Часто говорят, что транзактный анализ – это контрактная терапия. Идея контракта – центральная в теории и применима не только к терапии, но и ко всем сферам, охватываемым транзактным анализом: организациям[88], образованию, консультированию. Контракт позволяет тем, кто начинает работу в терапии или обучении, четко сформулировать преследуемые цели и задать точные рамки такой работы.
Контракт позволяет клиенту стать активным участником собственного изменения. Он уточняет ответственность каждой стороны в терапии и ставит их на равные позиции в отношениях; таким образом, клиент может избавиться от волшебной мысли «Терапевт меня вылечит» и с самого начала своей терапии начать видеть себя в позиции +/+ с терапевтом. В таком случае нет специалиста, который все знает, и «пациента», который ожидает. Вместо этого перед нами два человека, которые будут работать и вместе достигать успеха.
Берн определил контракт как «ясное двустороннее обязательство с целью выполнения четко определенного действия». Это прежде всего соглашение между пациентом и терапевтом, которое уточняет цель лечения на каждом его этапе.
• Чего мы хотим вместе достичь?
• Какие средства используем для достижения наших целей?
• Какова ответственность каждой стороны?
• Каковы ожидаемые результаты?
Деловой контракт – это первый контракт, который заключается между клиентом и терапевтом. Он определяет общую рамку терапии. В нем оговариваются тарифы, время, продолжительность и частота сеансов, место проведения терапии. Эта стадия контракта бывает небыстрой, так как клиент, вероятно, захочет договориться об определенных моментах. Терапевт может согласиться на компромисс по некоторым вопросам, например по тарифу на сеансы, если сочтет это уместным, но очевидно одно: существуют неотъемлемые детали подобного делового соглашения. Без согласия клиента по всем пунктам сложно будет перейти непосредственно к терапевтическому контракту.
После первых сеансов, которые позволяют познакомиться, терапевт и клиент должны договориться о контракте, который уточнит:
• цель;
• средства для достижения этой цели;
• конкретные результаты, которые покажут, что контракт выполнен.
Если бы Пьер решил начать терапию – скорее всего, он мог бы договориться с терапевтом о контракте, касающемся его трудностей в общении. Его контракт мог бы выглядеть следующим образом:
• Цель: иметь больше уверенности в себе по отношению к другим.
• Средства: понять, что меня блокирует.
• Результаты: у меня будет больше друзей, я осмелюсь попросить повышения у начальника, я скажу Шарлотте, что мне нравится и не нравится в наших отношениях.
Мы видим, что контракт выстраивается исходя из трудностей клиента, но основывается на первоначальном понимании проблемы. Важно не просто сказать: «Я хочу бросить курить», а осознать проблему, которая приводит к курению. Поэтому контракт формулируется в положительном ключе и не ограничивается только упоминанием проблемы.
Клод Стайнер выделил четыре важнейших элемента для составления здорового контракта.
Взаимное согласие подразумевает, что терапевт и клиент заключают контракт, находясь в эго-состоянии Взрослого. Это может быть затруднительно для клиента, который порой рассматривает изменения, исходя из Адаптивного Ребенка. Например, в случае курильщика человек может сказать себе, что должен бросить курить, но при этом эго-состояние Взрослого слабо вовлечено и не может придать смысл этой задаче. Чтобы контракт действительно был принят клиентом, необходимо задействовать энергию Свободного Ребенка. В противном случае контракт может восприниматься как давление, как желание терапевта или как обязанность для клиента, а не как цель, достижение которой приносит удовлетворение.
В большинстве случаев понятие вознаграждения ясно как для клиента, так и для терапевта. У терапевта есть тариф, и клиент соглашается с этим тарифом. Однако терапевт может столкнуться с человеком, у которого финансовые трудности. Это может проявиться как в начале терапии, когда клиент говорит, что не может оплатить нужную сумму, так и в процессе терапии. Частный терапевт сам устанавливает свои гонорары и может изменить цену по своему усмотрению. Однако при таком подходе важно, чтобы терапевт задался вопросом, не является ли он Спасателем. Почему он это делает и чувствует ли он, что его работа честно оплачена? Иначе он рискует накопить обиду и в конечном итоге вовлечься в игру с клиентом.
Понятие компетенции относится только к терапевту. Некоторые патологии и расстройства могут выходить за пределы его компетенции – либо потому, что они требуют специализированного обучения, не охватываемого транзактным анализом (например, работа с алкоголиками); либо потому, что требуют особой вовлеченности, которую терапевт не готов предоставить (работа с некоторыми психозами требует вложений времени и специального пространства, которые сложно обеспечить в условиях частной практики); либо потому, что проблема, озвученная клиентом, вскрывает у терапевта личные нерешенные вопросы и на данном этапе он чувствует себя недостаточно компетентным, чтобы сопровождать этого клиента.
