Как это часто бывает, Пьер сидит за своим компьютером и мечтает. Он знает, что должен работать над проектом по разработке программного обеспечения для одного из клиентов. Он говорит себе, что нужно, наконец, приступать, и отчаянно пытается перейти к действию. Но продолжает ничего не делать. Его тело расслаблено, а разум в тумане. Пьер чувствует себя виноватым, но ничто не может вывести его из этой апатии. Если бы ему задали вопрос: «Почему ты не начинаешь?» – он, скорее всего, ответил бы: «Не знаю, не хочется». Пьер очень злится на себя за такое поведение. Он знает, что с ним часто так бывает. Когда нужно начать новый проект, что-то заставляет его часами просиживать за компьютером, прежде чем появляется энергия работать. В то же время у него не хватает смелости принять решение ничего не делать, пойти прогуляться, провести время в свое удовольствие.
Те, кто наблюдает за таким поведением со стороны, могут подумать, что Пьер ленив и ему не нравится его работа. Но, поговорив с ним, они понимают, что такое поведение – тяжкое бремя для него самого, что он чувствует себя в ловушке и укоряет себя за это. Это симптом очень сильного внутреннего конфликта.
В транзактном анализе подобные внутренние конфликты называют тупиками, потому что человек испытывает их как нечто, что он не в силах преодолеть. Словно одна сила тянет его в одну сторону, а другая – в противоположную. Результат – психологический блок, мешающий человеку двигаться вперед.
Первыми, кто работал над понятием тупика, были Роберт и Мэри Гулдинги[81]. По их мнению, тупик возникает из-за противостояния между родительским предписанием – выраженным или невыраженным – и стремлением ребенка к свободе, автономии, индивидуальности. Тупики могут проигрываться на трех ступенях, в зависимости от того, в какой период и на каком конфликте они зафиксировались. Продолжая работу Гулдингов, Кен Меллор[82] уточнил эту теорию, предложив слегка иную концепцию.
Это конфликт между Родителем (Р2) и Ребенком (Рб2). Человек оказывается зажат между предписаниями, которые он накопил в своем эго-состоянии Родителя (Р2), содержащими приказы или запреты, и желанием или нежеланием своего эго-состояния Ребенка (Рб2). Эти предписания четко выражены словами и многократно повторялись родителями. Они касаются способов поведения, работы, проявлений себя. Они подавляют желание Ребенка действовать по-своему, получать удовольствие, не обращая внимания на то, что думают другие, делать то, что он хочет и как он хочет. Это базовые воспитательные предписания. Но когда их повторяют без компенсирующих сообщений, они становятся ограничивающими и мешают ребенку найти пространство, в котором его свобода принимается.
Ребенок слышал эти предписания многократно и пришел к выводу, что может быть любим, только если их усвоит. А взрослый чувствует себя принятым и в порядке («ОК»), только следуя этим предписаниям. Но иногда такие послания становятся настолько удушающими, что человек стремится освободиться от них и дать больше места проявлениям своего Ребенка. Именно в этом месте и возникает тупик.
Возьмем в качестве примера человека, который усвоил предписание «Работай усердно, а развлекайся, только когда закончишь работу». Такой человек будет пытаться взяться за дело, но без желания работать. Его Родитель велит ему трудиться в поте лица, а его Ребенок хочет повеселиться. Результатом становится прокрастинация[83], которую мы и наблюдали в примере с Пьером.
Такой тупик можно изобразить следующим образом:
Рисунок 1. Тупик первой ступени
На этой схеме видно, что эго-состояние Взрослого не участвует в процессе. Вся энергия распределяется между Родителем и Ребенком. Именно в этом кроется ключ к преодолению тупика. Когда человек подключает свое состояние Взрослого и начинает смотреть на ситуацию трезво, он способен выбрать наилучший для себя вариант: работать или отдыхать, или сначала поработать, а потом отдохнуть, или наоборот. Но для того, чтобы принять взрослое решение, Ребенку необходимо усомниться в родительских предписаниях, закрепленных в эго-состоянии Родителя.
