Когда NHK осуществляла трансляцию своей образовательной программы «Нингэн кодза»[303], ко мне обратились с просьбой представить в ней восьмисерийный цикл лекций о японской культуре. Подготовив соответствующие видеоматериалы, я выступил с лекционным курсом, который назвал «Омокагэ-но куни, уцурои-но куни»[304]. Подзаголовок у него был: «Размышляя о «технике редактирования».

Параллельно со мной с лекциями о джазе выступала Акиёси Тосико, о теории медицины Камата Минору, о чайной церемонии Сэн Гэнсицу (чайное имя Хонсай). Питер Франкл читал лекции по математике, а Хосино Сэнъити по теории лидерства. Всё это было в 2004 году. Вместе с ответственным директором NHK мы тогда придумали крылатую фразу «Япония – цельная страна многообразной культуры» (итидзу дэ таё-на куни[305]).

«Страна омокагэ» и «страна уцурои» звучит довольно романтично, но это не было попыткой представить Японию в поэтическом свете. Конечно, поэзия важна, но главная идея этого выражения состоит в том, что качества японской культуры целенаправленно совершенствовались посредством редактирования «образов прошлого» омокагэ, многогранно отражённых в сознании «изменчивости бытия» уцурои.

Необходимо уточнить, что слово омокагэ может записываться иероглифами 面影, 俤[306] или 於母影[307], и по их значениям также становится ясно, что в японском понимании, омокагэ – это образ, который возникает в сознании или памяти, когда мы о чём-то думаем.

Например, в четвёртой главе «Повести о Гэндзи» («Вечерний лик») слово омокагэ используется для обозначения видения или призрака: «Юмэ-ни миэцуру катати ситару онна, омокагэ-ни миэтэ, футо миэусэну…» («У изголовья возникает женская фигура – та самая, которую он видел во сне; мелькнув неясной тенью, она тотчас исчезает…»[308])

Кроме того, этим словом описывают намёк на что-то, некое ощущение сходства, как, например, во фразе: «Выражением глаз вы напоминаете своего отца» (мэмото-ни титиоя-но омокагэ-га ару-нэ). Кстати, идеограммы омокагэ (俤) нет в китайском языке. Это иероглиф, который был создан в Японии. В список подобных иероглифов также входят: 峠 (тогэ – «горный перевал»), 匂 (ниой – «запах»), 畑 (хата – «суходольное поле»), 凩 (когараси – «холодный ветер»), 枠 (ваку – «рамки», «границы»), 笹 (саса – «низкорослый бамбук»), 鋲 (бё – «заклепка»), 雫 (сидзуку – «капля») и другие.

С другой стороны, слово уцурои, о котором я упоминал в лекции VI «Скитальчество и периферия», выражает переменчивость и непостоянство бытия, которые подобны четырём временам года, краскам цветов, утреннему и вечернему небу и сердцам людей. Более древнюю версию этого слова уцурохи, можно встретить в поэтическом сборнике «Кокинвакасю»: «Мати-си сакура мо уцурохи ни никэри…» («Цветы долгожданных вишен между тем поблекли, увяли[309]…») Или в «Повести о Гэндзи»: «Оно дзука-ра ококоро уцуро хитэ, коёнау обоси нагусаму яунару мо яунару мо…» («Все мимолётно в мире, и, когда думаешь об этом, щемящая печаль пронзает душу[310]…)

Уцурои – существительное, происходящее от глагола уцуру, который, в свою очередь, может записываться иероглифами: 移る («переходить», «меняться»); 映る или 写る («отражаться», «падать» (о тени), «обрисовываться», «проступать»).

Таким образом, я не считаю омокагэ и уцурои всего лишь понятиями, отражающими человеческие эмоции или впечатления в контексте их буквальных значений. Я рассматриваю Японию как страну, которая многократно претерпевала изменения уцурои в поисках образов своего прошлого омокагэ. Японская культура кристаллизовалась на пути этого процесса.