Я люблю сумо. Слежу за ним ещё со времён радиотрансляций поединков тоти-вака, названных так по именам известных борцов послевоенной поры Тотинисики и Ваканохана. Что в нём прекрасно, так это то впечатление, которое производит серия стремительных движений, следующая за продолжительным спокойствием подготовительных действий. В этом моменте заключена вся суть Японии.

Как только глашатай ёбидаси, раскрыв веер, произносит сикона[79] борцов западной и восточной стороны[80], силачи поднимаются на помост дохё. Там они проводят ритуал ополаскивания рта и разбрасывания соли, а затем располагаются друг напротив друга в стойке полуприседа. В этот момент судья гёдзи в свою очередь произносит: «Миаттэ!», что означает «На изготовку!»

Эти неторопливые действия повторяются несколько раз, пока по взмаху судейского веера не начинается серия ожесточённых толчков и захватов. На несколько секунд яростной схватки приходятся минуты (если учитывать все подготовительные действия, их продолжительность доходит до десяти) неспешного топтания на месте.

Говоря иными словами, в японской культуре такие спокойные и размеренные занятия, как чайная церемония, икэбана или танец дзиутамай издревле сосуществуют с такими динамичными формами деятельности, как фестиваль устрашающих масок чертей Намахагэ северных регионов Японии, исступлённые боевые практики горных монахов ямабуси или энергичное шествие больших деревянных колесниц в виде храмовых построек дандзири-мацури.

В театре Кабуки драмы жанра сэвамоно (неторопливые бытовые сцены из жизни горожан) уживаются с пьесами воинственного жанра арагото (букв. «бурный», «резкий стиль»). К нему относятся, например, такие пьесы как «Сибараку» («Подождите минуточку!»), «Наруками» («Повелитель грома»), «Кандзинтё» («Свиток пожертвований»), «Сукэроку» и другие, входящие в число «Восемнадцати лучших пьес театра Кабуки» (кабуки дзюхатибан).

Все они являются наследием о-хако[81] – великой династии актёров Кабуки Дандзюро Итикава, в то время как о-хако другой театральной династии, Саката Тодзюро из Камигата, считаются пьесы вагото (букв. «мягкий, гармоничный стиль»).

В театре Но наряду с величественными и степенными пьесами в жанре ками-но («О божественном»), существуют экспрессивные и стремительные пьесы жанра сюра-моно («О воинах») или они-но («О демонах»). В придуманных Дзэами Мотокиё пьесах стиля фукусики мугэн но они сменяют друг друга в момент искусно исполняемого танца перевоплощения уцуримай. Символично, что «боги» и «демоны» в такие моменты меняются местами друг с другом.

«Неспешность» и «стремительность» – это две стороны одной медали. Они являются одним из проявлений японской дуалистичности. Я одинаково люблю и выдержанное спокойствие вагото, и резкую стремительность арагото. Думается, что одновременное существование этих двух крайностей является замечательной особенностью японской культуры.

Конечно, в культуре и искусстве любой страны присутствует и мягкое, и грубое начало. Это справедливо и для классической музыки, и для джаза, и для танца, и для театрального представления. Но, пожалуй, только в Японии это сочетание умиротворяющего начала ва и мятежного ара неразрывно связано с национальным духом и глубинными корнями.