Когда мы вернулись, Арланд ждал нас на кухне. Он нашел гостевой ноутбук, который я оставила в комнате для его удобства, и что-то читал на экране. Рядом с ним стояла чашка с рисунком в виде маленьких розочек. В воздухе пахло мятой. Даже в белой футболке и джинсах Арланд не вписывался в обстановку кухни. Это было все равно что зайти в свою комнату и обнаружить средневекового рыцаря с лицом суперзвезды, небрежно потягивающего чай из фарфоровой чашки в цветочек.

Заметив Шона, вампир прищурился.

– Что-то случилось?

– Нет, – ответил Шон.

Арланд внимательно на него посмотрел.

– Ты выглядишь иначе. Кажешься крупнее. – Он втянул воздух. – И твой запах изменился. Что-то все-таки произошло.

Что-то действительно произошло. Шон не проронил ни слова после того, как мы вышли из магазина. Он действительно выглядел крупнее, с более четкими очертаниями, как будто набрал около десяти фунтов мышц, и все они пришлись на нужные места. Его глаза, теперь скорее золотистые, чем янтарные, были устремлены куда-то вдаль. Он блуждал где-то в своих мыслях, и сейчас не стоило его донимать. Потому что я сильно сомневалась, что в ответ он зачитает стихи об оборотнях. Он все время двигал плечами, как будто хотел их протестировать.

– Что ты читаешь? – спросила я.

– Просто небольшое социальное исследование, – сказал Арланд.

Ладно.

– Поле боя удовлетворило твои ожидания?

– Сойдет. Ты купила свое оружие?

– Да, – ответила я.

– Я пойду пробегусь, – сказал Шон.

Он открыл заднюю дверь и вышел на улицу.

Я подошла к окну. Оборотень стоял на траве, смотря на небо.

Брови Арланда сошлись на переносице.

– Мне стоит беспокоиться?

– Думаю, нет.

На самом деле я понятия не имела. И волновалась. В моем представлении надевать инопланетные костюмы, которые сливаются с твоим телом, было неразумно. Но Шон – взрослый мужчина, и я ничего не могла поделать. Я понятия не имела, к каким побочным эффектам может привести этот трюк.

Еще раз пожав плечами, Шон бросился прочь и скрылся за деревьями. Мгновение – и он полностью исчез из виду.

Будем надеяться, что он вернется целым и невредимым.

– Госпожа Дина, – сказал Арланд.

Я повернулась к нему:

– Просто Дина, пожалуйста.

– Дина.

Арланд откинулся назад и одарил меня ослепительной улыбкой, обнажив клыки.

Ой-ей. Возможно, лучше было оставить «госпожа» перед моим именем.

Он встал и подошел ко мне. Как-то я читала серию книг о бывшем военном детективе, который был почти шести с половиной футов ростом. Я никогда до конца не понимала, насколько это много, но Арланд только что дал мне весьма четкое представление.

– Тебе нужно подготовиться? – спросил Арланд. – Если да, то сколько времени это займет?

Он остановился рядом со мной и оперся локтем о стену, глядя в окно.

– Около семи часов, плюс-минус несколько минут в зависимости от температуры, – сказала я. Это среднее время, которое требуется жемчужинам для созревания после посева.

– Будешь ли ты готова к бою сегодня ночью? – спросил он.

– Да.

Это был очень странный разговор.

Арланд кивнул.

– Дина…

– Да?

– Во всем этом деле много составляющих. Гордость, месть, предательство… Все это очень важно.

Он повернулся и посмотрел на меня своими темно-синими глазами.

– Честь и долг обязывают меня разобраться. От этого зависит будущее моего Дома. Я не знаю, выходят ли мотивы Шона за рамки территориальных интересов, и не знаю, могу ли на него положиться. Но независимо от моих обязательств, обещаю: твоя безопасность – мой главный приоритет. Я бы хотел, чтобы ты решила остаться.

– Потому что я женщина? – тихо спросила я.

– Потому что ты будешь единственным участником сражения, не обученным убивать. Я видел свою мать и бабушку на поле боя. Любой вампир, у которого есть хоть капля здравого смысла, знает, что лучше не вставать между женщиной и выбранной ею целью. Мужчины берут в руки оружие по разным причинам. Иногда – чтобы наказать, иногда – чтобы запугать. Но когда это делает женщина, причина только одна – убийство. Поэтому, пожалуйста, не воспринимай это как оскорбление.

Он наклонился ко мне. Вдруг пространство между нами сократилось.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы обеспечить твое выживание, и, если возникнет необходимость, встану между тобой и опасностью, – его голос был мягким и тихим. – Не стесняйся использовать меня как свой щит.

От его голоса меня пробрала мелкая дрожь.

Ух ты. Это что-то с чем-то.

Арланд снова улыбнулся, показав мне свои клыки. Вампиры улыбаются по многим причинам, но когда вампир-мужчина улыбается тебе с такого расстояния с таким выражением в глазах, это делается только с одной целью: произвести впечатление. Посмотри на мои большие зубы. Я – высший хищник. У меня потрясающий генетический материал.

Мне нужно было что-то сказать.

