— Маковский, ты зачем нас сюда позвал? — Леня Осин стоял посреди комнаты, на полу которой лежал труп девушки, и по щекам его катились слезы. — Это ты познакомился с этой шантажисткой, это тебя она обольстила, обманула и в твоей квартире поселилась. И здесь же ее кто-то зарезал. Вот и скажи мне на милость, зачем ты решил затащить в эту помойную яму и нас? Может, вы с ней были заодно и это тебе понадобились деньги, чтобы, например, открыть еще одно ателье с этой театральной рухлядью?

— Леня, перестань, — Сергей, возмущенный мерзкими словами Осина, слегка толкнул его кулаком в плечо. Как же он был жалок! — Успокойся! Так нельзя, это нехорошо, как бы страшно тебе ни было. Мы все-таки друзья. Посмотри на Валю — он же и сам похож на труп. Бледный, напуганный. И вообще, если уж говорить все по чесноку, то во всем виноват только я и никто больше.

Тут уже Валентин, медленно повернув голову в его сторону (одна бровь его взлетела в удивлении), уставился на него в полном недоумении.

— Это я тогда на пустыре, когда мы стреляли из пистолета, попал в ту женщину, а потом, когда вы уснули дома у Вали, я вышел и отправился в посадки, нашел ее… Она действительно была ранена в плечо…

Он рассказывал, как ему казалось, последовательно, но друзья мало чего поняли. Маковский так и вовсе отмахнулся от него, явно не поверив, словно Сергей только что сочинил эту историю, чтобы разделить с ним его вину.

— Эта девушка, Бэлла, не имеет… не имела ничего общего с той историей, — продолжал Сергей. — Той молодой женщине сейчас может быть уже под пятьдесят лет. И я помню ее лицо, я бы узнал ее, если бы встретил. И она меньше всех хотела тогда засветиться в этой истории, поэтому и сбежала из больницы. Мы сейчас вообще должны думать о другом.

— Хочешь позвонить в полицию? — Мрачно глядя исподлобья, спросил Маковский. — Но если позвонишь или вы все позвоните, то знайте — я буду первым подозреваемым, понятно? Там, в полиции, особо со мной церемониться не станут. Она была моей любовницей, ее убили в моей квартире, да еще и моим ножом. Даже если постараться и стереть все отпечатки, то сейчас экспертиза такая… Я хочу сказать, что все равно найдут мои следы, все-таки это мой нож.

Нож лежал тут же, рядом с трупом.

— Убийца не дурак, тоже постарался и стер свои отпечатки, зная, что нож твой, ты правильно говоришь… — сказал Сергей. — Я бы не торопился звонить в полицию. Валя, что ты еще о ней знаешь?

— Да ничего. Странная она была, конечно. Жить ей точно было негде. А еще она готова была на все, что угодно, чтобы срубить бабла. Она, как я понял, пережила какую-то трагедию, может, развелась с мужем, не знаю, но точно оказалась на самом дне… Из последних сил пыталась заработать своей внешностью. Все свои сказки, небылицы сочиняла на ходу, пыталась произвести впечатление, и не всегда, судя по всему, у нее это получалось.

— Валя, отпусти меня, — взмолился Леонид, доставая из внутреннего кармана куртки конверт. — Вот, здесь миллион, можешь дать взятку полицейскому или следователю, но только отпусти меня, прошу тебя.

— Осин, ты спятил?! — Сергей едва уже сдерживался, чтобы не влепить Леониду пощечину. — Я не знал, что ты такой мерзавец и трус. Друг еще называется! Ты же понимаешь, что Валька никого не убивал?

— Теперь уже и не знаю…

— Гад ты, — сплюнул ему под ноги Маковский. — Иди! И нечего совать мне конверт! Засунь его уже знаешь куда?.. Иди! Деньги он мне дает, да у меня уж побольше твоего будет… Это ты на машину собираешь, копишь уже который год, в то время как твоя жена уже три машины сменила, а у меня проблем с баблом никогда не было!

— Ну уж нет! Пусть остается! — зашипел Сергей. — Никто из нас никого не убивал. Валю заперли в ателье, чтобы он не был помехой. Эта Бэлла была здесь, дома и ждала его после работы. Видели на плите сковородку с котлетами, кастрюлю с супом?! Повторяю, она была дома одна и поджидала возвращения Вали. Убийца все рассчитал правильно. Позвонил в дверь, и твоя Бэлла сразу открыла, думая, что это Маковский. Знаете, это как в кино. Идет девушка к двери, улыбается, ждет своего парня или мужа, отрывает, а на пороге он, ее убийца. Он следил за ней, за Валей, он охотился за ней и собирался подставить Вальку. Она открыла, он сразу же нанес ей несколько ударов в живот и ушел. Валька, у вас во дворе есть камеры?