Пьер может использовать своего Взрослого, чтобы оценить, сколько времени ему понадобится для выполнения проекта. Он может задать себе вопрос, чего он на самом деле хочет, если не работать. Сформулировав для себя четкие цели, которые включают в себя и работу, и отдых, он удовлетворит потребности как своего Родителя, который успокоится, увидев, что работа продвигается, так и Ребенка, чьи желания тоже будут учтены. Так противоречие ослабнет, уступив место спокойствию и удовлетворению.
Тупик первой ступени возникает всегда, когда в Родителе закрепляются определенные родительские предписания. Например, если человек усвоил установку «Нужно быть хорошим и радовать других», он будет разрываться между стремлением своего Ребенка удовлетворить собственные потребности и давлением Родителя, который требует заботиться о других.
Также можно выявить родительские послания, которые сохраняются в эго-состоянии Родителя, и увидеть, как они вступают в конфликт с потребностями Ребенка.
УПРАЖНЕНИЕ
ПОНИМАНИЕ ТУПИКА ПЕРВОЙ СТУПЕНИ
Вспомните момент, когда вы почувствовали себя зажатым между обязательством и желанием не отвечать на него или между желанием и мыслью, что так делать не принято.
Что вам говорил ваш Родитель? Это были сообщения, начинающиеся с: «Ты должен», «Нужно», «Не нужно», «Ты не должен»?
Что вам говорил Ребенок? Это начиналось с: «Я хочу», «Я не хочу», «Желаю», «Не желаю»?
Что вы чувствовали?
Что вы сделали?
Вы удовлетворены тем, как решили ту проблему? Часто ли вы сталкиваетесь с подобной трудностью?
Узнаете ли вы предписания своих родителей в этих «Нужно», «Ты должен»?
Как обычно ваш Ребенок реагирует на эти предписания?
Если бы этот конфликт произошел с вашим другом, что бы вы сказали ему, чтобы помочь выйти из тупика?
Можете ли вы использовать то, что вы сказали бы другу, для себя?
ТУПИК ВТОРОЙ СТУПЕНИ: ТУПИК ВЫЖИВАНИЯ, ИЛИ ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ТУПИК
Когда Пьеру хочется рассказать Шарлотте о своих переживаниях, его как будто парализует: он не может вымолвить ни слова. Часто Шарлотта его спрашивает, как он видит ту или иную ситуацию, что чувствует. А это для Пьера настоящая пытка. Он, может, и хотел бы поговорить о своих чувствах, но для него это просто невообразимо. Каждый раз на него как будто опускается свинцовая плита – и он не способен ничего сказать. Порой он все же пытается выразить свои эмоции, но слова звучат так, будто они не его, и не передают настоящих переживаний. Шарлотте непонятно происходящее с ним, а для Пьера это тупик, из которого он не может выбраться.
Такой тупик – результат внутреннего конфликта между установками, которые Пьер получил в детстве, и его стремлением выразить то, что он чувствует. Будучи младенцем, он жил рядом с матерью, страдавшей депрессией, которая не могла откликаться на эмоциональные сигналы ребенка. Ситуация не изменилась и позже: в семье Пьера было не принято проявлять эмоции. Все вели себя так, как будто ничего не чувствуют, и всякий раз, когда Пьер выражал грусть, радость или гнев, он чувствовал, что эти проявления неадекватны. Его внутренний голос быстро усвоил: чтобы быть принятым в семье, нужно как можно меньше беспокоить окружающих, особенно своими чувствами. Пройдя через множество болезненных ситуаций, Пьер неосознанно принял решение вообще не использовать больше эмоции как способ самовыражения. И теперь, когда его спрашивают о чувствах, его желание ответить сталкивается с принятым в детстве решением молчать. Возникает блок – это и есть тупик второй ступени.
Пока взрослый человек продолжает следовать запретам, он ощущает внутреннюю скованность и подавленность, но не ощущает себя в тупике. Настоящее противоречие возникает, когда, следуя потребностям своего Ребенка, он начинает хотеть нарушить эти внутренние запреты. В случае Пьера одна его часть хочет говорить о своих чувствах, а другая запрещает это делать. Так возникает внутренний конфликт, сопровождающийся тревогой и чувством вины, причины которых остаются для него неясны.
