Утром я проснулась от монотонного удара дождевых капель о козырек балкона. Не открывая глаз, я перевернулась на другой бок, но тут зазвонил телефон.

– Алло, – сказала я хриплым спросонья голосом.

– Татьяна Александровна, это я, Виталий. Простите, я, наверное, вас разбудил. Просто Владимир Сергеевич распорядился докладывать вам о том, как продвигается расследование убийства Александра Скорострельникова, вот я и…

– Виталий, не нужно извиняться. Во-первых, я уже не спала, а во-вторых, вы можете звонить мне в любое время суток, – сказала я.

– Понял, Татьяна Александровна.

– Так что там нового в расследовании? – спросила я.

– Ранее эксперты-криминалисты в ельнике обнаружили следы шин старой «Нивы» с большим пробегом, а также отпечатки обуви двух мужчин, одного – среднего роста, а другой был низкорослый. Ну, это как раз то место, где позже в реке нашли тело Скорострельникова. Я вчера вам об этом рассказывал.

– Да, я помню.

– Так вот, сегодня удалось выяснить, что машина, ну, «Нива» эта, имеет волгоградские номера, – сказал Пустельников.

– Вот как? То есть она не местная? – уточнила я.

– Да!

– Виталий, а как вам удалось это установить? – поинтересовалась я.

– Владимир Сергеевич связался с ГИБДД, они просмотрели все записи видеонаблюдения. Оказалось, что камеры зафиксировали въезд этой машины в Вознесенск. Тогда наши ребята связались с волгоградскими коллегами для того, чтобы выяснить, кто является владельцем «Нивы», – объяснил Виталий.

– Ну и? – с нетерпением спросила я.

– Потом отыскался и владелец машины, но на этом все, Татьяна Александровна, – с некоторым оттенком пессимизма заметил Виталий.

– Не поняла, что значит «все»? – с недоумением переспросила я.

– Да «Ниву»-то давно угнали. В розыске она находится уже несколько месяцев, – объяснил Пустельников. – Сначала ее искали, как и положено, в своем регионе, теперь вот будут продолжать поиски у нас.

– Однако не факт, что эти двое, чьи следы остались на почве, до сих пор разъезжают на этой машине. Вряд ли они пойдут на такой риск, – сказала я.

– Это точно, Татьяна Александровна, не станут они так подставляться, они далеко не дураки, – согласился Пустельников. – Но знаете, это еще не все новости, – добавил стажер.

– Да?

– Произошло еще одно очень важное событие: в лесополосе был найден труп молодого мужчины. И этот человек был одним из тех двоих, которые приехали в Вознесенск на «Ниве». Боле того, выяснилось, что именно он был водителем этой машины, – сказал Виталий.

– А кто нашел этого человека? – спросила я.

– Одна семья гуляла по лесу, ну и вот, в результате этой прогулки и было найдено тело. Люди сразу сообщили в полицию, на место выехали оперативники. Судебный медэксперт осмотрел тело, и выяснилось, что его сначала оглушили, ударив чем-то тяжелым по голове, а потом задушили леской, – объяснил Пустельников.

– Хм… знакомый почерк, вы не находите, Виталий? – спросила я.

– Да, Татьяна Александровна, напоминает убийство Александра Скорострельникова, – согласился Пустельников. – Того тоже сначала стукнули по голове. Только предпринимателя затем утопили, а водителя «Нивы» задушили.

– А что-то еще было обнаружено на том месте, где лежал труп? – спросила я.

– Только следы от шин «Нивы», а больше никаких посторонних предметов, ну, например, сигарет, или жевательной резинки, – сказал стажер.

– Но как же выяснилось, что именно этот мужчина сидел за рулем угнанной и находящейся в розыске «Нивы»? – спросила я.

– А это выяснилось тогда, когда стали осматривать подошву ботинок, которые были на задушенном. Ее сравнили с отпечатками следов от обуви на месте убийства Александра Скорострельникова, и выявили полную идентичность, – сказал Пустельников.

– Получается, что это – один из подозреваемых в причастности к убийству бизнесмена? – уточнила я.

– Да, выходит, что так, – подтвердил Виталий.

– А когда наступила его смерть? Это удалось установить? – задала я следующий вопрос.

– Да, время смерти установили. Она произошла около полутора суток назад, – ответил Пустельников.

– А что насчет опознания трупа? С этим как обстоят дела? – поинтересовалась я.

– Да не очень, Татьяна Александровна, – признался Виталий.

– То есть?

– Ну, то есть пока его не удалось идентифицировать. Мы прогоняли его данные по базе, и не нашли. Его данные отсутствуют, – ответил Виталий.

– Ну так это понятно, ведь приехал-то он из соседнего региона. Стало быть, и искать его нужно не у нас, а в Волгограде, – сказала я.

– Это все так, Татьяна Александровна. Поэтому Владимир Сергеевич уже выписал мне командировку, и я еду в Волгоград, – сказал Пустельников.

– Ну, тогда желаю вам удачи, Виталий.

– Спасибо, Татьяна Александровна.

– И жду новостей, – добавила я.

– Я обязательно вам сразу же позвоню, Татьяна Александровна, – пообещал Пустельников.

Я закончила разговор с Пустельниковым и задумалась. «Так-так-так, значит, найден труп молодого мужчины, а также выяснены номера замеченной на месте убийства машины. Машина оказалась угнанной, причем не вчера, а довольно давно. Если отпечатки обуви совпадают, то возможно, что он принимал участие в убийстве Александра Скорострельникова, а возможно, что и… Может быть, он был свидетелем? Свидетелем чего? Опять-таки убийства?»

Я продолжала выстраивать логическую цепочку.

«Хм… странно как-то получается. Если убитый находился в “Ниве”, то он, получается, был причастен к убийству Александра Скорострельникова. Но потом его самого убили, то есть из преступника он превратился в жертву. Какие могут быть версии? Возможно, что этот мужчина знал о любовных похождениях Александра Скорострельникова и мог стать угрозой для него. Но как? Каким образом? А может быть, дело и не в этом? Какая еще может быть связь предпринимателя с водителем угнанной “Нивы”? А, вот: этот мужчина мог быть вовлечен в какие-то криминальные дела, которые Александр Скорострельников пытался скрыть. Стало быть, на первый план выступает не любовная линия, а криминальная. Необходимо выяснить, кто этот мужчина, найденный в лесополосе, и с кем он был связан. Хорошо, что Киря отправил в Волгоград стажера. Будем надеяться, что Пустельникову удастся выяснить личность убитого. Возможно, что у него были проблемы с законом, как знать. Да! А вот то, что мужчина приехал из Волгограда, и если он был каким-то образом связан с Александром Скорострельниковым, может говорить о том, что и сам бизнесмен имел там какие-то дела. Ну и что это дает в плане расследования?»

Так и не придя ни к какому умозаключению, я встала с постели и быстро завершила обычные утренние дела: приняла контрастный душ, приготовила завтрак. Потом набрала телефонный номер Регины Бурмистровой, приятельницы Елизаветы Скорострельниковой.

– Алло, – отозвался приятный женский голос.

– Регина? Простите, не знаю вашего отчества, – сказала я в трубку.

– Да, Регина. А с кем я говорю? – несколько настороженно поинтересовалась женщина.

– Ваш телефон мне дала горничная Елизаветы Витальевны Скорострельниковой. Я – частный детектив Татьяна Александровна Иванова, – представилась я. – Я занимаюсь расследованием убийства Александра Тимофеевича.

– Ах, как это ужасно! – с придыханием прореагировала Регина.

– Регина… простите, так как к вам можно обращаться? – уточнила я.

– Регина Николаевна, но можно просто Регина, – ответила Бурмистрова.

– Регина Николаевна, мне необходимо с вами побеседовать. Где мы с вами сможем встретиться? – спросила я.

– Приезжайте ко мне домой, – предложила Регина и продиктовала адрес.

– Когда вам удобно, чтобы я к вам приехала? – уточнила я.

– Да хоть сейчас, я все равно просто сижу дома и ничего не делаю, – ответила Бурмистрова.

Я прикинула время, которое у меня займет дорога и спросила:

– К сожалению прямо сейчас не получится, а вот часа через полтора – да. Вас это устроит, Регина Николаевна? – спросила я.

– Вполне, приезжайте, Татьяна, – сказала женщина.

Я причесалась, нанесла утренний макияж, надела белые джинсы и голубой пуловер, взяла сумку и ветровку и спустилась во двор. Заведя свою машину, я поехала в Вознесенск.

Регина Бурмистрова, так же, как и Скорострельниковы, проживала в таком же двухэтажном коттедже с прилегающей к нему обширной и ухоженной придомовой территорией. Хозяйка – брюнетка лет тридцати пяти в стильном домашнем комплекте, с ярким макияжем – приняла меня в богато обставленной, но уютной гостиной.

– Вы, Татьяна, по телефону сказали, что расследуете убийство Александра, так? – спросила Регина.

– Да, все верно. Я ищу преступника, того, кто его убил, – подтвердила я.

– Ну… вообще-то Александр был человеком… мягко говоря…

Регина неожиданно замолчала.

– Вы знаете, Татьяна Александровна, как говорили древние: о мертвых – хорошо или ничего. Так вот, по поводу Александра я ничего хорошего сказать не могу.

Регина посмотрела на меня.

– А чем же был плох Александр Тимофеевич? – спросила я.

– Ну, начать следует с того, что он увел Лизу. Вы слышали такую фамилию: Новостроевский? Илларион Леонидович Новостроевский? – спросила Регина.

– Да, конечно, слышала, – ответила я.

– Так вот, Лиза и Илларион были вместе еще со школы. Они собирались пожениться, но тут появился этот Александр – и все!

Бурмистрова развела руками.

– Ну, в жизни еще и не то случается. Бывает и так, что по прошествии многих лет распадаются супружеские пары, – заметила я. – А тут – юность, новые увлечения, так что…

Я внимательно посмотрела на Регину, ожидая, что она скажет.

– Да тут дело было совсем не в юном возрасте, – проговорила женщина.

– А в чем же? – уточнила я.

– А в том, что Александр был гораздо более состоятельным, чем Илларион. Вот в чем причина того, что Лиза предпочла его, – ответила Бурмистрова.

– Ну допустим. Но ведь это характеризует Елизавету Витальевну, а не Александра Тимофеевича, ведь так? Это ведь она предпочла более богатого поклонника. Если бы она захотела остаться вместе с Илларионом Леонидовичем, так она тогда бы вышла замуж именно за него, не так ли? Ведь Скорострельников ее же не принуждал? – спросила я.

– Ну да. Это было решение Лизы, – подтвердила Регина.

– Так в чем же заключается вина Александра Тимофеевича? – я снова вернулась к своему вопросу и добавила: – Насколько я знаю, он обеспечивал Елизавету Витальевну.

– Да, все так, Лиза не работала. Александр купил ей картинную галерею, чтобы она хотя бы чем-то себя заняла. Ну так ведь это ему ничего не стоило, для него это были не деньги, а так, мелочь. К тому же Лиза его долго упрашивала, можно даже сказать, унижалась. Но дело даже не в этом, – сказала женщина.

– А в чем же?

– Да в том, что не любил Александр ее! Для него она была как приз, как трофей. Нет, даже не так. Лиза являлась для Александра наградой, вот! Ему важно было одержать верх над Илларионом, показать себя победителем. А вот Илларион ее любил, да я думаю, что он и до сих пор ее любит, – сказала Регина.

– Но ведь Илларион Леонидович давно женат, – возразила я.

– Ну и что? Лизу он все равно продолжает любить, – стояла на своем Бурмистрова.

– Регина Николаевна, чтобы не быть голословной, скажите, у вас есть какие-либо факты, которые подтверждали бы ваши слова о том, что у Александра Тимофеевича не было искренних чувств к своей супруге? – спросила я.

– Ну конечно! Разумеется! – воскликнула Бурмистрова.

– Так назовите их мне, – попросила я.

– Ну вот, например, Александр примерно с год назад по отношению к Лизе начал вести себя очень отстраненно. Так относятся к какой-нибудь вещи, к неодушевленному предмету, но никак не к супруге, к спутнице жизни. Возможно что сейчас я высказалась как-то высокопарно, что ли. Но это так, поверьте мне, – сказала Регина.

– Верю, Регина Николаевна. Но все-таки конкретно в чем выражалось такое его поведение, о котором вы только что сказали? – уточнила я.

– Ну вот если раньше Александр и Лиза регулярно выходили, как говорится, в свет, то есть в театр, на концерты, к приятелям, то потом все это сошло на нет. Да что там говорить! Они ведь раньше часто ездили на отдых за границу, буквально раза два-три за год.

– Странно, а ведь Альбина – женщина, которая работает у них – как раз подчеркнула, что в последние месяцы они возобновили походы на культурные мероприятия, – возразила я. – Да и вообще, они больше времени стали проводить вместе. Альбина еще сказала, что Александр Тимофеевич стал более внимателен к своей супруге.

