Изнутри гостиницы мы с Фурией наблюдали, как Шон ходил взад и вперед. Он разговаривал с родителями, и дело шло не лучшим образом.

– Ага. Ты когда-нибудь собирался мне рассказать? …Когда, по-твоему, я стану достаточно взрослым? Я, черт возьми, взрослый мужчина, папа. Я участвовал в двух войнах…Нет, сэр, я не проявляю неуважение, я зол…У меня есть право злиться. Ты солгал мне… Не рассказывать всю историю – все равно что лгать, папа. Это умалчивание правды…Я думаю, мы можем обсудить все и по телефону…Да, пожалуйста, переключи меня на громкую связь… Привет, мам… Да… Да… Нет, я не расстроен… Одна девушка… Нет, ты не можешь с ней поговорить.

Теперь и меня в это втянули. Я могла только представить, как прошел бы этот разговор. «Да, привет, так кто ты такая, откуда столько знаешь об оборотнях и что конкретно у тебя за отношения с моим сыном?..»

– Хозяйка гостиницы, – сказал он по телефону.

И что теперь?

Шон спустился по ступенькам, направляясь вглубь сада. Я напряглась. Его губы шевелились, но он был вне пределов моей слышимости.

Я вздохнула и посмотрела на Фурию. Она лизнула мою руку. Шон проходил ускоренный ликбез по гостиницам и их хозяевам, и я понятия не имела, что ему говорили.

Десять минут спустя Шон убрал телефон, вернулся в дом и опустился в кресло.

– Как все прошло?

– Примерно так, как ты думаешь.

Он откинулся на спинку кресла и выдохнул.

– Им обоим было за двадцать, когда они приехали сюда, записались в армию и начали новую жизнь. Они не сказали мне, потому что, по-видимому, представители нашего второго поколения не приветствуются среди других беженцев из Ауула, и они не хотели, чтобы я «тащил на себе этот груз».

Шон пристально посмотрел мне в глаза. Ой-ей.

– Как работает метла?

– С помощью магии.

Он стиснул зубы.

– Не надо так со мной. Ты поразила меня всеми этими планетами и кротовыми норами. Сказала «а», говори и «б».

Нет, он все это начал той своей ночной вылазкой. Я погладила Фурию.

– Ты когда-нибудь слышал о третьем законе предсказания Артура Кларка? Он гласит, что любая достаточно развитая технология неотличима от магии. Возьми смартфон и передай его древнему римлянину. Он подумает, что это магическое окно в мир богов и что видео с Бейонсе, которое на нем играет, показывает ему Венеру. Метла – это магия. Гостиница – это магия. Я сама – магия. Я чувствую это, могу это контролировать, но не могу объяснить. Ты трансформировался сотни раз в своей жизни, полагая, что это магия. Почему сейчас вдруг стало важным, что это не так?

Шон забарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Значит, это место должно быть убежищем?

– И да и нет. Гостиница – нейтральная территория. Аномалия в привычной реальности этой планеты. Я хозяйка гостиницы. И я здесь главная. Если ты принимаешься как гость, то попадаешь под мою защиту и, находясь здесь, можешь пользоваться правом убежища. По разным причинам Земля стала промежуточной станцией для многих путешественников. Мы – Атланта[5] в масштабах Галактики: многие существа останавливаются здесь для пересадки. Некоторые из них инопланетяне, а некоторые – нет. Хозяева гостиниц поддерживают порядок, предоставляют им безопасное место для проживания, сводят к минимуму воздействие на население и предотвращают возможную кровавую бойню. Никто не хочет всемирной паники. Так было на протяжении сотен лет.

– Значит, та пожилая дама – гостья?

– Да.

– Как долго она здесь пробудет?

– Она заплатила за пожизненное пребывание.

– Умно.

Шон наклонился вперед.

– Значит, она живет в твоей гостинице, и никто не может до нее добраться. Что она сделала?

– Тебе лучше не знать.

– Серьезно? Не скажешь?

Я покачала головой:

– Нет.

Я защищаю своих гостей, и это включает в себя охрану их конфиденциальности.

Шон изучал меня глазами. Я почти чувствовала, как у него в голове крутятся шестеренки. Он был до ужаса сообразительным.

– Отец сказал мне, что, как хозяйка гостиницы, ты должна сохранять нейтралитет.

