Таким образом, образовательный процесс манаби эпохи Мэйдзи начал всецело строиться по западному образцу, но в то же время произошло нечто удивительное. Такие представители творческой элиты, как Лафкадио Хирн, Эрнест Феноллоза и Джосайя Кондер, как и многие другие о-ятой гайкокудзин, приехавшие в Японию, чтобы преподавать здесь западное искусство или архитектуру, с большим изумлением открыли для себя красоту японской культуры. Более того, они стали испытывать опасения, не разрушат ли эту, очаровавшую их культуру, западное мировоззрение и западные технологии.
Лафкадио Хирн женился на японке Сэцуко Коидзуми из города Мацуэ. В 1896 году, в период между Китайско-японской и Русско-японской войнами, он принял японское подданство и взялся за переводы японских народных легенд и сказаний на английский язык под псевдонимом Коидзуми Якумо. Его перу принадлежат такие прекрасные книги, как «Мимолётные видения незнакомой Японии», «Кокоро: душа Японии», а также «Кайдан: призраки и чудеса в старинных японских сказаниях».
Эрнест Феноллоза, знаменитый учёный, который познакомил японцев с теорией социальной эволюции Герберта Спенсера, был поражён японской буддийской скульптурой и живописью в стиле нихонга. Вместе со своим учеником, писателем Окакура Тэнсин (Окакура Какудзо), он говорил, что японцы должны гордиться собственным уникальным искусством. Окакура позже стал автором таких книг, как «Книга чая», «Пробуждение Японии» и «Идеалы Востока», где подчёркивал, что суть японской культуры невозможно объяснить через призму западного мировоззрения.
Джосайя Кондер, архитектор, воплотивший в жизнь проект кирпичной застройки центрального токийского квартала Маруноути, взрастил таких японских градостроителей, как Катаяма Токума (автор проекта дворца Акасака, Токийского национального музея Хёкэйкан и др.) и Тацуно Кинго (автор проекта здания Банка Японии, Токийского вокзала, отеля «Нара» и др.), обучая их основам западной архитектуры. В свою очередь он был очарован японской живописью и музыкой для сямисэна (особенно песнями хаута и коута!), брал уроки рисования у художника Каванабэ Кёсай и издал сборник поэзии додоицу[152] на английском языке.
Красота Японии, которую открыли для себя Хирн, Феноллоза и Кондер, была почерпнута не из книг. Это была красота, которую они впитывали в процессе повседневной жизни, постигая её секреты и особенности, как ученики в общении со своими учителями. Работая в Японии, они научились остро ощущать неразрывную связь понятий «жизнь», «искусство» и «красота». Это их очень вдохновляло.
Именно в этот период гравюры укиё-э, ранее относительно неизвестные за пределами Японии, начали привлекать к себе внимание. Большое количество работ этого жанра было экспортировано за рубеж, что способствовало возникновению такого популярного направления в западном искусстве, как «японизм». В то время как сами японцы видели в гравюре укиё-э всего лишь изображения пейзажей и бытовых сцен эпохи Эдо, не обладающих высокой художественной ценностью, иностранцы восхищались новизной её изобразительных приёмов и яркой выразительностью.
Однако стремление правительства Мэйдзи было направлено совсем не на развитие в преподавателях и учащихся школ способности творчески интерпретировать связи между «жизнью, искусством и красотой», которые всегда были так дороги японскому народу. По крайней мере, образовательная система гакусэй уделяла подобным вещам мало внимания. На чём же тогда акцентировала внимание система образования времён Мэйдзи? Она приняла за основу своей деятельности «Императорский рескрипт об образовании». Этот документ, представлял собой официальную точку зрения на события истории и морально-нравственные принципы, которых отныне должны были придерживаться японцы, как граждане Великой империи.