«Императорский рескрипт об образовании» был обнародован в 1890 году (23-м году Мэйдзи) между принятием первой японской Конституции и проведением первого заседания императорского парламента. Время его публикации было выбрано как раз с учётом этих двух событий.
Он получил название императорского, поскольку, как утверждалось, был основан на «высочайшем волеизъявлении императора Мэйдзи». Изначальный план документа был составлен под редакцией директора Высшего женского педагогического училища Накамура Масанао. Проект закона подготовили принимавший участие в разработке конституции Мэйдзи государственный деятель Иноуэ Коваси и сторонник конфуцианской традиции, лидер консервативной фракции правительства Мотода Нагадзанэ.
Вступительная часть рескрипта начиналась словами: «Царственные предки наши положили начало Государству на величественной и вечной основе, глубоко и прочно укоренив добродетель…» После чего перечислялся ряд вменяемых подданным добродетелей: сыновняя почтительность к родителям, согласие между братьями и сёстрами, гармония и любовь между супругами, а также благоволение к окружающим.
Документ носил весьма моралистический и националистический характер. Его копии были распространены по школам всей страны и приравнены к государственными святынями.
Так что же произошло? Можно сказать, что принципы дори «Кодекса Дзёэй» и самурайских уложений букэ сёхатто были заменены содержанием, более соответствующим духу эпохи Мэйдзи. После того как средневековые причёски тёммагэ были объявлены вне закона, ношение мечей тайто попало под запрет, и само сословие самураев упразднено, кодекс дори также претерпел изменения. Теперь он оформился в виде главной идеи рескрипта, содержащего в себе призыв к народу Японии стать хранителем «национальной сущности» кокутай.
Кокутай в документе является ключевым понятием, описывающим «национальную сущность» или «государственный организм» Японии. Автор концепции, Аидзава Сэйсисай, выходец из философской школы Мито, впервые сформулировал теорию кокутай в своём труде «Синрон» («Новые тезисы»), после чего она была положена в основу известного политического лозунга конца эпохи Эдо сонно дзёи, означающего «Почитание императора и изгнание варваров [иностранцев]». Можно сказать, что в период Мэйдзи идея «почитание императора» сонно была перефразирована и приняла форму кокутай, а «Императорский рескрипт об образовании» стал попыткой сделать концепцию кокутай основой системы школьного образования и идеологического воспитания японцев.
Всё это было уже слишком. Политика правительства Мэйдзи в вопросах народного образования приобрела чересчур тенденциозный характер.
Фукудзава Юкити считал, что Япония должна овладеть знаниями и мудростью мировой цивилизации. Иностранцы, приглашённые в Японию, чтобы помочь в достижении этой цели, хорошо справились с поставленной задачей. Несмотря на то, что многие из них проявляли искренний интерес к традиционной культуре Японии, когда «Императорский рескрипт об образовании» провозгласил своей главное идеей защиту «национального организма» страны, в центр которого помещалась фигура императора, это не могло не вызывать их недоумения.
Учитывая эти обстоятельства, нельзя не отметить, что со времён эпохи Мэйдзи политика в области образования, направленная на создание «новой Японии» и воспитание гордости за достижения «старой Японии», носила весьма противоречивый характер. В первом случае, это проявлялось, когда на заимствование и использование западных знаний смотрели с точки зрения потворства глобализации, а во втором – когда в образовательных идеях, ориентирующихся на ценности традиционной Японии, усматривали националистические устремления. Этот характер восприятия во многом сохраняется по сей день.
Так на какой же основе следует выстроить образовательный процесс манаби в Японии? Снова встаёт вопрос, как нам объединить «глобальное» и «локальное». Как сохранить мудрость японских традиций, не попав в ловушку национализма в духе кокутай?
В этой связи застарелая зацикленность системы образования на подготовке к вступительным экзаменам, наряду с бланками выбора готовых вариантов ответов – тоже является частью этой проблемы. Возможно, именно она тормозит развитие Японии в области науки. Следует помнить, что в японском языке особенно важную роль всегда занимал контекст. Если школьные и университетские экзамены будут основываться исключительно на ответах типа «верно/неверно» без иных вариантов, это неизбежно подорвёт базовые способности японцев к обучению.
Конечно, можно и нужно учиться на любом полезном примере. Однако для начала нам снова следует хорошенько посмотреть, чему учились и как применяли на практике свои знания японцы прошлого. Потому что именно там мы найдём форму обучения, в которой мы преуспели больше всего. Так как же Японии следует выстроить свой образовательный процесс манаби? Если бы меня спросили, какие способы, методы и средства необходимо для этого применить, я бы ответил: «Давайте вернёмся к Дзэами».