Фурия подняла голову и зарычала. Мои глаза распахнулись. Я сидела в огромном мягком кресле, пытаясь избавиться от головной боли с помощью чашки кофе. Утренние встречи с незваными гостями были предпоследним делом в моем списке на сегодня, а последним делом – все, что связано с оборотнями.

Раны оказались неглубокими. Когти едва царапнули мои ребра – они все еще болели так, словно мне остались считаные минуты, – и после надлежащего лечения по большей части начали заживать. К сожалению, рассвет принес мне подарок в виде ужасной головной боли, от которой не помогла даже тысяча миллиграммов обезболивающего. Я наконец перестала бороться с попытками заснуть, спустилась вниз, заварила кофе и устроилась в кресле в холле, чтобы спокойно попивать свой яд.

С портрета на стене на меня смотрели родители. Да, я вышла за пределы гостиницы и вляпалась в ужасную историю. Вы на моем месте поступили бы так же.

Фурия залаяла, не отрывая взгляда от застекленной двери.

Покой нам только снится.

Магия заплескалась вокруг меня. Кто-то приближался. Это мог быть гость, хотя большинство гостей были бы более вежливыми.

Я наклонилась, чтобы выглянуть наружу через стекло в двери. Шон Эванс маршировал по моему двору, излучая угрозу. Его лицо было мрачным, а глаза выдавали стальную решимость. Все эти крепкие мускулы наконец показали свое истинное предназначение: они толкали его большое тело ко мне с тревожной скоростью, и их сила гарантировала, что он сметет все, что встанет у него на пути. Если бы я закрыла дверь, он просто проломился бы сквозь нее. Так, наверное, выглядели средневековые рыцари, штурмующие замок.

Я посмотрела на Фурию.

– Поднимайте мост.

Маленькая собачка посмотрела на меня с недоумением.

– Ты ужасный привратник.

Шон постучал по дверной раме.

– Я знаю, что ты там.

– Стоит ли его впускать? – спросила я Фурию.

– Я тебя слышу, – прорычал он.

Ну конечно. Я вздохнула.

– Ладно. Входи. Не заперто.

Он рывком распахнул дверь и вошел в дом.

– Где оно?

– И тебе доброе утро, солнышко.

– Я спросил, где оно?

– Не так громко. Голова болит.

Он наклонился, опираясь на подлокотники моего кресла. Его янтарные глаза чуть ли не пылали. Шон Эванс был официально взбешен. Что ж, ты сам виноват, клочок шерсти.

– Что ты с этим сделала?

– Не знаю, о чем ты, – ответила я, отпивая кофе из чашки.

– Вчера ночью ты пошла и убила его, а потом притащила сюда.

Я одарила его своим самым невинным взглядом.

– Сэр, мне кажется, вы сошли с ума.

– След из твоего запаха тянется на милю, и я проследил его до этого дома. Ты забрала мою добычу, да еще и пострадала из-за этого.

– Что заставляет тебя так думать?

– Я учуял твою кровь. Что, черт возьми, заставило тебя пойти туда? Я же сказал, что сам со всем разберусь.

О, это забавно.

– С чем именно? Я просила тебя разобраться, а ты меня проигнорировал и решил ограничиться тем, что отравил мои яблоки.

– Отравил? Серьезно? – зарычал он.

На самом деле я предпочла бы, чтобы он сам обо всем позаботился, потому что не хотела нарушать свой нейтралитет, а он как никто другой подходил для убийства. Но теперь, когда корабль отчалил, и учитывая его отношение, мне было лучше обойтись без его так называемой помощи. Я наклонилась вперед, чтобы мы могли смотреть друг другу в глаза.

– С этим разбираются. В твоем участии нет необходимости. Ты можешь продолжать свой серийный мочевой спринт.

– Я так не думаю.

– Шон! Иди. Прочь.

Он скрипнул зубами.

– Я не знаю, что, черт возьми, здесь происходит, но не уйду, пока не разберусь.

Из всех грубых, высокомерных идиотов…

– Неужели?

– Да. Ты покажешь мне это создание, и с этого момента я сам буду с ними разбираться.

