Сначала я согласился поехать в морг, потом струсил и отказался. Но когда эта девушка, кажется, ее звали Женя (хоть она и представилась подругой Герды, но понятно же было, что она из полиции), уехала, оставив меня на улице, я все же позвонил по номеру, который она продиктовала мне на тот случай, если я снова передумаю (как оказалось, это был номер следователя Реброва), и поехал на опознание.

В тот день я понял, насколько хитро устроен наш организм. Меня словно выключили, вернее, переключили на режим сна. Все, что происходило со мной в тот день, после встречи с девушкой, которая явно служит в полиции, было словно в тумане или во сне. Поэтому и боль от увиденного в морге была притупленная. То есть я не грохнулся на пол без сознания, чего боялся, договариваясь с этой Женей. Было бы совсем уж стыдно.

На столе лежала Индигерда. Ее тело специально для меня выкатили из холодильника или морозильника, не знаю. Это потом я прочту, что это все же холодильники, но низкотемпературные. Да и вообще, о чем это я?

Это была моя прелестная подружка Герда. Да, я звал ее Гердой. Монстр, кромсающий трупы, снял покрывало с головы моей любимой и замер, глядя на меня и как бы вопрошая, дальше открывать или поберечь вас, молодой человек.

Я кивнул, сам еще не понимая, чего хочу. Уже в первые секунды, как мне открылось ее лицо, я сразу же узнал ее. Безусловно, это была она. Ее волосы, каштановые, густые, которые я так любил целовать и которые всегда так хорошо пахли какими-то цитрусовыми духами, явно отросли и доходили до плеч. Личико ее стало каким-то треугольным, маленьким. Глаза не закрыты плотно, а прикрыты, и я увидел, что ресницы ее, также зацелованные мною, были настоящими. Маленький нос, побледневшие губы, некрасивая чернота под глазами… Она была мертва и словно уже и не походила на себя. Индигерда, которую знал и любил, должна была быть живой, жизнерадостной, веселой, странной, ускользающей, исчезающей, хохочущей… Она смешно морщила свой носик, часто машинально поправляла локон за ухом, облизывала языком пересохшие губы, щурила свои космические глаза разного цвета…

Сейчас же передо мной лежала кукла, потрепанная, исколотая, раненая, убитая, мертвая и уже зашитая грубыми нитками… Какие жуткие порезы на животе! Кто-то вытер, смыл кровь с ее живота. Должно быть, этот монстр, мясник, судмедэксперт, который вряд ли мальчиком мечтал потрошить трупы. Возможно, он школьником ходил в музыкальную школу и мечтал стать пианистом или петь в хоре, а может, хорошо рисовал или увлекался математикой. А может, писал стихи! Но жизнь так посмеялась над ним, что теперь он все свое время проводил с безмолвными мертвыми людьми, которых и за людей-то не считал. Интересно, а у него у самого сердце осталось или оно растворилось в его жирной туше, пока он месил кулачищами внутренности своих пациентов, вернее, каких пациентов? Умершие, убитые для них трупы или материал. Это я тоже прочел, когда вернулся домой.

Я ненавидел этого огромного мужика, хозяйничавшего в морге. Знал по фильмам, что они, судмедэксперты или патологоанатомы, спокойно жрут бутерброды, запивая их чайком рядом с трупами. И что они циники страшные.

Это я видел перед собой убитую девушку, прекрасную Индигерду, которая вяла, как цветок, прямо на глазах. А он видел просто труп.

Я недоумевал: кто мог ее зарезать? Что же такого она сделала, сказала, придумала, чтобы так сильно кого-то задеть, обидеть, оскорбить? Неужели мужчина, которого она довела до такого состояния, не понимал, что она просто веселая девушка с фантазией, которая заигралась и потеряла всякий страх. Но разве ее за это можно убивать? Нет-нет, ее убила женщина, которая сильно уступала ей в очаровании. Именно в очаровании. Герда была очаровательна, изящна, интересна и очень красива. Проводить с ней время было настоящим счастьем. Она была легкой, смешливой и какой-то своей. Она много читала и вообще много знала. Но больше всего ее интересовал загадочный мир, который давно уже перекочевал со страниц интернета в ее маленькую, набитую золотыми мозгами головку. Она просто бредила криптидами, обогащала своей неуемной фантазией истории об этих фантастических существах, то о суррейской пуме из Англии, то о гигантских анакондах (одну из которых она самым неожиданным образом увидела ползущей по мокрому асфальту мимо ночного ресторана). Могла взахлеб рассказывать о пятнистых львах, белоклювых дятлах или морской корове. Сказала, что у нее была ручная чупакабра, которая от нее все-таки вырвалась и убила бабушкину козу… О волках-оборотнях, призраках…

Я слушал ее всегда как завороженный, потом проверял все то, что она наговаривала мне, листая сайты, и мне казалось, что где-то там между строк должно появиться и еще одно мистическое существо — Индигерда, красивая хрупкая девушка, которая примагничивает мужчину и порабощает его.