– А, ну да. Я как-то запамятовала. Действительно, было такое дело, Лиза говорила, что они стали выходить, как и раньше. Но это же ровным счетом ни о чем не говорит. Я ведь что имею в виду? Не показательные походы в театр или куда-то там еще. Главное в том, что Александр перестал проявлять интерес к жизни Лизы. Его совершенно перестало интересовать то, чем она занимается, куда ходит и с кем. Лиза в отчаянии даже стала поздно приходить домой, чтобы хоть как-то напомнить Александру о себе. Сидит она у меня или еще у кого-то из знакомых, время уже к двенадцати часам ночи приближается. Я как-то раз спросила ее, почему она не сообщит Александру, где она находится, он ведь, скорее всего, волнуется, время-то позднее. А Лиза на это ответила, что Александру наплевать на то, что ее нет дома. Он даже этого не заметит. Поэтому то, что они несколько раз побывали в театре, ни о чем не говорит, – сказала Регина.

– В общем-то, с вами можно согласиться, Регина Николаевна, – сказала я. – Правда, многие супружеские пары живут таким вот образом: ни муж, ни жена не интересуются жизнью друг друга. Живут как соседи. Но в данном случае все закончилось убийством одного из супругов. Поэтому тут есть о чем задуматься, – сказала я.

– Да, и я вам скажу, в чем тут дело. Лиза просто была лишней, – сказала Регина.

– А как вы это поняли? – спросила я.

– Так Лиза сама сказала мне об этом, – ответила Бурмистрова.

– А она откуда это узнала? – продолжала я уточнять важную для меня тему.

– От Александра, от кого же еще? – усмехнулась Регина. – Они как-то раз крупно поругались, и Александр предложил Лизе раздельное проживание, понимаете?

– То есть не развод, а именно жить по отдельности, так? – уточнила я.

– Именно! Но он хитрый, этот Александр! Развод означал бы, что нужно будет делить все нажитое пополам, а это немалые деньги. Правда, Александр, когда предложил Лизе жить отдельно, сослался на то, что он хотел бы всецело заняться предпринимательством, расшириться и так далее. Хотя чего уж там расширять? Короче, это было только отговоркой, он хотел усыпить бдительность Лизы, вот и вешал ей лапшу на уши. Но Лиза тоже ушлая, она сразу все поняла, только не знала, кто эта дама, – сказала Регина.

«Получается, что Александр Скорострельников фактически признался супруге в том, что у него имеется любовница и что он хочет жить именно с ней, – подумала я. – Но в таком случае ведь и у Елизаветы тоже мог появиться мужчина. Или нет? Вдруг она любила только Александра и ни о ком другом даже и не помышляла. Если эта Елизавета из породы однолюбов? Хотя… Ведь с Илларионом Новостроевским у нее был роман почти все школьные годы, но в итоге она вышла замуж за Александра. Или это была юношеская влюбленность?»

– А знаете что, Татьяна? Я вам рассказала сейчас только часть того, что составляет основу семейной жизни Скорострельниковых, – вдруг проговорила Регина.

– Да?

– Да. Когда Лиза вышла замуж за Александра, все считали, что у них идеальный брак, – сказала Бурмистрова.

– А на самом деле?

– А в действительности за этой картинкой счастливой семейной жизни скрывается много грязи, – ответила Регина.

– Даже так?

– Да!

Женщина взяла с зеркального столика, стоявшего рядом с диваном, тонкую сигарету, щелкнула изящной зажигалкой и закурила.

– У Александра постоянно были любовницы. Почти с самого начала их семейной жизни. И не одна, и не две. Я видела, как он флиртовал с девушками на вечеринках. Лиза, конечно, делала вид, что ничего не замечает, она всегда была такой… несколько наивной, что ли. Но это было так очевидно! По правде сказать, Лиза частенько меня бесила. Она находилась в центре внимания, все ею восхищались, у нее – идеальный, богатый муж. А я? Я просто ее подруга, которая всегда на втором плане!

Регина выпустила тонкую струйку дыма.

«Ах, вот оно что! Регина элементарно завидует своей подруге, – подумала я. – Да и можно ли считать такую завистницу подругой?»

– Лиза всегда была самодовольной, – продолжала Бурмистрова, – ей не приходилось бороться за свое место под солнцем. Ну а что касается Александра, то он… он просто был ловеласом, казановой и донжуаном в одном флаконе.

Регина откинулась на спинку дивана.

– Вы, наверное, думаете, что я завидую Лизе?

Я неопределенно пожала плечами.

– Ну есть такое, не буду скрывать.

Регина усмехнулась.

– Но, честно говоря, мне кажется, что Лиза не заслуживает того, что у нее есть, того что она имеет, – вынесла свой вердикт Бурмистрова.

– А Александр Тимофеевич? – спросила я.

– А что он? Александр просто использовал ее как трофей, который он завоевал, уведя Лизу у Иллариона.

Регина посмотрела в окно, которое выходило на цветник, разбитый на территории коттеджа.

– Я всегда считала, что настоящая любовь – это когда оба партнера поддерживают друг друга. Но у Александра и Лизы этого не было, к сожалению. У них только внешняя оболочка, а внутри – пустота, – сказала Бурмистрова.

– Ну а художественная галерея, которую супруг подарил Елизавете Витальевне? Разве это ничего не значит? – возразила я.

– Хм… – Регина усмехнулась. – Да, действительно, он сделал такой подарок на день рождения Лизы. Но только после того, как она много месяцев буквально умоляла его, я уже говорила вам об этом. И я прекрасно помню, с какой помпой Александр обставил этот момент. Все вокруг были в полном восторге, Лиза, конечно, тоже. Она ведь так мечтала об этом. Вот Александр и решил сделать что-то такое грандиозное. Но только это было больше для него самого, чем для Лизы.

– Вот как?

– Да. Александр, как сейчас помню, устроил классную вечеринку в этой самой галерее. Он пригласил всех их общих друзей и приятелей, выставил лучшие работы местных художников. Лиза, конечно же, была в центре внимания. Все восхищались ее новым приобретением. Но Лиза не понимала, что подарок Александра в виде галереи – это прежде всего его способ показать всем, какой он внимательный и щедрый. На самом же деле этим подарком Александр хотел отвлечь Лизу от своих похождений, – сказала Регина. – Но знаете, Татьяна, позже у меня появилось подозрение, что у Лизы кто-то появился.

– А что, были какие-то события, которые заставили вас так думать? – спросила я.

– Я заметила, что Лиза несколько изменилась в последнее время. Она уже не была такой откровенной, как раньше. Мы стали реже встречаться. Правда, Лиза ссылалась на свою занятость в галерее, она говорила, что у нее как у владелицы выставочного зала появилось много обязанностей, но… В конце концов, она ведь сама себе хозяйка, никому не подчиняется и ни перед кем не отчитывается. Это ведь не государственная галерея, а частная. Вот поэтому я почувствовала, что здесь что-то не так, – объяснила Регина.

– А вы когда-нибудь спрашивали Елизавету Витальевну об этом? Разговаривали с ней на эту тему? – поинтересовалась я. – Я, конечно, понимаю, что тема весьма и весьма деликатная, но все же…

– Да, конечно, – кивнула Регина. – Разумеется, я поднимала эту тему, но Лиза всегда уклонялась от прямого ответа, понимаете? Правда, один раз она призналась, что у нее есть человек, который помогает ей вести дела в галерее. Но кто он, она так и не сказала.

– Но, может быть, это была женщина? – спросила я. – Ведь у Елизаветы Витальевны могла появиться помощница, и это не обязательно мужчина.

– Нет, это именно мужчина, – покачала головой Регина.

– Но как вы поняли, что это именно так? – продолжала я допытываться.

– Да по ряду признаков. По тону, которым говорила Лиза, по ее жестам. Я ведь хорошо ее знаю. Нет, это именно мужчина.

– И вы считаете, что это – не просто деловые отношения, а нечто большее? – уточнила я.

– Вот именно! – воскликнула Бурмистрова. – Я не хочу сказать, что Лиза изменяла Александру. Но, с другой стороны, если у Александра были любовницы, то почему бы и Лизе не найти того, кто будет ее ценить? А что касается Иллариона, то он просто… ну, не могу назвать его тряпкой. Это было бы уж чересчур. Но считаю, что ему не нужно было так легко отдавать Лизу Александру. Он вполне мог бы и побороться за свою школьную любовь. Если он, конечно, по-настоящему ее любил.

«Вот так характеристики выдала Регина всем участникам этой истории, – подумала я. – Как говорится, всем сестрам по серьгам. Досталось даже Иллариону Новостроевскому».

– А можете ли вы сказать, что Елизавета Витальевна отличается… ну, меркантильностью, что ли? Ведь она предпочла Новостроевского более успешному Скорострельникову, не так ли? – спросила я.

– Ну начнем с того, что у них у обоих примерно одинаковые по размерам состояния. Другое дело, что Александр достиг больших высот в предпринимательстве, чем Илларион. Да, Александр изначально обладал очень приличным стартовым капиталом, чего нельзя сказать про Иллариона. Не исключено, что это обстоятельство было решающим, когда Лиза выбирала из них двоих. Поэтому в этом плане, наверное, можно назвать Лизу меркантильной. Правда, имело значение и то, что Александр проявил максимум настойчивости, когда завоевывал Лизу, – сказала Бурмистрова.

– Регина Николаевна, я хочу прояснить один момент. Вот вы сказали, что когда Александр Тимофеевич предложил супруге пожить раздельно, и она поняла, что у него появилась любовница, то кто это, она так и не смогла выяснить? – спросила я.

– Да, не смогла. Тут уже все мы, ее приятельницы, подключились, и все равно – облом!

Регина развела руками.

– Но как же так? Неужели они, я имею в виду Александр Тимофеевич и его дама, так нигде и не засветились? – недоуменно спросила я.

– Да, вот так вот. Эта особа ушлая оказалась. Почему-то она усиленно шифровалась. Возможно, потому, что, скорее всего, и сама была замужем, – ответила Бурмистрова.

– А не могло быть такого, что Александр Тимофеевич на самом деле не имел никого на стороне? Возможно, он просто остыл к Елизавете Витальевне. Такое тоже может быть, – предположила я.

– Ну нет! – решительно отвергла мое предположение Бурмистрова. – Ведь раньше Александр не обделял Лизу своим вниманием как мужчина. В этом плане у них все было нормально. Правда, вот детей они так и не смогли родить. Но это не беспокоило ни его, ни ее. Супружеская жизнь у них была регулярная, об этом Лиза нам не раз говорила, хотя тема эта довольно деликатная. А вот потом наступило охлаждение с его стороны. Значит, что? У Александра появилась любовница, это же элементарно.

– А вам известно, когда именно у них наступил «ледниковый период»? – спросила я.

– Дайте вспомнить. Кажется, перед Днем защитника отечества. Александр сказал, что они с приятелями собрались своей мужской компанией отметить праздник. Он пришел домой очень поздно, и объяснил это тем, что, ну, увлеклись они отмечанием и не рассчитали. Но Лиза позже выяснила, что он ей соврал, – ответила Регина.

– Понятно. А когда Елизавета Витальевна засиживалась у вас поздно вечером, Александр Тимофеевич звонил ей? Интересовался, когда она вернется домой? – продолжала я уточнять.

– Да прям! – фыркнула Регина. – Зачем ему это было нужно? Нет Лизы, и не надо. Ему же лучше. Как-то раз мы решили оторваться, ну и поехали в ресторан. Потом решили продолжить у меня. И в итоге разошлись мы где-то уже после часа ночи.

– И что же? Александр Тимофеевич так и не поинтересовался, где его супруга? Не перезвонил? – спросила я.

– Естественно, не позвонил. После этого случая были еще примерно такие же наши ночные «девичники», – сказала Бурмистрова.

– Ладно. Регина Николаевна, а что вы можете сказать о приятелях Александра Тимофеевича? Вы их знаете? – спросила я. – Я бы хотела и с ними встретиться и поговорить. Надо полагать, они ведь тоже заинтересованы в том, чтобы был найден преступник, который лишил жизни их друга. Кого бы вы порекомендовали для беседы?

– Ну, как правило, чаще всего Александр встречался с Владимиром Сиротининым и Романом Сидоровым. Кажется, это – его самые давние приятели. Они вместе ходили в баню, на рыбалку, на охоту. У них была настоящая мужская компания, и часто там происходили довольно забавные случаи. Например, как-то они поехали на рыбалку, и Александр похвастался, что он поймает самую большую рыбу. Но в итоге, когда они уже собирались уезжать, выяснилось, что ему удалось поймать только одну маленькую рыбешку, и все над ним смеялись. Правда, Александр и тут сумел вывернуться. Он сказал, что это была такая «стратегия» – мол, он ждал, чтобы поймать что-то действительно крупное. Но потом, когда его приятели стали показывать свой улов, он понял, что ему нечем крыть. Этот случай произошел еще в то время, когда в семье у них с Лизой было все более или менее нормально. И мы с подругами запросто приходили к ним домой. Просто потом, когда все обострилось, мы, конечно, перестали бывать у них. Пришли только на похороны, – сказала Бурмистрова.

Я внимательно слушала.

– Да, это было довольно безоблачное время, – с ноткой ностальгии произнесла Регина. – У меня сохранилась общая фотография, сейчас покажу.

Бурмистрова взяла сотовый и, пролистав его, показала мне группу мужчин и женщин:

– Это – Галя Елистратова, вот Лиза вместе с Александром, а это – приятели Александра – Володя Сиротинин и Рома Сидоров.

– А чем занимаются его приятели? – спросила я.

– Владимир Сиротинин является главой одного из отделов нашей городской администрации, а Роман – предприниматель. Он успешно занимается грузоперевозками, – сказала Регина.

– Хм… значит, приятели Александра Тимофеевича успешные и состоятельные люди? – уточнила я.

