В первой части книги мы видели, как наши способы поведения распределяются по трем основным категориям (Родитель, Взрослый, Ребенок), а также по подкатегориям. Эти функциональные категории позволяют лучше понять наши взаимодействия с другими людьми и проанализировать их максимально точно.
Во второй части мы разберем, как формируются эго-состояния с точки зрения их структуры и каким образом они встроены в основу нашей личности.
Начнем с классического определения Берна: «Эго-состояние – это устойчивая система мыслей и чувств, проявляющаяся в соответствующем поведении». Берн объединяет под этим понятием три измерения: когнитивное (идеи, мысли), аффективное (переживания, эмоции, чувства) и поведенческое (действия, реакции). Мы включим сюда и телесный аспект, поскольку он одновременно участвует и в эмоциональной, и поведенческой сферах.
Эго-состояние прежде всего представляет собой конкретное состояние в данный момент времени. Это комплекс, включающий наше внутреннее состояние (эмоции или их отсутствие, ясность или спутанность мыслей, телесные ощущения, желание двигаться) и проявляющееся поведение (действия или их отсутствие).
С точки зрения структуры можно установить следующие связи:
• Эго-состояние Ребенка связано с прошлым; оно состоит из следов наших прежних переживаний, размышлений и реакций.
• Эго-состояние Родителя также связано с прошлым и формируется из отпечатков, оставленных на нас людьми, которые воспитывали нас или сильно повлияли на нас.
• Эго-состояние Взрослого основано на настоящем.
Это не застывшие состояния, а способы существования, которые могут изменяться. Мы можем сгруппировать их по сходству. Но какое бы поведение мы ни проявляли, наше внутреннее состояние в похожих ситуациях может быть совершенно разным.
Рассмотрим пример пешехода, который дождался, когда загорится красный свет для машин, и начал переходить улицу. Однако один из водителей не остановился и проехал слишком близко к нему.
• Пешеход может сильно испугаться, вскрикнуть, почувствовать себя так же, как в детстве, когда в школьном дворе его задирали старшие дети.
• Он может возмутиться, как это сделал бы его отец, всегда готовый защитить семью, и в праведном гневе обрушиться на водителя.
• Пешеход может и просто вздрогнуть, решить, что такая ситуация недопустима, выразить свое возмущение беспечному водителю.
• Оценив выражение лица нарушителя, он может посчитать, что лучше не усугублять раздражение человека, который, похоже, находится на грани взрыва (наш пешеход проявляет мудрость, избегая вовлечения в психологическую игру с разъяренным водителем).
В первой реакции пешеход находится в эго-состоянии Ребенка с точки зрения структуры: он чувствует себя так же, как в детстве. Во второй реакции он находится в эго-состоянии Родителя: он действует так, как поступил бы один из его родителей. В двух последних реакциях он находится в эго-состоянии Взрослого: он использует свои текущие возможности – оценивает ситуацию и реагирует, исходя из того, что происходит вокруг (состояние водителя) и внутри него самого (страх, недовольство поведением водителя, инстинкт самосохранения).
Категории поведения, описанные в первой части, относящиеся к функциональным эго-состояниям, зачастую соответствуют тем же эго-состояниям с точки зрения структуры, но так бывает не всегда.
У Жасмины был ужасный день. Забастовка транспорта вызвала страшные пробки. Поскольку Томас был в командировке, ей пришлось самой отвезти Вилли в ясли перед тем, как успеть на работу в аптеку к ее открытию. Из-за того, что метро не работало, две ее сотрудницы опоздали, и ей пришлось одной обслуживать клиентов и работать с поставщиками. В какой-то момент у нее резко упал уровень сахара в крови. К тому времени, когда пришла Самия, Жасмина уже начала терять сознание. Молодая фармацевт сразу же распознала симптомы. Пока Карина, которая наконец тоже добралась до аптеки, занималась клиентами, Самия оказала своей начальнице необходимую помощь.
Столкнувшись со всеми этими сложностями, Жасмина почувствовала себя утопающей в них, перегруженной. Ее реакцией стало закрыться и молчать какое-то время.
