Явоспользовалась лопаткой, чтобы достать со сковороды последний кусочек багета. Я растопила на антипригарном покрытии немного сливочного масла и обжарила каждый кусочек до золотисто-коричневого цвета. Хитрость заключалась в том, чтобы не прожаривать хлеб полностью, а лишь слегка подрумянить, пока на каждом ломтике не образуется прекрасная золотистая корочка.

Я очистила несколько зубчиков чеснока, взяла один, срезала с него верхушку и начала натирать ломтики хлеба.

Первое, что я сделала, взяв на себя управление гостиницей, – это обновила кухню, установив куда более большие окна, новую бытовую технику и заменив треснувшие и сколотые столешницы из белой плитки. С деньгами было туго, поэтому я выбрала деревянные столешницы. Кленовое дерево придавало кухне теплую и уютную атмосферу, и к тому же дому легче было освоиться. Все строительные материалы, которые привозились в гостиницу, в конечном итоге становились ее частью. Отель мог синтезировать дерево и камень, но это требовало много энергии, а обеспечение его основными материалами значительно упрощало задачу. Гостиница питалась и за счет окружающей среды, но основную часть своей жизненной энергии получала от гостей и от меня. В отсутствие посетителей она впадала в спячку, пытаясь сохранить энергию. Когда это происходило, дом приходил в упадок и разрушался, как и любой другой. К тому времени, как я пришла разбудить «Гертруду Хант» из спячки, она спала уже так долго, что обшивка прогнила, а бо́льшая часть наружных трубопроводов пострадали от корней деревьев.

День был в самом разгаре, за окном растекался золотистый свет, а столешницы блестели, словно покрытые медовой глазурью. С моего наблюдательного пункта я могла видеть северное патио – то, которое выходило на улицу. Это было одно из моих любимых мест для отдыха. Я любила посидеть в одном из парусиновых кресел, читая книгу.

Теперь на патио появились гриль-коптильня и Шон, вооруженный огромными щипцами. Фурия лежала рядом с грилем. Он подкупил ее ребрышками.

Надо отдать ему должное, он умел делать розжиг. Я держала окна закрытыми, но даже так могла ощущать пряный, кислый запах щепы. Пахло детством, и это напомнило мне о долгих, ленивых летних днях, о барбекю, арбузах и мороженом. Закрыв глаза, я почти смогла бы убедить себя в том, что это папа готовит на улице, а не какой-то чрезмерно самовлюбленный оборотень.

А самое главное, дым заглушал все остальные запахи. Прошлой ночью Шон все подготовил. Он начертил на площадке широкий круг, затем соорудил вокруг него стену из бетонных блоков, оставив место для дров. Затем выложил внутреннюю часть огнеупорным кирпичом, оставив вентиляционные отверстия, и установил гриль. Мы поставили кастрюли, наполнили их водой из шланга и оставили готовиться на ночь. Щепа дерева гикори в костровой яме заглушала бо́льшую часть зловония, но, стоя прямо у кастрюли, можно было почувствовать едкий, ядовитый запах. Только вот чтобы попасть на дальнее патио, посетителям потребовалось бы сначала пройти мимо гриля Шона, расположенного у входа на задний двор, а невероятный аромат барбекю не позволил бы пойти дальше.

Шон поднял крышку гриля и проверил мясо. На парне были джинсы и простая зеленая футболка, облегающая его мускулистые плечи. У Шона был своеобразный вид силы. Он мускулистый, но стройный, быстрый и гибкий, однако лишенный слабостей. Как гибкая сталь.

И я уже слишком долго на него смотрела.

Я закончила с хлебом, достала из холодильника миску с яичной смесью и начала намазывать ее на хлеб, раскладывая ломтики на красивом блюде зеленого цвета.

Застекленная дверь с грохотом распахнулась, и Шон неторопливо вошел в кухню.

– Чем это так вкусно пахнет?

Как он вообще смог учуять этот запах сквозь дым?

– Вот, попробуй.

Шон взял с блюда сэндвич и с хрустом откусил кусочек.

– Ммм. Что это такое?

– Яйцо, «Миракл Уип»[9], чеснок и багет.

– Прямо как какой-то яичный салат. Но по вкусу на него не похоже.

