Сценарий может восприниматься как тюрьма, узкая клетка, сжимающая человека рамками повторяющихся и болезненных мыслей, чувств и поведения. Выход из сценария, путь к автономии – это расширение своего опыта, более полное проживание жизни. Это прекрасно – почувствовать, как раздвигаются прутья клетки, появляется свобода действий, как ослабевают болезненные и повторяющиеся процессы и как они исчезают. Подобные изменения могут происходить через встречу с другими людьми, которые открывают новые горизонты, через личные осознания, рождающиеся в результате наших переживаний, или через работу над собой в терапии. Это и есть путь к тому, что Эрик Берн называл автономией.
Для Берна достижение автономии проявляется через освобождение, укрепление или приобретение или этих трех способностей, которые позволяют жить так, чтобы прошлое не мешало.
Ясное сознание – это восприятие реальности посредством всех пяти наших чувств. Способность жить здесь и сейчас. В состоянии ясного сознания мои чувства пробуждены и я способен воспринимать мир всеми своими органами чувств. Я вижу, слышу, ощущаю запахи и вкусы, осязаю – воспринимаю жизнь такой, какая она есть. Я могу полноценно проживать происходящее, не искажая события через призму своего сценария. Для Берна сознание – «способность видеть кофейник и слышать пение птиц по-своему, а не так, как научили».
Когда человек находится под влиянием сценария, он воспринимает реальность искаженно, через призму своей системы убеждений или игнорирования, которая появилась, чтобы он мог выжить в окружающей среде. Восстановить ясное осознание – значит научиться воспринимать реальность как можно более ясно. Разумеется, для каждого из нас реальность различна, и мы никогда не сможем обладать абсолютно ясным восприятием событий. Но если мы будем способны посмотреть на свои переживания с точки зрения нашего состояния Взрослого, а не через фильтр опыта Ребенка или искажающие фильтры состояния Родителя, мы сможем обрести относительно ясное видение настоящего момента. Этот способ восприятия позволит нам лучше справляться с трудностями и полнее наслаждаться счастливыми моментами нашей жизни.
Когда Шарлотта находится под воздействием ее сценария, ей часто кажется, что мир – это поле битвы, где она должна бесконечно доказывать свои способности, бороться за получение знаков признания, необходимых, чтобы продолжать действовать. Но иногда она ощущает жизнь по-другому. Она чувствует себя свободной. В такие моменты она воспринимает мир как пространство для обмена, открытий, любопытства и встреч. Она больше не находится под властью своих детских переживаний, которые заставляют ее проецировать прошлые незакрытые потребности на сегодняшнюю жизнь. Больше нет той маленькой девочки, которая стремится получить желаемое, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Она становится молодой женщиной, которая осознает свои и чужие способности и может воспринимать события такими, какие они есть, со всеми их положительными и отрицательными сторонами.
Подобные моменты происходят в жизни Шарлотты не так часто, но они случаются. К сожалению, они не закрепляются в ее сознании – вероятно, потому что слишком редки и не воспринимаются как способ увидеть жизнь по-новому. Терапевтическая работа могла бы помочь сделать эти моменты более частыми и осознанными.
Спонтанность – это способность использовать эго-состояние, которое мы хотим, именно в тот момент, когда мы этого хотим. Это не значит говорить что попало, кому попало и как попало просто потому, что это пришло в голову. Вместо того чтобы быть в эго-состоянии импульсивно и бессознательно, спонтанность дает нам возможность выбирать, из какого эго-состояния мы будем говорить или действовать в соответствии с необходимостью.