По мнению Гулдингов, тупик второй ступени отражен в структурной модели между Родителем (Р1) и Взрослым (В1). Под давлением ограничивающего предписания человек принимает решение во Взрослом (В1). Повзрослев, под влиянием потребностей Ребенка (Рб1), он хочет принять новое решение, но оно вступает в противоречие с посланием, укоренившимся в Р1.
Некоторые специалисты по транзактному анализу оспаривают эту схему. Они считают, что внутренний конфликт скорее возникает между Р1 и Рб1, так как именно Ребенок под влиянием родительских запретов подавил свои потребности, а теперь пытается восстать против этих ограничений.
Таким образом, у Пьера в Рб1 сохраняется желание выражать свои чувства, но запрет, укорененный в Р1, настолько силен, что всякий раз, пытаясь это сделать, Пьер оказывается в ловушке внутреннего конфликта. Он не осознает связи со своим детством, а просто ощущает тревогу и неспособность поделиться тем, что чувствует.
Кен Меллор изобразил тупик второй ступени следующим образом (рис. 18.2): две противоположные силы находятся в Р1 и Рб1. Оказавшись под этим давлением, В1 не может принять новое решение, которое помогло бы справиться с ситуацией здесь и сейчас.
Рисунок 2. Тупик второй ступени по Кену Меллору
В детстве Пьер видел себя «Пьером Никчемным» – не потому, что у него были плохие оценки, а потому, что трудности в общении убеждали его в собственной неполноценности. Ему казалось, что он неспособен быть как другие дети: заводить друзей, играть, радоваться жизни. Постепенно он стал отождествлять себя с этим образом – застенчивым, замкнутым, невыразительным, безэмоциональным. Даже сейчас, во взрослой жизни, в трудные моменты он по-прежнему воспринимает себя как «Пьера Никчемного». Конечно, его взгляд на себя стал более многогранным: он осознает свои сильные стороны, свою стойкость, способность справляться с трудностями. Но это не компенсирует образ, живущий у него внутри.
Если бы кто-то сказал Пьеру, что его негативные представления о себе – следствие недостатка внимания и тепла со стороны семьи, ему было бы трудно в это поверить. Однако в процессе терапевтической работы он мог бы осознать, что этот образ сложился как способ адаптации к окружению. Возможно, он вовсе не такой уж застенчивый? Но он так долго не выражал себя, что в какой-то момент просто таким стал.
Именно в этом заключается тупик третьей ступени, по версии Гулдингов. Это внутренний конфликт между Адаптивным Ребенком, с которым человек себя отождествляет, и Свободным Ребенком, каким он мог бы быть, если бы имел доступ ко всем своим возможностям.
Пока человек видит себя застенчивым, уязвимым, грубым или глупым, он не в тупике. Он отождествляет себя со своим образом. Но как только человек начинает замечать в себе другие стороны, возникает конфликт между тем, кем он себя считает, и тем, кем он на самом деле является. Этот тип тупика обычно иллюстрируется в функциональной модели, в то время как предыдущие два типа проистекают из структурной модели.
Рисунок 3. Тупик третьей ступени по Гулдингам
Альтернативную интерпретацию предложил Кен Меллор в рамках структурной модели. По его мнению, речь идет о глубоко укоренившемся тупике между Р0 и Рб0. Этот тупик формируется в самые ранние периоды взаимоотношений ребенка с матерью – еще на внутриутробной стадии. Его также называют соматическим тупиком, поскольку у человека нет слов, чтобы описать свое состояние: он ощущает его скорее телесно. Это конфликт между врожденным импульсом младенца и тем, что может передаваться от бессознательного матери к ребенку, подавляя этот жизненный импульс.
Когда мать Пьера была беременна, несмотря на то, что она хотела этого ребенка, ее постоянно одолевала сильная тревога и ощущение, что она не готова его воспитывать. Беременность протекала тяжело, Аннет мучили мрачные мысли, доходившие до желания, чтобы все это наконец закончилось и жизнь вернулась в прежнее русло. Роды прошли с осложнениями и завершились кесаревым сечением. Ребенка сразу же разлучили с матерью и несколько дней держали в инкубаторе. После всех этих испытаний Аннет впала в глубокую послеродовую депрессию.