– Это из-за чеснока и хлеба.

Я нарезала зеленый лук и посыпала им бутерброды.

– Как там ребрышки?

– Хорошо. Мы почти готовы.

Шон потянулся за другим сэндвичем. Я подняла нож.

– Не угрожай мне, если не собираешься применить силу, – сказал он.

– Не кради еду, пока она не подана, и мне не придется.

Он рассмеялся и пошел мыть руки.

Я отнесла кувшины с лимонадом и холодным чаем на стол во дворе. Шон помог мне вынести сэндвичи, кукурузу на початках, салфетки и бумажные тарелки. Кэйли Хендерсон и ее парень Робби, прогуливающиеся по тротуару, остановились у изгороди.

– Это вы жарите барбекю? – спросила Кэйли.

– Ага, – подтвердила я.

– Мы чувствовали этот запах еще с автобусной остановки.

Робби посмотрел на гриль.

Шон вышел из дома. Брови Кэйли поползли вверх.

– Почему бы вам не присоединиться? – предложила я. – Здесь на всех хватит.

– Спасибо! – прощебетала Кэйли.

Они подошли и присели на стулья. Мгновение спустя к нам присоединилась Кальдения.

Шон снял с гриля первые ребрышки и переложил их на деревянную доску.

– Нужно дать им немного отдохнуть.

Кальдения одарила Кэйли приветливой улыбкой.

– Как дела на учебе?

Следующие десять минут нас развлекали историями о школе Сидар-Крик. Кто-то увел чьего-то парня, кто-то продавал свои лекарства от СДВГ, а трое мальчиков попались на краже школьного флага. Я была не намного старше, и от того, через что мне пришлось пройти, у них поседели бы волосы. Но, услышав все это, я порадовалась, что уже окончила старшую школу.

Шон разделал ребрышки и начал раздавать их по кругу. Я отрезала от своей порции небольшой кусочек и попробовала. Это был восхитительный, идеально сладковато-кислый вкус с легким намеком на остроту.

– Эй, привет!

Это была Маргарет. Она шла по улице, а шпиц подпрыгивал у ее ног, словно пушинка.

– Кэйли, тебя мама ищет.

Кэйли встала.

– Можно нам взять еду с собой?

Я махнула рукой:

– Пожалуйста, берите.

– Спасибо, Дина. Сэндвичи потрясающие.

Ребята взяли по тарелке и ушли.

Миша выбежала из-за изгороди, а Фурия погналась за ней, и две маленькие собачки начали кругами бегать по двору.

– Присоединяйся к нам, – пригласил Шон.

– Ты готовишь для Дины? – спросила Маргарет, широко распахнув глаза. – О-о-о.

– Разве они не милая пара? – вставила Кальдения.

Я подавила желание ткнуть в нее вилкой.

– Мы не пара. Шон починил мою коптильню, и мы решили ее протестировать.

– Вы же не собираетесь зажарить там труп? – спросила Маргарет.

Я чуть не уронила тарелку себе на колени.

– Что? Фу-у!

Шон удивленно приподнял брови.

– Почему ты об этом спрашиваешь?

Маргарет подошла и села на стул.

– Вы не смотрели новости? Включите пятый канал.

Внезапно меня охватило тревожное беспокойство. Что-то не так. Я встала.

– Извините, я отойду на минутку.

Шон последовал за мной внутрь, в гостиную.

– Экран, – сказала я. – Пятый канал.

Из стены выдвинулся монитор. Он ожил, показывая кадры из сельского дома, снятые сверху, вероятно, с вертолета.

– …Место ужасной трагедии, – произнес голос ведущего. – Сколько сейчас жертв, Эми?

Кадр переключился на белокурую репортершу, стоящую на подъездной дорожке. Вдалеке за ее спиной виднелся дом, окруженный полицейскими машинами.

– Представители полиции подтвердили, что все сорок две коровы были убиты и частично съедены, Райан. Официальной информации о состоянии тела Джона Рука пока нет, однако источники, близкие к расследованию, сообщают, что его постигла та же участь, что и его домашний скот.

– Ты хочешь сказать, что кто-то питался его телом?

Эми выглядела так, будто ее вот-вот вырвет.

