Человек может исполнить свою судьбу, если ему повезет, при условии, что он достаточно настойчив и достаточно агрессивен.
В первой части мы видели, что некий план бессознательно направляет нас во многих аспектах нашей жизни, определяет наш выбор и ограничивает нашу свободу. Глава 10 показала, как этот сценарий проявляется в повседневной жизни, сдерживая нас день за днем.
А сейчас давайте рассмотрим генезис этого плана. Как формируются подобные предсказуемые способы восприятия и организации нашей жизни? Ответы можно найти в концепции Берна, разработанной к 1970 году, незадолго до его смерти, и в последующих трудах авторов, которые предлагают более современное прочтение. Видение Берна достаточно детерминировано; оно объясняет, как семья вовлекает ребенка в жизненный сценарий. Но, к счастью, согласно другим точкам зрения, не все предопределено детством.
В своей последней книге «Что вы говорите после того, как сказали “Здравствуйте”?» Эрик Берн описывает природу жизненных планов и факторы, влияющие на их формирование. Он дает следующее определение сценария: «жизненный план, основанный на решении, принятом в детстве, подкрепляемый родителями, оправдываемый последующими событиями и завершающийся выбранным финалом».
И довольно скептически дополняет: «человеческая судьба, похоже, определяется не намерениями взрослого, а решениями ребенка. Что бы люди ни хотели сознательно сделать со своей жизнью, их будто бы принуждает какая-то внутренняя сила стремиться к совершенно иному… Те, кто заявляют, что хотят разбогатеть, в конце концов теряют все. Те, кто говорят, что ищут любви, вместо этого находят ненависть, даже со стороны тех, кто их любит. Родители, искренне стремящиеся сделать своих детей счастливыми, обнаруживают, что те стали преступниками или склонными к суициду».
Если дети формируют такие планы, является ли это ответом на то, что они получают из окружения? Как происходит эта бессознательная передача посланий от родителей и других значимых фигур? Берн выделяет несколько ключевых сценарных посланий. Рассмотрим самые важные:
Термин «моделирование» может звучать по-инженерному, но на самом деле это очень простой процесс: ребенок усваивает поведение, демонстрируемое родителями и другими окружающими (старшими братьями и сестрами, дядями и тетями и т. д.).
Это один из основных способов обучения у большинства животных: детеныш учится, подражая взрослым. Точно так же наши родители показывают нам множество моделей для подражания. Некоторые из них осознанно, потому что хотят, чтобы мы их переняли (например, как вести себя в обществе, какие эмоции можно выражать и как именно, что значит быть мужчиной или женщиной). Другие модели передаются бессознательно – например, когда родители случайно демонстрируют нам, как ссориться, грубить, не заботиться о своем здоровье, злоупотреблять алкоголем… Иногда они пытаются это исправить, наставляя: «Делай как я говорю, а не как я делаю», но сам пример все равно перед глазами.
У Шарлотты культурные модели усвоены глубоко: она научилась подавлять свой энтузиазм, чтобы не казаться наивной. Ее семья нередко бывает сбита с толку поведением Сары, поскольку та отличается искренней спонтанностью. Если бы это не была невеста Себастьяна, они бы с удовольствием посмеялись над ней, посчитав Сару с ее излишними эмоциями немного «провинциальной». Но, чтобы не обидеть ту, кто скоро войдет в их семью, они стараются оставаться незашоренными. Еще одна модель, которой следует Шарлотта, – модель отца, авторитарного в своей профессиональной деятельности. Она немного идентифицирует себя с ним и переняла, не особо это осознавая, кое-что из его манеры поведения, когда сталкивается с проблемами авторитета в своей команде.
Модели не ограничиваются только родителями. В главе 10 мы говорили о сказках и других историях, которые придают сценарию форму. Некоторые модели для подражания выбираются далеко не в детстве, а уже в подростковом возрасте, иногда даже во взрослом. Люди, которые нас вдохновляют, будут влиять на построение нашего сценария через процесс моделирования, как это происходит с молодыми людьми, увлекающимися политикой и решившими подражать, например, де Голлю, Кеннеди или другим героям современности. К сожалению, иногда модели не мотивируют на что-то глубокое. Некоторые мечтают только о том, чтобы стать богатыми и знаменитыми, как тот или иной известный футболист или знаменитая модель. Но процесс моделирования все равно срабатывает.
Установки занимают важное место в литературе по транзактному анализу. Речь идет о негативных сообщениях, запретах, бессознательно передаваемых, обычно в самом раннем возрасте, от эго-состояния Ребенка у родителя Ребенку субъекта. Именно эта архаическая (приобретенная в самые первые годы жизни) и бессознательная сторона придает этим сообщениям силу над нами.
Перечень запретов, передаваемых родителями, не имеет конца. Однако психотерапевты Мэри и Роберт Гулдинг в ходе своих исследований выделили 12 наиболее часто встречающихся установок. Этот список не является полным, и мы добавили в него еще несколько довольно распространенных.
«НЕ СУЩЕСТВУЙ»
Этот запрет особенно характерен для людей, склонных к суициду, а также для тех, кто чувствовал себя нежеланным в детстве. Им могли говорить: «Я пыталась сделать аборт, но ты все равно родился», «Тебя нашли на помойке», «Ты был случайностью». И другие «милые вещи», которые не сопровождаются потом тем, что в таких случаях добавляют любящие родители: «Ты не был запланирован, но нам очень приятно, что ты здесь», «Мы сразу влюбились в тебя», «Мы бы не отдали тебя за все золото мира».
«НЕ БУДЬ СОБОЙ»
Эта установка часто встречается у детей, пол которых не соответствовал ожиданиям родителей (например, родители хотели мальчика, а родилась девочка). Впоследствии она проявляется в неспособности человека понять, чего он хочет, кто он на самом деле, и в ощущении, что он всю жизнь следовал чужим желаниям.
«НЕ БУДЬ РЕБЕНКОМ»
Часто адресуется старшим детям в семье. Это предписание быстро повзрослеть, взять на себя ответственность за младших, а иногда даже заботиться о родителях, если те эмоционально незрелы. Такое послание можно получить и без ответственности за младших – от родителей, которые слишком рано оставляют вас справляться с жизнью в одиночку, без помощи, соответствующей вашему возрасту.
«НЕ ВЗРОСЛЕЙ»
Противоположная установка, характерная для младших детей, которых воспринимают как малышей даже в сорокалетнем возрасте, что мешает таким людям брать на себя взрослые обязанности. Им ни разу не дали возможности действовать самостоятельно.
«НЕ ДОБИВАЙСЯ УСПЕХА»
Часто бессознательно передается родителем, который не хочет, чтобы ребенок превзошел его самого. Эта установка мешает тому, кто ее несет, по-настоящему преуспеть в том, за что он берется[61]. Родители могут не обращать внимания на успехи ребенка или даже завидовать им и под каким-либо предлогом наказывать ребенка, пришедшего домой слишком гордым. Иногда они заранее предсказывают ему неудачу: «У тебя никогда не получится», «Это слишком сложно для тебя», «Такие вещи не для нас».
«НЕ ДЕЙСТВУЙ»
Подобная установка мешает ребенку действовать самостоятельно и часто идет вместе с «Не взрослей». Родители постоянно спасают ребенка от трудностей или критикуют: «Это не так делается, отойди, я сам». Как только ребенок начинает открывать для себя что-то новое, взрослые пугаются, начинают контролировать и сдерживать его. В результате у ребенка подавляется дух исследователя, и он остается в симбиозе.
«НЕ ИМЕЙ ЦЕННОСТИ»
С посланием «Не имей ценности» взрослые не хотят, чтобы ребенок «воображал о себе слишком много». Его одергивают или игнорируют, когда он гордится своим рисунком, красивой одеждой и т. п. Фраза «Кем ты себя возомнил?» может стать привычной присказкой. Часто сочетается с установкой «Не добивайся успеха».