Такая спонтанность может проявляться через размышление о том, как лучше поступить. На наш взгляд, такое понимание спонтанности может показаться противоположным тому, что мы привыкли считать спонтанным. Но такой подход дает нам возможность лучше осознавать, чего мы действительно хотим, и учитывать других людей в их разнообразии. Иногда говорят, что перед тем, как что-то сказать, полезно семь раз подумать. Спонтанность по Берну может быть схожа с этим советом, но ее цель не в том, чтобы подавить наши действия, мысли или чувства. Она помогает нам более осознанно относиться к тому, что мы делаем, и учитывать последствия наших поступков. Быть спонтанным по Берну – не значит отказываться от того, кто мы есть, или бояться быть собой. Это способ проявить себя максимально искренне в соответствии с нашим внутренним опытом. Это отношение очищено от шелухи наших прошлых переживаний, от опыта, который мы получили в состоянии Адаптивного Ребенка в отношении того, как именно говорить, делать и чувствовать.
Очень часто, сталкиваясь с незнакомой ситуацией, мы задаемся вопросом: «Что мне делать? Что мне сказать?» Спонтанность по Берну заключается в том, чтобы спросить себя: «Что я на самом деле хочу? Какой мой истинный желаемый результат и как я могу его достичь?» Это требует знания себя и понимания того, чего мы хотим. Это также означает, что мы должны создать условия для того, чтобы достичь желаемого. Наконец, это готовность рискнуть и раскрыться, показать себя во всей своей многогранности, со всеми своими положительными и отрицательными аспектами. И именно в этом и заключается спонтанность.
Сара проявляет свою особенную непосредственность, не стесняется говорить и делать то, что хочет, так, как она это чувствует, не слишком задумываясь о последствиях своих слов и поступков. Эта спонтанность иногда приводит ее к неприятностям, потому что она случайно ранит людей, с которыми общается. Она говорит, что не может поступать иначе, но потом нередко сожалеет о своих действиях, размышляя, что ей следовало бы подумать, прежде чем что-то предпринять.
Жак, наоборот, с тех пор как начал работать над собой в рамках терапии, стал более осознанным относительно того, кто он есть. Он прекрасно понимает, что некоторые импульсы заставляют его действовать необдуманно. Например, когда ему хочется получить знаки внимания, он склонен выставлять себя напоказ, вмешиваться в разговоры, чтобы стать центром внимания в группе. Но если Жак задумается о своей истинной потребности – быть любимым и признанным, – то сможет найти другие способы построения хороших отношений с окружающими.
Для Берна близость – это способность быть в отношениях с другими, быть подлинно открытым для себя и для окружения. Это разрешение быть собой, принимая факт, что и другой человек остается собой.
Мы часто воспринимаем близость как способ быть с другим человеком: мы говорим, что с этим или другим человеком у нас есть близость. Однако для Берна быть в близости – это не только быть близким с другим, но и иметь возможность проявлять себя таким, какой ты есть, выражать свои чувства подлинным образом, не будучи отягощенным эмоциональными установками, усвоенными в детстве. В близости мы можем делиться с другим человеком без страха осуждения, не стремясь получить от него что-то, без какой-либо выгоды или эксплуатации.
Близость – особый момент, который мы разделяем с теми, кому доверяем достаточно, чтобы показать свои качества, недостатки, мысли и эмоции. Это касается не только родителей, друзей, партнеров, детей, но и всех, с кем мы ощущаем, что это возможно. В таком состоянии мы больше не ищем постоянных знаков внимания и забываем о психологических играх.
Быть в близости – значит не только соглашаться, не только чувствовать себя в единении и разделять идеи и вкусы. Это также возможность показывать, что мы отличаемся от другого. И давать себе разрешение не быть милыми, говорить то, что мы действительно чувствуем, даже если это вызывает раздражение. Быть в близости – значит иметь смелость выражать несогласие, показывать наши слабости, говорить о том, что нас действительно беспокоит. Такая близость требует взаимности. Если мы хотим и можем открыться другому, важно, чтобы и он мог сделать то же самое. Это означает, что мы должны его слушать и понимать, даже если мы не разделяем его точку зрения. Близость – это школа терпимости и открытости к другому.
Не всегда обязательно хорошо знать человека, чтобы разделить с ним момент близости. Иногда улыбка, обмен взглядом с другим человеком может быть также моментом близости. Мы можем переживать моменты близости в течение дня, даже если они не подразумевают более тесных отношений. Но близость – это, конечно, то, к чему мы стремимся в отношениях с теми, кто нам дорог, когда можем выйти за пределы наших паразитных чувств и навязчивого стремления провоцировать психологические игры.