– Обычно я так и делаю. Но нет никакого принуждения или закона, которые бы меня к этому обязывали.

– И ты не можешь просить о помощи.

– Твой отец не прав. Каждый хозяин гостиницы сам решает, просить ли гостя или третью сторону о помощи. Но да, большинство никогда не обращаются с подобными просьбами, потому что мы не хотим подвергать других опасности. Безопасность наших гостей – наш главный приоритет.

Шон улыбнулся. При обычных обстоятельствах мне, возможно, понравилось бы это зрелище – он действительно был красив, – но от такой улыбки мне захотелось превратить свою метлу в щит, желательно с шипами, и встать в боевую стойку.

– Итак, ты попросила меня о помощи, и теперь из-за этого я в опасности.

Что?

– Ничего подобного. Не припомню, чтобы я говорила: «Помоги мне, Шон Эванс».

Фурия гавкнула, подтверждая мои слова.

Шон начал загибать пальцы.

– Ты подошла ко мне, отчитала за бездействие, пыталась добиться уверенности, что я что-то предприму, а затем, после того, как я тебя в этом заверил, все равно прибегла к насилию, усугубив положение для нас обоих. Все это можно трактовать как просьбу о помощи и сотрудничестве, и теперь моя жизнь в опасности. Из-за тебя.

– Нет.

Это было безумие. Я хотела все ему высказать, но от такой наглости чуть не лишилась дара речи.

– Ладно, – сказал он и снова улыбнулся, обнажая белые зубы. – Есть ли кто-то, с кем мы могли бы связаться, чтобы урегулировать этот спор? Возможно, какой-то надзорный орган?

Совет хозяев гостиниц. Ах ты, мерзавец. Должно быть, ему рассказал об этом отец.

– Ты мне угрожаешь?

– Я не угрожаю. Я решаю проблемы.

– И это не звучит высокомерно. Совсем.

Он развел руками:

– Просто констатирую факты.

Совет представлял собой неформальную самоуправляющуюся организацию хозяев гостиниц. Если Шон к ним обратится, их расследование начнется и тут же закончится на первом вопросе: «Находилась ли гостиница под прямой угрозой?» Мне придется ответить «нет». Технически я не нарушила никаких письменных законов, потому что у нас их просто не было, но я нарушила неписаный канон нейтралитета. Они сочтут это неразумным, посоветуют мне больше так не делать и понизят рейтинг гостиницы до одной звезды. Тогда все сочтут, что оставаться в «Гертруде Хант» – значит, рисковать своей безопасностью. Гостиница и так имела всего две звезды из-за того, что долго стояла заброшенной, а обо мне никто не знал. Гостиница моих родителей была оценена на пять. Получение клейма в один балл уничтожило бы все шансы на возрождение «Гертруды Хант». После такого мы не восстановимся.

Аргх. Он меня подловил и прекрасно это понимал.

– А чем именно занимались твои родители в армии?

– Однажды моего отца арестовали из-за незнания законов, и он решил, что выучит их все. Он прошел путь от рядового до офицера и работал адвокатом в JAG Corps[6]. А моей матери нравилось издалека наблюдать, как разлетаются людские головы, поэтому она работала контрснайпером.

Просто прекрасно.

– Так чего ты хочешь?

– Я хочу, чтобы мы работали вместе.

– Так, дай мне подытожить. Сначала я прошу тебя работать вместе и ты отказываешься, затем вторгаешься на мою территорию, насмехаешься надо мной, пытаешься запугать меня, нападаешь на мою собаку…

– Я думаю, называть ее собакой – не совсем верно.

– Ее предки были ши-тцу, так что технически она является собачьим потомком. Ты напал на мою собаку…

– Она загнала меня на дерево!

Фурия зарычала.

– Ты это заслужил. На чем я остановилась?

– Собака, – услужливо подсказал он.

– Да. Ты нападаешь на мою собаку, потом нападаешь на меня во дворе, а теперь шантажируешь, чтобы я согласилась сотрудничать. Разве не проще было просто начать работать со мной в тот момент, когда я впервые попросила?

Он указал на себя:

– Во-первых, я волк-одиночка. Я работаю один. Это мое естество. Во-вторых, я думал, что ты просто нормальный человек, который каким-то образом узнал об оборотнях. У меня не было всей необходимой информации. Если бы я знал, что на твоей стороне проклятый дом, волшебная метла и дьявольский пес, моя первоначальная реакция была бы другой.