«НЕ БУДЬ ВАЖНЫМ»
«Не будь важным» близко к «Не имей ценности», но такая формулировка для некоторых людей звучит сильнее. Кажется, что ты не имеешь никакого значения для других.
«НЕ ИМЕЙ ПРИВЯЗАННОСТЕЙ» ИЛИ «НЕ БУДЬ ЧАСТЬЮ ЧЕГО-ЛИБО»
С установкой «Не имей привязанностей» не поощряется – и даже отвергается – чувство принадлежности. Ребенок растет, не ощущая связи с группой, такой как семья, район, школа, страна… Как правило, сами родители отвергают свою группу, либо восставая против определенных аспектов (слишком жесткая религия, другие ценности и т. д.), либо проявляя параноидальные реакции, чувствуя, что их недостаточно ценят или признают близкие.
«Не будь близким»
Родители, которые не показывают собственных чувств и не стремятся понять чувства ребенка, передают установку «Не будь близким». Личное общение их смущает, они предпочитают одиночество или большую группу, где контакты поверхностны. Такие люди заполняют время вдвоем с помощью телевизора и формальных разговоров, таких как обсуждение покупок, здоровье соседей и тому подобное.
«НЕ БУДЬ ЗДОРОВЫМ» ИЛИ «НЕ БУДЬ В ПОРЯДКЕ», «НЕ БУДЬ ПСИХИЧЕСКИ ЗДОРОВЫМ»
Редко когда родитель сознательно хочет, чтобы его ребенок болел. Но родитель, чрезмерно озабоченный состоянием здоровья своего чада или чрезмерно добрый, особенно в моменты, когда ребенок болен, может непреднамеренно передать мысль, что лучше плохо себя чувствовать. Что касается психического здоровья, то способы передачи этого послания могут быть множественными и тонкими: отрицание восприятия или понимания ребенка, игнорирование проблем и раздражителей. А возможно, родитель сам страдает от бреда или галлюцинаций.
«НЕ ДУМАЙ»
Часто можно услышать от строгого начальника или командира: «Ты здесь не для того, чтобы думать!» – и требование безусловного подчинения без всякого сомнения. Но эти люди тоже имеют детей, и они не позволяют им думать самостоятельно, разбираться в ситуациях и решать проблемы. Выросшие с таким запретом, в зрелом возрасте люди могут совершать необдуманные ошибки и оправдываться фразой: «Извините, я не подумал».
«НЕ ЧУВСТВУЙ (ТО, ЧТО ТЫ ЧУВСТВУЕШЬ)»
Запрещающее «Не чувствуй» может быть всеобъемлющим: ребенок должен оставаться стойким и не жаловаться. Или ему запрещают проявлять эмоции вне дома: «Что подумают люди?». Это может касаться конкретных аспектов: не ощущать, что происходит в теле, не проявлять гнев, грусть, страх или радость.
«НЕ ЗНАЙ»
Называемая 13-й установкой по Жауи[62], «Не знай» касается того, позволено ли человеку видеть вещи такими, какие они есть, и понимать их значение. Например, в семьях, где существует важная тайна (изнасилования, военные преступления, алкоголизм, инцест и т. д.), ребенку не разрешается знать, что происходит или что было. Это сводится к навязыванию игнорирования значимости стимула или даже его существования.
«НЕ ИМЕЙ ПОТРЕБНОСТЕЙ»
«Не имей потребностей» связано с «Не будь ребенком». Но эта установка касается области потребностей, которые не должны быть выражены, так как они воспринимаются как слишком трудные для родителя.
«НЕ МЕШАЙ»
Некоторые люди испытывают панический страх навязать кому-то свое присутствие, вызвать даже малейшее беспокойство. Это часто характерно для тех, чьи родители были депрессивными и не переносили, когда к ним обращались за помощью. Часто сопровождается сообщением «Не имей потребностей».
«НЕ ИСПЫТЫВАЙ УДОВОЛЬСТВИЯ»
«Не испытывай удовольствия» может начинаться с того, что мать воспринимает грудное вскармливание как болезненное или слишком затруднительное. Если она хочет закончить как можно скорее, ребенок воспринимает это как запрет на удовольствие. Точно такие же ограничения на удовольствие могут проявляться позднее: «Ешь быстро, не трать время! У нас нет целого дня!». Или в других областях, не связанных с едой: «Ну, ты досмотрел свои картинки? Давай, теперь быстрее спать». Спешка часто служит хорошим препятствием для удовольствия.
«НЕ ДОВЕРЯЙ»
Иногда маленький ребенок не может развить доверие к тем, кто о нем заботится, потому что они не показывают себя надежными: их реакции непредсказуемы, его плач принимается то с нежностью, то с яростью… Также бывает, что семья учит ребенка не доверять внешнему миру или какой-то определенной группе: мужчинам, которые «думают только о том, чтобы воспользоваться девушками», женщинам, которые «все манипуляторши», черным, арабам, белым, адвокатам, психотерапевтам…
Все эти установки повторяются многократно. Единичные случаи не оставляют такого следа, если только не были в крайней степени травмирующими.
Колесо разрешений[63] связано с ограничивающими сообщениями. Разрешения, которые у нас есть, в конечном итоге и составляют пространство, оставшееся после запретов. Область запрета – это область с очень ограниченным количеством разрешений. На самом деле запрет не является тотальным[64]. Он передается нам с разной силой, влияет на нас, ограничивает различными способами. И воспринимаем мы его тоже с разной интенсивностью, пропуская через свой фильтр. Это создает своего рода непрерывную шкалу между, например, поощрением «Будь собой» и запретом «Не будь собой» или «Ты можешь создавать связи и быть близким» и «Не будь близким».
«Будь собой» ↔ «Не будь собой»
«Создавай связи, будь близким» ↔ «Не будь близким»
Таким образом, три человека, получившие сообщение «Не будь близким», могут сталкиваться с разными проблемами: один просто испытывает трудности с тем, чтобы открыться своим друзьям, но делится очень личным с партнером. Другой не смог завести близких отношений, у него нет друзей и партнера, и он никому не доверяет. Третий хорошо выражает свои чувства людям, которым доверяет, но ощущает себя очень неловко в физическом контакте, который является одним из способов близости.
Разрешение и запрет – противоположности. Эго-состояние Ребенка у родителей дает нам разрешение в тех сферах, где родитель чувствует себя уверенно, и запрет в тех, где ему некомфортно.
Пьер получил достаточно сильную установку «Не будь близким» не потому, что его родители хотели запретить ему быть ближе к ним (это был бы сознательный запрет), а потому, что его отец всегда был в разъездах, предпочитал приключения близости с семьей. Это казалось ему труднее. Вернувшись домой, он был добр с мальчиком, но не знал, как с ним говорить, как его слушать, как обнимать. Он мог только играть с ним, что, впрочем, уже было неплохо. Что касается матери, то после трудностей первых месяцев она установила с Пьером отстраненные отношения. Он научился не слишком ее беспокоить и не искать близости. Здесь можно также увидеть влияние запретов «Не чувствуй», «Не имей потребностей». Сегодня эта часть сценария создает множество проблем в отношениях с Шарлоттой, которая ожидает от него более живых и выразительных реакций. Но блокировка глубока и бессознательна.
Шарлотта в основном получила сообщение «Не будь ребенком», с его коррелятом «Не имей потребностей», а также немного «Не будь близким» – но гораздо слабее, чем Пьер. Она склонна брать на себя все, с тех пор как ее сделали ответственной за своего младшего брата, и ей трудно отпустить контроль: «Не доверяй».
ПРИПИСЫВАНИЕ
Сообщение приписывания на первый взгляд может казаться безобидным: девочка играет с куклой, и ее мать восклицает: «О, она всегда такая добрая! Не то что ее сестра!» При этом ребенку приписывается определенное качество или недостаток, и это его определяет. Ребенок может реагировать принятием этой характеристики, что мешает ему развивать другие аспекты своей личности. Либо он реагирует бунтом, чтобы продемонстрировать семье, что он не такой, каким его считают, или чтобы в принципе избавиться от этого ярлыка.