— Есть, — буркнул Маковский. — Но если бы я был на его месте и если бы планировал убийство, то изучил бы местность и, обнаружив камеры, разбил бы их. Вот так. Поэтому я и не позвонил в полицию. Сами же видите — убийство спланировано. Меня запер, Бэллу убил… Где его искать? Кто он такой?

— И что, что теперь делать? Куда отвезем труп? — спросил убитый необратимой проблемой Осин.

— Была у меня одна мысль… Бредовая, конечно…

И Маковский рассказал о случае суицида, совершенного не так давно жительницей его дома.

— Предлагаешь подбросить труп на то же место, где был труп той несчастной девушки? — переспросил потрясенный жутковатой идеей Маковского Сергей.

— Ну да — зришь в корень. Следователи, они знаешь какие? Будут непременно копаться, искать связь между этими смертями. Если девушка, как рассказала мне соседка, выбросилась из окна из-за измены мужа, он параллельно жил с ее родной сестрой, то вдруг кто-то решил таким образом, я имею в виду ножом, убить девушку, которая поступила точно так же, спала с мужем ее сестры… Но это я просто рассуждаю. И тогда, если нам удастся ее туда перетащить, нам уже ничего не будет грозить. И уж с тобой ее смерть точно никто не свяжет.

— Валя, какой же ты наивный и недальновидный! — начал заламывать руки близкий к истерике Леонид. По его покрасневшему лицу катился пот.

— Да что не так? — в тон ему вскричал Валя, и Сергей тотчас сделал ему знак, приложив указательный палец к губам, мол, тише, чего орешь?! — А что ты предлагаешь, оставить ее здесь, в моей квартире?

— Ты общительный человек, Валентин, ты дружишь с соседями, общаешься с ними, здороваешься, разговариваешь, даешь им деньги в долг, ты сам говорил… Как ты думаешь, они заметили, что у тебя появилась новая девушка?

— Точно… Здесь ты прав. И если им покажут фотографию убитой Бэллы, они сразу же скажут, что эта бедняжка проживала последние недели у меня.

— Вот! О чем я и говорю. Поэтому надо быть готовым к вопросам. Итак, ты предлагаешь оттащить труп к соседнему подъезду или где там это место, куда рухнула девушка-самоубийца. Твои действия?

— По-хорошему, надо сообщить в полицию о пропаже Бэллы, — проблеял неуверенным голосом Леонид.

— Дело говорит! — Сергей поднял кверху большой палец. — То есть она не пришла вечером, вообще пропала, и ты забеспокоился… А потом от соседей же и узнал, что труп девушки обнаружен неподалеку от твоего подъезда. Ты в шоке, конечно, бежишь туда и видишь — вот она, Бэлла!

— И тогда меня берут за белы рученьки и тащат на допрос. Может, мне рассказать еще о ее попытке шантажа?

— Брось, сейчас не до шуток! — нахмурился Леонид. — Но мне этот сценарий совсем не нравится. Я бы предпочел, оставив труп на траве, просто сбежать куда подальше, но как это сделать, чтобы нас не заметили? Мы что, все втроем должны тащить ее туда?

— Для начала надо выяснить, что с камерами, — рассуждал Валентин. — А потом подъехать на машине к подъезду, достать из багажника тело…

— Нет, это может прокатить только в кино. Реально же все будет слишком громко, соседи с первого этажа могут услышать, как хлопаем дверцами, багажником, и увидеть, как мы достаем из багажника труп.

Маковский вдруг резко сорвался с места и выбежал из квартиры.

— Сбежал? — И Леня Осин, который курил ну очень редко, достал из кармана пачку сигарет и закурил.

— Думаю, он пошел проверять камеры… — предположил Сергей.

Валентин вернулся довольно быстро. Рассказал, что камеры оказались разбитыми, причем самым жестоким образом. Орудовали молотком или даже топором.

— Все равно я не уверен, что нас никто не заметит. — Валентин принялся нервно чесать голову, словно ему в волосы запустили целую пригоршню проворных вшей. — Тогда сделаем так. Вы, друзья мои, сейчас выходите из моего подъезда и идете не налево, как обычно, а направо, обойдете дом, там по диагонали двора будет дорожка, дойдете до конца, свернете влево и там на первом этаже соседнего дома увидите бар. Ждите меня там.

