой. Что ж, это очень на нее похоже.

— У вас есть ее фото? — неожиданно спросила Клара.

— Да, есть.

— Можно взглянуть? Уж очень хочется увидеть ту, из-за которой столько шума, нервотрепки, страхов, паники… Кому же эта девушка перешла дорогу?

Клара долго смотрела на экран Жениного телефона, разглядывая фото живой Чумантьевой.

— На самом деле красивая девушка. Так о чем вы хотели меня расспросить? Вы сами сказали, что Валя не при делах, что это не он убил. Правильно, у него есть алиби. Если вы в курсе всего, то знаете, что в момент убийства он был…

— …в своем ателье. Да, это так. Но меня интересует другое.

И Женя осторожно, готовая в любой момент зажмуриться от взрыва негодования Миловановой, попросила ее рассказать о том, что произошло двадцать лет назад на пустыре. И была просто потрясена, когда Клара совершенно спокойно рассказала ей во всех подробностях о том происшествии, называя даже имена и фамилии всех троих ребят.

— Я говорю об этом спокойно, поскольку там и дела-то никакого не было. Но как вы догадались, что эта Бэлла каким-то образом связана с этим выстрелом?

Услышав такое, Женя заликовала! Вот оно! Вот и не называй это интуицией! Так значит, связь все-таки есть, есть! И сейчас она все узнает!

— Бэлла заинтриговала, обольстила Валю, заявившись к нему в ателье, раскрутила на очень дорогое бальное платье, после чего с легкостью переспала с ним, ну а потом и вовсе осталась у него жить. Прошло не так много времени, как она из любовницы превратилась в шантажистку! — И Клара рассказала совершенно удивительную историю о вымогательстве трех миллионов. Женя не поверила своим ушам.

— Как, она представилась жертвой того самого выстрела? И даже показала шрам?!

— Тогда и стало понятно, что появилась она у него в ателье не случайно, она знала, кто он такой. Мы с мальчишками долго ломали голову, а потом догадались, как она вообще узнала об этой перестрелке. Скорее всего, Бэлла случайно встретилась с настоящей жертвой, той самой женщиной, которую ранили… И просто решила воспользоваться этой сказкой: купила себе специальный грим, сделала шрам… Я так и не поняла, на что она рассчитывала? Что парни вот просто так дадут ей три миллиона? Может, она не совсем нормальная?

— Сложно сказать применительно к женщине, что является нормой. Но наша жертва точно не была похожа на других женщин. И историю с выстрелом пустила в ход просто от отчаяния. Возможно, что от настоящей жертвы она узнала имя свидетеля: Валентина, еще мальчишкой, навещал следователь или полицейский, нашла его, а дальше уже начала импровизировать. Эта история с бальным платьем лишь подтверждает это. Ну а потом, узнав его поближе, стала его сожительницей.

— Да, Валька очень добрый! Не знаю, зачем она стала развивать эту тему с шантажом, ведь и без того было ясно, что дело не выгорит. Больше того, она должна была понимать, что настаивать на своих требованиях может быть для нее опасным. Хорошо, что мои парни — люди адекватные и не причинили бы ей вред. Но попадись она с подобной аферой к другим, кто знает, чем бы это закончилось…

— Вы тоже заметили, что эта женщина напрочь лишена страха? — Женя и прежде задумывалась об этом.

— Да вся эта история — полная чушь! И рассчитана она была на идиотов! Но зачем-то она это сделала! Вопрос только зачем?

— От отчаяния, — повторила Женя. — Вероятно, она настолько глубоко погрязла в своих финансовых проблемах, что ей просто не на что было жить! Думаю, у нее и до Маковского были разработаны разные схемы выкачивания денег, но ни одна из них не сработала…

— А я думаю иначе — сработала, еще как сработала! Да только напугала эта Бэлла кого-то сильно, шантаж, по-видимому, так мощно сработал, что ей пришлось поплатиться за это своей жизнью.

А ведь она права, подумала Женя, почувствовав в Кларе своего человека.

— И ведь кто-то из ее окружения может знать, за что ее убили, вот только как его вычислить? — вздохнула Клара. — Вы же в курсе расследования, так, может, знаете кого-то из окружения этой женщины, может, они рассказали что-то интересное, полезное?

Женя рассказала Кларе о Тришкине, Савельеве и Растворове. Клара слушала, то и дело покачивая головой, явно удивленная или даже потрясенная поведением мужчин. Потом, не выдержав, добавила некоторые детали совместного проживания Бэллы с Валентином Маковским, рассказала о ее даре левитации.