Вот несколько примеров:
• «Ты послушная»;
• «Ты милая»;
• «Ты невыносимая»;
• «Ты мне напоминаешь свою бабушку, упрямую и ворчливую»;
• «С твоими длинными пальцами ты, наверное, станешь пианисткой»;
• «Есть люди, которые идут через тело, другие – через ум; ты – через тело»;
• «Ты никогда не справишься, что с тобой поделаешь! Ты неспособная»;
• «Весь ум достался твоему брату. А ты моя красавица!»;
• «Ты всегда была не очень умной, не как твоя сестра, которая легко все схватывает».
Как и с любыми другими сообщениями, мы или воспринимаем приписывание, или нет. Ребенок, которому часто говорили: «Ты никогда не был очень умным», может в будущем оказаться на скамье технического университета, потому что он решит доказать, что не такой глупый, как о нем думают. Но вряд ли он найдет покой, так как будет постоянно настороженно ожидать осуждения от других. Точно так же тот, кого называют эгоистом, может пожертвовать своей жизнью ради других, продолжая упрекать себя, что и этого недостаточно.
С самого раннего детства Шарлотта слышала, что она трудная в общении и властная, как отец. Это вызывает у нее проблемы сейчас, когда нужно сделать замечание одному из ее подчиненных. Несмотря на то, что это ее роль и она должна проявлять авторитет для того, чтобы успешно выполнять свои обязанности, она иногда чувствует вину, сомневается, не преувеличивает ли, не превращается ли в тирана.
Приписывания вводят нас в заблуждение: мы не знаем, является ли такая сторона нашей личности действительно частью нас самих, или мы следуем определению, которое на нас наложили. Или, как в случае с Шарлоттой, мы не решаемся следовать своему естественному поведению, потому что оно было отрицательно определено нашим окружением.
Принуждающие сообщения исходят из состояния Родителя у родителя и направляются к состоянию Родителя у ребенка. Они принимают форму жизненных правил, предписаний того, как нужно себя вести, и могут быть выражены, например, таким образом: «Будь всегда вежливым», «Ты должен много работать», «Женщина должна быть красивой и нежной»…
Отец Шарлотты всегда был строг с ней: ее результаты должны были быть отличными, чтобы завоевать хоть немного его внимания. Это требование она усвоила и внедрила в свое собственное состояния Родителя. Она не позволяет себе ни ошибок, ни расслаблений. Сообщения «Работай усердно» и «Будь идеальной» были хорошо усвоены.
Мы можем связать эту концепцию с самой структурой эго-состояния Родителя[65]: мы интроецируем (усваиваем) черты наших родителей. Но и здесь также вмешивается личный выбор: мы не воспринимаем без разбора все, что нам предлагают, мы можем отказаться от этих черт или принять их.
Родители Юбера, друга-шутника Шарлотты, настороженно относятся к людям, которые не похожи на них. Хотя они люди незлые, их сдерживают некоторые расистские предрассудки. Это привело к формированию их собственных жизненных правил вроде «Всегда следует настороженно относиться к черным: они нечестны». Однако эти убеждения (заражение состояния Взрослый состоянием Родитель) не были сохранены молодым Юбером. С подросткового возраста, когда он начал самостоятельно познавать мир, молодой человек решил отвергнуть эти идеи и постарался убедить своих родителей быть более открытыми. Юбер даже привел домой свою сенегальскую девушку, чтобы заставить семью принять ее. Это была достаточно разумная стратегия, поскольку девушка была настолько обаятельной, что вскоре в семье стали говорить: «Я настороженно отношусь к черным, но не к Каролине и ее родителям, они хорошие люди. Ну, я все равно настороженно отношусь к черным в общем, но не ко всем». Это был первый шаг!
Среди этих ограничивающих сообщений Тайби Кэлер и Хеджес Кэйперс выделили пять особенных – так называемых драйверов, которые, по их мнению, есть у всех людей в той или иной степени. По сути, речь идет о надстроечном способе существования и совершении действий на фоне обычных повседневных задач.
Как мы увидели в главе 11, подобные сообщения облечены в посылы: «Будь совершенным», «Угождай другим», «Будь сильным», «Прилагай усилия», «Поторопись». Каждый из этих лозунгов сам по себе кажется безобидным и даже полезным. Проблема заключается в их ограничивающем характере. Мы чувствуем давление, они нас подстегивают. На самом деле более расширенно их следовало бы сформулировать так: «Ты ОК только при условии, если…».
Это объясняет силу давления драйверов: наличие условия, при котором мы становимся приемлемыми, разрушает ощущение, что есть выбор.
Иногда сами родители говорят ребенку, как он закончит свою жизнь: «Ты закончишь один», «Ты плохо кончишь», «Ты не попадешь в рай», «Ты окажешься в тюрьме, как дядя Альберт», «Вы все закончите в психиатрической больнице». Как и в случае с другими сообщениями, выбор принять или не принять предсказанный родителями исход, а также его интерпретация зависит от ребенка. Берн приводит пример семьи, где дочери оказались пациентками психиатрической больницы, а сыновья стали психиатрами. Такая же ситуация может быть и, например, с тюрьмой: стать заключенным, охранником или директором.
К счастью, не все финалы, которые нам предлагают родители, трагичны. Чаще всего они представляют нас ведущими долгую жизнь, заканчивающуюся спокойной смертью в окружении близких. Окончание сценария обычно носится глубоко в себе как на сознательном, так и на бессознательном уровне. У нас может быть смутный образ конца жизни, который мы отгоняем и которого боимся. А порой мы уверены, что именно эта участь нас и ожидает.
Грег, начальник Шарлотты, выкуривает по две пачки сигарет в день и любит ездить быстро, экстремально быстро. Все предостережения близких он полностью игнорирует. Глубоко внутри у него есть убеждение, о котором он редко говорит: он умрет до 40 лет. Так зачем себе в чем-то отказывать? У него нет детей, и он не боится оставить их сиротами. Самое ужасное, что он может осуществить этот зловещий прогноз, так как совершенно не заботится о своем здоровье.
Есть еще два важных элемента, которые тоже играют свою роль, но не являются сообщениями извне. Они исходят от самого ребенка, выстраивающего свой сценарий.
Внутренний импульс – это движущая сила внутри нас, ищущая выход, чтобы мы могли реализовать себя в полной мере. Это жизненная энергия, связанная с физическим благополучием и с понятием «собственное Я». Если вы обратитесь к колесу разрешений в главе 10, то увидите, что разрешение быть собой связано со свободой выражения физиса.
Сэр Эдмунд Хиллари, великий альпинист, покоривший Эверест вместе с Тенцингом Норгеем в мае 1953 года, открыл для себя горы всего в 16 лет во время школьной поездки. До этого, как и его отец, он планировал стать пчеловодом в Новой Зеландии. Но влюбился в вершины. Его любовь к горам, которым он посвятил себя, гуманитарная деятельность, которую вел для народа шерпа в Непале, открыли и выразили то, что было у него глубоко внутри.
Не такая яркая история есть про Сару, которая увлеченно играет на фортепиано в свободное время. Это ее личное пространство, часть жизни, которая принадлежит только ей. Она играет для себя, забывая обо всем, что ее окружает. В подростковом возрасте она сомневалась, готовиться ли к конкурсу в консерваторию, чтобы сделать музыку своей профессией, но предпочла оставить это сугубо личным увлечением, чтобы не превращать счастье в стресс.
А есть люди, которые так развивают свое увлечение, что посвящают ему жизнь. Их внутренний импульс требует более полного выражения, и тратить восемь часов в день на что-то другое было бы для них слишком тяжело.
Сценарное решение – это сердце сценария. А запрет – самый важный тип сообщения, который стремится нас ограничить. Но важно то, что мы с этим делаем дальше. Решение принимается именно в тот самый момент – лицом к лицу со сложными обстоятельствами, которые бывают у всех. Мы ищем объяснения и принимаем решения. Этот аспект жизненного сценария в наибольшей степени был проработан Бобом и Мэри Гулдинг: «Каждый ребенок принимает решения в ответ на реальные или воображаемые ограничивающие сообщения; таким образом, он сам себя “сценаризирует”».