С точки зрения поведения ее отстранение напоминает проявление эго-состояния Ребенка. Она вела себя как маленькая девочка, оставленная в одиночестве и вынужденная быть смелой. Однако в ее личной истории закрыться в тишине было скорее проявлением эго-состояния Родителя в структурном смысле. В детстве ее кумиром был отец. Она хотела стать похожей на него – человека, который добился успеха в обществе, которого уважают. А поскольку ее отец в сложных ситуациях замолкал, Жасмина склонна поступать так же, когда испытывает стресс. Таким образом, когда Жасмина находится в своем эго-состоянии Родителя с точки зрения структуры (ведет себя, как ее отец), это может выглядеть как поведение Ребенка.
Это одна из сложностей эго-состояний. Когда мы наблюдаем поведение, соответствующее определенному функциональному эго-состоянию, мы не можем с уверенностью сказать, откуда оно исходит в структурном плане. Но это не является проблемой. Если наша цель – улучшить взаимоотношения с окружающими, то мы начнем с наблюдения за поведением через призму функциональной модели. А затем, если захотим понять, почему сталкиваемся именно с такими проблемами, мы сможем исследовать, что именно было зафиксировано в наших эго-состояниях.
Эти различные системы (как их также называет Берн) формируются на протяжении всех этапов развития. Все, что мы пережили и переживаем, оставляет в нас следы. Эти следы одновременно и запечатлеваются, и постоянно видоизменяются. Наши эго-состояния, связанные с прошлым (Родитель и Ребенок), сохраняют некоторые неизменные аспекты, которые возвращают нас назад. Однако нельзя «зафиксировать» эго-состояние в определенный момент и спустя годы обнаружить его точно таким же. Жизненные события постоянно меняют наши воспоминания и наш способ проживать ситуации.
Можно сказать, что Ребенок – это хранилище воспоминаний, осознанных или нет (либо вытесненных в бессознательное, либо просто не имеющих вербального выражения). Эти моменты отпечатались в нас иногда в форме ран, страданий, страхов, гнева, а иногда в виде счастливых эпизодов, вызывая чувство утраченного рая, оставляя в неутолимой ностальгии.
Грег собрал на совещание руководителей разных проектов. Когда Шарлотта должна была взять слово, в комнату неожиданно ворвался генеральный директор и сел во главе стола, не произнеся ни слова. В этот момент молодая женщина ощутила себя перенесенной на годы назад, когда ее отец внезапно приходил проверить ее домашние задания.
Она начала заикаться, теряя ход мыслей. Ей потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и закончить выступление.
Подобное проявление может быть в виде страха, слез, которые невозможно сдержать, резкого всплеска гнева – внезапных реакций, которые застают нас врасплох и могут быть весьма не к месту. В таких случаях говорят об эффекте резинки: словно настоящая, хорошо натянутая резинка отбрасывает нас в далекое прошлое, возвращая в знакомое состояние. Мы теряем способность действовать в настоящем и чувствуем себя такими же беспомощными, как в возрасте 2, 5, 10 или 15 лет. Это может случиться с каждым и зачастую бывает неприятным, особенно если мы сталкиваемся со сложной ситуацией, требующей взрослого подхода. Однако бывают и приятные «возвращения в прошлое», как в случае с мадленкой Пруста. Это тоже эффект резинки: нас выбрасывает в воспоминания без нашего осознанного выбора, но на этот раз пробуждая приятные чувства.
Для некоторых авторов[38] эго-состояние Ребенка – это не просто набор фиксаций из прошлого, даже учитывая, что опыт играет действительно значительную роль. Согласно Корнеллу, это состояние представляет собой также особый способ существования, способ восприятия мира – более интуитивный, телесный, невербальный, «процедурный» Ребенок сохраняет свою живость, постоянно развивается и играет важную роль в том, чтобы делать нашу повседневную жизнь более насыщенной и яркой.
Говоря о процедурной или неявной памяти, мы имеем в виду все, что мы усвоили на невербальном и бессознательном уровне, например навык ходьбы. Это противопоставляется явной или нарративной памяти, которая формируется лишь с развитием речи и позволяет нам описывать и рассказывать о том, что с нами происходит и чему мы учимся.
Шарлотта участвовала в важной встрече. На этот раз Грег пригласил ключевых клиентов, чтобы заключить сложную сделку. Переговоры начались плохо: по непонятным причинам в комнате висело напряжение. Но в какой-то момент на Шарлотту снизошло озарение, интуитивное понимание, которое невозможно было выразить словами. Она нашла нужный тон, правильные слова, которые тронули собеседников. Клиенты, расслабившись, смеялись вместе с ней. Этот уровень коммуникации, недоступный вербальному осмыслению, позволил установить связь «Ребенок – Ребенок» между молодой женщиной и гостями.