Я широко распахнула глаза и, глядя на него, захлопала ресницами.

– Извини, я, должно быть, пропустила твою коронацию. Вот я дура.

– Дина!

Ха! Он запомнил мое имя. Я махнула рукой в сторону двери:

– Брысь. Уходи, только дверью не хлопай.

Он выпрямился, скрестив руки на груди. Его мускулы вздулись.

– А ты заставь.

Он не заслуживал предупреждения, но я все равно его сделала.

– Мне это надоело. Я серьезно, Шон. Уходи, или будут последствия.

– Ну давай, рискни.

Ладно.

– Тебе тут больше не рады.

На Шона обрушилась магия. Он взмыл в воздух. Боковая дверь распахнулась как раз вовремя, и он пролетел через нее в сад. Сад был наиболее безопасным местом. Массив дома защищал его от прохожих и машин, что, как я надеялась, позволит нам избежать неприятных вопросов.

Я услышала глухой удар, затем встала и выглянула через открытую дверь. Фурия присоединилась ко мне.

Шон неподвижно лежал на траве. Ой.

Я взглянула на Фурию.

– Я его предупреждала.

Шон поднял голову, тряхнул ею и вскочил на ноги. На его лице появилось то самое дикое, хищническое выражение.

– Ой-ой. Нам лучше приготовиться.

Я отхлебнула немного кофе.

Шон сорвался с места и бросился к двери. Она начала закрываться, и я щелкнула пальцами, велев гостинице удержать ее открытой. Замена двери обойдется недешево. Шон влетел в дверной проем, но как только его ноги оказались на полтора фута внутри, его снова ударила магия, отбрасывая назад. Шон отлетел и упал, прокатываясь по траве.

Он не должен был проникнуть так далеко. Он вообще не должен был войти внутрь. Да, гостиница уже долгое время стояла заброшенной и была не так сильна, как большинство других, но она все равно не должна была его впускать.

Шон вскочил на ноги. Его глаза стали совершенно дикими. Он сгруппировался и бросился к двери с нечеловеческой скоростью. Я почувствовала, как гостиница преградила ему путь. Он врезался в невидимый барьер и прорвался сквозь него, сумев сделать два шага внутрь.

И снова магия ударила его, отбрасывая назад. Он ухватился руками за дверной косяк и повис.

Ничего себе.

Шон издал звериный рык. Это был леденящий душу звук, на который не способно ни одно человеческое существо.

Я схватила свою метлу. Гостинице нужно было немного помочь.

– Фурия, ты знаешь, что такое безумие?

Шон напрягся. Мышцы на его руках и теле вздулись и натянулись под кожей, словно канаты. Постепенно он продвигался вперед на дюйм. Еще дюйм. Ух ты. Он был удивительно силен.

– Согласно Эйнштейну, это значит делать одно и то же снова и снова, надеясь на другой результат.

Я стукнула метлой по полу.

– Вон отсюда.

Моя магия прогремела по гостинице, как звон огромного колокола. Звука не было, но я все равно его услышала. Шон вылетел из дома, как пылинка, подхваченная потоком воздуха, и врезался в яблоню в сорока футах от меня. Я услышала хруст даже с того места, где стояла.

– Карма, – сказала я, поглаживая дверной косяк.

Дом заскрипел.

– Ты молодец, – пробормотала я. – Он просто чертовски силен.

Невероятно силен. Я и раньше имела дело с оборотнями. Они были психопатами и убийцами, но ни один из них не смог бы сделать то, что сделал он.

Шон не двигался. Возможно, из-за удара он что-то сломал. Не то чтобы он не мог вылечиться – он бы вылечился, и в ускоренном темпе, – но все же ломать ему позвоночник не входило в мои намерения.

Фурия прикоснулась к моей лодыжке.

– Может, пойдем, посмотрим?

Магия потянула меня. Я отклонилась назад, чтобы заглянуть за входную дверь. У моей подъездной дорожки стоял черно-белый автомобиль, а к дому шагал мужчина в коричневой униформе. Мне нанесла визит полиция Ред-Дир. Я быстро повернулась.

