Новые «чёрные корабли», прибывшие в Японию в XXI веке, привезли с собой не только достижения науки и технологии, но и многое другое: банкротство американского инвестиционного банка Lehman Brothers, птичий грипп, приостановку возвращения южных Курильских островов, вихрь Транстихоокеанского партнерства, территориальный конфликт с Китаем за архипелаг Сэнкаку, требование Южной Кореи о компенсациях за труд, к которому японские военные принуждали корейцев в годы колониальной оккупации, появление технологии 5G и многое другое. Карлоса Гона, в этом смысле, вероятно, тоже можно назвать «чёрным кораблем», только в костюме.

Правительство и чиновники не сидят сложа руки перед лицом этих новых «чёрных кораблей». Конечно, они пытаются принимать меры в связи с проблемой «принудительного труда», тунцового и китобойного промысла или короновируса. Однако, если мы зададимся вопросом, не позволяем ли мы событиям взять над собой верх, не являются ли наши ответные меры недостаточными, и находим ли мы правильный баланс между внутренней и внешней политикой, то вынуждены будем признать, что положение дел обстоит порой довольно неоднозначно. Так, меры по предотвращению дефляции, которые можно рассматривать как с точки зрения внутренней, так и внешней экономической политики, почему-то стали позиционироваться с точки зрения борьбы с инфляцией.

Примеры ошибочно проводимой политики можно встретить в любой стране, также как в действиях и образе мыслей отдельных людей и групп. Поэтому простые жалобы на действия правительства и чиновников здесь не помогут. В социологии решения, принятые исходя из неосознанных заблуждений, называются «ложными обобщениями» или «ошибкой реализации субъективного прогноза», и такое происходит не только на высшем уровне, но и вообще при многих аналитических суждениях.

Более того, я хотел бы заметить, что действия правительства, обусловленные сценарием «политического театра Коидзуми», сами по себе вводят в заблуждение, относительно того, что есть хорошо для Японии. Поскольку послевоенная политика Японии в целом формировалась по принципу «привить бамбук к дереву»[279] из-за склонности к мерам в духе «у нас нет другого выбора» или «нам больше ничего не остается», то сам процесс принятия политических решений стал трудно осязаемым даже для вовлечённых в него лиц.

Однако самостоятельно осознать этот поразивший Японию симптом «ложных обобщений» довольно сложно. В конце концов, большинство японцев послевоенного поколения выросли на политической арене ЛДПЯ[280] в условиях быстрорастущей экономики, что привело к утрате способности объективного восприятия действительности. В частности, понимания, кем, где и каким образом принимаются решения.

Так как же это выглядит со стороны? Думаю, иногда необходимо прислушаться к критическому взгляду стороннего наблюдателя.