— Боже мой, какие прекрасные цветы! Ты знаешь, я такие люблю…

Клара приняла из рук Сергея большой букет, состоящий из множества нежнейших маленьких кустовых роз.

— Сережа, да мой ты хороший! — Клара встретила Сергея как сына. Конечно, за эти годы многое изменилось, мать Сергея давно уже разошлась с его отцом и вышла замуж за другого мужчину, у него маршруточный бизнес, живут неплохо, мать домохозяйка.

Отец Сережи переехал в Подмосковье, в Коломну, открыл свою мастерскую, ремонтирует и перепродает машины. Женился на своей бывшей однокласснице, учительнице русского и литературы. У них двое сыновей-погодок. Сергей часто ездит к родителям, любит своих младших братьев, но самым близким человеком для него так и осталась Клара, соседка. Несмотря на свой возраст, выглядела она прекрасно — красивая, ухоженная женщина.

Клара похоронила мужа, любовника и теперь жила одна, наслаждалась культурной московской жизнью, искусством, музыкой. Любовник оставил ей средства, квартиру и дачу. Сергей помог ей с ремонтом, научил водить машину, и теперь Клара могла свободно, ни от кого не завися, перемещаться в пространстве, чем ужасно гордилась.

Теплое время года она жила на даче, но в этот погожий сентябрьский день, когда Сергей позвонил ей и попросил о встрече, она была в Москве, они с подругой долго ждали гастролей Дягилевского фестиваля и вечером должны были отправиться на оперу «Страсть» Паскаля Дюсапена.

— Проходи, Сереженька! Сейчас вот только цветы в вазу поставлю… Как у тебя дела? — Ее голос доносился уже из кухни. — Чайку? Или кофе? Но учти, у меня здесь, в квартире, кроме печенья и замороженного пирога с мясом, ничего нет.

— Я не голодный. Клара, мне надо с тобой поговорить. Дело серьезное.

— Так чай или кофе?

— Ничего.

Она вернулась в гостиную, села напротив Сергея. На ней были льняные домашние штаны серого цвета и голубая батистовая рубашка мужского покроя. Короткая стрижка ей очень шла. Даже не накрашенная Клара выглядела очень хорошо. Сергей, всякий раз глядя на нее, боялся, что она снова выйдет замуж, и тогда она станет какой-то другой, быть может даже, недоступной и очень занятой. Снова будет заботиться об очередном недостойном ее мужчине: кормить его, лечить, вытаскивать из долгов…

— Ты же помнишь, — иногда у него прорывалось это свойское «ты», — 2006 год, я подстрелил женщину. Я рассказал об этом только тебе. Валька с Ленькой так и не поняли ничего, они в тот день напились и уснули… Я прибежал к тебе и все рассказал. Потом, как ты знаешь, я поехал в ту больницу, куда отвезли ту женщину, видел ее, она была еще в голубом платье. Эта раненая сбежала оттуда, так и не дождавшись допроса… Ей еще сделали перевязку, и она ушла. Когда я рассказал тебе об этом, ты рассмеялась и сказала, что можешь только догадываться, чем она занималась на пустыре, что наверняка она была не одна, что был еще мужчина и он сбежал первым…

— Да, конечно, я все помню! И что?

— Хотел спросить, когда я рассказывал тебе о выстреле, в квартире еще кто-нибудь был? Может, кто-то случайно услышал?

— Да бог с тобой, мой мальчик! Никого не было! Так что случилось-то? Ты ее встретил? Узнал? Но прошло так много лет, девятнадцать, кажется…

И Сергей рассказал про любовницу-шантажистку Маковского.

— Как, ты говоришь, она назвалась? Бэллой?

— Да.

— И она — любовница Валентина? Это сколько же ей лет? Под пятьдесят?

— Нет, сейчас ей тридцать семь, а в 2006 году было восемнадцать.

Клара спокойно, как если бы она произнесла это слово на чистейшем литературном языке, сочно выматерилась.

— Да мы и сами понимаем. Я-то видел ту женщину, ей тогда было под тридцать лет, а эта… Я не видел ее, но Валька говорит, что красотка она невероятная. И мошенница. Шантажирует, требует, чтобы мы все трое дали ей по миллиону каждый, мол, мы стреляли и попали в нее. И даже показала шрам! Правда, не на том месте! Я-то прекрасно помню, какое плечо было перевязано.

— И в чем проблема? Вы что, испугались какой-то прошмандовки? Серьезно? Где она сейчас? Что говорит? Денег ждет?

— Она по-прежнему живет с Валькой. Говорит, что не съедет из его квартиры до тех пор, пока не получит свои три миллиона.

— Да пусть он спустит ее с лестницы, и все! Мужик он или нет?

— Нет, он на это не способен…

— Но чего вы-то все боитесь?

— Ну, Леня… У него семья, трое детей, он точно не хочет, чтобы его жена волновалась.