Трава под яблоней была пуста. Шон Эванс исчез.

* * *

– Могу я предложить вам чаю, офицер?

Офицер Гектор Маре пристально на меня посмотрел. Крепкий и подтянутый, гладко выбритый, с коротко подстриженной темной шевелюрой, он воплощал собой саму суть своей профессии. Даже если бы вы увидели его, одетого в джинсы и толстовку с капюшоном, идущего вам навстречу в сумерках, то не перешли улицу, потому что распознали бы в нем полицейского. От него исходила аура настороженной властности, и, переступив порог гостиницы, он оглядел меня, а затем и внутреннее убранство, так, как будто искал оружие.

– Нет, спасибо, мисс Демилль. Вчера вечером, около часа ночи, в вашем районе произошел инцидент. На женщину напали. Вы не заметили ничего необычного?

– Боже мой. Кто это был? С ней все в порядке? Что случилось?

Люди, которые уже знали о происшествии, не задавали вопросов.

Офицер Маре внимательно меня изучал.

– Пострадавшая в порядке. Мы классифицируем это как нападение дикого животного. Вы не заметили ничего необычного прошлой ночью? Может, шум, как от крупного зверя?

– Нет. Мне стоит начать запирать дверь?

– Вам всегда следует запирать дверь. Вам известно о ком-нибудь, кто держит экзотических домашних животных?

– У Робин Кей есть ящерица, – сказала я ему. – Кажется, это игуана.

Офицер Маре достал блокнот и сделал в нем пометку.

– Адрес?

– Она живет в Игрейн-корт. Номер дома не помню. Это кирпичный дом с большим кактусом на переднем дворе.

– Может, у кого-то есть пума или медведь?

Я покачала головой:

– Никогда не слышала, чтобы кто-то держал медведя или пуму. Мы бы знали. У людей в этом районе не так много секретов.

– Вы бы удивились, – сказал он.

Да что он мог знать.

– Вам известно, что в вашем районе недавно было убито несколько собак?

– О да. Это ужасно.

– У нас есть основания полагать, что кто-то из местных завел себе крупного хищника в качестве питомца.

Он кивнул в сторону Фурии.

– Я советую вам следить за тем, чтобы ваш пес всегда был на поводке и находился под присмотром, когда его выпускают на улицу.

– Ее.

Офицер Маре приподнял бровь.

– Она девочка, – пояснила я.

Фурия гавкнула, словно подтверждая мою мысль.

Офицер Маре достал визитку – простую белую с синим текстом.

– Если вы узнаете, что кто-то держит экзотическое домашнее животное, или увидите его, пожалуйста, позвоните. И не подходите к животному.

– Конечно.

– У вас больше не было проблем с подростками?

Он вспомнил. Три года назад, вскоре после того, как я переехала в гостиницу, появилась Кальдения, а за ней по пятам следовала небольшая группа охотников за головами. Некоторые из них оказались достаточно глупыми, чтобы попытаться ее подстрелить. Я быстро с ними разобралась, но мистер Рамирес, живущий дальше по улице, сообщил о выстрелах в полицию. Офицер Маре был в одной из четырех полицейских машин, которые прибыли на место.

Так как гостиница скрыла повреждения и это было сразу после Нового года, я заявила, что какие-то дети запустили остатки фейерверков.

К сожалению, мистер Рамирес был морским пехотинцем в отставке и настаивал на том, что слышал выстрелы из винтовки. В отсутствие улик полицейские не могли ничего сделать, но было очевидно, что офицер Маре не поверил в мою версию.

– Никаких проблем, – заверила я.

Офицер Маре оглядел меня в последний раз.

– Спасибо за сотрудничество, мэм. Пожалуйста, дайте мне знать, если вам станет известно что-либо, имеющее отношение к этому делу. До свидания.

– До свидания.