– Похоже на то, Райан. Его расчленили посмертно, и, как и коров… его приготовили.

Меня чуть не стошнило.

– Никто не видел Джона Рука в течение нескольких дней; возможно, он мертв уже довольно давно. Нам придется дождаться официального заключения коронера…

Под кадрами промелькнула новость: местный фермер найден мертвым, его скот изуродован.

Это, должно быть, дахака. Какой ужас. Он убил фермера, приготовил его и скормил своим питомцам. Мне нужно было это остановить.

Шон вытащил телефон и начал печатать.

– Это менее чем в десяти милях к северу отсюда.

– У тебя появились догадки?

– Давай представим, что я – дахака. У меня есть стая следопытов, которых нужно кормить, но я не хочу, чтобы меня нашли. Следопыты, скорее всего, требуют много мяса. Они большие и плотоядные. Итак, я нахожу ферму со стадом коров. Это достаточно удаленное место, чтобы я мог прятаться там несколько дней. Я убиваю фермера, начинаю забивать его коров и использую следопытов, чтобы патрулировать границы моей территории и убедиться, что никто не приближается. Вот только если следопыты похожи на собак, то им быстро наскучит и они начнут бродить все дальше и дальше, пока не найдут что-нибудь интересное.

– Например, наш микрорайон.

– Точно.

На экране снова промелькнул снимок забитого стада. У меня скрутило живот.

– Сорок две коровы. Это огромное количество мяса.

– Кто-то слил фотографию.

Шон показал мне экран своего телефона. На траве лежала окровавленная туша коровы. Ее голова, спина и ноги были целы, но живот отсутствовал, а вся передняя часть тела представляла собой месиво из разорванных тканей.

– Они расточительны. Едят только мягкие части. Значит, он либо не очень хорошо их контролирует, либо ему просто плевать.

– В любом случае теперь ему нужно найти новый источник пищи.

И я догадывалась, что теперь будет. Либо он будет нападать на другие фермы, либо направится на юг, к нам.

В микрорайон, населенный семьями.

Я глубоко вдохнула и натянула на лицо улыбку. Нам нужно было выйти и поговорить с Маргарет, прежде чем она решит зайти и выяснить, что же нас так задержало.

* * *

Я сидела за кухонным столом. Оборотень сидел напротив. На столе лежали две идеально круглые деревянные сферы, каждая размером примерно с небольшое киви. На дерево был нанесен сложный узор из темных перекрещивающихся спиралей. Мы выловили их из кастрюль, как только с костей следопытов слезла вся плоть. Территория гостиницы поглотила оба скелета, а вместе с ними и емкости с отвратительным бульоном. Я бы не стала использовать их снова.

Передатчики тихо и неподвижно лежали на столе. Никаких магических излучений. Никаких электромагнитных сигналов. Просто два безобидных на вид куска дерева. Но когда я потянулась к ним своей магией, то почувствовала искру. Она свернулась глубоко внутри их, трепещущая и живая, в ожидании, когда ее высвободят и она сможет расцвести.

В отеле вокруг нас было тихо. Кальдения, с аппетитом съев столько мяса, что хватило бы на троих взрослых мужчин, отправилась спать. За окнами догорал закат – один из тех великолепных техасских закатов, когда краски становятся густыми и яркими, а длинные полосы облаков светятся оранжевым на фоне почти фиолетового неба. Фурия лежала у моих ног и грызла кость, которую дал ей Шон. За день она повысила его статус сначала с «убить на месте» до «подозрительный», а затем и до «человек с вкусными угощениями, которому нельзя доверять». Она брала у него косточку, но о том, чтобы дать себя погладить, не могло быть и речи.

Шон рассматривал сферы со спокойным интересом.

– Ты можешь их активировать?

– Да.

– Передатчики автоматически отключились, потому что следопыты погибли?

– Не думаю. Судя по сканированию, они устроены крайне просто: включить, выключить.

– Значит, дахака намеренно их отключил.

– Возможно.

Шон откинулся на спинку стула.

– Если бы я был в его положении и застрял в незнакомом месте, то всегда хотел бы знать, где находятся мои собаки. А он отключил передатчики. Он прячется, но не от нас, а от кого-то, кто может отследить его по сигналу, который посылают эти штуки.