– Ну а как же? С другими он просто не общается. Все, с кем он ранее поддерживал отношения, но кто не смог добиться успехов в материальном отношении, то есть не построил карьеру или не преуспел в бизнесе, тех Александр просто вычеркнул из своей жизни, – сказала Регина.

– Тогда, видимо, и его любовница – тоже не из простых смертных, так? – поинтересовалась я.

– Ну почему же? Как раз в сердечных делах может быть наоборот. Вполне возможно, что его привлекла какая-нибудь простолюдинка, – предположила Бурмистрова.

– Так вы считаете, что с приятелями Александр Тимофеевич мог быть откровенным в таких интимных вопросах? – спросила.

– Не исключено. Ведь они всегда были вместе, у них были общие интересы, как я уже сказала. Почему бы и не поделиться с друзьями самым сокровенным?

– А с кем из этих двоих, кого вы назвали, лучше поговорить в первую очередь? Кто из них охотнее пойдет на контакт? – спросила я.

– Я думаю, что Роман. Он сочувственно относился к Лизе, когда узнал о таком повороте в ее семейной жизни. Возможно, что и с Александром он имел разговор в этом плане, как знать, – сказала Регина.

– А у вас есть координаты Романа? И как его по отчеству, вы знаете? – спросила я. – А то ведь неудобно обращаться только по имени.

– Да, есть его телефон. Запишите. А по отчеству он Владимирович, Роман Владимирович Сидоров.

Бурмистрова продиктовала телефон Романа Сидорова.

– Спасибо вам, Регина Николаевна, – сказала я, вставая.

– Да не за что. Я только рассказала вам все, что знала, – ответила Бурмистрова.

– Ну, информация всегда имеет значение, особенно в расследовании. Всего вам доброго, – сказала я.

Выйдя от Регины Бурмистровой, я решила побеседовать с приятелем Александра Скорострельникова – Романом Сидоровым. Набрав телефонный номер, который дала мне Регина, я приготовилась ждать.

– Да, я слушаю, – после долгого молчания в трубке раздался густой баритон.

– Роман Владимирович Сидоров? – уточнила я.

– Да, он самый, – подтвердил мужчина.

– Меня зовут Татьяна Александровна Иванова. Я частный детектив и занимаюсь расследованием убийства Александра Тимофеевича Скорострельникова. Мне необходимо с вами поговорить, – сказала я. – Где мы могли бы встретиться?

– Ну… приезжайте ко мне в офис, – сказал Сидоров после некоторой паузы.

– Хорошо, как к вам добраться? – спросила я.

– Улица Симбирская, дом восемнадцать, это офисное здание. Поднимайтесь на второй этаж, третья дверь от начала лестницы – это мой кабинет. На двери кабинета висит табличка с моей фамилией и названием компании – «Меркурий», – назвал свои координаты Роман Сидоров.

– Хорошо, Роман Владимирович, я поняла. До встречи, – сказала я и отключилась.

Я вбила названный мне адрес в навигатор и поехала.

Офисный центр представлял собой пятиэтажное здание с довольно внушительной по размерам парковкой. Я поставила свою машину на свободное место и направилась к входной двери. Открыв ее, я вошла в просторный холл. Слева находилось стеклянное окно, за которым сидела пожилая женщина в униформе охранницы, а слева – стойка с газетами и рекламными буклетами.

– Вы к кому? – строгим тоном спросила женщина.

– В офис компании «Меркурий», – ответила я.

– Проходите, – кивнула охранница. – «Меркурий» находится на втором этаже, можете воспользоваться лифтом.

– Ну на второй этаж можно и пешком подняться, – заметила я.

– Как вам будет удобно, – пожала плечами женщина.

Я поднялась по лестнице на второй этаж, отыскала нужный кабинет и постучала.

– Входите, – раздался все тот же баритон, который я услышала по телефону.

Открыв дверь кабинета, я увидела сидящего за массивным столом темноволосого мужчину в темном костюме. Судя по серьезному выражению его волевого лица и бумагам, лежащим перед ним, мужчина работал с документами.

– Роман Владимирович? – уточнила я.

– Да, это я, – кивнул Сидоров.

– Я – Татьяна Александровна Иванова, частный детектив, я вам недавно звонила, – напомнила я о себе.

– Да, да, проходите, пожалуйста, – пригласил приятель Александра Скорострельникова. – Присаживайтесь, Татьяна Александровна.

– Роман Владимирович, спасибо, что согласились встретиться, – начала я, садясь на стул.

– Александр был моим другом. Если я могу хотя бы чем-то помочь вам в поисках его убийцы, то я готов ответить на ваши вопросы, Татьяна Александровна, – сказал Роман Сидоров.

– Да, Роман Владимирович, ваши ответы помогут мне понять ситуацию в семье Скорострельниковых, которая сложилась в последнее время. Как знать, возможно, это даст ключ к пониманию того, где следует искать убийцу, – сказала я.

– Я вас слушаю, Татьяна Александровна.

Роман Сидоров отложил документы в сторону и посмотрел на меня.

– Роман Владимирович, скажите, вы знаете, по какой причине отношения между Александром Тимофеевичем и Елизаветой Витальевной в последний год дошли до критической точки? – задала я первый вопрос.

– До критической точки, вы сказали? – Сидоров с удивлением посмотрел на меня. – Простите, но я не совсем понял, что вы имеете в виду.

– Ну как же?

Теперь пришла моя очередь удивляться. Странно, а Регина Бурмистрова сказала, что Сидоров не поддерживал прохладное, мягко говоря, отношение своего друга Александра Скорострельникова к супруге и даже сочувствовал Елизавете.

– Отношения супругов Скорострельниковых в последнее время очень разладились, мне об этом известно, в частности, от одной из близких приятельниц Елизаветы Витальевны. Я думаю, что вы не будете это отрицать, – сказала я.

– Да, к сожалению, вы правы, Татьяна Александровна, их семейная жизнь, как это ни печально, дала крен, – признался Сидоров.

– И причиной тому стала новая женщина в жизни Александра Тимофеевича, ведь так?

– Ну…

Роман Сидоров не опроверг мои слова, но и не подтвердил.

– Александр Тимофеевич стал поздно приходить домой, а иногда он даже вообще не ночевал дома. Да и к Елизавете Витальевне ваш друг изменил отношение. Он перестал интересоваться ее жизнью, ее делами и интересами, – сказала я.

– Но в последнее время отношения между Сашей и Лизой наладились, Татьяна Александровна. Саша перестал задерживаться допоздна, стал больше времени уделять Лизе. Они несколько раз выбирались на концерты, насколько мне известно, к нам в гости заходили, так что…

– Это все хорошо, Роман Владимирович, но ведь несколько выходов вместе ничего не решают. Опять же причина, по которой Александр Тимофеевич вернулся в семейное русло, очень проста. Елизавета Витальевна пригрозила ему разводом, вот он и опомнился. Ведь разводиться было совсем не в его интересах, не так ли? Тогда бы ваш друг потерял бы как минимум половину своего бизнеса – пришлось бы делиться с супругой. Ведь все нажитое в период брака подлежит разделу независимо от вклада в имущество каждого из супругов. Понятно, что вклад Александра Тимофеевича был несоизмеримо больше, – сказала я.

– Вы все правильно говорите, Татьяна Александровна. Я, кстати, обращал внимание Сашки на его недопустимое отношение к Лизе. Говорил, что так с женщиной обращаться – не замечать ее, не интересоваться, игнорировать, одним словом – это недостойно настоящего мужчины. Даже и не знаю, почему Саша так изменился, ведь раньше он таким не был. Он ведь был душой нашей компании, Татьяна Александровна. Он всегда приходил на помощь в трудной ситуации, мог разрядить обстановку, если в этом была необходимость. Однажды мы были на охоте, и я случайно выстрелил в дерево, рядом с которым стоял Саша. Дерево накренилось и чуть не задело его. Честно, мы все были в шоке, но Саша, как всегда, нашел способ разрядить обстановку. Он сказал: «Ну, теперь у нас есть дрова для костра!» Это случай стал легендой для нашей компании, мы часто вспоминали то, что произошло. Так и называли этот эпизод: случай на охоте. Кажется, у какого-то писателя есть такое название.

– Да. Антон Павлович Чехов написал повесть «Драма на охоте», – сказала я. – Все же давайте вернемся к нашему разговору, Роман Владимирович. Вы сказали, что говорили с Александром Тимофеевичем на тему о его недопустимом отношении к супруге.

– Да, верно, – кивнул Сидоров. – Правда, я не знаю, повлиял ли на него наш тогдашний разговор… Так вы считаете, что все дело в любовнице Саши?

– Да, возможно, у этой женщины имеется ревнивый муж, который и совершил это преступление, узнав об измене своей жены. Это – одна из версий. Но для того, чтобы убедиться в этом, мне необходимо знать, кто любовница Александра Тимофеевича, – сказала я.

– Дело в том, Татьяна Александровна, что я не могу вам назвать имя этой женщины, потому что я даже не представляю, кто это может быть, – ответил мужчина.

– Неужели? Вы что же, хотите сказать, что у вашего друга не было любовницы? Или же Александр Тимофеевич тщательно скрывал ее? Настолько тщательно, что никогда не говорил о ней? – спросила я. – В мужской компании, разумеется. Вот уж никогда в это не поверю. Кому-то из своих друзей он обязательно должен был сказать. Возможно, что он даже просил прикрыть его перед Елизаветой Витальевной, сказать, что если она будет спрашивать, то подтвердить, что он был у вас. Или что вместе были, скажем, в сауне или в пивном баре. Ну то есть мужская солидарность такая, какая она есть. Я сейчас именно о ней говорю.

– Я понял вас, Татьяна Александровна, – кивнул Сидоров. – Да, было такое дело, просил меня Сашка о таком одолжении. Но это было довольно давно. А потом, когда у них с Лизой в отношениях все обострилось, он и таиться перестал, и просить об отговорках тоже не стал больше. Вообще, я должен сказать, что Саша был весьма любвеобильным.

– Как говорится, донжуан, казанова и ловелас в одном флаконе, так? – уточнила я, вспомнив слова Регины Бурмистровой.

– Да, именно так, – подтвердил Роман Сидоров. – И Саша всегда интересовался дамами, и сам был в центре их внимания. У него было порой несколько связей одновременно, вот умел он так. Правда, эти отношения, как правило, были непродолжительными, и вскоре такие романы заканчивались.

– Но он не скрывал их? – спросила я.

– Ну от нас, его друзей, Саша, конечно, не таился особо. Он даже как будто бы и гордился своим влиянием на прекрасный пол. Он мог привести своих дам и в наше мужское общество, в ту же сауну, например. Или в ресторан, или в загородный пансионат. Было и такое. Но от Лизы все эти свои похождения Саша, конечно, скрывал.

– Но Елизавета Витальевна о них знала? – спросила я.

– Ну конечно. Вернее сказать, догадывалась, ведь у женщин на это развито особое чутье, – сказал Сидоров.

– Так все-таки, как насчет моего конкретного вопроса по поводу замужней любовницы Александра Тимофеевича, – напомнила я.

– Татьяна Александровна, как я уже только что сказал, любовниц у Саши было много. Просто вы сейчас сказали, что у этой дамы должен быть ревнивый муж. А я вот сейчас сижу и думаю, кто подходит на эту роль, – сказал Сидоров.

– И что же? Есть какая-то идея? – спросила я.

– Нет, ничего на ум не приходит. Хотя…

– Что, вспомнили?

– Пожалуй. Была такая Екатерина, фамилию я ее не знаю. Они были с Александром вместе примерно с полгода. И да, у нее есть муж, который очень ее ревновал.

– Расскажите о ней поподробнее, – попросила я.

– Екатерина – молодая женщина. Она работала в рекламном агентстве и всегда была в центре внимания. Саша встретил ее на одной вечеринке, и между ними завязался роман. Катя была энергичной и яркой и всех буквально очаровывала. Вот и Саша попался.

– А муж Екатерины? – спросила.

– Сергей, – кивнул Сидоров. – Его звали Сергей. Он показал себя невозможным собственником. Я помню, как он однажды пришел в компанию, где была Екатерина. Он с мрачным видом сначала сидел в углу, но потом, когда Саша подошел к Екатерине, Сергей стал проявлять агрессию.

– Они что же, подрались? – поинтересовалась я.

– Нет, насколько я помню, обошлось все без рукоприкладства, – ответил Роман Сидоров.

– А как вы считаете, эта история с ревностью Сергея могла иметь свое продолжение применительно к Александру Тимофеевичу? – спросила я.

– Я так не думаю, – ответил Сидоров.

– А почему? – продолжала я допытываться.

– Видите ли, Саша и Екатерина расстались через непродолжительное время после начала своих отношений. Вполне возможно, что Сергей так ничего и не узнал о том, что они были любовниками, он мог только догадываться. К тому же Екатерина и Сергей вскоре после того, как Саша завел себе новую пассию, уехали из Вознесенска.

– То есть они уже не живут здесь? – уточнила я.

– Да, они переехали в другой город. Поэтому вряд ли даже такой патологический ревнивец, как Сергей, мог вспомнить о бывшем любовнике своей жены и отомстить, убив бывшего соперника, – сказал Роман.

– Понятно. Скажите, а кто была последняя любовница Александра Тимофеевича, вы знаете?