Когда Зои начала заниматься парными танцами, она сначала пыталась понять движения, пересчитывая, измеряя, проговаривая: «Нужно повернуться на треть оборота или на четверть?» Но такая ментальная стратегия никак не продвинула ее. Настоящий прогресс начался в тот момент, когда она перестала думать о шагах и встала за преподавательницей, просто пытаясь повторять за ней, имитируя движения танцовщицы без всяких размышлений. Такой сенсомоторный способ обучения очень похож на то, как учится маленький ребенок.
Этот аспект Ребенка представляет собой иную форму мышления, отличную от привычной, требующей слов. Активируемая при этом область мозга задействует те же процессы, что и в раннем детстве, до того, как речь начала придавать нашим мыслям структурированную форму. Однако это не фиксация и не проблема. Это имплицитная, субсимволическая умственная деятельность, вероятно, более распространенная среди творческих людей.
Оба эти термина относятся к мышлению, которое предшествует словам и вербальной, эксплицитной памяти. Имплицитное мышление обходится без слов. В то время как символизация – это ментальный процесс, требующий овладения языком. До этого, а затем и параллельно с вербальным и его символами, существуют субсимволические процессы.
УПРАЖНЕНИЕ
ЧТО ВНУТРИ ВАШЕГО ЭГО-СОСТОЯНИЯ РЕБЕНКА?
Вспомните моменты, когда вы переставали ощущать себя взрослым и чувствовали себя скорее малышом.
Это ощущение может быть приятным, забавным, радостным – когда вы играете или очаровываете окружающих… Оно может быть и болезненным – когда вы теряете самообладание и контроль над своими эмоциями…
Напоминает ли вам это ситуации из прошлого? Если да, то это и есть эффект резинки.
Является ли это воспоминание приятным или, напротив, болезненным? В случае неприятных переживаний часто требуется психотерапевтическая работа, чтобы залечить еще незажившую рану и «отсоединить резинку», как говорят в транзактном анализе. Или этот аспект вашей личности не столько возвращает вас в прошлое, сколько напоминает имплицитный процесс, характерный для эго-состояния Ребенка? Так бывает в случае приятного переживания, поскольку сложные проявления Ребенка обычно указывают на фиксации.
По Берну, эго-состояние Родителя – это запись, оставленная нашими реальными родителями, людьми, которые нас воспитывали или оказали значительное влияние в детстве. Это одно из важных различий между ним и Сверх-Я в психоанализе, чья «роль сводится к функции судьи или цензора по отношению к Я». Для Берна роль Родителя не только поддерживающая или судящая, но также обладает почти физически осязаемой идентичностью. Сегодняшний взгляд на эти вещи более детализирован, чем был у Берна. Мы только что говорили о следе, оставленном родительскими фигурами, но этот след зависит как от объекта, который его оставляет (например, стопы), так и от поверхности, которая его принимает (например, мягкий ковер, глиняный пол, асфальтированная дорога). Точно так же действия родителя не оставляют одинаковых следов на разных детях.
Современные исследования в области нейронаук показывают, что ни одно воспоминание не фиксируется в нашем мозгу раз и навсегда. Именно поэтому мы не можем в точности воспроизвести поведение или переживания кого-то из родительских фигур. Но мы можем находиться под их влиянием, вести себя как наш отец, мать или значимый учитель. И то, что мы впитали от этих людей, будет продолжать развиваться, более или менее незаметно. Даже если я укачиваю своего ребенка с той же песней, с теми же движениями и интонацией, что и моя мать, эта копия не будет абсолютно точной – она адаптирована к тому, кем я стал сегодня, к тому, что я узнал и пережил с тех пор, как моя мать качала меня таким образом.
Любое эго-состояние Ребенка тесно связано с тем, как на него реагировала родительская фигура, что, в свою очередь, становится частью эго-состояния Родителя. Можно сказать, что каждый аспект моего внутреннего Родителя имеет дополнительный аспект в моем внутреннем Ребенке. Когда я осуждаю себя за ошибку с той же суровостью, что проявлял мой отец, часть меня в эго-состоянии Ребенка чувствует себя пристыженной и подавленной, как когда меня ругали в детстве.