Когда Пьер, будучи маленьким мальчиком, видел, как лицо его матери закрывается, и чувствовал ее напряжение, его живот сжимался, у него перехватывало горло, и казалось, что он сам слегка умирает. Это началось, еще когда он был младенцем; он не помнил этого на сознательном уровне, но где-то в теле записал страх и закрытость. Когда мальчик стал старше и научился говорить, он начал объяснять себе ситуацию так: «Мама меня ругает, потому что я плохой, я прошу у нее слишком много». Постепенно Пьер выработал представление о себе как о некоей тяжелой ноше, что породило неосознанное решение занимать как можно меньше места и стараться оставаться незамеченным.
Сценарные убеждения, которые мы рассматривали в главе 10, тесно связаны со сценарными решениями. Здесь мы видим, как формируется убеждение «Я плохой, я прошу слишком много» и за ним следует логичное решение: «Поскольку я слишком невыносим для других, нужно найти способ быть невидимым».
Подобные сценарные выводы, как их часто называют, не неизбежны, они могут быть результатом некоего недоразумения. Аннет, мать Пьера, никогда не думала, что он плохой ребенок, и не хотела, чтобы он замкнулся в себе. Просто она была истощена и растеряна, испробовав все средства утешить младенца, который все не успокаивался. Ей хотелось даже потрясти его, чтобы он замолчал. Младенец же не мог понять, что именно она переживает. То, что он чувствовал в своем теле, было ощущением опасности. Позднее он облек это ощущение в слова.
Выводы также зависят от нашего врожденного темперамента. Поэтому даже в одной семье родители в итоге оказывают неодинаковое влияние на разных детей. Одни дети примут запрет, другие откажутся, будут бороться или поступать наоборот, провоцируя взрослых. Если бы у Пьера были другие задатки, он, возможно, пришел бы к убеждению «Я плохой», но вместо того, чтобы замкнуться с мыслью не быть невыносимым, возможно, стал бы проявлять все более и более агрессивное поведение. И тогда его мать не раз закричала бы на него: «Перестань так делать, ты плохой!»
УПРАЖНЕНИЕ
ВАШИ СООБЩЕНИЯ И ВАШИ СЦЕНАРНЫЕ РЕШЕНИЯ
Подумайте о сообщениях, которые вы получали.
Какие модели вдохновляли вас (отец, мать, другие люди из семьи или нет)?
Какие запреты приказного типа ограничивают вас больше всего (сравните с вашим кругом разрешений)?
Какие определения вешали на вас в детстве?
Какие драйверы оказывают наибольшее влияние на вас («Будь совершенным», «Угождай другим», «Будь сильным», «Прилагай усилия», «Поторопись»)?
Что вы знаете о своих собственных стремлениях и импульсах? Какое место вы им отводите?
Что вы сами «решили»? Какие ограничения вы накладываете на себя? Каково ваше видение себя?
Едва упомянутый Берном, протокол – это архаичная версия сценария. В значительной степени она предвербальна и основана на ранних взаимодействиях между матерью (или человеком, заботящимся о ребенке) и младенцем. Более современные авторы глубже развили эту концепцию, изначально оставшуюся неясной, так как Берна мало интересовало совсем раннее детство.
По мнению Корнелла и Ландайча[66], протокол представляет собой «латентный уровень соматической и межличностной организации, который предшествует формированию сценария и действует вне сознания». Иными словами, младенец в значительной степени отмечен взаимодействием с теми, кто о нем заботится. То, как родители или другие воспитатели его касаются, реагируют на его сигналы (звуки, плач, движения, мимику), говорят с ним, кормят, – отпечатывается в предвербальной памяти, глубоко врезаясь в нее. Этот след становится основой для формирования чувства собственного «я». Он неразрывно связан с телом, в котором записан.
Для этих авторов подобный предшественник сценария «не может быть изменен, пересмотрен или переписан с помощью когнитивных процедур. Мы можем лишь сделать его осознанным, понять и пережить изнутри. В наших силах изменить поведение, которое он побуждает нас реализовывать. Говоря коротко, мы способны выбрать не следовать тем ощущениям, которые были записаны в нашем теле в какой-то момент нашей жизни, если они не полезны нам сегодня. Но мы не можем изменить то, как именно мы их ощущаем, потому что протоколы записаны «под нашей кожей». Они остаются с нами на всю жизнь и никогда не будут полностью проанализированы или поняты, как это происходит с нашими переживаниями из сферы бессознательного. Однако если мы не можем полностью развеять интенсивность этих переживаний, мы можем приоткрыть их для нашего нового опыта и способа действия.
И что, получается, мы не сможем изменить положение дел даже после хорошей психотерапии? Если мы сопоставим эти, на первый взгляд, пессимистичные высказывания с проигрыванием сценария, рассмотренного в главе 10, то сможем увидеть, что внутреннее переживание архаичного сценария останется неизменным. У нас будут не те же самые сценарные убеждения, но внутренняя окраска отношения к себе, другим и миру останется прежней. Однако мы больше не будем поддаваться этой неотвратимой силе, которая заставляет нас постоянно повторять одни и те же неудачные действия (средний столбец – «Сценарные проявления»), – даже если некоторые из наших мечтаний и телесных переживаний все еще останутся под влиянием первичного опыта. Что касается третьего столбца – то есть реакций других людей, – то мы не только сможем перестать вызывать однотипные реакции, так как сможем изменить собственное поведение, но и наше понимание, полученное в ходе терапии, позволит нам больше не интерпретировать действия других людей прежним образом.
Клод Стайнер, ближайший коллега Берна, представил эти различные влияния в виде диаграммы, отражающей эго-состояния и показывающей, как действуют силы, участвующие в процессе. Эта схема (рис. 17.1) – классика транзактного анализа. Она изображает двух родителей с их тремя эго-состояниями и сценарные сообщения, которые они передают ребенку в его различных эго-состояниях (структурных).
Рисунок 1. Сценарная матрица Шарлотты
Мы найдем в этой схеме:
• установки, идущие от эго-состояния Ребенка у родителей к эго-состоянию Ребенка у ребенка, с негативной формулировкой запретов (1);
• принуждающие сообщения, в том числе драйверы, исходящие от эго-состояния Родителя, предписывающие жизненные правила (2);
• модель, часто называемая программой, которая предлагается эго-состоянием Взрослого одного или обоих родителей, – здесь это отец, чьему примеру последовала Шарлотта (3);
• внутреннее намерение, глубокое желание Шарлотты построить свою жизнь так, как ей нравится, несмотря на указания (4).
В голову приходят целые династии. И не только те, чье существование вплетено в историю социума – как, например, королевский род, в котором индивидуум мало что может решить самостоятельно, – но и другие: семьи музыкантов, писателей, актеров, политиков, криминальные династии… Какова доля генетического дара, модели, предписания от эго-состояния Родителя к Родителю? Какое место там занимает личный импульс?
Посвятив себя политике, Беназир Бхутто последовала отцовской модели (программе) – вероятно, со сценарием, запрещающим страх, а также с принуждающими сообщениями, предписывающими преданность своей стране, и с личным стремлением, которое, надеемся, вдохновляло ее на такую жизнь. Увы, даже финал у обоих оказался одинаковым. Риск быть убитой не заставил ее отступить. «Я прожила пятьдесят четыре года не для того, чтобы позволить террористам меня запугать», – заявляла она за несколько недель до своей смерти. Спустя несколько дней после ее убийства сын Беназир, которому было тогда около двадцати лет, объявил, что хочет продолжить ее политическое дело.
УПРАЖНЕНИЕ
ВАША СЦЕНАРНАЯ МАТРИЦА
Вы можете нарисовать схему, подобную сценарной матрице Шарлотты, показывающую три эго-состояния ваших родителей и ваши собственные. Предыдущее упражнение обеспечит вас большинством ответов.