– Это Виолетта Овсянникова. Я не знаю, как они познакомились, но я их видел несколько раз вместе.

– Как выглядела эта девушка?

– Виолетта – очень красивая и спортивная молодая девушка, тоже яркая и привлекательная, как и Екатерина, о которой я только что рассказал. Впрочем, у Саши все его дамы были неординарные. И все гораздо моложе него по возрасту.

– У вас есть телефон этой Виолетты?

– Нет. Но я знаю, что она работает в фитнес-клубе «Олимп». Он находится совсем недалеко отсюда, буквально через два квартала.

– Роман Владимирович, спасибо вам за информацию. Если вы вдруг припомните еще что, позвоните мне, пожалуйста, – попросила я.

Я достала из сумки свою визитку и протянула ее Сидорову.

– Здесь записаны мои телефоны. И еще раз спасибо.

Я вышла из офисного центра, села в свою машину и поехала в фитнес-клуб «Олимп».

Я подъехала к фитнес-клубу «Олимп», который был расположен в здании современной постройки с большими стеклянными окнами. Его отличал стильный минималистический дизайн с металлическими элементами-вкраплениями.

На фасаде здания я увидела яркую неоновую вывеску с логотипом и названием. Рядом находилась парковка, почти полностью заполненная престижными автомобилями. Я поставила свою машину на свободное место, вышла и направилась к входу в спортивный клуб. На прилегающей территории царила активная атмосфера: клиенты этого спортивного заведения спешили на тренировки, а кто-то уже выходил после интенсивных, судя по несколько усталому внешнему виду, занятий.

Я вошла в просторный холл с высоким потолком и ярким освещением. На стенах, окрашенных в приятный салатовый цвет, висели мотивационные постеры с цитатами о здоровье и фитнесе. Пол покрывал бежевый ламинат. Уютная зона, в которой посетители могли ожидать свое время занятий, была обставлена мягкими диванами и креслами.

Я подошла к стойке ресепшн, за которой стояла миловидная молодая девушка с черными как смоль волосами и выразительными карими глазами.

– Добро пожаловать к нам, – приветливо улыбнулась Карина.

Ее имя было написано на бейдже, прикрепленном к лацкану светло-серого пиджака.

– Вы у нас впервые? – спросила администратор.

– Да, – ответила я.

– Чем я могу вам помочь? – спросила девушка.

– Подскажите, как мне найти Виолетту Овсянникову, – попросила я.

– О, Виолетта сейчас проводит занятия. К сожалению, Овсянникова будет занята еще…

Карина взглянула на свои изящные часики:

– Она будет занята еще десять минут, но сейчас у нас свободна Ирина Москалева. Я могу предложить вам этого инструктора.

– Благодарю, но мне необходимо поговорить с Виолеттой. Я подожду ее, – сказала я.

– Хорошо. Тогда проходите по коридору, в самом последнем зале Виолетта проводит сейчас занятие, – сказала администратор.

Я кивнула и пошла вперед. Почти все двери залов были открыты, поэтому, проходя мимо, я могла наблюдать, как в одном из помещений инструктор вела занятия по йоге, и клиенты на расстеленных спортивных ковриках выполняли асаны.

В другом зале стояли тренажеры и спортивные снаряды. Некоторые тренирующиеся поднимали тяжести, другие бежали на спортивных дорожках, а кто-то занимался на велотренажерах. Даже в коридоре слышался шквал звуков, но далеко не музыкальных: буханье, звон, грохот. Однако все эти звуки вполне уместны в спортивном заведении, которым является фитнес-клуб «Олимп». В многочисленных зеркалах, которые находились в залах, отражались фигуры качающихся и отжимающихся.

Я подошла к очередному залу.

– Внимательно, попрошу внимательно смотреть прямо перед собой! И-раз! Сделали мах ногой вправо! Держим корпус прямо! И-два! А теперь мах ногой в другую сторону! Так! Потянули стопу максимально! Три!

Молодая и очень привлекательная девушка лет двадцати трех-двадцати пяти в стильном спортивном комплекте с бейджем «Виолетта» раздавала команды и делала замечания занимающимся в зале:

– Ираида, ниже садимся, еще ниже, еще. Вы можете, я знаю. Соберитесь, вы можете, у вас все получится! И-раз! И-два! Вероника, вам необходимо сделать еще три подхода, будьте внимательны!

Спустя минут пять Виолетта закончила занятия.

– Вы у нас первый раз? – спросила меня Овсянникова, выйдя из зала и увидев меня.

– Да, впервые, – кивнула я и спросила: – Вы ведь Виолетта Овсянникова, не так ли?

– Да, а что? – На лице девушки мелькнуло удивление.

– Виолетта, меня зовут Татьяна Александровна Иванова. Я частный детектив и в настоящее время веду расследование убийства Александра Тимофеевича Скорострельникова. Мне необходимо задать интересующие меня вопросы. Где мы можем с вами поговорить? – спросила я.

– Вы говорите про убийство?

Овсянникова мгновенно побледнела, ее глаза, и без того большие и выразительные, еще больше расширились от испуга.

– Но я… я ничего не знаю! Я не имею к этому никакого отношения!

– Так я и не обвиняю вас, Виолетта. Я просто собираю сведения об окружении Александра Тимофеевича, потому что это очень важно для расследования. Мне стало известно, что вы были с ним знакомы, это ведь так? Вы же не будете отрицать очевидное, не так ли?

Виолетта нервно покачала головой.

– Но я и правда ничего не могу рассказать, – дрожащим голосом проговорила Овсянникова. – Я же говорю вам, что я не знаю, как все это произошло! Я вообще ни хочу иметь с этим ничего общего! С тем, что связано с его убийством.

Я начала терять терпение:

– Виолетта, если вы отказываетесь от сотрудничества, тогда я вынуждена буду вызвать вас в управление полиции для дачи показаний.

– Вы мне… угрожаете?

– Нет, это не угроза, а простая констатация факта, – спокойно ответила я.

– Нет! Пожалуйста, не делайте этого! – умоляющим тоном попросила Овсянникова. – Я не хочу, чтобы меня вызывали в полицию! Я просто… я не знаю, что вы хотите услышать от меня.

– Виолетта, вам просто необходимо будет ответить на мои вопросы, – ответила я. – Так как? Что вы решили? Мы будем с вами беседовать здесь или…

– Хорошо, – кивнула Овсянникова, – я согласна.

– Так где мы с вами сможем спокойно поговорить? – спросила я. – Так, чтобы нам никто не помешал.

Виолетта секунду подумала и сказала:

– Можно пройти в тренерскую, там сейчас пусто.

– Ладно, пойдемте туда, – согласилась я.

В тренерской – небольшом помещении, куда привела меня Виолетта – мы расположились на небольшом мягком диване.

– Виолетта, скажите, когда вы в последний раз видели Александра Тимофеевича Скорострельникова? – спросила я.

– Да довольно давно уже, – ответила Овсянникова.

– А более точно можете сказать?

– Ну, несколько месяцев назад. Кажется, два или три месяца, да.

– А где это произошло? – задала я следующий вопрос.

– Мм… в филармонии на концерте. Я пришла туда с подругой, а Александр был с женой, – ответила Виолетта.

– А до этого вы видели Елизавету Скорострельникову?

– Нет, до этого мы с ней не сталкивались.

– А со Скорострельниковым вы когда расстались? – спросила я.

– Мы перестали встречаться за полгода до этой встречи, – ответила Овсянникова.

– У Александра Тимофеевича появилось новое увлечение, да?

– Знаете… это очень больно… признать, что Александр бросил меня ради другой.

Виолетта смахнула слезы с ресниц.

– Я думала, что у нас с ним что-то особенное. Мы провели столько времени вместе, и я поверила, что он действительно меня любит. Он всегда был таким харизматичным, таким уверенным в себе. Я помню, как в начале наших отношений он смотрел на меня так, как будто бы я была единственной женщиной на свете. Я думала, что это – навсегда. Но потом… потом все изменилось.

Девушка опустила голову.

– Я заметила, что он стал другим, каким-то отстраненным. Когда я спрашивала, что происходит, он просто говорил, что устал. Но я чувствовала, что дело не в этом, что причина совсем в другом, но не хотела верить, что наши отношения подошли к концу. А потом я узнала, что у него появилась другая. Я пыталась понять, что со мной не так. Я считала себя самодостаточной и привлекательной, да Александр мне и сам об этом говорил. Первое время он просто осыпал меня комплиментами. Но… он выбрал другую, и это было так унизительно, это был такой удар по самолюбию, что…

Овсянникова замолчала и отвернулась в сторону, глотая слезы.

– Может быть, вы попьете воды? – предложила я.

Девушка покачала головой:

– Нет, сейчас все пройдет. Я не знаю, что она ему дала, чего не могла дать я. Может быть, она моложе, может быть, у нее много связей и денег? Но и то, и другое у Александра у самого было в избытке. Да и вообще это не имеет значения…

– Виолетта, так получается, что вы не видели новую подругу Александра Скорострельникова? – уточнила я. – Простите, что задаю такой болезненный вопрос, что «сыплю соль на рану», но это не из праздного любопытства. Мне необходимо это знать.

– Я понимаю. Нет, я ее не видела и ничего о ней не знаю, – ответила Овсянникова.

«Да, пожалуй, и у Виолетты Овсянниковой мне не удается узнать о новой любовнице Александра Скорострельниова, – подумала я. – А это означает, что моя версия об убийстве владельца автозаправок из-за ревности мужа любовницы пока не имеет подтверждения. Ладно, буду продолжать искать дальше».

– И Александр Тимофеевич ничего не говорил о ней? – Я все-таки не теряла надежду разузнать о новой пассии Скорострельникова хоть что-то.

– Нет, ничего он о ней не говорил. Все-таки хватило совести окончательно не унижать меня, не добивать, – сказала девушка.

– Виолетта, а когда вы еще были со Скорострельниковым в отношениях, он вам что-то рассказывал о своей супруге? – спросила я.

– Ну, говорил, что она стала очень навязчивой, что пытается всеми способами привлечь к себе его внимание, требует денег, устанавливает свой контроль над его жизнью, ну, в общем, он выражал свое недовольство, – ответила Виолетта.

«Вот уж действительно! Как могла посметь законная супруга требовать внимания от законного мужа и объяснения, где он проводит ночи и почему задерживается допоздна», – с иронией подумала я.

– Скажите, а Скорострельников сильно возмущался действиями своей супруги? – задала я следующий вопрос.

– Да я бы так не сказала, – пожала плечами Овсянникова. – Ну да, сказал как-то, что она как будто бы тяготит его. Но это было только один раз. Александр вообще не рассказывал о своей семейной жизни, когда мы были вместе. Он вообще был немногословен, не любил говорить о чем-то не значащем для него.

– Понятно. Ладно, спасибо вам, Виолетта, – сказала я, вставая с дивана.

Девушка кивнула и осталась в тренерской, когда я вышла. А я решила наведаться в художественную галерею, владелицей которой была Елизавета Скорострельникова. Пора уже познакомиться с этой дамой.

Я вошла в художественную галерею и сразу же почувствовала какую-то особую атмосферу, что-то такое из области творчества и вдохновения. Просторное помещение с высоким потолком было залито мягким светом, который проникал из больших окон, выходивших на улицу.

Стены были окрашены в нейтральный бледно-желтый цвет, что позволяло живописным картинам выделяться на их фоне. Каждая картина, выставленная в зале, отличалась своеобразием и привлекала внимание посетителей, которых в данный момент было немало.

В галерее было оживленно. Посетители неторопливо перемещались от одной картины к другой, обсуждая увиденное. Художественная экспозиция и в самом деле выглядела впечатляюще. Группы людей оживленно переговаривались. Я заметила, как несколько человек, которые стояли перед большой абстрактной картиной, даже спорили и высказывали прямо противоположные мнения.

– Странно, почему художник выбрал для осеннего пейзажа синий и фиолетовый цвета, – пожимал плечами высокий мужчина в очках.

– Ну так это же индивидуальное видение автора, – сказала стоявшая рядом с ним женщина. – А оно, Костя, я тебе скажу, всегда отличается от обыденного восприятия непрофессионалов, каковыми являемся мы с тобой. Но ты обрати внимание, насколько мастерски передан колорит леса.

– Да, я согласен с тобой, у этого художника очень выразительный мазок, – согласился мужчина со своей спутницей.

Я прошла в другой конец галереи и увидела платиновую блондинку в элегантном сиреневом костюме. Стильная стрижка, голубые глаза, утонченные черты лица, белая, почти фарфоровая кожа. Я вспомнила групповую фотографию, которую показала мне Регина Бурмистрова в своем смартфоне. Да, это была она, Елизавета Витальевна, вдова Александра Скорострельникова. Но почему она здесь, среди большого количества людей? Зачем в такой момент устраивать выставку? Не разумнее ли предаваться скорби по убитому мужу наедине? Или не так уж и велика эта скорбь?

– Здравствуйте, – сказала я, подойдя к Елизавете Скорострельниковой.

– Здравствуйте, – сказала женщина.

– Елизавета Витальевна, меня зовут Татьяна Александровна Иванова. Я частный детектив, приехала из Тарасова для того, чтобы расследовать убийство вашего супруга. Прежде всего я хочу выразить вам свои соболезнования, – сказала я.

По мере того, как я говорила, на лице женщины явственно проступало выражение тревоги.

– Спасибо, но… я не нанимала никаких частных детективов, – через силу проговорила Скорострельникова.