Шарлотта может быть разной матерью: то немного резкой, то невероятно нежной. По характеру она склонна не слишком предаваться сентиментальности, а действовать быстро и эффективно. Иногда, когда Жюльен просыпается ночью и ничего не помогает его успокоить – ни предложенная бутылочка, ни укачивание на руках, – ей хочется твердо положить его в кроватку и строго одернуть. Обычно ей удается сдержаться, но само желание вести себя так, как ее отец, вызывает у нее чувство вины: ей становится так же стыдно и неприятно, как когда отец отчитывал ее саму. В другие моменты ее охватывает волна бесконечной нежности: она может без устали шептать ласковые слова на ухо плачущему малышу, качать его, гладить, целовать с той же мягкостью, с какой ее собственная мать, Андре, обращается с младенцами. В такие минуты Шарлотта чувствует себя умиротворенной, несмотря на тревогу Жюльена: ей хорошо с сыном и хорошо с самой собой. В эти моменты ее внутренний Родитель добр к ее внутреннему Ребенку, который ощущает себя в безопасности.
Шарлотта усвоила совершенно разные модели поведения в структуре своего Родителя, которые отражают контрасты между ее отцом и матерью. Такой случай не редкость: многие из нас впитали в себя реакции разных людей, и это дает нам широкий диапазон проявлений Родителя. Что также объясняет, почему люди, пережившие в детстве жестокое обращение, не обязательно воспроизводят подобное поведение в отношении своих собственных детей.
Конечно, в детстве все пространство, в котором формируется будущее эго-состояние Родителя, не имеет границ: мы являемся настоящими губками, жадно впитывающими модели поведения, чтобы структурировать себя, и одновременно остаемся уязвимыми ко всему, что с нами происходит. Однако то, что мы усваиваем в своем Родителе, исходит не только из нашего детства. На протяжении всей жизни мы продолжаем добавлять в него новые элементы: когда кто-то оказывает на нас сильное влияние или когда мы переживаем эмоциональный период. В противном случае «наставники жизнестойкости»[39], о которых мы поговорим позже, не смогли бы сыграть свою роль в укреплении нашей личности.
УПРАЖНЕНИЕ
ВАШЕ ЭГО-СОСТОЯНИЕ РОДИТЕЛЯ
Вам когда-нибудь говорили, что в определенных ситуациях вы напоминаете своего отца или мать? Если да, то в каких?
Насколько вас устраивают эти проявления? Те, которые вы воспринимаете как положительные, могут стать для вас ценным ресурсом – своего рода автопилотом, который помогает справляться с различными ситуациями, не требуя особых раздумий. А вот проявления, которые вам мешают, потребуют работы над собой. В этом может помочь техника, называемая автородительство[40]. Она заключается в том, чтобы сознательно наблюдать за поведением родителей, чьи реакции вам нравятся, затем имитировать их, постепенно присваивая себе эти модели и применяя их к своему внутреннему Ребенку. Помните, что ваше эго-состояние Родителя способно меняться и обогащаться на протяжении всей вашей жизни!
Наш Взрослый активен, когда мы легко взаимодействуем с настоящим и способны справляться с ситуацией, не впадая в прошлые схемы поведения. Жозе Грегуар[41] описывает его как «систему <…>, которая воспринимает реальность такой, какая она есть, независимо от нашего субъективного опыта, желаний, реакций или суждений окружающих».
Это эго-состояние является оптимальным для решения проблем: оно позволяет нам объективно оценивать ситуацию, осознавать доступные ресурсы и использовать все свои навыки. Ключевые характеристики функционирования Взрослого включают способность воспринимать окружающую среду, анализировать происходящее, размышлять, говорить и сознательно вспоминать важные сведения, связанные с текущими обстоятельствами.
Однако это не умаляет ценности двух других эго-состояний – Ребенка, добавляющего глубину переживаний и интуицию, и Родителя, который хранит полезные автоматические реакции. Наше оптимальное функционирование достигается благодаря взаимодействию всех трех эго-состояний.