Наконец, близость предполагает, что мы находимся в позиции +/+ с другим человеком, то есть воспринимаем его как полноценную личность, отличную от нас, – не Жертву, не Преследователя, не Спасателя.
Близость вовлекает нас в отношения всем существом и приносит глубокое внутреннее удовлетворение, ощущение полноты и любви к другому. Чем больше мы ее испытываем, тем больше нам хочется, чтобы это продолжалось. И самое удивительное в этом состоянии, для многих новом, что необязательно, чтобы все шло хорошо. Как говорил Жак, когда начал переживать моменты близости: «Даже когда все плохо, это все равно хорошо!»
С тех пор как Жак пережил ужасную аварию, которая сделала его инвалидом, он сильно изменился. Если раньше его отношения с окружающими были поверхностными, основанными на внешних проявлениях, легкомыслии и удовольствии, то теперь он ценит более глубокие и искренние взаимоотношения с друзьями. Эта новая потребность привела к значительным изменениям в его социальном круге. Он сменил друзей, невесту и изменил отношения с теми, кто остался. Сегодня он любит делиться тем, что чувствует и о чем думает. Он больше не пытается играть роль и заставлять себя быть тем, кем не является.
Результат удивителен: несмотря на то, что Жак прикован к инвалидному креслу, он чувствует себя свободнее и часто счастливее, чем когда вел активную жизнь. И все же ему не всегда легко. Бывают дни, когда он по-прежнему страдает от последствий той аварии. Многие из занятий, которые он любил, теперь недоступны. Тем не менее он приобрел более реалистичное восприятие мира, более ясное представление о себе, что позволяет ему чаще и проще вступать в близкие отношения. Для того чтобы измениться, не всегда нужно проходить через столь болезненное испытание. Но перемены не происходят без переосмысления.
Эти три понятия определяют видение терапии Берна. Они показывают свободу выбора, противоположную детерминизму сценария. Это то, что Берн называет исцелением и что можно охарактеризовать как изменение в гуманистической перспективе +/+. К ясному осознанию, спонтанности и близости можно добавить понятие ответственности. Быть автономным – значит быть ответственным за свою жизнь. Мы больше не можем ссылаться на неудачу, вину других, пятна на луне или фатальность, когда проходим через трудные периоды. Мы начинаем осознавать, что несем часть ответственности за то, что с нами происходит. И именно поэтому мы можем влиять на течение жизни. Конечно, мы не можем повлиять на природную катастрофу, войну, аварию. Но то, как мы реагируем на эти события, – это наша ответственность. Если мы выходим из своего сценария, если мы автономны, то можем реагировать, обращаясь к трем эго-состояниям, и выбирая наилучшее решение.
Среди приверженцев транзактного анализа продолжаются дискуссии относительно того, возможно ли полностью избавиться от своего сценария. Одни считают, что сценарий является нашей психической структурой и остается с нами, даже если мы движемся в сторону автономии. Другие рассматривают сценарий как тюрьму, ограничение, наложенное средой, и считают, что как раз терапевтическая работа и позволит от него освободиться. Не вдаваясь в решение этого спора между сторонниками суверенной воли и приверженцами детерминизма, можно предположить, что сценарий окрашивает наш способ существования, и эта окраска остается с нами несмотря ни на что. Однако негативные аспекты сценария могут постепенно исчезнуть, открывая нам возможность для более свободной жизни. Вероятно, в моменты сильного стресса мы будем склонны возвращаться к нашим защитным механизмам, даже если они негативны, даже если причиняют боль. Но таких стрессовых моментов будет становиться меньше, мы будем лучше их понимать и сможем быстрее из них выйти. В любом случае терапевтическая работа позволяет изменить некоторые аспекты нашей личности, обрести новую зрелость.
