Школа редактирования «Исис»[166], директором которой я являюсь, – это онлайн школа редакторского мастерства. В рамках обучения она предлагает пройти три курса или три ступени под названием Сю-ха-ри (букв. «Соблюдать, прорываться, отделяться»). Каждая ступень посвящена определённой теме, касающейся работы с информацией. Кураторы присылают студентам различные задания, а после их выполнения дают обратную связь и отвечают на вопросы.

Сю-ха-ри – особая методика обучения, характерная, например, для японской чайной церемонии тя-но ю, искусства фехтования на бамбуковых мечах кэндо и других видов искусств. Название указывает на её цель: сначала следует освоить приёмы ката и научиться чётко их «соблюдать», затем «прорываться» через ката и стремиться к выходу за их рамки, и на финальной стадии свободно «отделяться» от них.

Школа предлагает попробовать весьма любопытную онлайн-практику. На первой ступени обучения сю мы обычно просим студентов назвать, что они считают вещами «в стиле кабуки». Ответы бывают самые разные: витрина овощного магазина, рок-фестиваль, одежда дизайнера Ямамото Кансай, зоопарк Асахияма, заброшенный сад, декоративно тюнингованные грузовики декотора и обеды китайской кухни.

Вот что такое японцы: им совершенно необязательно быть специалистами в области театра Кабуки, чтобы представить, как выглядят вещи «в стиле кабуки». Мне всегда было интересно наблюдать, в какой мере при ответах на подобные вопросы раскрывается потенциал творческого воображения студентов.

Всем известное слово кабуки[167], которое сегодня записывается 歌舞伎, происходит от своего омофона кабуку (傾ぶく), что означает «отклоняться», поэтому изначально оно записывалось 傾奇, где идеограмма ки 奇 – это «странный», «причудливый», «необычный». Следовательно, целиком слово имело значение «нечто, отклоняющееся в сторону, потерявшее баланс или намеренно разрушающее равновесие». «Что-то разномастное, довольно гротескное, гипертрофированное и диковинное» – вот что обозначало слово «кабуки» 傾奇. Вещи и людей, воплотивших в себе эти качества стали называть кабуки-моно. Грузовики декотора и рок-звезды – как раз из их числа.

Впервые слово кабуки-моно стало широко употребляться в эпоху Кэйтё[168], когда танцовщица Идзумо-но Окуни вместе с Нагоя Сандзабуро[169] (Сандза) стали показывать «танцы кабуки» кабуки-одори в местечке Сидзёгавара. Примерно в это же время эффектно и ярко одетые мужчины стали собираться в группы и расхаживать по улицам, что не могло не привлекать всеобщего внимания. Они делали пышные причёски, завязывая волосы причудливыми узлами, носили на поясе длинные мечи в больших ножнах, покрытых красным лаком, надевали бархатные одежды, поверх которых набрасывали кожаные накидки, и, вальяжно прогуливаясь, курили табак из длинных трубок кисэру. Кроме того, зачастую они вели себя весьма вызывающе и даже агрессивно: не платили за еду, опрокидывая угощение и напитки на пол, провоцировали ссоры и норовили затеять драку. Имена таких дебоширов, как Маэда Кэйдзи (Кэйдзиро) и Отори Иппэй, были хорошо известны на улицах японских городов. Вскоре, одна за другой стали возникать группировки кабуки-моно, например, Куросоку-гуми и Дзинги-гуми. Что ж, кабуки-моно были, по сути, уличными сорвиголовами, но и они не чуждались принципов сплочённости и верности своей группе. Вокруг кабуки-моно пользовались удивительной популярностью.

В конце концов кабуки-моно стали появляться даже среди прямых вассалов сёгуна хатамото и «городских рыцарей», лидеров толпы мати-якко. К последним относятся Бандзуйин Тёбэй и Мидзуно Дзюродзаэмон, которых можно было бы поставить в один ряд с актёрами известных пьес Кабуки и исторических драм последующих эпох. Все они состязались друг с другом в мужской доблести отоко-но дзинги.