Представим себе человека в виде дерева. Оно принадлежит к какому-то виду, определяющему его неизменные свойства (максимальную высоту, тип листьев, оттенки коры). В пределах этих природных характеристик каждое конкретное дерево обладает записанными в его генах уникальным цветом, возможностью достичь определенного размера, более или менее близкого к максимальному среди его сородичей и так далее. Кроме того, дерево растет в почве, которая может быть в разной степени плодородной и подходящей для его нужд. В начале жизни оно может получать или не получать достаточно воды и удобрений. Его могут обрезать таким образом, что это способствовало росту или, наоборот, замедлило его…
То же происходит и с людьми. Наши гены предопределяют такие характеристики, как рост, темперамент, физические способности. В то же время среда, в которой растут дети, влияет на то, каким образом эти задатки развиваются. Как и деревья, мы растем в изоляции или в окружении себе подобных, в определенной среде с теплыми и поддерживающими близкими или холодными, критичными и жестокими.
Современные исследования показывают, что мозг индивидуума развивается во взаимодействии с другими. Мы существуем в системах, а наш мозг – сложная сеть синапсов, соединяющих нейроны между собой. Отдельный нейрон сам по себе мало что значит, именно взаимодействие с другими нейронами делает его важным элементом.
Эго-состояния – это концептуальное описание нашей личности, в которой сочетаются врожденные черты, обусловленные генетически, и то, как наш жизненный опыт воздействовал на эти черты и склонности[42]. Формирование подобных психических структур связано с развитием нашей нервной системы: детские стимулы и полученные подкрепления способствуют созданию нейронных связей в различных областях мозга. Наиболее часто используемые нейронные цепочки соответствуют нашим эго-состояниям как по содержанию (структурные эго-состояния), так и по проявлениям (функциональные эго-состояния).
Было бы интересно детальнее изучить состав различных эго-состояний, особенно Ребенка. Есть способ рассмотреть наши эго-состояния, основываясь на историческом подходе. Он учитывает следы прошлого, оставленные в нас в виде своего рода иерархии, которую можно изобразить следующим образом[43]:
Рисунок 1. Структура второго порядка
В модели видно, что эго-состояние Взрослого (обозначаемое как В2) не подразделяется на дополнительные элементы. Иногда, чтобы гармонизировать анализ на трех уровнях, в структуру может быть включен аспект, напоминающий функцию Родителя, – Ethos (нравственность), более эмоциональный и эмпатичный аспект – Pathos (эмоциональность) и Logos (логика) – ориентированный на рассуждения. Но традиционно считается, что Взрослый и так постоянно адаптируется к реальности без необходимости дополнительного деления.
Этот подход выглядит интересным для двух других систем. В полном состоянии Родителя – P2 – присутствуют три эго-состояния людей, которые сыграли ключевую роль в детстве и помогли сформировать психическую структуру: обычно это отец и мать, но также и другие влиятельные фигуры, например бабушки и дедушки, дяди или тети, старшие братья и сестры…
В полном состоянии Ребенка – Рб2 – мы видим, как уровни опыта вкладываются внутрь структуры, как в матрешке. Все начинается с первичной формы каждого из эго-состояний: Рб1 – часть Ребенка, соответствующая раннему детству; В1 – начало функционирования Взрослого состояния у маленького человека, развивающего свою интуицию; P1 – первая внутренняя интеграция образа родителей[44]. Иногда часть Р1 дополнительно подразделяют на Рб0, В0 и P0, что соответствует самым ранним моментам жизни – от внутриутробного и до первых дней после рождения.
Эта схема удобна для отображения некоторых очень старых аспектов, которые всплывают у нас: невербальный, сложно описываемый и труднопонимаемый опыт раннего Ребенка (Рб1) или, например, реакция Родителя, кажущаяся чрезмерной, с оттенком бессмысленной жестокости или суровости. Подобного рода Родительская установка зачастую указывает на Родителя (P1), который является копией наших отца или матери, как в случае с P2, формирующегося из искаженного, порой пугающего восприятия.
Представим себе мать, вымотанную после рабочего дня, которая кричит на своих дочерей 10 и 12 лет: «Мне все это надоело, вы обе меня изматываете! Идите играть в свою комнату, и чтобы я вас больше не слышала! Убирайтесь, я сказала!» Это неприятный момент. Но в таком возрасте, даже если она кричит, девочки, вероятно, не будут травмированы, исключая ситуацию, если это не происходит ежедневно. Но если мать в таком же состоянии усталости и так же яростно реагирует на трехмесячного младенца, тот сохранит в себе след болезненного, неосознаваемого воспоминания.
В своей части Родителя (Р1) он, возможно, сохранит это негативное отношение к себе, связанное с непониманием ситуации. Он еще не способен дистанцироваться и подумать: «Мама в плохом настроении сегодня». Что, скорее всего, у него останется – так это невербализованное ощущение опасности, представление о себе как о чем-то плохом в противостоянии с устрашающими силами.