– Он мог скрываться от того, на кого охотится, – размышляла я вслух.

– Или от того, кто охотится на него, – сказал Шон.

Если кто-то охотится на дахаку, этот кто-то наверняка вооружен до зубов, безжалостен и силен. Другими словами, это кто-то, кого нам следует избегать. Или с кем следует подружиться.

Шон поднял одну из сфер и присмотрелся.

– Ты должна решить, насколько хочешь вовлечься.

– Я знаю.

Если мы оставим дахаку в покое, он снова начнет убивать. Я в этом не сомневалась. Он отключил передатчики не просто так и наверняка хотел, чтобы они оставались отключены. Если мы их активируем, он оставит свои дела и отправится прямо сюда, чтобы разобраться. И не только он, но и любой другой, кто сможет уловить его сигнал, будь то хищник или жертва.

– Мы либо проигнорируем его, либо укажем ему прямо на цель.

– Согласен.

Шон откинулся на спинку стула.

Если дахака сосредоточится на гостинице, остальные люди на время окажутся в безопасности. Я была подготовлена к борьбе с ним лучше, чем кто-либо другой в округе. Если и активировать передатчики, то прямо здесь. Вдали от территории гостиницы я была не совсем бесполезна, но гораздо слабее.

Активация передатчиков на территории гостиницы противоречила фундаментальному принципу – безопасность постояльцев превыше всего. Включив эти устройства, я бы подвергла Кальдению опасности. Но дахака перешел к убийству людей, а я могла что-то с этим сделать. С другой стороны, если бы я сделала гостиницу мишенью, то подвергла бы риску и своих соседей. Мне нужно было убедиться, что его внимание будет сосредоточено именно на отеле, где я была в своей стихии.

Я осознала, что уже долго смотрю на портрет своих родителей. Мне так отчаянно хотелось попросить у них совета. С таким же успехом я могла бы ждать, что с неба посыплются деньги. Я одна. Никто не даст мне совета. Да и какой толк от советов. Я знала, какой вариант был правильным: сидеть сложа руки, охранять гостиницу и ничего не предпринимать.

Кто-то должен ответить за убийство Джона Рука.

– Что с ними случилось? – спросил Шон.

– М-м-м?

Он кивнул на портрет.

Я так по ним скучала. Наверное, говорить ему об этом было не очень хорошей идеей, но мне было больно и одиноко, и я хотела, чтобы он понял почему.

– Мои родители владели гостиницей в Джорджии. Она была очень старинной и очень могущественной. Гостиницам редко ставят больше четырех баллов в рейтинге, но родительской присудили целых пять. Это было процветающее, магическое место, и мне нравилось там жить. Но я хотела поступить в колледж. Через два месяца после начала первого семестра я получила сообщение от брата. Он вернулся домой после долгой поездки и не смог найти свой дом. Я бросила все и вернулась. Мы с ним стояли и смотрели на то место, где раньше была гостиница. Деревья, сад и дом исчезли. Остался только пустой участок с голой землей.

Участок был полностью лишен какой-либо жизни. Даже трава исчезла. Я вспомнила это ужасное чувство внутренней пустоты. Как-то в детстве я пошла поплавать к подруге, и когда мы подбежали к бассейну, то увидели на дне мертвого котенка. Котенок был бездомным, он перелез через забор, упал в бассейн, запаниковал и утонул. Отец Келли очень старался спасти малыша. Пока мы стояли и плакали, он пытался делать ему искусственное дыхание, массаж сердца и даже держал его вверх ногами, но котенок умер. Увидев этот пустой участок, я почувствовала то же самое. Там произошло что-то ужасное, что-то необратимое, и от этого ощущения у меня бешено забилось сердце. Тревога, страх и отчаянная потребность обратить все вспять, каким-то образом повернуть время и исправить то, что произошло, охватили меня и не отпускали даже после того, как меня вырвало на тот голый участок земли, который раньше был нашей лужайкой.

– Куда все делось? – спросил Шон.

– Никто не знает.

– У твоих родителей были враги? – спросил Шон.

– Они походили на большинство людей: у них были знакомые, которых они избегали, и некоторым из этих знакомых они не нравились, но никого из них я не считала врагом. После исчезновения гостиницы мы с братом поговорили со всеми, кого знали, но безрезультатно.