Помимо соблюдения норм профессиональной этики, установленных регулирующими организациями, и специального кодекса этики, принятого в транзактном анализе, важно удостовериться в том, что клиент не использует терапию в противоправных целях. Такое происходит редко, но некоторые психопатические личности могут пользоваться полученными в терапии знаниями для незаконных действий. Это показано в американском сериале «Клан Сопрано», где терапевт проводит сессии с боссом мафии из Нью-Джерси, страдающим от панических атак. По мере продвижения в терапии он все больше принимает свою идентичность – но с какой целью?
Терапевтические контракты могут быть разного уровня. Они не преследуют одинаковые цели и не требуют похожей работы.
Направлен на осознание проблемы или понимание ее смысла. Задача подобного контракта – не в том, чтобы устранить проблему, а в том, чтобы помочь клиенту понять, откуда она берется. Это часто первый шаг к изменениям: когда наши блокировки, подавления, неадекватные модели поведения обретают смысл, становится легче начать меняться.
Контракт социального контроля имеет целью изменение опасного поведения или поведения, воспринимаемого клиентом как таковое. Это может касаться, например, человека, который демонстрирует агрессивное или насильственное поведение. В первую очередь цель такого контракта – чтобы клиент прекратил подвергать себя опасности или представлять угрозу для других. Для этого с ним работают сначала на уровне поведения и когнитивных процессов, а уже затем переходят к проработке причин его действий. Однако наши поступки часто являются симптомами, которым важно найти место в нашей собственной истории. Поэтому контракты социального контроля следует использовать с осторожностью в случаях, когда клиент действительно подвергает себя риску. В иных случаях бывает полезнее работать над вопросом, что именно заставляет человека вести себя так, а не иначе.
Контракт автономии направлен на изменение сценария. Этот контракт помогает человеку осознать решения, приведшие его к нынешнему сценарию. Процесс может быть для клиента долгим, иногда трудным или дестабилизирующим. Поэтому терапевт должен проявить силу и обеспечить защиту для успешного ведения подобной работы.
Помимо терапевтического контракта, каждая встреча может сопровождаться отдельным соглашением, которое, в отличие от основного контракта, не требует такой тщательной проработки. В начале сессии бывает полезно спросить клиента, чего он ждет от этой встречи. Это помогает избежать пустых разговоров, общих жалоб и всего, что может увести от сути терапевтической работы. Иногда клиент склонен превращать сессию в эмоциональную разгрузку, не стремясь при этом продвигаться в решении своей проблемы. Вопрос о том, чего он хочет, помогает вернуть его в рамки терапевтического процесса. Терапия – это не просто рассказ о том, что не так, как если бы вы делились с другом. Это направленное движение к переменам.
Мини-контракт – разовое соглашение, касающееся какого-то определенного действия или поведения. Оно предполагает, что клиент попробует сделать что-то конкретное между двумя сессиями. Цель – помочь ему испытать новые способы жизнедеятельности. Если это удается – шаг вперед сделан. Если же клиент не выполнил то, о чем договаривались, можно вместе разобраться, что его остановило, почему он отверг возможность перемен. Так или иначе, это способ продвинуть его в развитии.
Фанита Инглиш интересовалась контрактами, в которых задействовано несколько человек. Когда, например, родители оплачивают терапию или обучение для своих детей. В таких случаях тот, кто платит и инициирует терапию или обучение, не всегда является ее непосредственным участником. В этой ситуации необходимо заключить контракт, который устроит все стороны.
Фанита Инглиш изображает его следующим образом:
Рисунок 1. Треугольный контракт
Стороной влияния называют, как правило, тех, кто оплачивает услуги специалиста. Даже если они не платят напрямую, зачастую именно они инициируют вмешательство в интересах другого клиента. Это могут быть родители ребенка, который проходит терапию, или директор по персоналу, или ответственный за обучение консультанта.
Как мы видим на схеме, существует контракт между стороной влияния и человеком, который обращается к терапевту или преподавателю. Есть также отдельный контракт между терапевтом/преподавателем и стороной влияния. И, наконец, необходим полноценный контракт между терапевтом и клиентом (преподавателем и обучаемым). Важно, чтобы эти различные уровни контрактов были ясными и четкими, дабы избежать нереалистичных ожиданий и недовольства.