Я скрестила руки на груди.

– Извини, что напугал тебя, – сказал он.

– Ты и не напугал.

– Ну я все равно извиняюсь. Нравится тебе это или нет, но ты попросила меня о помощи, и теперь мы связаны. В наших общих интересах уничтожить этих засранцев как можно скорее. Ты знаешь обо всем происходящем больше меня, но я могу убить их быстрее и чище, чем ты.

Как бы мне это ни претило, но он был прав.

– Если ты будешь работать со мной, обещаю, что не стану скрытничать и учту твое мнение перед тем, как действовать. Также я обещаю не мстить мелкому демону, сидящему у тебя на коленях, за совершенно безосновательное нападение.

Фурия зарычала, а он улыбнулся. Это была обезоруживающая, мальчишеская улыбка. В его глазах по-прежнему таился волк, но теперь он изо всех сил притворялся всего лишь маленьким пушистым щеночком.

– Что скажешь?

Я не хотела, чтобы он обращался в Совет. Интуиция говорила, что он этого и не сделает, но такой риск оставался, а я не могла его игнорировать. И, оставляя все это в стороне, – мне и правда нужна была помощь. Помощь оборотня. Именно поэтому я изначально к нему и обратилась.

– Дина?

И ему стоило перестать произносить мое имя таким тоном.

– Я вот думаю, не заставить ли тебя еще немного помучиться.

– Думаю, мы уже дошли до предела. Если ты скажешь нет, я сделаю все сам. Но это будет грязно и некрасиво.

Я выдохнула. Спорить с ним больше не было никакого смысла.

– А чутье у тебя хорошее?

– Отменное.

– Как думаешь, ты смог бы учуять посторонний предмет внутри одного из этих существ?

Шон моргнул.

– Попробую.

– Хорошо. Мы работаем вместе. Но только до тех пор, пока все это не закончится. И если ты предашь мое доверие, я вышвырну тебя из этой гостиницы. Я серьезно, Шон. Даю тебе слово, что это будет жестко. Тебе не понравится, и дорогу обратно к своему дому ты найдешь еще очень не скоро.

* * *

У меня было два варианта. Я могла привести Шона в свою лабораторию под домом или поднять к нему тело следопыта. Первый вариант подразумевал, что я впущу его в свое личное пространство, где я хранила книги и другие вещи. Обычно гостей в лабораторию не пускали, и на то были веские причины. Второй вариант требовал перестройки архитектуры гостиницы.

Я не была готов впустить его в лабораторию. Показать ему, какие вещи я способна творить с гостиницей, мне тоже не хотелось, но в данный момент это казалось меньшим злом.

Я постучала метлой по полу, позволяя своей магии струиться сквозь нее вниз, в пол, в стены, в лабораторный стол под нами. Немного надавила. Дерево и металл потекли, как расплавленный воск. В полу гостиной образовалась длинная узкая трещина. Дерево осыпалось, дыра расширилась, и появился лабораторный стол, на котором лежало тело следопыта, все еще пристегнутое металлическими ремнями. Я пыталась произвести вскрытие, поэтому его грудная клетка была открыта, кожа отведена в стороны хирургическими зажимами. Я не знала наверняка, как должны выглядеть внутренние органы следопыта, но мое копье неплохо поработало над его внутренностями, и теперь они представляли собой месиво из разорванных тканей. Сухих тканей. Кровь испарилась, несмотря на то что я запечатывала тушу в пластик.

– Вот же черт.

Шон уставился на стол.

– Что еще может это место?

– Ты правда хочешь знать?

– Да, хочу.

– Как насчет того, чтобы вместо этого поискать передатчик?

Шон обошел тело по кругу.

– Я знаю, что ты нанесла ему по меньшей мере двадцать ударов острым предметом.

– Как?

– Ну тот факт, что его внутренности в полном беспорядке, говорит сам за себя. Но еще я ходил к Квиркам, как только полицейские ушли. На восточной стене на кирпичах есть царапины, какие оставляет орудие с лезвием. Так что ты использовала?

Он не упускал из виду детали.

– Копье.

Шон наклонился ближе к телу. Его ноздри раздулись.

– Ну? Каково твое профессиональное мнение?