1. Какие сообщения были вам даны в эго-состоянии Родителя, предписывая, как вам проживать вашу жизнь?
2. Получилось ли найти один или два драйвера, к которым вы особенно чувствительны?
3. Какие модели вы получили от Взрослого к Взрослому, показывающие установки, как проживать свою жизнь?
4. Возвращаясь к установкам, перечисленным на предыдущих страницах, какие из них в вас больше отзываются? Чтобы себе помочь, можно обратиться к колесу разрешений, которое показывает те области, где у вас меньше всего свободы, и те, где наиболее сильны полученные установки.
Этот процесс поможет вам более ясно осознать влияние родительских моделей и сообщений на ваше жизненное поведение и личностное развитие.
Некоторые авторы предлагают отказаться от использования смещенных уровней, где родители находятся сверху, а ребенок – снизу. Корнеллу кажется, что в схеме Стайнера родительские сообщения буквально падают на ребенка. Кроме того, он критикует однонаправленные стрелки и тот факт, что представлены только родители. Поэтому он предлагает следующую схему:
Рисунок 2. Взаимные влияния в развитии сценария (по Корнеллу)
Важным аспектом этой новой конфигурации является двунаправленность стрелок. Потому что, хотя не вызывает сомнений, что мы находимся под влиянием наших родителей, это влияние не является односторонним.
Еще дальше пошли Саммерс и Тюдор, которые в рамках сотворческого подхода[67] предлагают следующую схему:
Рисунок 3. Взаимные влияния в течение развития жизненного сценария (по Корнеллу, в модификации Саммерса и Тюдора)
В этой новой схеме видно несколько важных моментов:
• Горизонтальный уровень подчеркивает взаимные отношения между ребенком или субъектом и родительским влиянием. Однако это не означает равенства власти между ребенком и родителями. Подобная идея была бы иллюзорной или по меньшей мере не слишком здравой.
• Векторы влияния взаимны на уровне всех эго-состояний. Дети и родители (или другие значимые фигуры) взаимно влияют друг на друга, причем степень этого влияния варьируется в зависимости от возраста. Это происходит на протяжении всей жизни.
• Термины «мать» и «отец» заменены на обозначения женщин и мужчин, которые сыграли важную роль в формировании субъектом его реальности. Это позволяет включить в число таких фигур бабушек и дедушек, значимых тетей и дядей, учителей. Таким образом, можно учитывать и так называемых «наставников жизнестойкости» – людей, способных помочь ребенку обрести опору за пределами ближайшего семейного окружения.
Все установки, программы и драйверы жизненного сценария имеют двустороннюю направленность. Влияние на родителя, у которого власть обычно больше, конечно, зависит от множества факторов (его уверенности в себе, гибкости, способности к восприятию, степени уязвимости). Но, как подчеркивает Даниэль Стерн[68], дети тоже влияют на своих родителей и формируют их реакции.
Чтобы понять, как ребенок может влиять на взрослого, приведем несколько примеров:
• Ребенок, возмущенный отказом в чем-то для него важном, смотрит на родителя с ненавистью и кричит: «Я тебя ненавижу, ты злой (злая)!» Такой эффект часто оказывается разрушительным для взрослого.
• Ребенок видит, как смущенная мама пытается скрыть слезы, и говорит ей: «Поплачь, тебе станет легче». Это разрешение трогает ее до глубины души.
• Мальчик возвращается из школы после урока по природоведению, где много говорили об экологии и защите окружающей среды. Он видит, как взрослый долго оставляет включенным горячую воду, хмурится и объясняет, что лучше закрывать кран, пока занимаешься чем-то другим.
• Девочка с проявившимся рано чувством прекрасного красиво сервирует стол. У этого «сценария», возможно, есть чему поучиться.
• Почти взрослый сын начинает интересоваться философией, принимает буддизм и передает родителям частицу своего спокойствия. Бывает и так, что учитель или руководитель обогащает свой внутренний мир благодаря своим ученикам или сотрудникам, которые обладают неким отсутствующим у него знанием.
• Родитель, считавший себя малозначительным, вдруг осознает, как много значит для своего ребенка. Эти отношения становятся для него исцеляющими: детская любовь помогает больше ценить самого себя. Подобное бывает у взрослого, который помог ребенку и через его признательность увидел в себе новые достоинства. В крайних случаях можно говорить о феномене «терапевтического младенца», выявленном в экспериментах с обезьянами: обезьянка, сама не получившая материнской заботы и поэтому некомпетентная как мать, учится заботиться о детеныше благодаря активности самого малыша. Как будто младенец с помощью обратной связи направляет взрослого, помогая ему открыть в себе новые способности и давая разрешение быть хорошим.
• Бабушка и дедушка наблюдают, как их взрослая дочь бережно обращается со своим новорожденным сыном, нежно что-то шепчет ему на ухо. Если раньше они сдерживали свои эмоции, теперь они, возможно, последуют этому примеру и откроются для новых форм взаимодействия.
• Некоторые дети по своему характеру идеально сочетаются с родителями – отношения выстраиваются легко и естественно. Рядом с таким ребенком родитель укрепляет уверенность в себе как в родителе. Но другой малыш может иметь совсем иные потребности и ставить родителя перед вызовом развивать в себе незнакомые до сих пор качества. Если родителю это удается, именно этот ребенок помогает ему открыть новые психологические горизонты.
Саммерс и Тюдор пошли еще дальше в адаптации сценарной матрицы, предложив так называемую сценарную спираль, которая включает целую вереницу действующих лиц (см. рис. 17.4).
Речь уже идет не об обычном ребенке, растущем в традиционной семье, а о любом ребенке или взрослом в реальной жизни. Родители здесь больше не занимают доминирующего положения: субъект окружен множеством разнообразных людей. Разумеется, для каждого человека влияние отдельных фигур будет более значительным, чем других. Можно представить таких персонажей, расположенных ближе к центральной фигуре, присвоить им собственные имена, а стрелки между ними сделать более толстыми, чтобы отразить силу их воздействия.
Если бы мы нарисовали спираль Шарлотты в ее нынешнем состоянии, то на центральном месте стоял бы Пьер, с самыми яркими стрелками, а также близко к центру расположился бы их малыш Жюльен. Взаимодействия Шарлотты как взрослого человека с родителями имеют примерно такую же интенсивность, как с некоторыми близкими подругами или начальником.
Подобная схема также позволяет наглядно представить, как психологическое насилие, пережитое во взрослом возрасте, может повлиять на нас и изменить жизненный сценарий. Один из участников спирали, то есть окружения человека, день за днем внушает субъекту негативные послания. Человек может в разной степени сопротивляться этому воздействию, но постоянство таких посланий, а также их скрытый характер – в частности, отсутствие вмешательства со стороны других людей из окружения – в конечном итоге подтачивают жертву. Ее самооценка страдает, что иногда приводит к глубокой внутренней обесцененности.
Как напоминает нам Корнелл, сценарий может меняться на протяжении всей жизни взрослого человека – как благодаря положительным встречам, так и в результате токсичных контактов.
Названия, данные различным персонажам спирали, – это обобщенные категории. В нашей жизни не всегда есть представители каждой категории: возможно, нет, например, ребенка-девочки, ребенка-мальчика, начальника и т. д.
Еще одно преимущество данной схемы в том, что она позволяет показать сложную игру влияний в случае, когда человек растет в культуре, отличающейся от своей собственной семьи. В этой спирали могут быть отец и мать, предлагающие одни правила жизни, и другие люди, транслирующие совершенно иные принципы.
Рисунок 4. Сценарная спираль по Саммерсу и Тюдору (приведено с разрешения Transactional Analysis Journal)
Родители Жасмины эмигрировали из Алжира еще до ее рождения. Будучи довольно гибкими в своих взглядах, они поддержали дочь в ее стремлении получить высшее образование. Однако они часто напоминали ей, что истинная цель жизни женщины – выйти замуж и вырастить детей. Девушка постоянно ощущала внутренний разлад между ценностями, привитыми ей родителями, – например, такими, как строгая необходимость сохранять девственность до брака, – и образом жизни ее однокурсников. Шарлотта регулярно знакомила ее с красивыми и обаятельными парнями и без стеснения делилась с ней своими любовными приключениями.