Предположим, что родители обращаются к терапевту, чтобы их 12-летний сын прошел терапию. Они считают, что у него есть проблемы с поведением, он агрессивен, плохо учится в школе, не слушает, что ему говорят. Важно, чтобы терапевт:
• определил с родителями, что они ожидают от терапии;
• обсудил с ребенком, чего он ожидает от терапевтической работы;
• с согласия ребенка поделился с родителями тем, что было сказано между ним и ребенком.
Только в случае, если треугольный контракт будет четким и понятным, терапевт сможет эффективно работать с ребенком.
Помимо терапевтического или профессионального аспекта, важно вернуться к понятию контракта в других областях нашей жизни. В главах об играх и об игнорировании мы уже видели, что многие наши проблемы в общении возникают из-за нечеткого или подразумеваемого контракта, или не принятого из состояния Взрослого. Эти трудности встречаются в отношениях в паре, в дружеских или профессиональных отношениях.
Когда Шарлотта и Пьер поженились, они поклялись друг другу в верности, поддержке и взаимопомощи. Это общепризнанный контракт, который регулирует все браки, как предусмотрено статьей 1 Гражданского кодекса, касающейся брака. Но помимо этой статьи, у каждого в браке есть свои цели, каждый ожидает от другого чего-то невысказанного, подразумеваемого и особенно важного для него.
Так, Шарлотта ожидала, что брак позволит ей раскрыться, проявить себя как личность и профессионала. Пьер должен стать тем, кто поддерживает, вдохновляет и помогает реализовать ее потенциал. Он должен быть сильным и надежным, быть всегда рядом, помогать преодолевать трудности.
Для Пьера, наоборот, брак – это убежище, защитный кокон, который должен помочь противостоять миру и восстанавливать силы, когда внешняя жизнь особенно трудна. Шарлотта должна стать для него успокаивающим и доброжелательным партнером, рядом с которым ощущается поддержка и тепло.
Их материальные ожидания тоже разнятся. Для Шарлотты домашние дела должны делиться поровну. Для Пьера жена – это хозяйка дома. Он готов помочь, если она попросит, но не проявляет инициативы. Мы видим, как скрытые ожидания одного и другого могут стать источником конфликтов. Каждый, имея в голове свою картину брака, чувствует неудовлетворенность, когда партнер не соответствует его ожиданиям.
Если бы все эти моменты были четко оговорены, Пьер и Шарлотта могли бы создать договоренность и контракт, принятый ими обоими.
Более широко, чем этот конкретный случай, контракт может применяться в нашей повседневной жизни. Он позволяет нам открыто договориться по нескольким пунктам:
• Что мы делаем вместе?
• Какие у нас общие цели?
• Как мы к ним придем?
Когда речь идет о браке, может показаться, что формулировать отношения в конкретных прямых вопросах – значит лишать их поэзии и романтики. Но это не мешает нам спросить себя:
• Чего мы ожидаем от этого брака?
• Какие у каждого обязанности?
• Как сделать, чтобы отношения были долговечными?
Для того чтобы контракт был действительным, важно, чтобы партнеры пришли к настоящему взаимному согласию. Это предполагает, что оба находятся в состоянии Взрослого. Действительно, если один из партнеров идет на контракт в состоянии Адаптивного Ребенка, он может это делать, чтобы угодить другому. А поскольку он вовлечен не по-настоящему, есть риск, что контракт в какой-то момент не сработает.
УПРАЖНЕНИЕ
КОНТРАКТ В ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЖИЗНИ
Вспомните недавнюю работу, которую вы выполняли в команде. Какие цели стояли перед вами? Каковы были обязанности каждого члена команды? Какие ресурсы были задействованы для достижения целей? Какие результаты ожидались? Был ли контракт выполнен? Какова была ваша личная цель? Отличалась ли ваша цель от цели команды? Что вы ожидали от успешного выполнения этой работы? Осталась ли какая-то часть контракта неявной? Если да, то какая именно?
УПРАЖНЕНИЕ
КОНТРАКТ В ЛИЧНОЙ ЖИЗНИ
Подумайте о вашем партнере или об отношениях, которые для вас очень важны.
Чего вы ожидаете от этих отношений?
Были ли случаи, когда эти ожидания не оправдывались?
Когда вы разочарованы тем, что происходит между вами, говорите ли вы об этом?
Что вы говорите, если все же решаете поговорить?
Если вы не произносите это вслух, что вы говорите себе?
В заключение можно сказать, что контракт, будучи инструментом, позволяющим продвигаться в работе, в рамках транзактного анализа, способствует также более четкому и определенному выстраиванию отношений во всех сферах жизни – профессиональной и личной, в дружбе и любви.