– Конечно, – кивнула я, – меня наняла Валентина Максимовна Новостроевская. Она сделала это в связи с тем, что ее мужа, Иллариона Леонидовича, полиция подозревает в причастности к убийству вашего супруга.

Елизавета Скорострельникова, казалось, замерла. Потом женщина нервно поправила и без того идеальную прическу. Я обратила внимание на то, что ее рука дрожала.

– Видите ли… Татьяна Александровна, я сейчас… ну, не в том состоянии, чтобы отвечать на ваши вопросы, вы уж извините, – с паузами проговорила Скорострельникова.

– Но ведь вы устроили эту выставку, пригласили людей, – возразила я.

– Да, но… все верно, просто люди были приглашены заранее, и потом… эта галерея… это память о муже…

– Елизавета Витальевна, я не отниму у вас много времени, обещаю. Но поговорить мы с вами должны обязательно, – твердо сказала я.

– Ну… хорошо, ладно… если вы так настаиваете, то…

– Где мы можем поговорить так, чтобы нам никто не мешал? – спросила я.

– Можно у меня в кабинете. Впрочем, это даже и не кабинет вовсе, а так… Пойдемте, – пригласила Елизавета.

«Не кабинет» оказался очень даже уютным небольшим помещением, обставленным стильной мебелью.

– Располагайтесь, – сказала Скорострельникова и кивнула на антикварного вида диван на гнутых ножках.

Сама владелица картинной галереи села в такое же кресло, которое стояло перед маленьким круглым столиком из красного дерева.

– Поскольку я уже сказала, что меня наняла Валентина Максимовна Новостроевская, то я хотела бы задать вам несколько вопросов по поводу ее мужа, который сейчас находится в следственном изоляторе. Вы ведь учились с ним вместе в одной школе, так? – спросила я.

– Да, все верно, – кивнула Елизавета.

– И даже в одном классе, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказала я.

Скорострельникова снова кивнула.

– Елизавета Витальевна, расскажите о своих отношениях с Илларионом Леонидовичем в те далекие школьные годы, – попросила я. – Мне известно, что он был вашей первой любовью и что многие считали вас парой. Разговоры шли даже о свадьбе.

– Да, Илларион был моим первым чувством. Он писал мне стихи и дарил цветы. Я помню, как однажды он пришел ко мне с букетом ромашек и сказал, что всегда будет рядом, даже если мы не вместе. Это было так трогательно…

Голос Елизаветы задрожал.

– Да, мы с Илларионом мечтали о совместном будущем, но… жизнь развела нас…

– Скажите, Елизавета Витальевна, как вы думаете, Илларион Леонидович мог быть замешан в убийстве Александра Тимофеевича? – спросила я.

Елизавета замерла.

– Я не знаю, – сказала она после паузы. – Но у них были… разногласия. Александр всегда был… ревнивым, и я слышала, как однажды они о чем-то спорили… Илларион… он мог сделать что-то такое… ну, необдуманное, что ли.

Под конец фразы Скорострельникова совсем смешалась и замолчала.

– Елизавета Витальевна, а вам не кажется, что то, что вы только что сказали в адрес Иллариона Леонидовича, это довольно серьезное обвинение? – спросила я.

– Да я никого не обвиняю! Это вы меня обвиняете! – вдруг взорвалась Скорострельникова.

– Вы что-то путаете, Елизавета Витальевна, – спокойным тоном сказала я. – В чем именно вы увидели мои обвинения? Я ведь просто спросила вас о ваших отношениях с Новостроевским, вот и все.

Елизавета ничего не ответила, а только закрыла лицо руками.

– Ну ладно, давайте сменим тему. Скажите, когда вы в последний раз видели своего супруга? – спросила я.

– Это было как раз в тот день, когда его… когда он…

– Понятно. А где именно?

– Что?

– Ну, где именно вы видели своего супруга? Дома или вне дома?

– Это было дома, утром. Мы позавтракали, а потом Саша уехал в свой офис, а я отправилась в галерею.

– И это все? Потом, после того, как вы и ваш супруг поехали каждый по своим делам, вы еще встречались?

– Нет, потом мы с Сашей не виделись.

– А как дальше развивались события? Когда вы позвонили в полицию и сообщили о том, что Александр Тимофеевич не вернулся домой?

– Это было поздно вечером, практически ночью. Я… мне стало тревожно, ведь на часах было уже почти два часа. Я позвонила одному из приятелей Саши, но он сказал, что у него его нет, а где он может находиться, не знает. Тогда я позвонила в офис, но мне никто не ответил, – сказала Елизавета.

– А вы что же, надеялись, что в два часа ночи в офисе кто-то будет находиться?

– Нет, но… скорее всего, я просто не осознавала, что делаю, просто я очень… испугалась

– Испугались чего? – продолжала допытываться я.

– Ну, что с Сашей могло случиться что-то такое… страшное…

– Скажите, а разве раньше Александр Тимофеевич всегда возвращался домой вовремя? Раньше не было такого, чтобы ваш супруг приходил домой так поздно? – спросила я.

– Да, такие случаи были, – тихо проговорила Елизавета и опустила голову.

– Но вы не звонили в полицию, верно? – уточнила я.

– Что вы хотите этим сказать, Татьяна Александровна?

Скорострельникова посмотрела на меня.

– Только то, что почему-то именно в этот раз вы проявили обеспокоенность, естественную обеспокоенность, подчеркну. У меня сложилось такое впечатление, что вы, Елизавета Витальевна, как будто бы знали, или предчувствовали, скажем так, что с вашим супругом могло случиться что-то такое нехорошее. Это так? Вы на самом деле знали? – спросила я.

– Простите, но вы что же, подозреваете меня?! – воскликнула Скорострельникова.

– Елизавета Витальевна, на данном этапе расследования я подозреваю всех, кто так или иначе связан с Александром Тимофеевичем. А вас, его супругу, я подозреваю в первую очередь, – ответила я.

– Но…

– Послушайте, если происходит убийство кого-то одного из супругов, то подозрение в причастности падает на другого. В дальнейшем, по мере накопления фактов, фигуранты отсеиваются, – объяснила я.

– Но я…

– Я еще не договорила, Елизавета Витальевна. Мне известно, что такие поздние возвращения домой Александра Тимофеевича были и раньше, но в полицию вы тем не менее не звонили. Почему-то тогда отсутствие дома супруга вас не тревожило, – сказала я.

– Но я не помню таких случаев, правда! – воскликнула Скорострельникова. – Впрочем, если они и были, то, возможно, я тогда просто, не дождавшись Саши, элементарно засыпала. Вот и все. Разве такого не могло быть?

– Скажите, а какие отношения с Илларионом Леонидовичем Новостроевским были у вашего супруга? – не отвечая на вопрос Елизаветы, задала я свой.

– Татьяна Александровна!

Елизавета уже начала заметно нервничать.

– Вы ведь уже спрашивали меня об Илларионе в самом начале нашего разговора, разве нет?

– Да, спрашивала. Но только тогда мой вопрос касался ваших взаимоотношений с Новостроевским. А сейчас меня интересует другое: были ли конфликты между ними?

– Н-не знаю, – неуверенно сказала Елизавета. – Вроде бы их не должно было быть. Ведь Саша занимается… занимался автозаправкой, а у Иллариона – ресторан. Это ведь разные сферы предпринимательства, не так ли?

– Да, конечно, – подтвердила я. – То есть вам не известно, ссорились ли они, или же отношения между ними были вполне себе… нейтральные, скажем так?

– Не могу точно сказать, – покачала головой Елизавета.

– Но ведь, помимо предпринимательства, существует еще и другая сфера – личная. Вот здесь у вашего супруга и Иллариона Леонидовича могли возникнуть, мягко говоря, разногласия. Назовем это так.

Я внимательно посмотрела на Елизавету.

– Это вы имеете в виду меня? То есть вы хотите сказать, что…

Елизавета не договорила и покраснела.

– Ну да. У Иллариона Леонидовича могли сохраниться к вам прежние чувства, а Александр Тимофеевич вполне мог приревновать, – объяснила я.

– Саша не… – начала Елизавета, но тут же замолчала.

– Что, Александр Тимофеевич не был ревнивым? Вы это хотите сказать, Елизавета Витальевна? – уточнила я.

– Нет, но…

– Но ведь старая любовь не забывается, как вы считаете?

– Татьяна Александровна, не забывайте, что Илларион давно женат. Да, в юности у нас с Илларионом были отношения, однако потом я вышла замуж за Сашу. С Илларионом я, с тех пор как вышла замуж, никаких отношений не поддерживала, мужу я не изменяла, – сказала Елизавета.

– Но ведь вы живете в одном городе с Новостроевским. Не поверю, что вы ни разу с ним за все это время не встретились, не пересеклись, – сказала я.

– Разумеется, мы пересекались с Илларионом, и не раз. Но это были ничего не значащие встречи, без романтического подтекста, – ответила Елизавета.

– Но теперь все изменилось. Илларион Новостроевский находится в следственном изоляторе, против него у полиции имеются улики…

Я внимательно посмотрела на Елизавету.

– Теперь, Елизавета Витальевна, как вы считаете, мог Илларион Новостроевский убить вашего супруга? – спросила я.

– Ну если его посадили… если нашли его портсигар, отпечатки пальцев и следы обуви на том месте, где… то… возможно, что Илларион… нет, я не хочу в это верить, но… наверное, полиция права… я не знаю, что и сказать…

Кажется, Елизавета Скорострельникова совсем смешалась.

– Елизавета Витальевна, а откуда вы узнали и про портсигар, и про отпечатки пальцев и следы обуви? – спросила я. – Я вам об этом не говорила, а полиция тоже не могла обнародовать такие сведения.

Елизавета застыла. Кажется, она сейчас лихорадочно соображала, что ей ответить. Это было видно по ее внешнему виду. Женщина нервно перебирала пальцы рук и прикусывала губы. Наконец она собралась и ответила:

– Возможно, я слышала от кого-то из полицейских. Меня ведь уже допрашивали, Татьяна Александровна. Сотрудники полиции ведь могли обсуждать эту информацию между собой, не так ли?

– Ну допустим, – кивнула я. – Скажите, Елизавета Витальевна, а у вас с супругом когда-нибудь заходил разговор о разводе?

– Мм… да, заходил, – ответила Елизавета.

– А кто был инициатором этого разговора? – продолжала допытываться я.

– Я, – последовал однозначный ответ.

– А что вас не устраивало в браке? – спросила я.

– Да все! – в сердцах воскликнула Елизавета. – Он перестал интересоваться моей жизнью, перестал уделять мне внимание. Соседи и то живут лучше!

– Но вы, вероятно, выясняли у своего супруга причины такого к вам отношения? – спросила я.

– Выясняла.

– И что же?

– Да он начал говорить, что у нас просто наступил кризис в отношениях, что просто сказывается усталость друг от друга. Возможно, что у нас разный взгляд на одни и те же вещи. Еще он начал убеждать меня в том, что проблемы во взаимоотношениях есть в любой другой семье, что это нормально. Ага, нормально, как же! – с горечью воскликнула женщина.

– И какой же выход из создавшейся ситуации вы предложили? – задала я следующий вопрос.

– Да я ему прямо сказала, что лучше разойтись, чем жить так, как живем мы, – ответила Елизавета.

– А Александр Тимофеевич согласился с вами? – спросила я.

– Нет, он не захотел разводиться. Пообещал, что пересмотрит свое отношение, что будет более внимателен, – ответила Елизавета, – в общем, исправится.

Елизавета усмехнулась.

– И как? Исправился?

– Ну как вам сказать… да, в какой-то степени Саша изменился… в лучшую сторону. Мы снова начали выходить вместе в свет, как говорится. Но все это было как-то нарочито, что ли…

– Скорее для «галочки», так? – подсказала я.

– Вот именно!

– Скажите, Елизавета Витальевна, а ваш супруг ездил в Волгоград? – спросила я.

Елизавета замерла.

– А… а почему вы спросили об этом? – через силу произнесла женщина.

– Так Александр Тимофеевич ездил в Волгоград или нет? – спросила я, рассчитывая услышать определенный ответ.

– Ну… возможно, по делам бизнеса, я не знаю, – растерянно произнесла Елизавета.

В это время у Елизаветы зазвонил сотовый.

– Простите, я должна ответить.

– Да… да… но я сейчас занята… в галерее… когда? Не знаю… я перезвоню.

Елизавета нажала на «отбой» и посмотрела на меня:

– Извините, Татьяна Александровна, но я срочно должна отлучиться.

– Конечно, Елизавета Витальевна, тем более что я уже задала вопросы, которые меня интересовали.

Елизавета стремительно вышла из помещения, где мы с ней беседовали, и направилась к выходу из галереи. Я решила последовать за ней.

На улице Скорострельникова села в красную «Мазду», вырулила со стоянки и поехала вверх по улице. Я быстро села в свою машину и, соблюдая дистанцию, поехала за Елизаветой. Несколько раз я была вынуждена приблизиться к машине Скорострельниковой почти вплотную. Но, кажется, Елизавета меня не заметила.

Вскоре Скорострельникова припарковалась около торгового центра «Манеж». Выйдя из машины, Елизавета поспешила по ступеням к главному входу. Я, не теряя времени, пошла следом.