В конце концов Жасмина вышла замуж за Томаса еще во время учебы, что решило часть проблемы (ей наконец-то было «разрешено» заняться любовью!). Однако, воспитывая собственных детей, Жасмина и Томас постоянно сталкиваются с разногласиями по поводу принципов воспитания, которые каждому из них кажутся очевидными, но противоречат взглядам партнера.
Вспоминается фильм «Жизнь – это длинная спокойная река» (La vie est un long fleuve tranquille), в котором две семьи с совершенно разным образом жизни сталкиваются друг с другом при самых невероятных обстоятельствах.
Семья Грозей бедная и живет свободно, игнорируя большинство социальных норм. Семья Ле Кеноа аристократичная и ведет крайне регламентированный ритуалами образ жизни («По вторникам у нас равиоли»), строго придерживаясь церковных предписаний и моральных устоев. Хотя дети в пределах одной семьи не всегда похожи, тем не менее существует сценарий семьи Грозей и сценарий семьи Ле Кеноа, которые совершенно отличаются.
Происходит столкновение этих двух миров, их влияния начинают переплетаться. В семье Ле Кеноа, помимо влияния родителей, на детей воздействовали братья и сестры, священник, а также приходская община и социальный круг. После того как в их жизнь вторглись Грозей, некоторые из детей начинают попадать под влияние совершенно непохожих на них людей. Это открывает им новые пределы дозволенного, что нарушает привычное равновесие их семьи и меняет сценарные установки всех ее членов.
УПРАЖНЕНИЕ
ДОПОЛНИТЕ И ИСПРАВЬТЕ СВОЮ МАТРИЦУ
После того как вы составили первую версию сценарной матрицы, описывающую послания, полученные от ваших родителей, добавьте в схему других людей, которые сыграли роль в формировании вашей личности: бабушек и дедушек, дядь и теть, двоюродных братьев и сестер, родных братьев и сестер, священников/раввинов/имамов, учителей, соседей, крестных родителей и других.
Кратко, в нескольких фразах, опишите положительное или отрицательное влияние, которое оказали эти люди.
Сценарий формирует нашу идентичность, помогает ощущать неделимость собственного «я», видеть себя понятным человеком с предсказуемыми реакциями. Конечно, мы не хотим застрять в неизменном образе, но и быть полностью непредсказуемыми тоже не стремимся. Еще в 1977 году Фанита Инглиш описывала концепцию сценария как положительную: «Я считаю сценарии ценнейшими активами, доказательством преимущества человека перед другими животными». Размышлять о том, что с нами происходит, искать в этом смысл, строить объяснения, которые позволяют нам предсказывать вероятное развитие событий, – это, несомненно, глубоко человеческая деятельность.
Позже, критикуя бернианскую концепцию сценария как слишком ограничивающую, Фанита Инглиш заявила: «Наша способность придумывать и развивать сценарии – одно из увлекательнейших проявлений человечности и креативности; нам нужен подобный фундамент, чтобы проецировать наше воображение в будущее». По ее мнению, такой способ выстраивания восприятия жизни и мира необходим для психологического равновесия. Это важно до такой степени, что серьезные психические расстройства могут быть связаны как раз с отсутствием сценария.
Джим и Барбара Аллен[69] рассматривают сценарий со всеми его ограничениями как нечто парадоксальным образом облегчающее нам жизнь. Ведь «он освобождает нас для деятельности в заданных рамках, как белая линия помогает водителю держаться дороги». Благодаря сценарию мы избегаем хаоса. Создавать свой сценарий – это как учиться танцевать: если следовать правилам определенного танца, выбор движений кажется ограниченным, ведь они подчиняются логике стиля; но в этих рамках мы свободны создавать гармоничные, а не беспорядочные комбинации. То же самое и со сценарием: вместо того чтобы метаться по разным сторонам, мы следуем основным линиям нашего жизненного пути.
Сценарий еще и помогает придать смысл нашему существованию и ответить на вопросы «Зачем я живу?», «Какую роль я выполнил на этой земле?».
Когда родился Себастьян, Шарлотта почувствовала себя покинутой, даже брошенной. Все вокруг восхищались этим младенцем с красным лицом, перекошенным от плача. А она, несмотря на все усилия, почти не получала внимания. Эта ужасная ситуация поначалу казалась ей непонятной. Но, как и любой ребенок, столкнувшийся с загадкой, она нашла объяснение: должно быть, родители пренебрегают ею, потому что она их разочаровала. Так родилась ключевая тема ее жизни: «Чтобы меня любили, я должна быть идеальной». На этой основе она выстроила свою личность решительной девушки, которая редко бросает начатое дело, не доведя его до блестящего конца.
Можно резюмировать сценарий Шарлотты так: «Я должна добиться успеха». Понятно, что он имеет и плюсы, и минусы. Нет ничего плохого в стремлении к успеху, и Шарлотта вряд ли с легкостью откажется от этой части личности, которую она построила. Однако утомительно и обременительно жить с ощущением, что это единственный способ быть любимой или даже просто принятой. Если бы сценарий Шарлотты разбирали на психотерапии – скорее всего, целью было бы смягчить эту установку, не лишая Шарлотту боевого духа.
В ответ на события, с которыми мы сталкиваемся, у нас рождаются всевозможные представления о самих себе. Характер событий накладывает свою окраску: с рождением Себастьяна Шарлотта пережила трудный для нее момент, но для ее семьи он был совершенно чудесным. Она могла бы столкнуться, например, со смертью родителя или с серьезной болезнью. Как и быть, например, дочерью дипломата или военного и жить в разных странах. Все эти обстоятельства так или иначе повлияли бы на то, как сформировался бы ее сценарий.
Помимо самой природы событий, существует и наш индивидуальный способ на них реагировать. Шарлотта отреагировала на появление младшего брата желанием доказать свою ценность. Другая девочка могла бы, напротив, отступить в тень и стать очень замкнутой. Третья, возможно, стала бы искать вне семьи компанию, которая признавала бы ее больше.
Сценарий может быть негативным или слишком жестким, что сделает нас довольно невротичными личностями, запертыми в рамках обязательств и чувства вины. Он может быть недостаточно выраженным, что оставит нас без нужного каркаса, на грани психоза. И между этими крайностями в идеале существует зона, где сценарий достаточно четко оформлен, чтобы давать нам смысл, и остается при этом относительно гибким, чтобы мы могли воспользоваться возможностями, которые предлагает жизнь.
УПРАЖНЕНИЕ
ЧТО ВАМ НРАВИТСЯ В ВАШЕМ СЦЕНАРИИ
Возвращаясь к определению Эрскина в начале главы 10 («Что происходит с кем-то вроде меня?..»), подумайте о вашем определении самого себя.
Как бы вы теперь описали этого «кого-то вроде меня»? Какие положительные стороны вы видите в ваших определениях себя?
Представьте, что у вас появилась бы возможность одним взмахом волшебной палочки изменить в себе все что угодно. Что вы бы непременно оставили?
Исследование того, что именно оказывает влияние на наше развитие, полезно и захватывающе. Эти воздействия стали изучаться со времен Фрейда – хотя еще и до него разные мыслители приписывали очевидное влияние на формирование человеческого существа воспитанию. Транзактный анализ предлагает определенную систематизацию факторов, которые влияют на формирование нашего сценария, а следовательно, и нашего характера, и воздействуют на ход нашей жизни. Однако родители не могут полностью сформировать своего ребенка по своему усмотрению. Важная часть его существования остается независимой от родительских посланий, и «не все решается до 6 лет»[70].