— Ему-то чего волноваться, если не он стрелял?! Так же, как и твой Валентин. Чего им бояться? Да и ты тоже молчи и не говори, что это твой выстрел был первым и таким неудачным. Ты вообще молодец, по-человечески поступил, не оставил женщину, прибежал ко мне, и мы вызвали скорую…

— …и полицию. Оказывается, полицейский, вернее, тогда еще была милиция… Так вот, у Вальки в тот день был милиционер, кто-то из соседей видел нас троих на пустыре, и его вычислили по рыжей гриве! Но не задержали же.

— Вот именно. Так что ничего не бойтесь. Дело заведено не было, никто ни в кого не попал. А эта ваша Бэлла просто случайно узнала про этот случай, может, встретилась с женщиной, у которой был шрам… В бане, например, или в бассейне! Да мало ли где. Взяла эту историю себе в копилку и, когда у нее закончились деньги, купила себе на маркетплейсах набор для шрамирования, да и прилепила, нарисовала себе шрам… Так что успокойтесь, понятно? Все это чушь собачья! А Валентин твой должен уже научиться разбираться в женщинах и не тащить к себе в дом кого попало. Только вот я не поняла, как она нашла Маковского? Откуда она узнала его фамилию?

— Дело… Дело сначала завели, я думаю, а потом, когда пострадавшая сбежала, да и Маковский все отрицал, его и закрыли. Но его фамилия в деле осталась, я имею в виду в базе…

— Возможно, у кого-то из этих двух женщин, твоей раненой и этой Бэллы, есть кто-то в органах. Иначе как?

— Так что теперь делать?

— Ничего. Поговорите с Валентином, пусть он как можно скорее избавится от этой Бэллы. Пока они вместе, она чувствует себя сильной. Ей кажется, что он на ее стороне… Сережа, все дело в том, что мы, скажем так, приличные люди, подчас совершенно забываем о том, что есть люди, которые постоянно врут. Что это их образ жизни. Вы вот услышали про три миллиона и сразу в штаны… В смысле испугались. Не надо! В Москве знаете, сколько мошенников разных мастей? Позвони Валентину, Лене, поговори с ними, объясни, что с мошенниками следует обращаться соответствующим образом. Или вообще обратитесь в полицию!

Сергей вышел от Клары неудовлетворенный разговором. Клара произносила дежурные вещи, ничего нового он и не узнал. Но, с другой стороны, что еще она могла ему посоветовать, как не обращать внимания на эту Бэллу? Главное, он выяснил, что в тот момент, когда еще мальчишкой Сергей доверился соседке, она дома была одна. Значит, никто ничего не подслушал, утечки не было. И да, скорее всего, эта Бэлла услышала эту историю от настоящей потерпевшей, от женщины в голубом платье. И решила ею воспользоваться. И на что же она рассчитывала? Ладно, если это было бы убийство. Но ранение пустяковое, пуля просто задела плечо…

Сергей вернулся домой, этим вечером он должен был встретиться с Тамарой и предложить ей расстаться. Уж слишком затянулся их роман, пора уже было ставить точку. Если бы она, эта женщина, в которую он был влюблен и на которой мечтал жениться, хотела бы того же самого, то что мешало бы ей развестись с мужем? Получается, что прав Валентин, ей удобно быть замужем и одновременно встречаться с Сергеем. Есть такие женщины, которым мало одного мужчины. В жилах таких особ вместо крови сплошной адреналин. Не зря же она часто назначала свидание прямо у себя дома, в супружеской спальне, и ее это так заводило!

Клара советовала ему расстаться с Тамарой. Найди, говорит, Сережа, свободную девушку, да и женись уже.

Дома он принял душ, хотел было уже одеться, как вдруг почувствовал страшную усталость. Он понимал, что это его организм сопротивляется предстоящей встрече. Поэтому он прилег на диване укрылся пледом и уснул.

Проснулся от телефонного звонка, который набатом рвал тишину квартиры.

Валентин. Что еще? Бэлла продолжает ему диктовать новые условия? Бэлла! На самом деле какая-нибудь Машка или Ленка. Придумала себе новое имя как новую жизнь. Нет, дорогая, такие номера не проходят. Надо не имя менять, а саму жизнь. Неужели она еще не поняла, как ей повезло с Маковским?! Что Валентин — отличный добрый парень, к тому же увлеченный ею. Она что, не понимает, что он настолько прикипел к ней, что оставил в своей квартире даже после того, как она пыталась провернуть свой дешевый шантаж?