Я вошла в просторный холл, расположенный на первом этаже четырехэтажного торгового центра, меня сразу же окутала атмосфера суеты. В торговом центре было многолюдно. Яркие огни, звуки разговоров и смеха, запах свежей выпечки из кафе – все создавало ощущение какого-то круговорота.

Елизавета переходила из отдела в отдел, казалось, безо всякой цели. Я шла за ней на некотором отдалении, насколько это было возможно. На одном из поворотов Елизавета обернулась, но я успела спрятаться за колонну. Скорострельникова с полминуты постояла на месте, как будто бы раздумывая, куда идти. Я решила сфотографировать ее – мало ли, вдруг пригодится, – и мне удалось сделать кадр с четким изображением.

Скорострельникова вошла в отдел сувениров и аксессуаров и начала перебирать сумки. Затем, так и не остановив свой выбор ни на одной из сумок, Елизавета вышла из этого отдела и направилась в мини-бутик дамской одежды. Здесь было много посетительниц, дамы разных возрастов двигались вдоль выставленных на обозрение моделей и попутно обсуждали последние модные тренды.

Я заметила, как Елизавета, не глядя, взяла первый попавшийся костюм и направилась в примерочную. Я тоже сняла с кронштейна блузку и поспешила занять соседнюю примерочную кабинку. На мое счастье, она оказалась свободной.

Оказавшись внутри, я услышала, как Скорострельникова с кем-то говорит по телефону.

– Я только что разговаривала с частным детективом… да… какая-то Татьяна Иванова… Она задавала вопросы об Александре… я не знаю, что делать… да, и спросила про Волгоград…

Елизавета говорила шепотом, ее голос дрожал, надо полагать, от страха. Потом Скорострельникова замолчала, видимо, слушая, что ей говорит абонент.

– Она знает про Иллариона, – теперь голос Елизаветы был полон паники, – нельзя допустить, чтобы это вышло наружу!

Последовало молчание. И снова голос Скорострельниковой задрожал от эмоций.

– Я сделаю все, что нужно, просто скажи мне, что делать! – с отчаянием произнесла Елизавета.

Я дождалась, пока Скорострельникова закончит разговор и выйдет из примерочной. Спустя пару минут Елизавета отдернула занавеску, которая отделяла кабинки примерочной, и вышла из отдела. Вот она уже направилась к выходу из торгового центра.

Я поспешила за Скорострельниковой, стараясь не упустить ее из виду. Мы вышли на улицу, и Елизавета, не оглядываясь, быстро направилась к парковке, на которой она оставила машину. Заведя мотор, Скорострельникова поехала по улице.

Я села в свою машину и тоже нажала на газ. Судя по всему, Елизавета собиралась вернуться в галерею. Да, точно, это был тот же самый путь, который она, а следом за ней и я проделали полчаса назад.

На одном из светофоров я попала в затор. Ожидая, когда «пробка» рассосется, я принялась размышлять.

Непонятно, зачем Елизавете потребовалось отправиться в торговый центр? Только для того, чтобы позвонить по телефону кому-то и сообщить, что с ней беседовал частный детектив, то есть я? Но для этого совсем необязательно было трогаться в путь. Можно было вполне остаться недалеко от галереи, найти укромное местечко и позвонить.

Поездка в торговый центр имела бы смысл только в том случае, если бы Скорострельникова планировала встретиться с кем-то, с кем опасалась быть замеченной. Единственное, что могло бы объяснить это непонятное на первый взгляд перемещение из галереи в торговый центр, это – психоэмоциональное состояние Елизаветы, вызванное моими вопросами. Скорее всего, Скорострельникова была очень напугана и от страха не отдавала отчета в своих действиях.

И еще одно: теперь мое предположение, что Елизавета знакома с кем-то, кто мог бы быть причастен к убийству Александра Скорострельникова, переросло в убеждение. Возможно, что этот «кто-то» является любовником Скорострельниковой. Собственно, впервые я об этом, то есть о том, что у Елизаветы имеется любовник, услышала от Регины Бурмистровой, приятельницы Елизаветы, а точнее сказать – «заклятой подруги». Ведь у женщин так часто бывает: есть просто подруга, а есть «заклятая подруга», то есть соперница и вообще – «врагиня». Но маскируется она, и довольно успешно, под самую лучшую приятельницу. А всякие там иронические замечания, подколы и другие ядовитые насмешки – ну это так, ничего серьезного.

А вот то, что Елизавета Скорострельникова сказала, что на месте убийства ее супруга были обнаружены предметы, которые принадлежали ее бывшему возлюбленному Иллариону Новостроевскому – портсигар, следы подошвы старых ботинок и отпечатки пальцев, – это уже заслуживает самого пристального внимания. Елизавета так уверенно говорила об этом, что невольно возникает предположение, что она сама их туда и подбросила. Или же это сделал тот, или та, кто хорошо знаком с Елизаветой. Может быть, это тот человек, который, по словам Регины Бурмистровой, помогает Скорострельниковой в ее художественной галерее?

Но как бы то ни было, Елизавета Скорострельникова все-таки вызвала подозрение такой вот своей «осведомленностью». Можно считать это уликой против нее, хотя и не явной. В самом деле, ее объяснение – якобы кто-то из полицейских мог сказать при ней и о портсигаре, и о следах – не выдерживает никакой критики. Никто в полиции не станет допускать таких грубых ошибок.

Мои размышления были прерваны телефонным звонком.

– Алло, – сказала я, взяв трубку.

– Алло, Татьяна Александровна? – раздался в трубке женский голос.

– Да, это я.

– Татьяна Александровна, это Альбина, я служу у Скорострельниковых, вы вчера у нас были, – сказала женщина.

– Да, да, я помню. У вас что-то случилось? – спросила я.

– Нет, ничего особенного. Просто вы оставили мне номер своего телефона и попросили позвонить, если я вспомню что-то важное, – ответила Альбина.

– И вы что-то вспомнили, да, Альбина? – уточнила я.

– Да, я вспомнила, но только я не знаю, важно ли это? Может быть, так, ничего особенного…

– Альбина, я сейчас выезжаю и скоро буду у вас, ждите, – сказала я.

– Хорошо, Татьяна Александровна.

Я нажала на «отбой» и поехала в коттеджный поселок, где проживали Скорострельниковы. Как и в первый свой визит в коттедж, я нажала на кнопку переговорного устройства, которое находилось на одной из створок въездных ворот. Спустя минуту створки начали разъезжаться в сторону.

Я припарковала свою машину на придомовой территории, вышла из машины и направилась к входу в коттедж.

В это время из дома мне навстречу вышла Альбина.

– Еще раз здравствуйте, Татьяна Александровна, – сказала горничная.

Я кивнула, и мы прошли в коттедж.

– Так что вы хотели мне сообщить, Альбина? – спросила я, когда мы расположились в гостиной.

– Вы знаете, когда вы просили меня сообщить вам, если я что-то вспомню, то мне на ум пришел один случай, – начала Альбина. – Это было примерно, ну, с месяц назад, что ли. Я тогда как раз пошла в наш поселковый продуктовый магазин. И я заметила, что за мной следит какой-то тип. Он явно наблюдал за мной.

– Как он выглядел, я имею в виду внешне? Вы можете описать его, Альбина? – спросила я.

Горничная кивнула:

– Он выглядел примерно года на тридцать два или немного больше. У него были короткие темные волосы, немного растрепанные, как будто он только что встал с постели. Лицо… ну, не знаю, как сказать, но оно было довольно угловатым, с резкими чертами. Глаза – темные, но не просто темные, а как будто бы пустые, без эмоций. Непонятно было, что он чувствует.

– А как он был одет? – спросила я.

Альбина пожала плечами:

– Да обычно. Синие джинсы, на ногах кроссовки, черная ветровка, а под ней – светлый свитер, ничего особенного.

– И что же именно вас насторожило, Альбина? – задала я следующий вопрос.

– Он все время смотрел на меня, – напряженным тоном проговорила горничная, – когда я выходила из магазина с продуктами, он стоял у входа. Мне показалось, что он специально ждал, когда я выйду. И знаете что, Татьяна Александровна? Этот мужчина явно не местный, потому что раньше я его не видела. И вообще, он выглядел так, как будто не знает, как себя вести в этом районе.

– Значит, вы уверены в том, что он за вами следил, – констатировала я.

– Да, – подтвердила Альбина, и ее голос задрожал. – Он наблюдал за каждым моим движением. И это было очень неприятно. Я даже решила обойти магазин с другой стороны, чтобы убедиться в том, что он не идет за мной. Но он все равно продолжал преследовать меня.

– А вы заметили, куда именно пошел этот незнакомец, когда обошли магазин? – спросила я.

– Нет, Татьяна Александровна, мне было не до этого. Я очень сильно испугалась, и поэтому быстро ушла, не оглядываясь.

– Понятно. Но если вдруг вы, Альбина, заметите этого мужчину снова, то дайте мне знать, – попросила я.

– Конечно, я сообщу вам. Но лучше, чтобы он не появлялся больше, – сказала горничная.

– Послушайте, Альбина, а вы сможете составить фотопортрет этого незнакомца? – спросила я.

– Наверное, да. А что нужно будет для этого? – поинтересовалась горничная.

– Необходимо будет отвечать на вопросы специалиста, который будет составлять фоторобот. Впрочем, вам все объяснят на месте, – ответила я.

– А это много времени займет? – уточнила Альбина.

– Я думаю, что нет, немного. И вот еще что: помните, я спрашивала вас, не находили ли вы какие-нибудь дамские предметы в спальне ваших хозяев, которые не принадлежали Елизавете Витальевне?

– Да, помню. Но ничего такого не было, – ответила Альбина.

– Мне необходимо самой посмотреть их спальню, – прямо сказала я.

– У хозяев отдельные спальни, – поправила меня Альбина. – Ну ладно, если вам нужно, значит, смотрите, – добавила она.

– Тогда проводите меня, – попросила я.

– Пойдемте, Татьяна Александровна, – кивнула горничная.

Поднявшись на второй этаж, мы прошли по широкому коридору. Там было несколько комнат. Альбина остановилась около одной из них:

– Это кабинет Александра Тимофеевича. А рядом с ним – хозяйские спальни. Они открыты, так что вы можете заходить и смотреть, что вам нужно. А я пойду на кухню, у меня там еще есть дела.

Горничная спустилась на первый этаж, а я, решив начать осмотр с кабинета Александра Скорострельникова, открыла дверь и вошла внутрь.

Кабинет был просторным и светлым. Стены оклеены бежевыми обоями, на полу лежал большой шерстяной ковер. На одной из стен висели фотографии Александра Скорострельникова в компании нескольких мужчин, скорее всего, с его приятелями, потому что в одном из них я узнала Романа Сидорова, с которым недавно беседовала.

Переведя взгляд на противоположную стену, я увидела несколько дипломов, которые свидетельствовали об успехах Александра Скорострельникова в предпринимательстве. Среди них находилось благодарственное письмо от одной из местных организаций.

В центре кабинета стоял большой стол из массива, на котором находились компьютер, документы и стильный органайзер с визитками. Я обратила внимание на то, что все было на своих местах, что говорило о том, что Александр Скорострельников ценил порядок. Кроме того, по всей видимости, после его смерти в кабинет никто не входил. Так, по крайней мере, мне показалось.

С правой стороны от стола расположился широкий кожаный диван темно-синего цвета, на нем лежало несколько декоративных подушек. Здесь, похоже, Александр Скорострельников принимал гостей или проводил неформальные встречи. Рядом с диваном стоял небольшой стеклянный столик, на котором лежали журналы о бизнесе и автомобилях.

В одном из углов кабинета я заметила мини-бар с бутылками алкоголя и бокалами, что также указывало на то, что Александр Скорострельников любил проводить время с друзьями. На стене висел большой экран, который, вероятно, использовался для презентаций и просмотров.

Вдоль одной стены разместился книжный шкаф, на полках которого стояли книги по менеджменту, маркетингу и истории автомобильной промышленности. Кроме них я заметила и художественные произведения, что говорило о том, что мужчина не только занимался предпринимательством, но и ценил литературу.

Я обошла кабинет, внимательно осматривая каждую деталь. Потом еще раз вернулась к столу. Надев перчатки, я перебрала несколько папок с документами, которые лежали на столе, но ничего интересного не обнаружила. Затем я попробовала выдвинуть ящики стола, но они были заперты. В принципе, можно было бы использовать свои универсальные отмычки, но я решила, что это займет слишком много времени, а ведь необходимо было еще заняться составлением фоторобота незнакомца, который по какой-то причине уделил слишком пристальное внимание горничной Скорострельниковых. К тому же меня больше интересовали спальни супругов. Поэтому я решила завершить осмотр кабинета Александра Скорострельникова и, выйдя в коридор, закрыла дверь в кабинет.

Войдя в супружескую спальню Александра Скорострельникова, я сразу же почувствовала иную атмосферу. Спальня тоже, как и кабинет Александра Тимофеевича, была просторной, с высокими потолками и большими окнами, обрамленными легкими занавесками, которые в данный момент колыхались от легкого ветерка.

На одной из стен, окрашенных в нежный лимонный цвет, висела большая картина, изображающая пейзаж с зелеными холмами и голубым небом. Картина была в золоченой раме, что добавляло интерьеру спальни изысканность.

В центре комнаты стола большая двуспальная кровать с изголовьем, обитым стеганым шелком изумрудного цвета. Кровать была застелена шерстяным пледом с геометрическим рисунком на черном фоне. Мужчина любит… любил комфорт.