В 1980-х годах в США была опубликована книга, которая нашла отклик у многих читателей. Она называется «Когда с хорошими людьми случаются плохие вещи»[71]. Ее название отражает наши чувства, когда жизнь не соответствует нашим ожиданиям и мы считаем, что не заслуживаем того, что с нами происходит. Вернемся к определению Ричарда Эрскина «Что происходит с кем-то вроде меня?..»: если я хорошо себя чувствую, достойно себя веду, слежу за питанием, не курю, не пью и ответственно ко всему отношусь, я ожидаю прожить здоровую долгую жизнь в атмосфере взаимного уважения.
Но мы не можем все контролировать. Некоторые люди заболевают раком, следуя всем медицинским рекомендациям, а другие не заболевают, несмотря на нарушение самых элементарных правил. Женщина может стать жертвой насилия, несмотря на то, что принимала все возможные меры предосторожности. Открытый и вежливый мужчина может быть убит толпой на почве расовой или религиозной ненависти или просто потому, что он оказался не в том месте не в то время. Но независимо от того, что с нами происходит, сценарий влияет на то, как мы воспринимаем происходящее, как мы видим себя в трудной ситуации и как будем использовать свои ресурсы.
Сценарий – это наш план, то, что мы предполагаем (более или менее бессознательно). Но он не определяет всего полностью. В своей большой работе о сценариях Берн считает его важность относительной: для него ход жизни[72] определяется четырьмя факторами: наследственностью, историческими событиями, сценарием и самостоятельными решениями.
Естественно, мы не проживем одинаковую жизнь, если родились мальчиком или девочкой, блондином или рыжим, с более светлой или темной кожей, высоким или маленьким, худым или полным, талантливым в спорте или в математике, с синдромом Дауна, редкой болезнью или же с набором генов, гарантирующих хорошее здоровье.
Родиться женщиной во Франции в XX или XXI веке – не то же самое, что женщиной XIX века или раньше. Быть женщиной во Франции сегодня – это несравненно бо́льшая свобода, чем быть ею в странах, притесняющих женскую половину своего населения. Родиться уже после Второй мировой войны во Франции означает избежать ужасов того страшного периода. Быть евреем во Франции в 1935 году, независимо от психологического здоровья семьи, означало возможность очень мрачной судьбы, а сейчас это не принесет таких же проблем.
Давайте подумаем о взаимодействии между нашими сильными и слабыми сторонами и нашей семьей. Наш генетический «багаж» дает нам сильные и слабые стороны, посредством которых мы взаимодействуем с семьей. Врожденный темперамент ребенка может совпасть или не совпасть с темпераментом его родителей. Например, тихая девочка может казаться вялой своей энергичной матери, тогда как спокойная и уравновешенная семья посчитала бы ее идеальной. Один и тот же энергичный мальчик может быть воспринят как чересчур возбудимый в семье интеллектуалов, которым, возможно, хотелось бы более задумчивого ребенка-интроверта. Эти дети, обладая теми или иными качествами, которые могут быть оценены или не оценены их семьей, окажутся еще и в историческом контексте, который либо позволит им спокойно развиваться, либо будет ставить перед ними препятствия. Преодолимая преграда может повысить самооценку ребенка, который почувствует, что способен справиться с трудностями, но лавина ужасных событий может привести к появлению негативного сценария. А такой сценарий, в свою очередь, повлияет на то, как ребенок переживет возможные травмы в будущем.
Не все наши решения продиктованы внешними воздействиями, не зависящими от нашей воли (здесь вновь проявляется влияние физиса, описанное раньше). Однако этот аспект, который кажется максимально простым, как раз является, вероятно, самым сложным. Ведь очень трудно определить, какие наши действия на самом деле свободные. Наверное, тут понадобится философ… Возможно, это то, что остается после того, как мы убедились, что другие факторы не играют роли? А может, и вовсе не существует по-настоящему независимого решения – так глубоко на нас влияют наша культура, привычки, представления о жизни?
Когда Шарлотта писала свою диссертацию по фармацевтике, она пережила долгий период болезненных размышлений. Зачем она это делает? Действительно ли ее интересует фармацевтика? Или работа над диссертацией – это просто попытка угодить своим родителям? В конце концов она перестала мучиться этими вопросами, решив, что, так или иначе, учеба ей нравится достаточно сильно, чтобы довести ее до конца и начать наконец работать, сделав шаг в реальную жизнь.
Если мы посмотрим, как проходит ее жизнь – успешное окончание учебы, должность руководителя, брак с Пьером, воспитание малыша Жюльена, – то не сможем выделить четкие четыре фактора, которые повлияли на ее развитие. Однако сможем различить влияние каждого из них. Биологически она женщина, и ей повезло не иметь генетических аномалий, а также обладать хорошими умственными способностями – качеством, которое имеет как наследственную составляющую, так и зависит от окружающей среды, а следовательно, и от сценария.
С исторической точки зрения эта молодая женщина родилась в последней трети XX века во Франции, поэтому у нее было много возможностей учиться и работать, не сталкиваясь с насилием.
С точки зрения ее личного сценария наличие младшего брата развило в ней чувство ответственности, а также стремление к конкуренции, так как она с раннего возраста почувствовала необходимость заслужить внимание семьи.
Что касается независимости – она сама выбрала направление учебы, близкое к интересам родителей, но не совпадающее с их собственными областями.
Билл Корнелл в своей статье[73] подытоживает многочисленные теории о человеческом развитии, оспаривая детерминистские взгляды, которые Берн и его транзактный анализ унаследовали от психоанализа, в частности исследования Вайяна[74]. Они показывают, что люди, пережившие самые тяжелые события в детстве, необязательно в итоге прожили плохие жизни во взрослом возрасте. Гораздо более определяющими, по-видимому, является природа вариантов адаптации, механизмов защиты, которые преобразовываются в стратегии, помогающие справляться с возникающими обстоятельствами. Эти защитные механизмы очень близки к тому, что в транзактном анализе называется сценарными решениями. Они являются стратегиями для того, чтобы наилучшим образом справляться с потребностями и желаниями, с одной стороны, и ограничениями реальности – с другой. Наконец, качество жизни человека может значительно улучшиться благодаря важным и личным отношениям уже во взрослом возрасте, будь то с партнером, друзьями или психотерапевтом. Это говорит о том, что болезненные переживания детства, хотя и, бесспорно, важны, могут быть смягчены положительным опытом в процессе дальнейшего развития человека.
Корнелл также цитирует Чесса и Томаса[75], которые подчеркивают важность темперамента и способностей каждого ребенка приспосабливаться к своему семейному, социальному и школьному окружению.
Здесь снова проявляется неизбежное взаимодействие между тем, что предлагает окружающая среда, и предрасположенностями ребенка, которые позволяют ему или успешно справляться с ситуацией, то есть выстраивать прочную конструкцию на основе того, что ему дано, или не справляться, испытывая трудности, чувствуя себя сломленным под воздействием неблагоприятных обстоятельств. Сходные причины необязательно приводят к одним и тем же последствиям, а похожие симптомы могут формироваться под разным влиянием.
С точки зрения транзактного анализа это означает, что наши эго-состояния продолжают развиваться и обогащаться на протяжении всей жизни. Как описывает Корнелл, даже наше эго-состояние Ребенка продолжает эволюционировать и остается живой и динамичной частью личности. Это представление сильно отличается от идеи хранилища более или менее сознательных воспоминаний. Подобное видение Ребенка влияет на восприятие всего сценария: это значит, что все наши новые переживания могут влиять на эго-состояние Ребенка, а также на Родителя, который продолжает усваивать модели значимых персонажей, и, разумеется, на Взрослого. А поскольку содержание и взаимодействие эго-состояний изменяется, неизбежно меняется и наш сценарий.
Поэтому Корнелл[76] предлагает новое определение жизненного сценария: «Непрерывный процесс психологического конструирования реальности; в этой конструкции человек сам определяет и иногда ограничивает себя».
Существует феномен, который на протяжении десятилетий вызывает интерес у исследователей в области гуманитарных наук, – это так называемые «неуязвимые»[77] дети. Речь идет о детях, выросших в трудных условиях, например с родителем с психологическими проблемами, и тем не менее сумевших во взрослом возрасте построить удивительно нормальную жизнь.