Звонил Валентин. Матерился в трубку долго, вязко и сумбурно, как если бы ему позволили это после долгого воздержания. Сергей сначала толком и не понял, что произошло. Вроде кто-то вошел в его ателье, когда он в туалете мыл руки, и запер его там. Он не видел, кто это был, что это за шутник такой (или шутница). Он сам выломал дверь туалета, которая (какая удача!) оказалась хрупкой, как «вафелька мороженого» (он так смешно и истерично выразился), выскочил в зал — посетителей уже не было. И начал проверять густо висящие на кронштейне костюмы, не украли ли чего. Но так и не понял. Костюмов было слишком много, и видимых признаков вмешательства в строгий ряд цветного тряпья он не обнаружил. Деньги были в сейфе, сейф не вскрыт.

— Я так и не понял, зачем это нужно было! — орал он в трубку, Сергею пришлось даже отстранить от себя телефон, чтобы не оглохнуть.

— И что? Тебе нужна моя помощь? Хочешь, я приеду, и мы вместе все осмотрим.

— Да нет, ладно. — Он сдулся, как резиновый шарик, успокоился. — Просто я так разозлился…

— Ты долго был заперт?

— Понимаешь, мне не хотелось ломать дверь. Сначала я пытался договориться с шутником, хотел вывести его на разговор. Я слышал шаги, какие-то звуки, как если бы шуршали платья… Ну точно, приходили за чем-то конкретным и заперли меня. Но как узнали, что я именно сейчас пойду в туалет? Выходит, следили за мной снаружи, глядя в окно, и как только я зашел, сразу вошли и заперли меня…

— Говорю — если хочешь, приеду.

— Нет, Серега, не надо. Я домой. Пока. Извини, что шороху навел.

И он повесил трубку.

Сергей еще раз принял душ, вышел из ванной, растираясь толстым махровым полотенцем, словно желая не только проснуться окончательно после дневного болезненного сна и отойти от непонятного разговора с Валентином, но и настроиться на разговор с Тамарой. После чего сварил себе кофе.

Так не хотелось никуда идти, что он начал подумывать уже о том, чтобы перенести встречу с Тамарой, позвонить ей, ничего не ведающей о приближающемся финале их утомительного романа, и сказать, что у него появились какие-то срочные дела, что они созвонятся позже.

Но он так и не успел — позвонил Леонид.

— Привет, Серега. Что вы там решили с шантажом? Заплатим или пошлем ее?

— Леня, ты чего? У тебя лишний миллион завелся? У тебя кондитерская, семья, трое детей… Лишние деньги завелись? С какого боку-припеку мы должны платить этой мошеннице? Ты сам все трезво взвесь!

— Да я так понял, она борзая, неуправляемая, дерзкая. Еще в полицию обратится, там дело поднимут, мало ли чего найдут. Сейчас мошенники такие наглые стали…

— Ты боишься?

— А вдруг мы и правда в кого-то попали? Подумай, как она об этом узнала! Да и шрам у нее на плече, Валик видел. Я уже и деньги приготовил. Наличные. На новую машину собираю.

— Ну и дурак. Я лично в этом не участвую. Больше того, я бы хотел встретиться с нею, посмотреть в ее бесстыжие глаза.

— Ну ладно. Я как вы. Скажете заплатить, у меня все готово.

— Леня, не позорься!

Он хотел крикнуть в трубку, мол, ты трус, но не стал этого делать.

«Я же сам трус, к Тамаре не поехал и даже не позвонил ей».

Поужинать он решил поехать куда-нибудь центр, вызвал такси. Был вечер, Москва засверкала, заиграла огнями, он мчался по освещенным улицам, мимо спешащих куда-то людей, он даже стекло опустил, чтобы вдохнуть в себя эту прохладную, шумную, пахнущую бензином и ресторанной едой вечернюю Москву. Сейчас он окунется в нее и хотя бы на время забудет про эту Тамару, уже одно имя которой вязло на зубах… И правда, чего это он до сих пор с ней? Может, она его приворожила? Женщины это умеют, платят большие деньги ведьмам, которые разными мерзкими и дурно пахнущими способами пытаются сделать приворот… Уф, даже думать об этом было неприятно.

Он собирался поужинать в мясном ресторане. Но не поужинал. Он уже вошел, начал подниматься по лестнице наверх, между торчащими из стен головами устрашающего вида бутафорских быков, как ему позвонил Валентин.

— Маковский, твою мать! — не выдержал Сергей. — Дай уже поужинать спокойно! Тебя снова где-то заперли?

— Приезжай. Немедленно. Ты слышишь? — хрипел Валентин в трубку, как если бы ему перерезали горло.

— Ты чего? — Сергей остановился, почувствовав неприятный холодок на темени. — Ты там жив?

— Жив. Но приезжайте! Позвони Леньке! Я жду вас. Если не придете — нашей дружбе конец!

— Маковский, не дури! — Но встревоженный Сергей уже развернулся и почти скатился, не чувствуя ног, вниз, выбежал на свежий воздух, налетел на мужчину в черном плаще и с сигаретой во рту, извинился. — Что случилось?

— Бэллу убили, — услышал он и тотчас поток отборного жирного мата исторг из себя, как плевок.