Я считаю, что японское общество не может функционировать на принципах западного рационализма. Совершенно очевидно, что существуют ограничения в области его применения как со стороны соответствия внутренним японским нормам, так и со стороны публичности, сопутствующей процессам принятия решений. Как же найти выход из этой ситуации?

В этом случае на помощь приходят иррациональные методы. Один из них носит название нэмаваси.[237] Нэмаваси имеет довольно незавидную репутацию, поскольку зачастую его воспринимают как «закулисный сговор» или «тайные договорённости», но в действительности это далеко не всегда так.

В японском языке существует понятие сигото (仕事)[238], которое означает «служение определённому делу», то есть «работу». При этом, часть кото (事), входящее в его состав и означающее «дело», также можно записать иероглифом 言, что означает «слово».

Среди синтоистских божеств известно ками Котосирануси, имя которого можно записать как с помощью иероглифа «дело» 事代主神, так и с помощью иероглифа «слово» 言代主神. Считается, что область служения определённому делу сигото находится в его ведении. Из двойственности записи его имени следует, что слово, сказанное кем-либо где-либо, рассматривается в Японии как неотъемлемая часть дела.

И не то чтобы на открытых совещаниях и заседаниях было непонятно, кто и что говорит, но в японском языке не выработан пласт лексики, обеспечивающий понимание на международном уровне. Именно по этой причине в итоге мы с такой охотой прибегаем к английскому и другим языкам. Конечно, было бы неплохо его выработать, но вряд ли это когда-либо случится.

Раз так, то вполне допустимо, чтобы где-то проявило себя «слово и дело» процесса предварительной подготовки решения нэмаваси. Однако, поскольку процесс этот в большинстве случаев носит не публичный, а закрытый характер, существует риск возникновения домыслов, как произошло в случае с администрацией премьера Абэ.

Ещё один такой иррациональный метод раскрывает выражение рати-о акэру[239]. Рати – это слово, которое изначально относилось к ограждениям или перегородкам в манеже для верховой езды. «Открыть барьер» в данном случае, подобно выпусканию лошадей за ограждение, означает «принятие мер для предотвращения чрезмерного обострения ситуации». Обычно в речи это выражение используется в отрицательном значении. Говоря «корэ-ва рати-га аканай-на» («здесь все барьеры закрыты»), имеют в виду, что «дело зашло в тупик» или ситуация «выходит из-под контроля».

Однако рати-о акэру не означает «создание аварийного выхода». Оно означает, что в процессе работы появился ранее невидимый барьер в коммуникации, который начал ограничивать свободный обмен мнениями, и поэтому необходимо открыть ограждение, иначе процессы коммуникации будут нарушены. Вот что это означает.

Но чтобы открыть барьеры, необходимо сначала создать новые, отличные от имеющихся рамки, и соединить прежние и новые барьеры. То есть необходимо заранее иметь наготове двойную рамку барьеров, и затем перенести ситуацию в поле нового ограждения. Вот на какую сторону выражения рати-о акэру я хочу обратить внимание.

На самом деле культура – это инструмент, который используется для преодоления барьеров коммуникации и в то же время сама является результатом их преодоления и создания новой системы. Проще говоря, культура формируется тогда, когда «негласная система подготовка принятия решений» нэмаваси и «снятие барьеров коммуникации» рати-о акэру помогают перейти в новое пространство. Я думаю, это довольно новый взгляд на вещи.

Обычно к способам «окучивания корней» и «открывания барьеров» прибегают в условиях недостатка публичности, но зрелые культуры способны это преодолеть. Культура – это и есть плод «преодоления барьеров».

И если это так, то нам следует лучше осознавать «корни» и «барьеры» японской культуры в своей повседневной жизнедеятельности.

Но означает ли, что поняв их, мы сможем говорить о всей японской культуре? Конечно, этого будет недостаточно.

Я хотел бы добавить к этому ещё два важных, на мой взгляд, аспекта – са́ма и нарифури.