Я наблюдала, как он идет к своей машине. Большинство людей списывают интуицию со счетов, считая ее чуть ли не вымыслом. Я знала, что это не так. Всякий раз, когда я проявляла излишнюю самоуверенность в отношении своих способностей, папа напоминал мне, что каждый человек наделен магией. И мое преимущество заключалось лишь в том, что я это осознаю и тренируюсь. Большинство просто не понимали, что могут делать вещи, меняющие их реальность. Это как если бы кто-то вырос в месте, где нет рек и озер. Если вы никогда не пробовали, то как узнаете, что способны плавать?

Но даже без практики магия находила способ заявить о себе. Интуиция была одним из таких проявлений. Интуиция офицера Маре громко и ясно подсказывала ему, что со мной что-то не так. Он не мог понять, в чем дело, но его упорство не позволяло ему просто уйти. Хотя инцидент произошел в нескольких улицах от меня, он решил на всякий случай наведаться ко мне. Теперь, когда у него появилась причина возвращаться и следить за районом, мне нужно было быть осторожнее.

Кстати, об интуиции… Что-то в разговоре с Шоном не давало мне покоя. Я задумалась над этим и поняла, что именно. Он сказал: «С этого момента я сам буду с ними разбираться». С ними. Как будто речь шла о нескольких. В «Справочнике созданий» говорилось, что следопыты передвигаются стаями, но Шон не мог этого знать. Если бы у него был доступ к ресурсу, который мог идентифицировать следопытов, он идентифицировал бы меня и, вероятно, изменил бы свое отношение, вместо того чтобы штурмовать мою крепость.

Должно быть, он учуял другие запахи. Возможно, вышвырнуть его было не такой уж хорошей идеей. Нет-нет, это было правильное решение. Всему есть предел. Независимо от того, насколько он силен, я не могла позволить ему так себя вести по отношению к нам с гостиницей.

«С ними» означало, что инциденты будут продолжаться. Кто бы за этим ни стоял, он скоро поймет, что я расправилась с одним из их стаи. Он или она могли отомстить, и я понятия не имела, какую форму примет это возмездие. За исключением краткой записи в «Справочнике созданий», мой поиск информации о следопытах не дал ничего полезного. Они были редким видом, не слишком многочисленным и малоизвестным.

Я могла бы изучить остальные свои ресурсы. У меня был доступ еще к нескольким книгам, но я сомневалась, что найду что-нибудь полезное. Мне пришлось бы искать любые случайные упоминания о следопытах, ведь ни один из других томов не имел индексации или возможности поиска. Вообще-то в основном это были анекдоты, записанные разными гостиничными владельцами.

Когда мне было восемь, родители взяли меня, брата и сестру на каникулы в Калифорнию. Мы посетили много интересных мест, в том числе Стеклянный пляж недалеко от города Форт-Брэгг. Жители района раньше выбрасывали мусор, бо́льшая часть которого состояла из стекла, прямо в океан. Волны годами сглаживали острые осколки в красивую стеклянную гальку и возвращали ее обратно на пляж. В общем, искать информацию о следопытах было все равно что отправиться на Стеклянный пляж близ Форт-Брэгга и попытаться найти определенный кусочек стекла среди тысяч других. Это заняло бы кучу времени, а у меня его было в обрез.

Я скучала по своей сестре. В отличие от брата, который иногда наведывался – когда, наконец, отрывался от странствий по Вселенной, – она никогда не приезжала. Она влюбилась, вышла замуж и переехала со своим мужем на его планету. Я понятия не имела, какой была ее новая жизнь, но надеялась, что она счастлива.

Мне нужен был короткий путь. Мне нужен был кто-то с большим опытом и практическими знаниями.

Я подошла к портрету родителей и прижала большой палец к деревянной раме. В верхнем углу над головой моей матери появилась небольшая надпись.

Брайан Родригес, 8200, Сиэло-Виста, Даллас.

Я отпустила рамку, и слова исчезли. Брайан Родригес был хозяином гостиницы. Он не знал меня, а я не знала его, но мой отец о нем упоминал. Мистер Родригес управлял одной из старейших гостиниц в Техасе, которая существовала со времен, когда вице-королевство Новая Испания еще обладало реальной властью. В отличие от «Гертруды Хант», в той гостинице знания и опыт постоянно передавались от одного владельца к другому. Если кто и знал о следопытах, так это мистер Родригес.