Борис Цирюльник[78] был первым, кто ввел это понятие во Франции в работе «Дети, которые держат удар» (Ces enfants qui tiennent le coup).
Давно привычно, что «дети удивительно устойчивы», или жизнестойки, что они восстанавливаются и возвращаются к прежнему состоянию даже после пережитых трудностей.
Во введении к своей работе Цирюльник возражает против подхода, который рассматривает травму как неизбежную причину последующего психологического отклонения: «Мысль в категориях механических причин и следствий формирует представление о психологической судьбе. Тот, кто пережил травму в процессе становления своей психики, будет страдать от деформации до конца жизни… Так формируется судьба, которая навсегда определяет ход будущих событий… Мы обречены на повторение». Напротив, утверждает он, «мы можем оставаться собой, когда окружающая среда наносит нам травму, и продолжать свой человеческий путь, несмотря на удары судьбы».
Долгосрочное исследование, проведенное Вайяном[79], описывает личностные характеристики, которые позволяют людям, начавшим свою жизнь в неблагоприятных условиях, развиваться гармонично. Эти черты включают использование так называемых «зрелых» защитных механизмов.
Множество исследователей изучали людей, отличающихся жизнестойкостью. Действительно, большинство тех, кто пережил трудности, несут на себе отметины разной степени величины. А жизнестойкие личности полноценно развиваются, становятся теми, кто заботится, а не нуждается в заботе, теми, кто действует, а не ждет помощи. Теми, кто помогает другим.
Почему так происходит? Некоторые элементы сценария способствуют формированию подобной душевной стойкости. Положительные взаимодействия с окружением в самые первые годы жизни могут стать защитой, даже если несчастья происходят в возрасте 6–8 лет или позже. Эта прочная основа становится частью жизнестойкого сценария. Положительные взаимодействия не только обеспечивают больше внутренних ресурсов для преодоления трудностей, но и, как счастливое детство в целом, делают человека открытым к людям.
Чтобы успешно справляться с трудностями, важно иметь рядом «наставников жизнестойкости»[80], но для этого необходимо уметь находить таких людей и опираться на них.
В этом помогают внутренние разрешения на доверие. Эта способность к доверию и близости – часть того, что Цирюльник называет «очарованием жизнестойких детей».
Жизненный сценарий основывается на наборе решений, принимаемых в основном бессознательно, о том, как мы будем проживать свою жизнь, как ее завершим. Большинство этих решений принимаются в детстве, когда мы наиболее податливы, не обладаем достаточными знаниями и сильно зависимы от влияния взрослых, которые нас воспитывают и окружают (прежде всего это родители, а также иногда расширенный состав семьи, учителя, религиозные наставники и т. д.).
Начиная с подросткового возраста, а затем и во взрослой жизни эти решения либо укрепляются под влиянием нашего опыта, либо смягчаются. Они могут даже меняться, если, например, мы встречаем учителя, который искренне в нас верит, или человека, который помогает развить наш ранее подавленный потенциал.
Любовная история может сыграть важную роль – как в смысле усиления сценария, так и в смысле освобождения от него. Однако во взрослом возрасте требуются события или встречи более сильные, чем сам сценарий, чтобы они могли «достучаться», то есть быть воспринятыми и повлиять. В противном случае мы их принизим или вовсе проигнорируем.
У сценария есть долгосрочная (предполагаемое развитие жизни) и непрерывная характеристики (повторяющееся и сверяемое ежедневно поведение: «кто-то вроде меня, кто-то вроде вас»).
С самого детства все мы строим некий план и создаем определение себя. Это позволяет нам понимать мир, придавать смысл тому, что мы переживаем, вырабатывать типичные реакции и поведенческие шаблоны. Таким образом мы формируем ощущение себя как личности, которое одновременно устойчиво и может развиваться. Новые значимые встречи и события могут заставить нас изменить сценарий как в положительную, так и в отрицательную сторону.
Ключевой вопрос не в том, есть ли у нас сценарий или нет, и не в том, есть ли что-то плохое в нашем сценарии. Формирование идентичности включает в себя выстраивание жизненного сценария, который вписывает наше существование в конкретное время и придает ему смысл. Важно не затормозиться в бесконечном повторении воспоминаний, особенно связанных с болью, а позволить нашей изначальной идентичности обогащаться и открываться всему, что может нам дать жизнь.
Мы предлагаем вам список вопросов, вдохновленных краткой и немного измененной версией сценарного опросника Эрика Берна.
• Какую жизнь вели ваши дедушки и бабушки?
• Кто вы по порядку рождения?
• Сколько у вас братьев и сестер? С каким интервалом они родились?
• Сколько детей хотели ваши родители? Сколько у них их было?
• Были ли вы желанным ребенком? Как было принято решение о вашем зачатии или о том, чтобы не прерывать незапланированную беременность?
• Как прошел процесс вашего рождения?
• Что вы знаете о своих первых месяцах жизни (кормление грудью, питание, сон, колики и т. д.)?
• Кто выбрал вам имя? Что послужило основой для его выбора?
• Было ли у вас прозвище в детстве? Какое? Почему? А сегодня у вас есть прозвище?
• Как вас называли родители?
• Каким в детстве было ваше представление о жизни?
• Какую профессию вы мечтали выбрать в будущем? Почему?
• Как вы представляли себе будущую жизнь (деньги, дом, семья, профессия, успех)? Какое будущее вам пророчили?
• Что вы думали о своих родителях как о паре?
• Какие у них были отношения с их собственными родителями, с братьями и сестрами, с тещей и свекровью?
• Часто ли в ваш дом приходили люди? Было ли у ваших родителей много друзей?
• Какими людьми восхищались в вашей семье? Кого не любили или презирали? Какие были девизы семьи («У нас дома…»)?
• Ваша любимая детская история?
• Если бы из жизни вашей семьи делали театральную постановку, какой бы жанр спектакля это был (комедия, трагедия, оживленная пьеса или скучная)?
• Как ваша мать реагировала на серьезные проблемы? А отец?
• Какие у вас остались три лучших воспоминания из детства? А три худших?
• Каковы были поворотные моменты вашей взрослой жизни?
• Это были внешние события или ваши личные решения? Возможно, оба фактора? Если это были в большей степени внешние события, какова была ваша личная реакция на них? Как она повлияла на восприятие событий?
• Как бы вы описали влияние окружения, в котором вы выросли, на вашу взрослую жизнь? (Как в положительном, так и в отрицательном плане.)
• Как, по вашему мнению, вы использовали свой природный дар или способности? Как вы справлялись со своими слабыми сторонами?
• Какие три лучших воспоминания о взрослой жизни у вас есть? А три худших?
• Как бы вас описали ваши друзья (эмоциональный, строгий, холодный, теплый, смешной, грустный, энергичный, вялый, спокойный, равнодушный, трудный, страстный, скрытный, серьезный, беспечный, безответственный)? С каким животным вас могли бы сравнить?
• Какие эмоции вам легче всего выражать? Какие эмоции заставляют вас чувствовать себя неловко?
• Подберите прилагательное или существительное, чтобы описать вашу жизнь. Удовлетворены ли вы ею? Какой вы представляете свою жизнь через пять и десять лет?
• Как вы реагируете на серьезные проблемы?
• Сколько детей у вас есть или вы хотите иметь?
• Как вас называют ваши родители? Как вас называет ваш (а) супруг (а)?
• Сколько у вас близких друзей (к которым можно обратиться даже ночью в случае серьезных проблем)? Сколько у вас примерно хороших знакомых? Знаете ли вы своих соседей и некоторых продавцов в вашем квартале?
• Любите ли вы свою нынешнюю работу или профессию или ту, к которой вы идете?
• До какого возраста вы планируете жить? Как вы выбрали этот возраст?
• Кто будет рядом с вами в момент окончания жизни? Какие будут ваши последние слова?
• Что можно было бы написать на вашей могильной плите? Что о вас скажут?