На полу лежал ковер с длинным ворсом, в углу спальни стоял комод из темного дерева.

Я обратила внимание на то, что в спальне было много зелени: растения в керамических кашпо стояли на подоконниках и полках, что очень оживляло комнату. В одном из углов спальни находилось уютное кресло-качалка, обитое тканью, а рядом с ним стоял невысокий книжный стеллаж, заполненный книгами и журналами. Я перебрала несколько книг и заметила среди них медицинскую энциклопедию. Она несколько диссонировала с остальными книгами, которые были посвящены изобразительному искусству.

На стене напротив кровати висел плоский телевизор, который, похоже, использовался для совместных вечеров с фильмами. В спальне также была небольшая зона для работы: стол, на котором стоял ноутбук, и стул.

Одна из стен спальни была занята встроенным шкафом-купе с зеркальными дверцами. Я раскрыла створки. Одно из отделений было заполнено постельными принадлежностями, а вторая половина шкафа – мужским гардеробом.

Я начала перебирать костюмы, рубашки, брюки.

Ничего, что зацепило бы мое внимание, в спальне Александра Скорострельникова я не обнаружила и перешла в комнату его супруги. Спальня Елизаветы выглядела более женственно и при этом роскошно. Двуспальная кровать, застеленная пушистым бежевым покрывалом. Рядом прикроватная тумбочка с лампой дизайнерской работы. У окна – столик-трюмо, заставленный всевозможной косметикой. Сбоку притулились фотографии супругов.

Осуществив поверхностный осмотр комнаты, я приступила к гардеробу Елизаветы.

А вот это интересно! На одной из полок с вещами Елизаветы я вдруг увидела упаковку мужского парфюма под названием «Эгоист». Я взяла оригинальный флакон в руки и понюхала. Хм… аромат довольно специфический, но впечатляющий: смесь табака, сандала и корицы. Необычно и смело. И аромат, судя по всему, очень стойкий, ведь он ощущается, даже если не открывать флакон, а просто нюхать. Это что же, им пользовался покойный Александр Скорострельников? Но тогда почему флакон находится в вещах Елизаветы, в ее комнате? Нужно будет спросить у горничной, пользовался ли Александр Скорострельников таким парфюмом.

Я положила флакон на полку, как он и лежал, потом закрыла створки шкафа, сняла перчатки и вышла из спальни.

Спустившись на первый этаж, я вошла на кухню. Альбина протирала стол.

– Скажите, Альбина, а Александр Тимофеевич пользовался одеколоном «Эгоист»? – спросила я, подойдя к ней.

– «Эгоист»? Да нет. Я первый раз слышу такое название.

– А какой у них аромат? – уточнила Альбина.

– Такой брутальный, истинно мужской, с табаком, сандалом и корицей, – ответила я

– Ну нет. Он вообще-то предпочитал вроде как цитрусовый парфюм, – ответила горничная.

– Ладно. Ну, мы уже можем идти составлять фотопортрет этого незнакомца? – спросила я.

– Да, пойдемте, Татьяна Александровна, – кивнула Альбина.

– А где находится ваше отделение полиции? – спросила я, когда мы сели в машину.

Горничная назвала адрес. Я завела мотор, и мы поехали по маршруту, проложенному навигатором.

Отделение полиции Вознесенска находилось в двухэтажном старом здании. Оно уже очень давно требовало ремонта. Грязно-серые стены с облупившейся штукатуркой создавали впечатление заброшенности. Мы с Альбиной вошли внутрь, и я сразу же почувствовала угнетающую атмосферу, которую демонстрировали низкие потолки и тусклый свет неоновых ламп, отбрасывающих зеленые тени на дешевое линолеумное покрытие пола.

Воздух был тяжелым и густым от старых запахов и сигаретного дыма, который, казалось, въелся здесь в каждую щель. Все здесь выглядело как привет из прошлого века, от старых деревянных стульев, раздолбанных и скрипящих, до облупившихся дверных ручек. На стенах ожидаемо висели плакаты с информацией о безопасности и правилах поведении в общественных местах, а также неизменная рубрика «Их разыскивает полиция».

«Неужели нельзя было поставить хотя бы пластиковые стулья?» – мелькнула у меня мысль. Я заметила в углу автомат с кофе, но он выглядел так, как будто давно не работал.

Мы с Альбиной подошли к дежурному – мужчине средних лет.

– Здравствуйте, – поздоровалась я.

– День добрый, – отозвался полицейский.

– Скажите, как пройти к вашему начальнику? – поинтересовалась я.

– К майору Решетникову? – уточнил он.

– Ну, наверное, к нему.

– Проходите сейчас направо по коридору, там находится его кабинет, – объяснил полицейский.

– Спасибо, а как его зовут? – спросила я.

– Степан Васильевич. Решетников Степан Васильевич, – ответил сотрудник ОВД.

Мы с горничной остановились около двери с табличкой «Решетников С. В.». Я постучала.

– Входите, – раздался низкий и хрипловатый мужской голос.

Я открыла дверь и вошла. Следом за мной в кабинет вошла Альбина.

– Здравствуйте, Степан Васильевич, – поздоровалась я.

– Здравствуйте, чем могу помочь? – спросил майор.

Решетников – грузный и одышливый мужчина предпенсионного возраста с усталым лицом – сидел за столом, заваленным бумагами.

– Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, – назвала я себя. – Я частный детектив и занимаюсь расследованием убийства Скорострельникова Александра Тимофеевича. Вот моя лицензия.

Я протянула Решетникову свои документы.

– Вы присаживайтесь, – предложил майор.

Я села на стул рядом с ним, а Альбина устроилась на стуле чуть поодаль.

– Так чем я могу вам помочь? – повторил свой вопрос Решетников, изучив мою лицензию и вернув ее обратно.

– Степан Васильевич, это горничная Скорострельниковых Альбина…

Я взглянула на Альбину.

– Альбина Владимировна Самохвалова, – подсказала горничная.

– Так вот, в рамках проводимого мной расследования необходимо составить фоторобот незнакомого мужчины, который преследовал Альбину Владимировну, – объяснила я.

– Понимаю, но, к сожалению, у нас сейчас нет специалистов для составления фоторобота. После присоединения Вознесенска к Тарасову всех перевели, у нас остались только дежурные, – сказал Решетников.

– То есть, иными словами, у вас нет необходимых ресурсов? Я правильно вас поняла? – спросила я.

– Абсолютно верно, – кивнул майор. – Ресурсы, как вы совершенно верно заметили, очень и очень ограниченны.

Решетников развел руками.

– Я понимаю, что вы занимаетесь серьезным расследованием, причем довольно запутанным. Наши коллеги из Тарасова нас информировали. Но, как я уже сказал, сотрудников у нас просто катастрофически не хватает, крутимся, как можем. Со своими делами с трудом справляемся, то есть я хотел сказать, раскрываем, – посетовал Решетников.

– И что, имеются нераскрытые преступления? – Я решила поддержать разговор.

– Да. Кстати, вот примерно с год назад на том же месте, то есть на нашей речке Адымчар, погиб один мужчина. Утонул. Это был преподаватель медицинского колледжа Всеволод Михайлович Пантелеймонов, – сказал Решетников.

– Да, трагический случай. Но почему вы отнесли его в разряд нераскрытых преступлений? Что, имеются какие-то факты, которые указывают на это? – спросила я.

– Как было установлено дознавателем, Пантелеймонов приехал на речку для рыбной ловли. На берегу были найдены удочки. Но дело в том, что и родственники, и близкие, и просто знакомые – короче, все, кто Пантелеймонова хорошо знал, – все в один голос утверждали, что Всеволод Михайлович не интересовался рыбалкой. Его супруга прямо сказала, что в их доме никогда не было ни удочек, ни каких-либо еще принадлежностей для рыбной ловли. Откуда они взялись на берегу?

Степан Васильевич пожал плечами.

– Получается, что он вдруг, ни с того ни с сего, купил принадлежности для рыбной ловли и поехал на речку. Но с чего бы? К тому же рыба в нашей речке практически не водится. Да и погода в тот день была совершенно неподходящая просто для того, чтобы отправиться на природу.

«Вот это поворот, – подумала я, – на первый взгляд смерть преподавателя колледжа никак не связана с убийством Александра Скорострельникова. Но и тот, и другой расстались с жизнь практически в одном и том же месте. Вряд ли это может быть случайностью. Необходимо будет поинтересоваться этим делом у Кирьянова. Поскольку все дела Вознесенского отдела внутренних дел передали в Тарасов, то и это дело наверняка там есть. Как же так получилось, что следователь, который занимался этим делом, пропустил такие явные несоответствия, как отсутствие интереса к рыбалке преподавателя. И еще – гибель двух мужчин практически на одном и том же месте с интервалом в год. Пантелеймонов утонул, как сказал майор Решетников. Но Александр Скорострельников ведь не утонул, его убили… Нет, между этими двумя случаями определенно имеется какая-то связь. Возможно, тут действовали одни и те же преступники».

– Ну что же, тогда нам ничего не остается делать, как ехать в Тарасов и там составлять фоторобот, – сказала я Решетникову.

– Да, ничего не поделаешь, – сказал майор.

Мы вышли из местного отделения полиции и поехали в Тарасов.

Войдя в управление полиции, я сразу направилась в кабинет Кирьянова.

– Володь, есть сейчас свободный специалист? – спросила я Владимира без долгих предисловий.

– А для чего он тебе? – поинтересовался Владимир.

– Я привезла из Вознесенска горничную Скорострельниковых, – сказала я и кивнула на Альбину, которая стояла у входной двери. – Необходимо составить фоторобот мужчины, который недавно преследовал Альбину, я чувствую, что это может быть каким-то образом связано с убийством Александра Скорострельникова, – объяснила я.

– Ладно, я сейчас узнаю, – кивнул Кирьянов.

Он позвонил кому-то и, переговорив по телефону, отвел нас с Альбиной к специалисту.

В просторном кабинете нас встретил молодой мужчина в очках.

– Вот, это Игорь Сафронов, прошу любить и жаловать, – представил Кирьянов сотрудника и вышел из кабинета.

– Здравствуйте, проходите, пожалуйста, и присаживайтесь, – пригласил Игорь Сафронов. – Расскажите, как выглядел этот человек, – попросил Игорь, когда Альбина села рядом с ним за стол перед компьютером.

– У него были темные волосы, немного взъерошенные, – начала рассказывать горничная.

Альбина немного помолчала, припоминая детали, потом продолжила:

– Волосы у него были короткие и такие… неопрятные, что ли.

Игорь, слушая Альбину, начал подбирать на мониторе компьютера подходящие варианты.

– Понятно. А как насчет его лица? Какие черты лица были наиболее заметными? – спросил Сафронов, продолжая работать над фотопортретом.

– У него были угловатые и резкие черты лица. Лицо его выглядело худым, а его выражение…

Альбина задумалась, подбирая слова.

– Лицо выражало тревогу, да, какую-то обеспокоенность, что ли, – сказала она.

– Понятно, – кивнул Игорь. – Давайте теперь перейдем к носу и бровям.

– Нос был прямой, но несколько удлиненный. А брови… брови густые и тоже темные, как и волосы.

Сафронов кивнул, продолжая набирать информацию.

– Хорошо. А глаза? Какого цвета у него были глаза? – задал он очередной вопрос.

– Глаза – темные, почти черные. И пустые, безо всякого выражения, – ответила Альбина и поежилась.

– Так, теперь – рот. Как он выглядел, когда говорил? Он говорил или просто стоял и молчал? – спросил Игорь.

– Он молчал. Но я заметила, что губы у него были тонкие, как ниточка, – сказала горничная.

Сафронов продолжал задавать вопросы, Альбина отвечала, стараясь вспомнить каждую деталь. Игорь спросил, как был одет этот незнакомец, и Альбина описала его внешний вид:

– Он был в темной куртке-ветровке, из-под которой выглядывала светлая футболка или, может быть, свитер. Ну и джинсы и кроссовки, конечно.

– Отлично, – сказал Игорь, продолжая работать над фотопортретом. – Теперь я соберу все детали и создам изображение. Это может занять некоторое время, – предупредил он.

Сафронов принялся комбинировать элементы, которые описала Альбина. Постепенно на мониторе компьютера вырисовывался образ человека, который преследовал горничную.

– Вот, – сказал Игорь через некоторое время, поворачивая монитор в сторону Альбины. – Это то, что у нас получилось. Как вы считаете, это похоже на него? – спросил Сафронов.

Горничная внимательно посмотрела на изображение и кивнула:

– Да, это он, – твердо сказала она.

– Спасибо вам, Альбина, – поблагодарила я горничную, когда мы вышли из кабинета Игоря Сафронова.

– Да не за что, Татьяна Александровна. Что я такого особенного сделала?

– Вы дали нам приметы возможного преступника, убийцы Александра Тимофеевича, это очень важно, – объяснила я.

– Татьяна Александровна, мы сейчас поедем обратно в Вознесенск? – спросила Альбина.

– А вы очень торопитесь? – поинтересовалась я.

– Да нет, не особенно. Все основные дела по дому я уже сделала, – ответила Альбина.

– Тогда я попрошу еще немного времени, мне необходимо уладить некоторые дела в Управлении полиции здесь, – сказала я и спросила: – Вы не против, если мы немного задержимся в Тарасове?

– Да нет, я давно здесь не была, – ответила Альбина.