Фанита Инглиш предпочитает избегать представления о «вложенности» возрастных стадий в структуре Ребенка, поскольку это объединяет под одним названием совершенно разные переживания – например, в возрасте 6 месяцев, 1 года или 2 лет. По ее мнению, в Ребенке сосуществуют последовательные «реликты» или подсистемы, соответствующие хронологической последовательности этапов развития. Каждая из этих подсистем обладает собственной системой мышления, чувств и поведенческих реакций, соответствующих ее возрастной стадии. Состояние Ребенка сильно варьируется в зависимости от того, относится ли оно к подсистеме, сформированной в возрасте 1 года или 5 лет, и вместо того, чтобы обозначать их как Рб1 или Рб2, Фанита Инглиш предпочитает рассматривать каждую критическую стадию развития отдельно, как самостоятельный комплекс. Кроме того, на каждом этапе, когда родительские послания усваиваются ребенком, они интерпретируются по-разному в зависимости от возраста и уровня зрелости. Таким образом, в нас остается след Родителя (независимо от того, называем ли мы его P1 или как-то иначе), связанный с опытом ребенка именно на этом этапе развития. Все это фиксируется в мозге в виде построения нейронных сетей, в которых хранятся воспоминания, а также связанные с ними сценарные решения и выводы[45].
УПРАЖНЕНИЕ
УГЛУБЛЕНИЕ ЗНАНИЙ О ВАШИХ ЭГО-СОСТОЯНИЯХ
Выделите разные аспекты вашего Родителя
Как вы относитесь к себе, когда совершаете ошибку? Как вы заботитесь о себе, когда перегружены, устали и нуждаетесь в утешении?
Если в таких обстоятельствах вы проявляете к себе суровость, жесткость или даже жестокость, велика вероятность, что это влияние Родителя типа P1, внутренне принятого слишком рано, чтобы его можно было впоследствии смягчить. Часто бывает трудно узнать своих настоящих родителей в этих проявлениях – настолько сильное произошло искажение. Если же, напротив, вы умеете обращаться с собой по-человечески, принимаете меры для исправления своих ошибок и заботитесь о себе, значит, в вас откликается более зрелый Родитель. В таком случае попробуйте определить, у кого вы могли научиться подобным реакциям.
Выделите разные аспекты вашего Ребенка
С точки зрения структурного анализа полезно вновь соприкоснуться со своим жизненным опытом – тем, который вы хорошо помните, и с более глубоко запрятанными воспоминаниями. Каким младенцем вы были, согласно рассказам окружающих? Каким ребенком были в разном возрасте? Происходили ли в вашем характере заметные перемены? Был ли момент, когда вы стали более рассудительным, более непоседливым или более застенчивым? В какие моменты сегодня вы напоминаете себе того ребенка, которым когда-то были?
После третьей главы, которая помогла нам осознать наши привычные модели поведения, эта глава проливает свет на формирование психических структур, лежащих в основе наших реакций. Если нам более-менее легко проявлять Заботливого Родителя, это связано с тем, насколько мы усвоили подобные установки, наблюдая за значимыми для нас фигурами.
Понимание содержания наших эго-состояний важно, поскольку оно в значительной степени определяет, как мы будем проживать свою жизнь. В нем отражаются многие ключевые понятия транзактного анализа: жизненная позиция, корни которой уходят в детский опыт и формируют наше эго-состояние Ребенка; эмоции, которые были разрешены или поощрялись и отпечатались в нашем Ребенке. А также привычные схемы обмена знаками признания, придающие форму нашим эго-состояниям, которые нам легче или сложнее получать в будущем. Еще симбиоз, который ведет к игнорированию и может сохраняться, если мы не смогли полноценно развить все свои эго-состояния. И, наконец, жизненный сценарий: эго-состояние счастливого и радостного Ребенка приведет к позитивному сценарию, эго-состояние грустного Ребенка – к наполненному печалью, жесткий и суровый Родитель создаст сценарий, в котором мало радости, а отсутствие защитного Родителя может привести к сценарию потерянного Ребенка и так далее.
Хорошая новость в том, что внутреннее содержание наших эго-состояний всегда может измениться через проживание нового опыта и разрешение себе его осознавать.