До Далласа было более четырех часов езды. Если я выеду сейчас, то теоретически смогу вернуться сюда до полуночи. Если только машина не сломается по дороге. Я сомневалась, что в течение дня что-нибудь случится, но, как только стемнеет, без меня гостиница станет легкой добычей. Если следопыты, их союзники или Шон решат отомстить, сегодняшняя ночь предоставит им прекрасную возможность.

Я села и отпила чаю. Я никогда не встречала мистера Родригеса. Мой отец отзывался о нем в лестных выражениях, и я была свидетелем того, как моя мать записала его имя и адрес на рамке. Мне сказали, что он опытен и к нему можно обратиться за советом. Однако он не был другом. Когда родители пропали, я написала ему, но не получила ответа.

Звонить не имело смысла – ни один хозяин гостиницы не ответил бы на телефонный запрос. Хозяева были нейтральными лицами, и, разделенные расстоянием, мы действовали тайно и независимо друг от друга. Нашим высшим приоритетом была безопасность гостей. Мы полагались на первые впечатления и рукопожатия и вели дела только с глазу на глаз.

Если я отправлюсь в Даллас, нет никакой гарантии, что мистер Родригес вообще ответит на мои вопросы.

Что делать?

Сидеть здесь и ждать, пока следопыты сделают первый ход, было бессмысленно. Я понятия не имела, как они атакуют. У меня даже не было четкого представления, на что они способны. За ними стояла какая-то сила, дергающая за ниточки, или они были брошены сюда просто для того, чтобы сеять хаос?

Покидать гостиницу было рискованно, но я должна была пойти на этот риск. Я решила вмешаться – что, возможно, было ошибкой с моей стороны, но теперь уже поздно для сомнений, – и мне нужно было принять меры для обеспечения безопасности гостиницы. Предупрежден – значит, вооружен.

Кроме того, за последние три года я обновила систему безопасности. Мы проводили учения и тестировали различные сценарии. В мое отсутствие гостиница не была неприступной, но проникнуть в нее, не наделав много шума, было невозможно. А во мне сидела уверенность, что шум – это последнее, чего кому-то хотелось бы.

Если я собиралась ехать, то должна была выдвигаться сейчас же. В данный момент Кальдения – моя единственная гостья, и в своих покоях она останется в безопасности. Но, появись какой-то другой гость, моя поездка была бы отменена.

Я встала и поднялась на северный балкон. Кальдения сидела в своем любимом кресле, глядя на улицу. Она увидела меня и поманила своими длинными пальцами.

– Посмотри. Я нахожу это чрезвычайно любопытным.

Я села рядом с ней. Внизу пара полицейских пыталась успокоить двух ищеек. Большие неуклюжие собаки метались на своих поводках взад и вперед. Офицер Маре и еще один полицейский наблюдали за происходящим.

Наконец один из офицеров-кинологов сумел укротить свою собаку и что-то сказал. Ищейка послушно уткнулась носом в асфальт и попятилась на три шага назад, поскуливая и поджав хвост.

– Они чувствуют существо, которое ты принесла прошлой ночью?

– Они чувствуют Шона Эванса.

Прошлой ночью, пока мне пришлось прятаться вместе со своей ужасной добычей в кустах, я поняла, что белая кровь существа испаряется на открытом воздухе примерно через пять минут. Единственный способ, которым кто-нибудь смог бы меня выследить, – это по следам волочения или по запаху. Поэтому я рискнула и вышла на дорогу, волоча свой труп на виду, готовая сбежать или спрятаться при малейшем шуме. В конце концов мне удалось добраться до Утер-стрит, которая соединялась с Игрейн-роуд. Я уже собиралась свернуть на Игрейн, когда увидела Шона – бегущую на четвереньках огромную лохматую иссиня-черную тень. Он промчался по Камелоту, а я прислонилась к ближайшему забору, чтобы передохнуть, боясь, что мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди – так быстро оно колотилось.

Вторая ищейка подпрыгивала на месте и истерично, испуганно выла.

