В наши дни понятие ваби-саби часто продвигается за рубежом как мягкий бренд японской культуры. О значении слова ваби я расскажу позже, но часть саби в этой паре произошло от слова сусаби, о котором речь шла выше. Для написания саби сегодня используют иероглиф 寂び, понимая его как «одиночество, печаль или грусть». Однако некогда саби описывал состояние сусаби и обозначал «состояние полной погруженности во что-либо настолько притягательное, что это захватывало целиком».

Стихи Басё часто называют «поэзией в духе саби» или «саби в духе Басё». Эти понятия вошли в обиход в эпоху Гэнроку благодаря диалогу, описанному на страницах поэтического трактата «Кёрайсё», принадлежащего перу ученика Басё, поэту Мукаи Кёрай. Когда ученик Ямэй спросил Кёрай, что такое дух саби в хайку, он ответил, что саби – это «цвет хайку» и привёл в пример своё стихотворение:

Ранее Басё сам как-то обмолвился, что рад «цвету саби» в этом хайку.

«Цвет саби» означает едва уловимое присутствие состояния поглощённой сосредоточенности сусаби. Он проявляет себя подобно тому, как ржавчина проявляется на поверхности железа из его глубины. Наряду с саби, выражающего дух сусаби, в своих стихах Басё также часто использует особые слова, передающие ощущения «сиори»[87] и «хосоми»[88].

Таким образом, саби является одним из важных показателей японской эстетики, особенно востребованной в области изящных искусств югэй. По этой причине на протяжении всех времён творческие представители различных жанров стремились оттачивать собственное уникальное чувство саби.

Например, средневековый поэт рэнга Синкэй (1336–1573) воспевал «саби зимнего холода» – хиэ-саби. Кобори Энсю[89], имевший среди прочего титул официального мастера строительства при сёгуне, пребывал под чарами «саби красоты» кирэй-саби, которое он находил в чайных церемониях для воинской элиты. Канамори Сова[90] из Хида Такаяма[91], был пленён утончённой аристократичностью – химэ-саби.

Хиэ-саби Синкэй отсылает к красоте сияния инея среди ветвей деревьев и прозрачности ледяных сосулек на фоне пустынного белоснежного пейзажа зимы. Это саби холодного оцепенения. Кирей-саби Энсю воплощает красота императорской виллы Кацура Рикю[92] с её утончённым сочетанием чёрных, золотых и белых оттенков. Химэ-саби Сова обращает нас к взгляду на утончённую красоту аристократического стиля, который мы сегодня назвали бы «сдержанно-роскошным» (дзими-хадэ).

Саби тесно связано с понятием моно-но аварэ. Моно-но аварэ – это эстетическая категория прекрасного, характерная для японской придворной аристократии, которая согласно Камо-но Мабити и Норинага Мотоори, была впервые описана на страницах романа «Гэндзи моногатари». Она говорит о том, что в основе представления японцев о познании «сути вещей» моногокоро лежит концепция аварэ.

Аварэ не является чувством сожаления или жалости, хотя они ему сопутствуют. Суть аварэ заключается в ощущении едва уловимого оттенка меланхолии и печали, присущего «вещам» (моно). У Сайгё есть стихотворение, которое буквально пронизано этим чувством:

В этом стихотворении, пропитанным духом сусаби, говорится, что глубокое и всеобъемлющее упоение Луной, которое поэт чувствовал, глядя на неё во время странствий, не идет ни в какое сравнение с тем лёгким чувством печального очарования, которое он ощущал, когда созерцал Луну в столице.

Как можно заметить на примере этого произведения Сайгё, моно-но аварэ иногда может стать толчком к познанию истинной «сути вещей человеческим сердцем. Мабути и Норинага считали, что истоки этого чувства прекрасно описаны на страницах романа «Гэндзи-моногатари» Мурасаки Сикибу.

Интересно, что в эпоху военно-самурайского правления произношение слова аварэ сменилось на более звучное аппарэ. Аппарэ – это то же аварэ, но произносимое с изменением согласной «в» на удвоенную согласную «п», что придаёт ему более напряжённый, взрывной характер. Очень показательно, что мягкое аварэ императорской аристократии в самурайской среде трансформировалось в напористое аппарэ.

Вид мальчика-воина, вынужденного, несмотря на свой юный возраст, сражаться на поле брани в алых детских доспехах хиодоси с маленьким золотым мечом в руках, вызывает чувство аварэ с точки зрения аристократии, но в рамках воинско-самурайской эстетики – это будет аппарэ. Отчаянная храбрость юного самурая становится объектом восхищения. О нём говорят аппарэ-на яцу («смельчак»). Однако в этом возгласе восхищения Аппарэ! скрывается и толика печального сожаления аварэ.

Отношения между аварэ и аппарэ также двойственны: оба они присущи и вагото, и арагото, также они отдалённо связаны с ниги-митама и ара-митама. Иными словами, и здесь проявляется моно-гокоро, пронизанное сусаби. Его корни можно проследить вплоть до Сусаноо.