— Что ты придумал?

— Она же легкая… Возьму ее на руки и пронесу вдоль стены дома до нужного мне места и положу на траву. Если прижаться к дому, вы понимаете, да, то меня точно никто не увидит из окон. На улице стемнело, меня не увидят и из дома напротив. Оставлю ее, бедолажку, на траве и присоединюсь к вам. Алиби на момент убийства у меня есть — я был в ателье, это я сумею доказать. Да даже если предположить, что меня кто и заметил в то время, как я нес ее, и даже если поймают, честно скажу, что обнаружил труп девушки в квартире, испугался и поспешил от него избавиться. Вот и все. Это не преступление. Главное — я не убивал!

— Возьми миллион, — взмолился Леня и снова достал конверт с деньгами, протянул Валентину. — Ты пойми, в реальности все будет выглядеть на самом деле очень плохо: ты не сможешь доказать свое алиби и станешь главным подозреваемым. И вот тогда, когда ты останешься наедине со следователем, и передашь ему конверт.

Маковский взял конверт, сунул в карман, чтобы только отвязаться от Леонида. Затем принес простынку и, завернув в нее тело Бэллы, чтобы не перепачкаться кровью, поднял с пола и прижал к себе. Заплакал, целуя ее мертвое лицо.

— Скажите, что это сон! Как так? Господи, ну сделай уже так, чтобы она открыла глаза!

Но девушка была мертва.

— Уж лучше бы ты улетела… — вырвалось у него.

Он тяжело вздохнул и уверенно, ловко лавируя в узком коридоре, чтобы голова и ноги девушки не касались ни острых углов тумбочки, ни груды вещей на перегруженной вешалке, зашагал к двери.

— Выходите следом, захлопните дверь, — бросил он, не поворачивая головы, и идите в бар. Если я присоединюсь к вам, значит, все нормально. Если же меня долго не будет — сами решайте, что делать дальше.

…Он появился в баре через сорок минут.

— Где простынка? — спросил Сергей.

— Здесь, — Валентин похлопал себя по выпуклости в области груди, там, под свитером, вероятно, он и спрятал окровавленную улику.

— На полу кровь осталась… — сказал, поморщившись, Осин, опрокидывая в себя очередную порцию водки.

— Не осталась. Я же вернулся и протер там все с «Доместосом».

— Вернулся в квартиру?

— Ну да. Быстро все сделал. По пути никого не встретил. Оставил ее, мою Бэллочку, на траве…

— Постойте! — вдруг сказал Сергей. — А нож? Где нож? Ты оставил его там же?

— Сережа, ты за кого меня принимаешь? Полы, значит, вымыл, а нож оставил? Я так тебе скажу: Беллу убили другим ножом. Сами же понимаете, что убийство планировалось. И Бэллу убили сразу, как только убийца вошел в квартиру. То есть у него при себе был нож. А когда она уже была на полу, мертвая, убийца пошел на кухню, взял первый попавшийся нож, мой нож, перепачкал его кровью… А может даже, и всадил его в тело, чтобы разрез совпал с размерами лезвия, понимаете? Теперь только эксперты могут ответить на вопрос, один ли был нож, или два.

— Так где твой нож-то?

— Здесь же, — Маковский похлопал себя по свитеру, под ним захрустел пакет. — В простынку завернул. Сейчас выйду из бара через служебный вход, там в проулке стоят мусорные контейнеры, вот и брошу туда все это… Там такое глухое место, уверен, что камер нет.

— Я бы на твоем месте… — начал Сергей, но фразу так и не закончил. — Честно говоря, не так-то все это и просто — найти место, где можно легко избавиться от улик.

— В следующий раз будешь думать, кого тащишь в дом, — сощурив глаза, назидательным тоном проговорил Леонид и смешно и нелепо вскинул голову, как если бы ему хотелось убрать со лба длинный чуб.

— Он пьяный, не обращай на него внимания, — сказал Сергей. — Предлагаю нам всем поехать в гости к одной милейшей женщине. Надеюсь, она сможет обеспечить нам алиби.

— К женщине?

— Ну да! Только по дороге купим цветов и шампанского.

— А кто это? Твоя замужняя пассия? — хихикнул Осин.

— Нет, это моя крестная мать. Ее зовут Клара.