– Прошлой ночью он укреплял свои метки, – сказала я. – Я предполагаю, что он амбициозен в отношении того, что считает своей территорией, так что наверняка далеко ушел, обозначая свои границы. А когда появилась полиция, любопытство взяло верх, и Шон перешел в скрытый режим, чтобы быстро сократить дистанцию, подкрасться поближе и посмотреть, что происходит. Его феромонный след был повсюду на улице.

У оборотней есть три основных обличья. Первое, человеческое, называется ОПС, от слова «операция», и подходит для задач, требующих ловкости. Второе обличье – боевое, человеко-волкоподобное чудовище для ближнего боя. И третья форма, ДП, «для путешествий», в ней удобно быстро и бесшумно преодолевать большие расстояния. Когда они переходят из одной формы в другую, химический коктейль в их телах вызывает выброс феромонов, пугающих всех четвероногих. Госпожа Чжу, пожилой оборотень, которая часто бывала в гостинице моих родителей, рассказывала мне, что выброс феромонов – это преднамеренный сигнал, запрограммированный в них, но не подлежащий их прямому контролю. Когда они на задании, полезно знать, что другие члены вашей группы изменили обличье, не выдавая себя визуальными признаками или звуками.

Соседские собаки не возражали против Шона-человека. Однако Шон-волк доводил их до истерики. Мне говорили, что выделение феромонов прекращается примерно через пятнадцать минут после превращения, но оставляет стойкий запах. Шон тогда как раз трансформировался. Я сделала ставку на то, что его запах будет очень сильным, и не прогадала. Его феромоны так напугали ищеек, что они отказались идти по его следу, а поскольку мой след вел в том же направлении, они за ним не последовали. Раз не было ни крови, ни запаха, ни у кого не оставалось причин связывать меня и гостиницу со следами когтей на двери дома через несколько улиц отсюда.

Как по команде, офицер Маре повернулся и посмотрел прямо на нас.

– Он что-то подозревает, – сказала Кальдения.

– У него нет доказательств.

– Если он когда-нибудь станет проблемой, я могу его съесть. Выглядит аппетитно.

– Спасибо, но в этом нет необходимости.

И это не жутко. Нисколечко.

Кальдения улыбнулась.

– Ты удивишься, как трудно избавиться от человеческого тела. Я бы сказала, что в нем фунтов сто семьдесят. С таким количеством мяса трудно управиться. Мы могли бы его заморозить. Он кормил бы меня как минимум три месяца.

Он был счастливо женат, обзавелся двумя маленькими дочерьми. Я гуглила его после нашей первой встречи и нашла блог его жены. Она работала психотерапевтом и увлекалась вязанием.

– Мне нужно уехать, – сказала я. – Вернусь сегодня до полуночи. Пожалуйста, оставайтесь внутри.

– Ладно. С новым романом Элоизы Джеймс[3] мне точно скучать не придется.

Десять минут спустя мой рюкзак был собран. Я вернулась в холл.

Дом вокруг меня заскрипел.

– Я вернусь вечером, – сказала я, поглаживая стену. – Не переживай. Включи протокол безопасности «ОТЪЕЗД» через шестьдесят секунд.

Я погладила Фурию, схватила ключи и вышла на улицу. Ши-тцу тихонько заскулила.

– Сторожи гостиницу. Возможно, ей понадобится помощь. Я скоро вернусь.

Я выехала из гаража и подождала на улице несколько мгновений, считая в обратном порядке. Пять, четыре, три, два… один.

В доме что-то загрохотало. Снаружи ничего не изменилось, но я знала, что внутри за стеклом и занавесками закрылись ставни. Две двери, видимые с улицы, сами собой закрылись на засовы, две менее заметные двери полностью растворились в стенах. Гостиница превратилась в крепость, которая будет защищать себя и фиксировать все, что происходит в мое отсутствие.

Ехать на предельно разрешенной скорости, добраться до Далласа, переговорить, вернуться. Не задерживаться. Я тронулась с места. Чем скорее я доберусь туда, тем скорее смогу вернуться.