Да, конечно, я лукавил, когда говорил этой Жене, что воспринимал Герду как девушку, если уж и не из высшего общества, то точно из богатой семьи. Да, у нее было много денег какое-то время, и я понимал, что она играет роль «упакованной» девушки с упоением. Ей хотелось быть богатой и счастливой, как и миллионам других девушек по всему миру, и я сразу понял, что она явно сорвала банк — причем не важно, каким образом. Может, и правда в карты выиграла крупную сумму или же просто украла у кого-то деньги (вот почему-то идея про обрушившееся на ее головку крупное наследство мне ни разу не пришла в голову, уж слишком отчаянно она тратила деньги). Скорее всего, что-то провернула, хапнула и дала деру.

Но эта история, придуманная уже мной, только прибавляла к ее образу очарования. Маленькая разбойница, которой хотелось верить, и я постоянно подыгрывал ей. А сколько раз мне хотелось добиться от нее искренности и сказать ей: Герда (или как тебя там, милая), расслабься и прекрати уже этот маскарад, эти бездумные траты! Зачем ты сняла эту квартиру (то, что хозяева ее сдают, я без труда узнал от соседей), что заставляет тебя жить одним днем? Может, ты больна? Причем неизлечимо? Это многое бы объясняло.

И когда я завел с ней разговор о здоровье, сказал, что лично я — законченный ипохондрик, что страшно боюсь заболеть и каждый день прислушиваюсь к своему организму, ищу признаки болезней. Я хотел увидеть ее реакцию. Будь она больной, может, как-то выдала себя. Но она, милая, решила мне подыграть, решив, что все богатые только и делают, что заботятся о своем здоровье. И поскольку заниматься спортом (как это модно и полезно) ей было просто лень, она согласилась со мной поехать в частную клинику, где наблюдается вся наша семья, чтобы сдать анализы. И когда она согласилась, я сразу понял, что она здорова. К нашей общей радости, это оказалось правдой, и я сильно обрадовался.

Но тогда откуда же это отчаяние, это желание жить на полную катушку, не думая о будущем? Зачем тратить все деньги сразу? Или же их так много, что ей хватит их на всю жизнь даже при таких вот крупных тратах? Она помешалась на изумрудах, говорила, что и ее глаза тоже изумрудные. Что ей «по штату положено носить изумруды». Вот будь она со мной честна, разве я не подарил бы ей драгоценности? Может, я и не женился бы, мне бы родители не разрешили, но я бы оставался с ней, даже будучи женатым и с детьми! Она была бы моей душой, моей радостью, подарком, счастьем.

Она исчезла сразу, как только закончились ее деньги. Возможно, ее искали и ей грозила опасность. Я обратился к отцу, в его службу безопасности, чтобы разыскать ее. Но мы ее так и не нашли.

Почему я разыгрывал перед обманщицей Женей идиота, поверившего в сказки Индигерды? Потому что мне было приятно даже произносить имя Герды, вспоминать ее, и мне не хотелось предавать ее. И теперь пусть в полиции копаются в темных закоулках ее жизни, пытаются выяснить, кем же она была на самом деле и откуда у нее было так много денег. Это их работа.

Возможно, из-за этих денег она и пострадала. Но мне даже думать об этом было противно, потому что тогда с образа моей возлюбленной слетел бы романтический флер. А мне бы этого не хотелось. Она, моя Герда, жила ярко, красиво, словно предчувствуя свою скорую смерть…

Ничего не зная о том, есть ли у нее родители (кажется, ее мать живет в Америке, но я ей, конечно, не поверил) или кто-то близкий, кто захотел бы ее похоронить, я сам решил заняться похоронами. Отложил звонок Жене до утра, чтобы сообщить ей об этом и спросить, могу ли я это сделать, позволят ли мне.

Я еще какое-то время провел в морге, разглядывая мою драгоценную девочку и прощаясь с нею. Я откуда-то знал, что, когда ее положат в гроб, она будет уже другая, что нос и горло нашпигуют ватными тампонами с раствором, что веки заклеят, а перед этим положат под них специальные пластиковые подкладки, чтобы глаза не выглядели запавшими. Ее прекрасные глаза… Интересно, линзы уже вынули?

Возвращаясь домой, я уже вызванивал человека, который пообещал мне устроить похороны Герды по высшему разряду, и это при том, что согласия на это мне пока еще никто не давал. Но я был уверен, что, если даже кто и захочет похоронить ее, то я уговорю этих людей предоставить это право мне. Не думаю, что кто-нибудь откажется, это недешево. Если бы у нее кто-то и был близкий и родной, уж в полиции бы этого человека вычислили и ко мне не подсылали бы какую-то невразумительную девицу с ворохом вопросов.

Уже добравшись до дома, я, не зная, куда себя деть, решил напиться. Я плакал и пил, вспоминал Герду и вот в какой-то момент вдруг решил, что если на похороны приедут те, с кем она была знакома (уверен, что полиция не ограничится только моей персоной для сбора информации), то пусть они даже после ее смерти убедятся в том, что она не была обыкновенной девушкой, что она была фантомом, оборотнем…

…Рассказывала же она историю о том, как девушка ее брата превратилась в волчицу и убежала… Конечно же, это была ее личная история и волчью шерсть на свою нежную кожу приклеивала она сама, нагоняя жути на какого-нибудь наивного и влюбленного в нее парня…

Вот, пусть они, приблизившись к гробу, увидят где-нибудь на ее виске, рядом с чистым, вымытым шампунем локоном немного волчьей шерсти… Пусть надеются на то, что она выберется, сильная, с оскаленной пастью, из гроба, разроет землю и умчится в сырую холодную ночь, в лес, растворится в осени…