Всего этого Пьер, конечно, не помнит. Но у него осталось ощущение, будто он не имеет права на существование, и постоянное чувство, что он мешает близким.
Если следовать модели Кена Меллора, можно сказать, что этот тупик возникает между Рб0 – врожденным жизненным импульсом Пьера – и Р0, который выражает ту «разрешительную установку», которую он получил от своей матери на право быть живым. В глубине души Пьер чувствует: он имеет право жить, но только при условии, что не будет никому мешать.
Рисунок 4. Тупик третьей ступени по Кену Меллору
Как же проявляется тупик в зрелом возрасте? Человек ощущает запреты, ограничивающие его жажду жизни. Как и Пьер, он не считает себя достойным существования, не имеет права просить что-либо для себя. Он может также испытывать вину или тревогу каждый раз, когда нарушает границы, которые ему установили.
Чаще всего эти ограничения не осознаются, они становятся такой же частью нас, как кровь, текущая по нашим венам. Часто человек не понимает природы своих трудностей, потому что не знает обстоятельств беременности матери, своего рождения и жизни в младенчестве. Однако запреты, связанные с тупиком, берут начало именно в тот период, начиная с того, как плод был принят матерью, как ребенок начал свою жизнь на земле.
То, что происходит между матерью и ребенком в период беременности и в первые месяцы жизни младенца, порой более сложно, чем принято считать. Женщины не всегда решаются открыто рассказывать о своих негативных мыслях и тревогах, которые они испытывают во время беременности. Они часто чувствуют себя одинокими и испытывают вину за то, что не ощущают полного счастья от материнства. Их невысказанные тревоги могут отразиться на разрешении жить, которое ребенок получает с первых дней своей жизни.
Нужно подчеркнуть, что здесь не идет речь о том, чтобы начать обвинять женщин, которые чувствуют себя не готовыми к материнству. Однако нужно осознавать, что как на биологическом уровне то, что переживает мать, оказывает влияние на плод, так и на психологическом уровне тревоги матери отражаются на психике развивающегося человека.
Важно разобрать подобный эффект в контексте. Это не единичное чувство тревоги, которое ограничит право ребенка на жизнь, а повторяющаяся и сильная эмоция. В случае с Пьером видно, что его мать испытывала смешанные чувства – без сомнения, из-за своей собственной детской травмы и отношений с матерью. Несмотря на тревогу, часть ее все же испытывала радость от роли будущей матери, и эта часть могла бы компенсировать трудности, с которыми она столкнулась.
Поэтому необходимо избегать излишне упрощенного подхода. Тем не менее важно, чтобы женщины, переживающие двойственные эмоции во время беременности, не оставались наедине с подобными чувствами, а обратились к кому-то, кто поймет. Лучше всего к психотерапевту, который поможет пережить трудные моменты.
Мы довольно легко можем опознать тупики первой ступени. Кто не сталкивался с конфликтом между своими обязанностями и желанием избежать их выполнения? Наш способ выхода из тупика часто заключается в том, чтобы дождаться, когда срочность заставит нас выполнить нужные дела. Однако некоторые могут даже подвергать себя опасности, поскольку конфликт остается неразрешенным. Чаще всего выход из тупика происходит путем выбора одного из двух полюсов: либо мы слушаем своего Родителя и подчиняемся ограничениям, либо слушаем Ребенка и решаем проигнорировать свои обязательства… Но какова цена такой свободы?
Лучше всего выйти из конфликта, удовлетворив потребности каждого эго-состояния. Это непросто, потому что требует осознания нашей двойственности и противоречивых потребностей.
Тупик второй ступени распознать гораздо сложнее. Поскольку предписания – это сообщения, которые мы не всегда осознаем, бывает трудно понять, что именно мешает нам двигаться вперед, достигать желаемого, добиваться успеха в начинаниях. Повторяющиеся неудачи, не доведенные до конца проекты могут привести к осознанию того, что внутри нас есть нечто, что нас останавливает. Это осознание – первый шаг на пути к изменениям, но еще пока не само изменение.