Осознавая свои потребности, желания, а также недостатки и трудности, мы начинаем познавать наше глубинное «я». Мы больше не можем быть теми, кто подстраивается под других, мы становимся теми, кто мы есть. Иногда для этого требуется время, и терапевтическая работа помогает в этом процессе. Она становится поддержкой в понимании, что нам подходит, а что – нет. Помогает нам перестать гоняться за идеальным образом себя и принять себя такими, какие мы есть.
Если мы знаем, кто мы такие, мы можем лучше понять, чего мы хотим. Наши желания больше не будут казаться запрещенными или висеть на нас тяжким грузом, вызывая чувство вины, – они станут частью нас. Однако знать, чего мы хотим, не означает все это получать. Даже если мы научимся выражать свои желания, не все их в принципе возможно осуществить: мы не всесильны. Фраза «Будьте реалистами – просите невозможного» очень красива, но она мало соотносится с реальностью. Познание и выражение наших желаний означает, что нас невозможно разрушить из-за отсутствия чего-либо и мы сможем научиться справляться с разочарованиями. Этому тоже нужно учиться.
Когда мы живем как жертвы обстоятельств, у нас есть иллюзия, что выбора нет, что мы заложники происходящего. События сменяют друг друга, и нам не кажется, что мы играем в них хоть какую-то роль. Автономия позволяет лучше осознавать нашу ответственность за то, что с нами происходит, понимать, как наши действия влияют на нашу жизнь. И в этом случае мы можем что-то изменить и прекратить поддаваться внешним обстоятельствам. Почему мы бросаем работу, которую не любим? Почему продолжаем отношения, которые не приносят удовлетворения? Почему остаемся в месте, которое нам не нравится? Оправдания, которые мы себе придумываем, часто бывают рационализациями, мешающими нам взять жизнь в свои руки. Иметь выбор – значит рисковать, осмеливаться на новый опыт. Иногда это требует отказа от некоторых вещей – комфорта, безопасности – ради менее удобных, но глобальных перспектив.
Многие наши трудности появляются из-за того, что мы чувствуем себя раздираемыми между желаниями и долгом, между тем, чему научились, и тем, чему бы хотели научиться, между нашими стремлениями и нашими страхами, между тягой к жизни и разрушению. Работа над собой, осознание наших эго-состояний, нашей структуры и сценария дают возможность постепенно выходить из внутренних конфликтов. Мы начинаем лучше понимать, чего хотим, меньше боимся своих желаний и отходим от тех установок и решений, которые нас сформировали. Таким образом, внутренняя напряженность исчезает, и освобождается энергия для того, чтобы справляться с жизнью такой, какая она есть. Эта новая энергия позволяет использовать наши способности на благо жизни здесь и сейчас.
С детства мы учимся подстраиваться под то, чего от нас ожидают. Иногда трудно отличить, что действительно нам свойственно, от того, что было навязано. Я играю на пианино с детства – но действительно ли мне это нравится? Я стал врачом, адвокатом, фермером, художником потому, что это был мой собственный выбор, или потому, что это было желание моих родителей? Если мне нравится то, чем я занимаюсь, действительно ли я люблю это? Я полюбил это потому, что так меня научили, или потому, что это все-таки соответствует моим вкусам? Вопросы, на которые порой трудно найти ответ. Мы так сильно связаны с нашей средой, культурой, любовью к родителям, что нам бывает сложно отделить то, что мы выбираем для адаптации, и то, что является нашей глубинной природой. Стремиться к автономии – значит научиться различать то, что исходит от нас, и то, что исходит от других. Это также означает принимать решения, исходя из своих желаний, а не чтобы соответствовать чужим ожиданиям.
Вышесказанное может привести к мысли, что путь к автономии – это обучение эгоизму. И что подобный новый образ жизни заставит нас думать только о себе, исключительно о наших потребностях и желаниях. Однако чаще всего происходит противоположное: открыться себе – значит также открыться и другому. Это означает стремиться к большей близости с нашими родными, становиться более терпимыми к их недостаткам, более открытыми к любым отличиям.