– Несколько лет назад наше подразделение приехало домой из одного ужасного места. Весь последний месяц службы мой приятель, Джейсон Томас, говорил о том, как вернется домой и съест хот-дог. Он хотел хот-дог со всеми гарнирами, какие только есть. Итак, мы вернулись домой, а вечером пошли ужинать и он взял себе два таких хот-дога. Потом мы отправились по барам, и он сразу налег на текилу. Короче говоря, два часа спустя его вырвало в переулке.

– И?

– Мое профессиональное мнение таково, что это пахнет так же, как блевотина от хот-дога и текилы.

Ха-ха.

– Я могла бы сказать то же самое, не будучи при этом оборотнем.

Шон сделал еще один вдох.

– Послушай, я и раньше нюхал разлагающиеся тела. Человеческие тела, туши животных. И вот это тело пахнет неправильно. Не знаю, откуда он, но точно не отсюда.

– Из какого-то адского уголка Вселенной, о котором я почти ничего не знаю.

– Чем пахнет передатчик? Металл, пластик, что еще?

– Я не знаю.

Шон снова вдохнул.

– Туша слишком едкая. Металл и пластик не издают сильных запахов. Если там что-то и есть, вонь все заглушает.

– Пока от тебя мало толку.

– Дина, я даже не знаю, что ищу.

Он был прав. Я была несправедлива. И слишком резка. Шон не заслужил такой реакции, просто я не смогла сдержаться из-за разочарования.

– Рентген поможет?

– Ты его просвечивала?

Я подняла руку. Рентгеновский снимок скользнул по полу, и я протянула его Шону. Он поднес его к окну, чтобы свет проникал сквозь пленку.

– Что за чертовщина?

– Вот и я так сказала.

Я села в кресло.

– Я пробовала использовать магниты. Просканировала его на наличие магических излучений, радиосигналов, радиации и на всякий случай прошлась детектором напряжения. Ничего.

– Ты уверена, что там вообще есть передатчик?

– Не-а.

Шон внимательно на меня посмотрел:

– Может, расскажешь все с самого начала?

Я рассказала о дахаке, следопытах и ныне разрушенной гостинице.

Шон нахмурился.

– Так, минуточку, кто-то разрушил ту гостиницу, а ваш Совет ничего не предпринял по этому поводу?

Я покачала головой:

– Нет. Каждый хозяин – сам за себя. Совет просто устанавливает правила и оценивает гостиницы, как некий космический аналог ААА[7]. Если кто-то войдет сюда и убьет меня, они ничего не предпримут. Если ты пойдешь к ним жаловаться, они просто оценят мой отель как небезопасный, и тогда здесь никто не захочет останавливаться.

– То есть я бы лишил тебя средств к существованию.

То, каким тоном это было произнесено, наводило на мысль, что он чувствует себя виноватым. Хм. Вот тебе на́, оборотень с совестью.

– Дело не только в этом. Гостиница – живое создание. Она вступает в симбиоз с постояльцами. Без гостей дом ослабевает и впадает в спячку, почти как медведь, засыпающий на зиму. Если гостиница пробудет в таком состоянии слишком долго, то зачахнет и погибнет.

Дом вокруг меня скрипел, толстые бревна в его стенах тревожно стонали.

– Такого не произойдет, – сказала я ему. – У тебя есть мы с Кальденией.

– Он разумен? – Шон пригляделся к стенам.

– Дом понимает некоторые вещи. Я не знаю, разумен ли он так, как мы с тобой, но это определенно живое существо, Шон.

В комнату вошла Кальдения. Она несла томатную лозу с четырьмя спелыми красными помидорами. При виде распростертой туши следопыта ее аккуратно выщипанные брови поползли вверх.

Ну что еще?

– Да, Ваша Светлость?

– Я рада, что после стольких скучных месяцев гостиница стала центром чего-то интересного. Но должна сказать, что вонь здесь просто ужасная. Что вы делаете?

– Мы пытаемся определить, есть ли внутри этого трупа устройство слежения.

– Ах. Развлекайтесь, но прежде чем вы начнете в нем копаться, взгляните на это.

Она показала мне помидоры.

– У меня только что состоялся приятный разговор с женщиной, которая живет дальше по улице. Кажется, ее зовут Эмили.

– Миссис Уорд?

Кальдения взмахнула пальцами.

– Да, что-то такое. Похоже, она выращивает помидоры у себя на заднем дворе.

– Вы выходили за территорию гостиницы?