– Тогда давайте договоримся: как только я освобожусь, я вам сразу позвоню, – сказала я.

– Хорошо, значит, мы с вами на связи, Татьяна Александровна.

Альбина направилась к выходу из Управления полиции, а я пошла к Владимиру Кирьянову.

Когда я вошла в кабинет, Владимир с кем-то разговаривал по телефону. Увидев меня, он прикрыл рукой телефон и сообщил:

– Ты, Тань, вовремя. Сейчас как раз позвонил Виталий, у него новости по обнаруженному телу. Ну тот, который был на угнанной «Ниве». Я поставлю на громкую связь. Алло, Виталий, сейчас подошла Татьяна Александровна, продолжай, она тоже должна быть в курсе, что ты нарыл в Волгограде.

– Понял, Владимир Сергеевич. Так вот. Этот человек, тело которого было обнаружено в лесополосе Вознесенска, родом из Волгограда. Я показал его фотографию в волгоградской полиции, оперативники проверили его по базе данных. Выяснилось, что это – Виктор Снежков, рецидивист. За ним числится много «славных» дел. Таких, как несколько грабежей и одно разбойное нападение. Несколько лет он провел на нарах, а после отсидки вновь принимался за старое. В общем, бандит, что тут можно еще сказать.

– Понятно, Виталий. Подключи местную полицию к проверке всех родных и знакомых этого Виктора Снежкова, – распорядился Владимир. – Пусть проведут допрос и уточнят, когда именно он покинул Волгоград. Да, и еще: выясни, кто мог пригласить его в Вознесенск.

– Володь, у нас ведь имеется фоторобот незнакомца, который следил за горничной Скорострельниковых. Необходимо отправить его Виталию. Пусть и его проверят по базе данных, – предложила я. – Вдруг это тот самый подельник Виктора Снежкова?

– Точно! Слушай, Виталий, тут такое дело. Горничная Скорострельниковых сообщила, что за ней следил незнакомый мужчина, которого она раньше не видела. Женщина сказала, что видела его недалеко от коттеджа. Мы составили фоторобот незнакомца с ее слов. Я тебе его отправлю. Не исключено, что это может быть подельник Виктора Снежкова. Попроси волгоградских коллег проверить его по базе данных, – сказал Владимир.

– Так, значит, это был второй киллер? – спросил Виталий.

– Не исключено, – ответил Владимир. – Сейчас я свяжусь с отделом и отправлю тебе фотопортрет. В общем, жди. Хорошо, если у тебя получится выяснить, кто этот тип, который следил за горничной убитого Александра Скорострельникова.

– Понял, сделаю, Владимир Сергеевич, – ответил Виталий.

Владимир закончил разговор с Пустельниковым.

– Володь, я вот тут подумала… А что было бы, если бы мы остановились на версии о причастности к убийству Александра Скорострельникова бывшего возлюбленного его супруги? – спросила я

– Это ты сейчас говоришь про Иллариона Новостроевского? – уточнил Владимир.

– Ну да, про него, – кивнула я.

– Ну… если бы следователь остановился на этих уликах – портсигаре, отпечатках пальцев и следах ботинок, то… дело было бы передано в суд, – пожал плечами Кирьянов.

– И что? Иллариона Новостроевского признали бы виновным в убийстве Александра Скорострельникова? – уточнила я.

– Ну… как сказать. Могли бы и признать виновным. А могли бы и переквалифицировать в убийство, произведенное, скажем, в состоянии аффекта. У Иллариона Новостроевского и Елизаветы ведь были романтические отношения еще в школе? Были. А потом она предпочла ему Скорострельникова. Мог Новостроевский воспылать ненавистью к счастливому сопернику? Вполне. Вот и повод рассчитаться. Как говорится, разум отключился и все дела. Кроме того, они могли подраться опять же по той же причине. И Новостроевский в драке нанес ему удар по голове. Тогда суд вынес бы приговор, обвинив Новостроевского в причинении смерти по неосторожности. В общем, тут многое зависело бы и от позиции прокурора, и от мастерства адвоката. А вообще-то, конечно, настоящий преступник остался бы на свободе. Ну а Илларион Новостроевский отсидел бы свой срок, – сказал Владимир.

– Но было установлено, что удар, нанесенный Александру Скорострельникову по голове, не был смертельным. Он через какое-то время пришел в сознание. Его намеренно держали под водой и ждали, пока он захлебнется, – сказала я.

– Тань, ты сейчас к чему все это рассказала? – поинтересовался Владимир.

– Дело в том, что майор Решетников сказал, что примерно с год назад в Вознесенске произошел аналогичный случай, то есть похожее убийство. Но его квалифицировали как несчастный случай. Мужчину нашли в той же самой реке, в который был обнаружен и Александр Скорострельников. И почти на том же самом месте, – сказала я.

– Ну Тань, а что ты хочешь? Почти в любом регионе имеются такие случаи, я хочу сказать, нераскрытые убийства, «глухари», одним словом. Возможно, что тот случай, о котором тебе рассказал майор Решетников, как раз и относится к этой категории. Но я что-то не пойму, к чему ты клонишь? Как дело об убийстве Александра Скорострельникова может быть соотнесено с делом того мужчины? Какая между ними связь? – спросил Владимир.

– На мой взгляд, Володь, связь между ними имеется. Возможно, что Александр Скорострельников и тот мужчина – его, кстати, зовут Всеволод Михайлович Пантелеймонов, он преподавал в медицинском колледже – каким-то образом были связаны между собой. И вот сначала убили Пантелеймонова, а потом и Скорострельникова. И сделали это одни и те же люди, – предположила я.

– Но я не понимаю, что общего может быть у преподавателя медицинского колледжа и успешного предпринимателя, владельца сети автозаправок?

Владимир пожал плечами.

– Тогда другая версия: Всеволод Пантелеймонов и Александр Скорострельников никак не были связаны между собой. Ну, кроме того, что оба они жили в одном и том же городе, в Вознесенске. Однако они могли мешать, и очень мешать, какому-то третьему лицу, понимаешь? – спросила я.

– И это третье лицо наняло киллеров для того, чтобы устранить сначала Всеволода Пантелеймонова, а затем и Александра Скорострельникова? Так? Ты это хочешь сказать, Тань?

– Да, – кивнула я. – И знаешь, что еще? Мне кажется, что тут имеет значение и порядок, по которому происходили эти два убийства.

– То есть сначала именно преподаватель, а потом – предприниматель, и никак не иначе, – задумчиво произнес Кирьянов.

– Да, именно так, – подтвердила я.

– А знаешь, Тань, во всем том, о чем ты только что сказала, что-то есть – сказал Владимир.

– Вот и я о том же, Володь. Слушай, я прямо сейчас хочу ознакомиться с этим делом. Майор Решетников сказал, что все предыдущие уголовные дела перевели в единую базу, – сказала я.

– Да, все дела теперь у нас, – подтвердил Владимир.

– Ну тогда я прямо сейчас пойду в архив, – сказала я, вставая.

В небольшой комнате, в которой хранились уголовные дела, я села к компьютеру и начала просматривать дела за прошлый год.

Так, что тут у нас. Убийство А. С. Женщина была убита своим мужем, который заподозрил ее в измене. В день убийства он увидел ее с другим мужчиной и в состоянии аффекта нанес ей несколько ударов ножом. Убийство произошло в их квартире, в которой были обнаружены следы борьбы.

Вот еще: убийство В. К. Мужчина был убит своим бизнес-партнером, который хотел завладеть всей прибылью от совместного бизнеса. Партнер замаскировал убийство под несчастный случай, добавив ядовитое вещество в напиток. Убийство было тщательно спланировано и улики уничтожены.

Я провернула колесико компьютерной мышки вниз: вот еще убийство мужчины, которое произошло по причине ненависти к нему его соседа из-за личных конфликтов. В день убийства сосед поджег дом мужчины, а когда тот выбежал на улицу, нанес ему смертельный удар. Убийство было совершено в состоянии ярости, и сосед не пытался скрыть свои действия.

Ну все понятно и старо как мир: ненависть вследствие личных неприязненных отношений, стремление присвоить чужое, а также ревность. В общем, преступления на бытовой почве.

А вот и дело Всеволода Пантелеймонова. Я начала изучать протокол дознания. Дело… номер… дата… место проведения дознания… ФИО дознавателя… ФИО утонувшего – Пантелеймонов Всеволод Михайлович, 19… года рождения… место происшествия… описание происшествия.

На самом деле материалы дознания были достаточно скудными. Да, тело Всеволода Пантелеймонова, обнаруженное в реке Адымчар, было осмотрено по всем правилам. Эксперт-криминалист дал заключение о причинах, которые повлекли смерть преподавателя медицинского колледжа. Было также исследовано место, на котором Пантелеймонов предположительно споткнулся, свалился в речку, наглотался воды и утонул. Были опрошены коллеги и друзья утонувшего, а также его супруга, теперь уже вдова.

В итоге следователь усмотрел в смерти Всеволода Пантелеймонова несчастный случай.

Я принялась читать протоколы.

В соответствии с собранным материалом, Пантелеймонов Всеволод Михайлович был найден в реке Адымчар. На берегу были обнаружены две удочки, что указывает на его намерение заняться рыбной ловлей. Однако свидетель… утверждает, что Пантелеймонов В. М. никогда не увлекался рыбной ловлей и не имел соответствующего опыта. В день происшествия дул сильный и холодный ветер, что никак не могло способствовать этому занятию. Кроме того, Пантелеймонов В. М. не имел знакомых или друзей-рыболовов и никогда не говорил о своем желании заниматься этим видом досуга.

Еще один свидетель настаивал на том, что Пантелеймонов В. М. не имел вредных привычек (курение и алкоголь), которые могли бы привести к несчастному случаю.

В деле я нашла и показания супруги Пантелеймонова, которая также утверждала, что ее муж никогда не выезжал на рыбалку.

Так что же из всего этого следует? Следствие было проведено поверхностно. Это – во-первых. Во-вторых, неизвестно, а вдруг Всеволод Пантелеймонов по какой-то причине вдруг решил сделаться рыболовом? Могло такое быть? В принципе да, могло. Почему бы и нет? Решил человек изучить новый для себя вид времяпрепровождения: а вдруг понравится? Еще один вопрос, который напрашивался после изучения этого дела, заключался в том, что, возможно, поездке на речку могло предшествовать какое-то необычное событие. И наконец, основной вопрос: был ли Всеволод Пантелеймонов знаком с Александром Скорострельниковым? И если да, то какие отношения были между ними.

«Странно, что второй такой случай – с Александром Скорострельниковым – произошел буквально на следующий год после трагического происшествия с Пантелеймоновым, – подумала я. – И ведь буквально на том самом месте, где нашли тело Александра Скорострельникова. Да, в деле прямо так и указывается это место: “несколько километров от начала реки Адымчар”. Именно там и стояла машина Александра Скорострельникова. Правда, в случае с Пантелеймоновым никакой машины найдено не было. Ну и что? У Пантелеймонова могло и не быть личного транспорта. В конце концов, он обычный, хотя и высококвалифицированный преподаватель среднего учебного заведения. Нет, даже двух учебных заведений. В одном он был штатным сотрудником, а в другом – работал по совместительству. Да, он предпочитал пользоваться, надо полагать, общественным транспортом. Но ведь и лет ему было уже немало. И все-таки… место, что ли, там, на этой Адымчар, такое… заколдованное? Уже второй год подряд там находят утопленников. Как же следователь, который вел дело Пантелеймонова, не обратил внимания на все эти несоответствия: погода, не располагающая к рыбной ловле, и сам преподаватель, ни разу в руки не бравший рыболовные снасти? Нет, эти два случая каким-то образом связаны между собой».

Я вынула свой сотовый и набрала стажера Виталия Пустельникова:

– Алло, Виталий?

– Да, это я, – почти сразу откликнулся он.

– Виталий, это Татьяна Александровна. Послушайте, в деле Александра Скорострельникова выявились новые обстоятельства. Поэтому я вас попрошу выяснить у волгоградских коллег, покидал ли Виктор Снежков Волгоград…

Я вспомнила дату гибели Всеволода Пантелеймонова и назвала ее Пустельникову.

– Да, Виталий, это очень важно, – подчеркнула я.

Я завершила разговор с Пустельниковым и вышла из архива.

Выйдя из управления полиции, я позвонила Альбине.

– Альбина, это я, Татьяна Александровна. Я уже завершила свои дела в управлении и готова отвезти вас в Вознесенск. Где вы сейчас находитесь? – спросила я.

– Я сейчас около цирка, Татьяна Александровна, – сообщила Альбина. – Это совсем недалеко от управления, я уже скоро подойду.

– Нет, не нужно. Оставайтесь на месте. Я сейчас подъеду к цирку и заберу вас, – сказала я.

Вскоре мы с Альбиной уже ехали в Вознесенск.

Я отвезла горничную в коттеджный поселок, а сама решила поехать к вдове Всеволода Пантелеймонова, ее адрес был в архивном деле, которое я только что смотрела. По пути мне позвонил Виталий:

– Татьяна Александровна, это Пустельников.

– Да, Виталий, что у вас?

– Мне удалось узнать, что Виктор Снежков в тот день, который вы назвали, в Волгограде отсутствовал, – доложил стажер.

– Это точно?

– Абсолютно точно, Татьяна Александровна, – уверенно произнес Пустельников.

– Спасибо вам, Виталий.