– Ты искала их?

– Искала.

Я потратила два года на их поиски и еще год слонялась без дела, потому что не знала, чем себя занять.

– А как же твой брат?

– Клаус? Он все еще где-то там, ищет. Клаус всегда был странником и никогда не сдавался.

Я тоже не сдавалась. Я кивнула на портрет.

– Моя сестра вышла замуж и уехала, но я не думаю, что мой брат когда-нибудь прекратит поиски. Вот почему рейтинг этой гостиницы так важен. Чем больше баллов мы заработаем, тем больше будет разных посетителей. Однажды эта гостиница прославится, и каждый, кто переступит ее порог, обязательно взглянет на портрет моих родителей. Рано или поздно кто-нибудь отреагирует, узнает их, и тогда я возобновлю поиски.

Передатчики так и лежали передо мной на столе.

– А как поступили бы твои родители? – спросил Шон.

– Не знаю. Но они бы что-нибудь предприняли. Они никогда бы не допустили, чтобы кто-то извне убивал людей в их районе.

Я посмотрела на Шона.

– Если ты собираешься отказаться, сейчас самое время.

– Я с тобой, – сказал он. – Без условий, без обязательств. Он не имеет права приходить на мою планету и использовать наши кости в качестве собачьих игрушек.

Я потянулась к передатчикам и провела над ними рукой, разжигая своей силой крошечный огонек магии. Спиральные линии на сферах засветились кирпично-красным. Я затаила дыхание. Сферы разошлись, деревянные части сложились, как кубик Рубика. Передатчики перестроились, спирали образовали концентрические круги и замерли, испуская ровный магический импульс.

Мы с Шоном посмотрели друг на друга.

– И что, это все? – спросил он.

– А ты ожидал, что они взорвутся?

Лично я – да.

– Это приходило мне в голову, – сказал Шон и откинулся на спинку стула. – Высока вероятность, что он появится этой ночью.

– Может, ты останешься здесь?

– Полагаю, это было бы разумно. Обещаю ничего такого не делать. Если только ты сама этого не захочешь.

Волк мне подмигнул.

– Позволь мне внести ясность: попробуешь что-нибудь вытворить и окажешься привязанным к металлическому столу стальными тросами, которые ни за что не сможешь разорвать.

В его глазах вспыхнул злобный огонек.

– Не надо, – предупредила я его.

Он поднял руки ладонями вверх.

– Я буду ангелом.

Ха-ха. Конечно.

– У тебя есть предпочтения по комнате?

Наверное, он предпочел бы что-то простое и светлое. Возможно, с элементами кантри, чтобы это больше походило на дом, а не на спартанские казармы. Ради шутки я могла бы разместить его в Романтической Спальне. Выражение его лица при виде кровати с балдахином было бы бесценным. Я начала перемещать стены на втором этаже, формируя комнату и вынимая мебель из хранилища. У меня уже было кое-что на примете…

Он пожал плечами:

– Мне много не нужно. Кровать. Ванная была бы кстати. Главное, чтобы там было чисто.

Я сердито на него посмотрела. Как оскорбить хозяина гостиницы менее чем пятью словами…

– Что?

– Там, конечно, грязновато, но не думаю, что гнилая еда и мертвые проститутки под кроватью будут тебя беспокоить.

Комната была почти готова.

– Я спал и в худших условиях.

Готово. Я встала.

– Пойдем со мной.

Я повела его вверх по лестнице ко второй комнате справа и открыла дверь. Перед нами предстала просторная квадратная спальня. Стены и потолок были отделаны очень светлыми деревянными панелями из узловатой ольхи, благодаря чему создавалась иллюзия деревенской хижины. У одной из стен стояла большая простая кровать с полированным изголовьем, которое выглядело так, будто было грубо вырезано из первого попавшегося куска дерева. На кровати лежал мягкий матрас с белыми простынями, небольшая гора подушек и покрывало цвета шалфея. Две прикроватные тумбочки, комод и книжный шкаф – все они сочетались по стилю с изголовьем, но явно не были частью одного набора.

– Мило, – сказал Шон.