– Конечно, нет, дорогая, я же не слабоумная. Мы разговаривали через изгородь. Я бы тоже хотела выращивать помидоры.

Чем бы дитя ни тешилось.

– Хорошо. Я куплю саженцы и садовые инструменты.

– А еще шляпку, – сказала Кальдения. – Одну из этих жутких соломенных шляпок с маленькими цветочками.

– Конечно.

– Я выращу зеленые помидоры, а потом мы поджарим их на сливочном масле.

– Ваша Светлость, вы же никогда не пробовали жареные зеленые помидоры.

– Жизнь – это новые впечатления, – ответила Кальдения, одаривая меня белозубой улыбкой.

– Я бы такое попробовал, – сказал Шон.

Я уставилась на него.

Он пожал плечами:

– Они вкусные.

– Ты меня шантажировал. Так что не приглашен на эти гипотетические жареные помидоры.

– Чепуха, – возразила Кальдения. – Это мои гипотетические помидоры. Ты приглашен.

Я вздохнула. Ну что я могла поделать.

Кальдения направилась вверх по лестнице, но вдруг остановилась.

– Кстати. Когда я была моложе, один человек вломился в мое поместье и украл Звезду Инндар. Это прекрасный светло-голубой драгоценный камень, который чудесно подходит для хранения световых данных. На ней были все мои финансы. Сначала я подумала, что этот человек, возможно, революционер, пришедший, чтобы героически свергнуть мое правление. Но, к сожалению, он оказался всего лишь обычным вором, движимым жадностью. Он был карианцем и прятал десятки украденных кошельков прямо в своей плоти. Прежде чем его схватили, он спрятал и Звезду. В тот вечер драгоценный камень был нужен мне для заключения одной финансовой сделки, и у меня не было времени копаться в нем, рискуя в процессе повредить Звезду.

– И что же вы сделали? – спросил Шон.

Лучше не спрашивай.

– Я сварила его, дорогуша. Это по-прежнему единственный надежный способ отделить твердые предметы от плоти. И у вас есть дополнительное преимущество – пленник уже мертв, так что никаких раздражающих криков, которые переполошат соседей. Удачи.

Она поднялась по лестнице.

Шон посмотрел на меня.

– Она не шутит? – спросил он.

– Ничуть.

Я взглянула на тело.

– Если мы попытаемся его сварить, неясно, какие газы или яды начнут выделяться. Лучше делать это на улице, а вонять оно будет страшно.

От такой вони вся округа побежит звонить в 911.

Шон задумался.

– А та коптильня, которую я видел на заднем крыльце, работает?

– Наверное. Ты предлагаешь нам его закоптить?

Что, черт возьми…

– Нет, я предлагаю закоптить свиные ребрышки. И использовать много, очень много щепы дерева гикори.

* * *

Тело следопыта раскинулось на столе, как какая-то гротескная бабочка из кошмара. Хотя бо́льшая часть крови испарилась, он все равно весил фунтов сто. Нам нужно было его расчленить.

– У тебя есть какой-нибудь большой чан? – спросил Шон.

– Иди за мной.

Я провела его на кухню к двери своей кладовки, расположенной через пару шкафчиков от холодильника. Шон высунулся из кухонного проема, проверил ширину стены – это была обычная шестидюймовая стена – и вернулся обратно.

– Куда идти-то? В шкаф?

Ах ты болван. Я открыла дверь и включила свет. Шона встретили пятьсот квадратных футов кладовой. Вдоль стен, до самого девятифутового потолка, тянулись девять рядов полок. На передних стояли кастрюли и сковородки, а за ними – мука, сахар и другие сыпучие продукты в больших пластиковых контейнерах, помеченных маленькими этикетками. Справа у стены расположился большой морозильник.

Шон осмотрел кладовку, повернулся на пятках, пошел еще раз проверить стену и вернулся.

– Как?

Я помахала перед ним пальцами.

– Магия.

– Но…

– Магия, Шон.

Я вошла и достала с полки в углу огромную кастрюлю на шестьдесят кварт[8].

– У меня таких несколько.

– Откуда у тебя все это?

– До того, как гостиница оказалась заброшена, она была процветающим заведением. Много гостей – много больших ужинов. Теперь вопрос в том, как нам варить тела? Мне не очень нравится идея заниматься подобным на своей кухне. Думаю, мы можем купить несколько электрических плит, установить их на патио на заднем дворе и поставить кастрюли сверху.