Для того чтобы выйти из тупика второй ступени, нужно опознать наши сценарные решения, которые были приняты под давлением предписаний. Как только причины того или иного решения будут понятны, как только мы осознаем, почему и в каком контексте мы его приняли, появится шанс «перерешить». Это «перерешение» возможно только в том случае, если мы осознаем, насколько то, что казалось истиной, когда мы были детьми, устарело на данный момент. Пока мы продолжаем смотреть на мир глазами ребенка, продолжаем воспринимать настоящий момент через призму наших старых убеждений, изменить сценарий будет трудно. Именно поэтому такие изменения часто происходят в ходе терапии, как итог работы над собой, который вскрывает различные причины наших поступков.
Тем не менее бывает, что люди меняют свои решения и без прохождения терапии. Чаще всего это результат встречи с кем-то или работы над собой после прочтения неких книг. Важно понимать, что мы способны измениться в любом возрасте и не всегда обязательно проходить терапию, чтобы отказаться от того, что приносит нам боль.
Филиппина, кузина Шарлотты, родилась с нарушением зрения. В детстве родители воспитывали ее практически как обычного ребенка, что сильно отличало ее от сверстников с курсов по Брайлю. Ее лучшая подруга Каролина была чрезмерно опекаема родителями, которые не хотели никуда ее отпускать одну. Мать предпочитала держать девочку рядом с собой дома, вместо того чтобы позволять гулять с подругами. К тому же мать Каролины наслаждалась тем, что дочь всегда была рядом. Это давало ей ощущение нужности и компенсировало многочисленные поездки мужа, успешного, но мало бывающего дома. Вплоть до подросткового возраста Каролина особо не протестовала, соглашаясь с таким положением вещей. Однако примерно в 15–16 лет все изменилось. Девушка, не в силах постоянно находиться дома, начала бунтовать. Она больше не хотела ничего слышать о своей инвалидности, желая иметь такую же жизнь, как и все девочки ее возраста: гулять, встречаться с парнями, танцевать, веселиться. Каролина внутренне отвергла свою мать и ее беспокойства, решив, что будет здоровой и «как все», несмотря на свои проблемы со зрением. Это решение, принятое под воздействием подростковых желаний, позволило ей с тех пор вести активную и успешную жизнь.
Этот пример показывает, что каждый человек может в определенный момент времени следовать родительским предписаниям или дистанцироваться от них. Возможно, благодаря своему энергичному и смелому характеру Каролина отказалась последовать родительским установкам и решила пойти за своими желаниями, выйти из семейного «кокона». Другой человек мог бы отреагировать иначе. Од, например, тоже была чрезмерно опекаема. И до сих пор не сумела освободиться от предписаний родителей, ограничивающих ее возможности в жизни. Даже сейчас она видит себя хрупкой и не способной справиться с окружающим миром.
УПРАЖНЕНИЕ
КАК ВЫЙТИ ИЗ ТУПИКА ТРЕТЬЕЙ СТУПЕНИ?
Чтобы выйти из тупика третьей ступени, нужно заново взрастить внутри себя Заботливого Родителя, который будет поддерживать, помогать и принимать, давать разрешение на жизнь. Он позволит нам признать и принять себя. Такое новое самосознание можно развить в процессе терапии. Но это не какая-то конкретная техника, которая моментально исцелит, а долгий совместный путь с терапевтом.
Работа с тупиками лежит в сердце запросов на терапию. Очень часто мы обращаемся за помощью, потому что ощущаем внутренний конфликт, который не в силах сами разрешить. Терапия позволяет озвучить силы, которые нас тянут в разные стороны. Она открывает смысл того, что мы чувствуем, сами того не осознавая.