Конечно, на пути к самопознанию мы, возможно, станем требовательнее к отношениям, меньше будем приспосабливаться к другому человеку. Но мы также научимся и по-другому воспринимать окружающих, принимая во внимание то, что нужно им. Может быть, именно тогда мы сможем делать хорошее от бескорыстной любви, а не для того, чтобы нас приняли. И это станет новой формой взаимоотношений с другими, способом быть настоящим с собой и окружающими в обоюдном уважении.
Если мы будем в контакте с собой так же, как и с другими, если сумеем распознавать свои желания и потребности, то сможем ощущать себя личностью, субъектом своей истории, своих выборов, своей жизни. Наш взгляд на других тоже изменится. Окружающие больше не будут для нас объектами желания, любви, ненависти, зависти. А станут субъектами, имеющими свои собственные потребности и желания, свои мысли и ощущения. Мы сможем осознать, что они не такие, как мы бы хотели, и принять невозможность изменить их. Мы перестанем ожидать от других того, что не можем дать себе сами. Они станут для нас партнерами, с которыми можно встретиться, идти по жизни, любить.
В этой немного идеализированной картинке возникает вопрос: а как быть с объективными трудностями, с которыми мы сталкиваемся? Мы можем пройти эффективный процесс личностного роста, но это не избавит нас от жизненных испытаний: потерь, болезней, безработицы, страданий близких, старения и многого другого.
Умение быть автономным позволит нам в трудные моменты сохранить дистанцию от событий. Мы примем наши эмоции, что поможет нам легче пережить болезненные события, которые еще ждут впереди.
Автономия придает нам больше устойчивости, мужества и энергии, чтобы справляться с жизненными трудностями. И если ситуация действительно сложная, мы сумеем попросить о помощи и поддержке, сможем поделиться болью. Кроме того, автономия позволяет нам лучше отличать действительно драматичные ситуации от тех, что просто вызывают стресс.
Мы тратим меньше энергии на пережевывание повседневных трудностей, на ощущение себя жертвами, если что-то идет не так, как хотелось бы. И когда мы сталкиваемся с по-настоящему драматичными ситуациями, мы не чувствуем себя уничтоженными и можем пережить происходящее. Даже когда все идет плохо, мы знаем, что наше «я» достаточно устойчиво, чтобы выдержать тяготы жизни.
Каждый может, как Александр Жольен[136], сказать себе: «Я не выбирал свою судьбу и тем более свое детство, но сегодня я волен принимать решения самостоятельно»
В предыдущих главах мы видели, что транзактный анализ можно использовать в разных областях: организациях, сопровождении, образовании. То, что мы описали как автономию, – это то, что мы стремимся достичь в терапии. Но как быть с движением к автономии в этих сферах? Не ставя своей целью изменение жизненного сценария, специалисты будут помогать отдельным людям или командам развиваться в различных направлениях. Например:
• укрепление Взрослого;
• более прозрачная коммуникация;
• заключение четких договоров;
• избегание драматического треугольника;
• сокращение игр.
С этой точки зрения целью является улучшение отношений человека или команды в профессиональной или образовательной среде. Такой процесс изменения можно рассматривать как обретение большей профессиональной автономии, более зрелого восприятия своей профессии и профессиональных взаимодействий.
В завершение вот вам история, которая в нескольких словах продемонстрирует, что значит быть автономным.
Я иду по улице. На тротуаре большая яма. Я падаю в яму. Я потеряна и беспомощна. Это не моя вина. Мне нужна вечность, чтобы выбраться.
Я иду по той же улице. На тротуаре большая яма. Я делаю вид, что не вижу ее. Я снова падаю в яму. Не могу поверить – я в том же самом месте. Но это не моя вина. Мне снова нужно много времени, чтобы выбраться.
Я иду по той же улице. На тротуаре большая яма. Я вижу яму. Я снова падаю в нее. Это привычка. Мои глаза широко открыты. Я знаю, где я. Это моя вина. Я немедленно выбираюсь.
Я иду по той же улице. На тротуаре большая яма. Я вижу ее. Я обхожу ее.
Я иду по другой улице[137].