– М-м-м, – с сомнением протянул Шон. – Не уверен, что у таких плит хватит мощности.

– Видимо, нам придется рискнуть. В любом случае варить надо на слабом огне.

Он ухмыльнулся.

– Много тел ты сварила, да?

– Нет, но я приготовила немало тушеной свинины.

– Шестьдесят кварт – это большой объем воды, его не так-то просто нагреть.

– А какая есть альтернатива?

– Дай мне подумать, – сказал Шон. – Я схожу в «Хоум Депо». Вернусь через час. Может, мне купить свиных ребрышек?

– Нет.

Я открыла морозильную камеру. Шон уставился на трехфутовую гору ребрышек, запаянных в пластик. Я складывала их штабелем, как дрова.

У Шона аж глаза на лоб полезли. Очевидно, сегодня ему преподнесли слишком много сюрпризов.

– Ладно, – сказал он наконец. – Я заинтригован. Зачем?

– Фурия их любит.

– Это все объясняет.

Он повернулся к двери.

– Шон, сколько тебе нужно денег?

Он бросил на меня равнодушный взгляд. Ни возмущения, ни злости, просто твердое решительное нет.

– Я вернусь через час.

Он вышел за дверь.

Скорее ад замерзнет, чем я позволю Шону Эвансу оплачивать мои счета. Я заставлю его взять деньги. Просто нужно проявить смекалку.

Я посмотрела на Фурию.

– У меня серьезные сомнения по поводу нашего партнерства.

Фурия не ответила.

Мне еще нужно было придумать, как поступить с телами преследователей. Даже сложенные пополам, они не поместились бы в кастрюлю. Я взяла метлу и направила свою магию. Металл потек, превращаясь в острое, как бритва, лезвие мачете.

Без грязи не обойтись.

Пятьдесят две минуты спустя послышался шум грузовика. Магия сигнализировала о том, что машина подъехала к моей подъездной дорожке… и продолжила движение, обогнув дом прямо по траве, пока не остановилась у патио на заднем дворе.

Я направилась к задней двери. Она открылась передо мной, и я вышла на веранду. Фурия последовала за мной. Оранжевый грузовичок, взятый напрокат в «Хоум Депо», ждал на траве, припаркованный кузовом в мою сторону. Он был заполнен штабелями брусчатки. Рядом лежали мешки с гравием, песком, огнеупорные кирпичи размером два на четыре дюйма… Шон спрыгнул с переднего сиденья, открыл заднюю дверь и без видимых усилий, словно это были кувшины с молоком, достал два пятидесятифунтовых мешка с песком.

– А что случилось с планом насчет электроплиты?

– Я немного подумал, и, во-первых, она не нагреет до нужной температуры, а во-вторых, нам нужно еще развести костер, чтобы замаскировать запах.

– Ага.

– Я проверил правила пожарной безопасности, и там говорится, что все кострища такого типа должны находиться на расстоянии минимум двадцати пяти футов от любого воспламеняющегося строения. Это патио слишком близко к дому, так что я построю тебе новое.

Я улыбнулась ему и постучала метлой по площадке, посылая магический импульс. Бетонная плита оторвалась от земли и заскользила по траве. Я отодвинула ее футов на тридцать.

– Достаточно далеко?

Шон моргнул.

– Шон?

Он пришел в себя.

– Конечно. Это сэкономит мне немного работы.

– Тебе помочь?

– Нет, я справлюсь.

– Как знаешь. Я пойду, сделаю лимонад.

Я зашла внутрь и села у эркерного окна. Шон подошел к бетонной плите, посмотрел на нее некоторое время, затем протестировал ее ногой. Патио, как и следовало ожидать, осталось на прежнем месте. Шон задумался.

О, соблазн был слишком велик. Я потянулась к патио своей магией.

Шон ступил на бетон, перенеся весь свой вес на плиту, и она погрузилась на шесть дюймов в землю. Шон подпрыгнул. Он взмыл, как испуганный кот, закружился в воздухе и приземлился на траву. Хи-хи! Я подняла площадку обратно.

Шон сделал шаг вперед. Площадка скользнула на фут назад. Он сделал еще шаг, и плита отодвинулась снова.

Шон повернулся к дому и увидел меня в окне.

– Прекрати!

Я рассмеялась и пошла готовить лимонад.