К сожалению, мы жертвы не одного-единственного тупика. За простым конфликтом, например, между долгом и удовольствием, может скрываться еще один конфликт – например, желание развиваться и запрет на это. И когда эти конфликты вроде бы разрешены, остается самый глубокий – между жизненной силой и силой смерти. Очень часто тупик второй ступени защищает нас от конфликта между жизнью и смертью: пока мы боремся за разрешение жить так, как хотим, мы не сталкиваемся с частью себя, которая запрещает нам жить. Поэтому работа с тупиками часто бывает долгой, деликатной и требует постоянной поддержки. Но в конце этого пути есть возможность начать вести более гармоничную жизнь.
Очень часто сны – это ключи к нашим внутренним психологическим конфликтам. Фрейд первым заговорил о снах как о королевской дороге в бессознательное. Для него сон – способ выражения подавленного желания. Берн рассматривает сон как метафору сценария. А для Новеллино[84] это зеркало наших тупиков, где персонажи и объекты сна – символы противоречивых сил, которые нами управляют. Например, машина, которую невозможно остановить, может символизировать конфликт между потребностью человека сделать паузу и родительским давлением всегда оставаться активным.
Один из повторяющихся тревожных снов Шарлотты разворачивается в поезде, мчащемся на большой скорости. Шарлотта сидит в купе, как это однажды и было в реальности. Она одна и волнуется, потому что не знает, куда едет поезд и когда он остановится. За окном перед глазами мелькает незнакомый пейзаж. Она пытается открыть дверь купе, но та заблокирована. Страх Шарлотты усиливается. Вдруг дверь открывается, и в кресло напротив садится крупная женщина. Шарлотта хочет привлечь ее внимание и заговорить с ней, но женщина постоянно отворачивается, игнорируя ее почти агрессивно. В отчаянии Шарлотта снова пытается открыть дверь, и тут она поддается. В пустом коридоре Шарлотта ищет, кого можно попросить о помощи. Она заглядывает в разные купе, но все они пустые. В конце коридора она видит контролера. Он тоже, похоже, не замечает ее. Шарлотта кричит, пытаясь позвать его. Но ни один звук не вырывается из ее рта. Она пробует еще и еще; мужчина, по-прежнему, кажется, не слышит. Наконец, подойдя так близко, что почти касается его, Шарлотта привлекает внимание контролера. Но шум поезда заглушает голос, и ей приходится напрячься изо всех сил, чтобы ее поняли. Затем, как это часто бывает в снах, сцена исчезает, и Шарлотта оказывается одна на велосипеде, на горной дороге, по которой ей тяжело продвигаться вперед. Иногда последняя сцена немного отличается: Шарлотта оказывается посреди моря и должна плыть, чтобы не утонуть. Но постоянным остается то, что в этот момент она просыпается в тревоге и с ощущением полного одиночества.
Из поверхностного анализа этого сна можно понять, что Шарлотта часто ощущает свою жизнь как поезд, мчащийся на высокой скорости, а она в нем пассажир, не знающий, куда он едет. Крупная женщина, вероятно, представляет собой ее эго-состояние Заботливого Родителя, которое не всегда откликается на ее потребности. Контролер – символ Контролирующего Родителя, присутствующего чаще, но не всегда в достаточной степени удовлетворяющего потребности Шарлотты.
Здесь виден тупик Шарлотты, застрявшей между состоянием Ребенка, который представлен в сне персонажем с ее чертами, и ее эго-состоянием Родителя. Ребенок хочет поддержки, опоры и участия, но сталкивается лишь с безразличием к своим нуждам. Это одна из проблем Шарлотты. В стрессе она не получает от своего внутреннего Родителя благосклонности и помощи. В лучшем случае он равнодушен, в худшем – строг и авторитарен.
Последняя сцена с велосипедом показывает, каким образом Шарлотта приняла решение взять ответственность на себя, столкнувшись с несостоятельностью своего внутреннего Родителя. Но насколько же было трудно и каких усилий требовало. Это одно из тех решений, которые определяют ее жизнь сегодня. Оно полезно, потому что помогает ей быть активной и эффективной, но сон показывает, насколько это решение может быть трудозатратным и даже болезненным.
Работа со снами в терапии позволяет пациенту осознать свои внутренние конфликты. Сны дают представление о том, где он находится сейчас и через что ему еще предстоит пройти по пути к большей независимости и свободе выбора.