— Она рассказала ему, что умеет летать? — Теперь пришла очередь Жени удивляться, точнее, восхищаться фантазией погибшей.

— Казалось бы, Валя — вполне себе адекватный неглупый мужчина, правда, большой любитель женщин. Деловой человек, состоятельный, повторяю — не дурак. Я не удивилась бы, если бы он признался в том, что поверил ей. Так получается, что те мужчины, которых мы знаем или с которыми вы, например, общались лично, эти трое, сами хотели во все это верить. Им нравилось подыгрывать ей. Или же она обладала если и не даром левитации, то, может, гипноза?

— Я думаю, что у нее был дар очаровывать, завораживать мужчин, — размышляла Женя, — дар превращать их в ручных зверьков. И она безошибочно определяла свою жертву, перед тем как начать ее дурачить.

— Жаль, что она была начисто лишена другого дара — предчувствия опасности или просто страха.

— Клара, я вот о чем сейчас подумала. Смотрите, у нас сейчас есть уже четыре свидетеля, прямо скажем, любовника Ольги. Но все они, само собой — мужчины. История со шрамом наводит на мысль, что она, скорее всего, была знакома с той женщиной, которую ранили на пустыре, иначе откуда в ее копилке оказалась история с выстрелом? Что, если нам ее все-таки найти и поговорить с ней? Насколько я могу судить, вспоминая мой разговор с ее соседкой, Чумантьева с женщинами могла быть более откровенна.

— Вы хотите ее найти? Давайте вместе попробуем, если вы не против. Меня тоже заворожила та история. К тому же я хочу помочь с поиском убийцы этой Бэллы. Вы уж извините, но для меня она так и останется Бэллой.

— Вы думаете, это реально? Я пыталась составить список больниц… — начала было Женя, но Клара, мягко остановив ее, сказала, что есть человек, тот самый стрелок, Сережа, который сам своими глазами видел ту женщину и уж точно знает, в какой больнице ей оказали первую помощь и откуда она сбежала, так и не дождавшись полицейского.

Клара позвонила Сереже, сказала, что есть важный разговор, они договорились о встрече, после чего она переоделась, и они с Женей поехали в Москву.

— Клара, но ведь прошло так много времени!

— Я знаю, что история болезни хранится в больнице двадцать пять лет. Но вряд ли ранение можно назвать болезнью. Понимаю, что шансов узнать ее фамилию и тем более адрес маловато, но все же! Возможно, Сережа знает. Я не стала ему пока ничего говорить, расскажем ему, кто вы и чем занимаетесь, при встрече.

Женя, не переставая удивляться открытости Клары, спрашивала себя, а чем она лучше? Не прошло и получаса, как она выдала ей все, что ей было известно о трех приятелях Чумантьевой. Конечно, своим откровением она как бы благодарила Клару за ее понимание — ведь Женя с самого начала призналась ей, что она, по сути, не имеет никакого отношения к правоохранительным органам, а просто человек, который решил помочь своему другу-следователю найти убийцу.

И теперь они, объединившись, едут на встречу с одним из стрелков. А как сам Сергей отреагирует на то, что его знакомая с легкостью выдала его? Хорошо, если с пониманием. Ведь если они помогут следствию найти убийцу Чумантьевой, то все три друга вздохнут с облегчением.

Не могла Женя и спросить, есть ли у Осина с Шишкиным алиби на момент убийства. Клара ответила, что Сергей Шишкин, если верить хронологии событий, озвученных Маковским, до того момента, как Валентин ему позвонил, находился в городе, зашел в мясной ресторан. И что проверить это можно будет по камерам. Осин же находился в своей кондитерской, что тоже будет легко проверить таким же образом.

Они уже заехали в Москву, когда позвонил Ребров. Женя, зная, как громко звучит голос в ее телефоне, решила сразу же дать понять, что она не одна, что разговор невозможен. Мало ли что собирается ей рассказать Ребров после допроса Маковского. Нельзя было допустить, чтобы Клара услышала этот разговор.

— Мне сейчас неудобно говорить, — начала она, но Ребров, не обращая внимания на ее предупредительные слова, гаркнул громко, словно вспарывая голосом воздух:

— Тело Чумантьевой исчезло из морга.

Его голос прогремел на весь салон! Сидящая рядом Клара ахнула и, прошептав «Матерь Божья!», добавила:

— Улетела!