– Ванная справа от тебя.

Я кивнула в ту сторону.

Он прошел в комнату, которая была почти такой же большой, как спальня, осмотрел ванную, душ и остановился у маленьких окон.

– Какая огромная ванная, – сказал он.

Ванные комнаты были моей слабостью.

– По крайней мере, здесь чисто, – ответила я.

Он обернулся, прищурившись.

– Мы с юго-восточной стороны дома. Я вижу дорогу.

– Да.

– Я много времени провел, изучая твой дом снаружи.

– Ага.

Куда он клонит?

– Я точно знаю, что в том месте, где находится ванная, есть три арочных окна рядом друг с другом и небольшой балкон.

Шон указал на два маленьких прямоугольных окошка, расположенных одно под другим, чтобы в ванну проникал свет.

– Если ты хочешь большое арочное окно, чтобы люди могли видеть тебя во всей красе, пока ты моешься, это можно устроить.

– Дина, – прорычал он.

– Люди говорят, что у физики есть законы, – сказала я ему, направляясь к двери спальни. – Я предпочитаю рассматривать их как набор гибких рекомендаций.

Шон последовал за мной. На стене напротив кровати медленно материализовался телевизор с плоским экраном. Потолок выплюнул пульт, и Шон рефлекторно его поймал.

– Спасибо, что остался, Шон, – сказала я ему. – Я рада, что ты здесь. Ты знаешь, где кухня, так что если проголодаешься среди ночи, пожалуйста, угощайся. Пожалуйста, дай мне знать, если тебе понадобится что-то еще.

Он открыл рот, закрыл его, как будто передумал, и сказал:

– Конечно.

Я вышла и закрыла дверь. Мне нужно было как следует принять душ и смыть с волос весь дым.

Два часа спустя я лежала в постели, читая книгу и стараясь игнорировать тот факт, что Шон находился в трех комнатах от меня, как вдруг Фурия залаяла. Через несколько секунд я услышала, как к гостинице подъехала и остановилась машина. Я выглянула в окно. На нашей улице припарковались два «Хаммера». Двери открылись, и из машин вышли крупные мужчины в плащах.

Хм. И кто же вы такие?

Последний вышедший из машины мужчина наклонился и достал что-то длинное, завернутое в ткань. Учитывая сопутствующую мне «удачу», это наверняка ракетная установка. Приготовьтесь к взрыву через три, два, один…

Мужчина выпрямился, его капюшон сдвинулся, и по плечам рассыпались длинные темные волосы.

Это был не правительственный агент. Насколько я знала, ни ФБР, ни ЦРУ не разрешали своим сотрудникам носить длинные волосы.

Мужчина передал свою ношу другому, вытащил еще парочку и закрыл дверцу машины. Словно повинуясь какому-то невидимому сигналу, мужчины остановились и склонили головы. Их руки были сложены вместе и согнуты в локтях, словно для молитвы. Я прищурилась. Пальцы соединены, ладони разведены в стороны, большие пальцы и мизинцы соприкасаются и расположены горизонтально. Священная Пирамида. Попались.

Я схватила бюстгальтер и вытащила из шкафа хозяйскую мантию. Им хочется поговорить, и они дотошны в вопросах формальности, но у меня не было времени, чтобы нормально одеться.

Десять секунд спустя я с метлой в руке спустилась в холл, одетая в длинную серую мантию с капюшоном. Шон уже оделся и вышел из своей комнаты.

– Кто они?

– Святая Космическая Анократия. Не знаю, к какому из Домов принадлежат конкретно эти.

– Это ни о чем мне не говорит. И почему ты одета как монах?

– Нужно будет дать тебе справочник для чайников, – сказала я, спускаясь по лестнице. – Если нам повезет, это всего лишь воины. Если с ними рыцарь, дело плохо.

– Насколько плохо? – спросил Шон.

– Отвратительно.

Магия зазвонила, давая мне знать, что кто-то стоит на краю моей территории. Но они не заходили. Просто давали знать, что ждут. Хороший знак.

Я подошла к двери.

– Дина, – сказал Шон. – Мне нужно знать, с кем мы имеем дело.

– Это вампиры, – сказала я ему. – Пожалуйста, позволь мне самой с ними поговорить.