– Я буду иметь это в виду. А теперь, если ты не против, мне нужно заняться приготовлениями.

Я подняла свою метлу и вышла на улицу. Втащив с помощью магии тележку, я воткнула в нее метлу и направилась к поляне. Тележка катилась за мной.

Нет, так не пойдет. Мне нужно было сохранять хоть какое-то подобие нормальности, а я становилась неаккуратной. Держать себя в руках, даже когда тебя никто не видит, – вот залог успеха. Именно благодаря этому хранители гостиниц так долго сохраняли нашу маскировку. Я вздохнула, обошла тележку и положила руки на ручки.

Вампиры приставали ко мне с пятнадцати лет. В основном вампирские парни. Вампиры, как вид, стремятся к завоеванию. Их культурная идентичность была связана с вызовами, и как мужчины, так и женщины-вампиры преследовали свои цели с непоколебимой целеустремленностью. Как дочь хозяев гостиницы, я была недоступна и, следовательно, неотразима. Из этого никогда ничего не выходило, и я в целом уже привыкла, но что-то в Арланде, в его взгляде и в том, как он улыбался, вызывало у меня беспокойство. Это не было неприятно – и это тревожило.

Связь с маршалом Дома Святой Анократии не входила в мои планы. У них не бывало «связей». Только полная и безоговорочная победа. Мне нужно было пресечь это на корню.

Куда мог запропаститься Шон? Если этот костюм его задушил и теперь он валяется где-нибудь при смерти, я об этом даже не узнаю. Идиот-оборотень.

Я дошла до края поляны. Здесь невысокие, коренастые деревья расступались, образуя чистое поле. Граница гостиницы заканчивалась примерно через двенадцать футов. Я вытащила из тележки метлу, превратила ее в узкую лопату и воткнула в землю. Дыра вокруг нее становилась все шире и глубже…

Еще немного.

Хм. Глубины около фута должно хватить.

Ладно, достаточно. Теперь мне оставалось сделать еще тридцать одну.

Я повернулась и чуть не врезалась в Шона. Его лицо блестело от пота. Его плащ исчез. Он остался в футболке, открывающей руки, и влажная пленка пота покрывала и его накачанные бицепсы. Он уставился прямо на меня. Его глаза были такими светлыми, что почти светились. Я заглянула в них и увидела волка, который смотрел на меня в ответ.

Каждая клеточка моего тела пришла в полную боевую готовность. Метла отрастила лезвие.

Шон улыбнулся дикой ухмылкой, напоминая тяжело дышащего волка.

– Дина, – проговорил он, чуть ли не мурлыча.

– Ты в порядке? – спросила я.

Он удивленно взглянул на мою метлу.

– Что ты здесь делаешь одна?

Это напоминало мне Красную Шапочку. Если он спросит, что у меня в корзинке, то сильно об этом пожалеет.

– Я не одна. У меня есть метла.

Он наклонился вперед, сократив расстояние между нами до шести дюймов. Темные узоры татуировки скользили вверх и вниз по его шее и груди. Волк в его глазах манил к себе.

О нет. Нет, нет, нет. Мы не собираемся лезть в эти дебри.

Я приставила кончик своего копья к его подбородку. Исходящее от его кожи тепло согревало мою руку.

– Ох, – выдохнул он, глядя на меня, и сморщил нос. – Остро.

– Думаю, твой новый наряд немного тебя перевозбудил.

Я начала собирать под ним магию.

– Я собираюсь тебя поцеловать, – сказал он.

– Что?

Он отвел мое копье пальцами в сторону и наклонился. Его рука скользнула в мои волосы. Его губы накрыли мои.

Целоваться с Шоном Эвансом было все равно что выпить рюмку самого крепкого в мире напитка, который к тому же подожгли.

Его язык коснулся моих губ, поглаживая и дразня. Не нападая, а соблазняя, уверенно, но ненавязчиво. Возбуждение пронзило меня, как электрический ток, и какой-то жизненно важный переключатель в моем мозгу дал сбой, сгорев от всплеска желания. Я открыла рот и впустила его. Наши тела идеально настроились друг на друга. Он хотел меня, и я поцеловала его в ответ.

Мы расцепились. Мое тело горело, голова кружилась. Волчьи глаза смеялись надо мной. Он выглядел так, словно собирался повторить этот поцелуй.

Шон наклонился вперед.

Я послала импульс. Земля под ним разверзлась, и он погрузился в нее по бедра.

Он ухмыльнулся.

– Что, было настолько хорошо?

Я опустила его еще на восемнадцать дюймов.

Шон рассмеялся.

– Ты мешаешь мне работать. Не заставляй меня тебя хоронить.

– Если ты меня похоронишь, придется откапывать перед боем.

– Может, я просто оставлю тебя в земле.

Я сделала еще одну яму, достала из тележки жемчужину размером с дыню и опустила ее в почву.

– Зачем это? – спросил он.

– Вечером увидишь.

Я сделала еще одну яму и посадила в нее следующую жемчужину.

– Этот костюм тебе в голову ударил.

– Дело не в костюме, цветочек.

– Мне не нравятся такие прозвища.

– А оборотни тебе нравятся?

– Все, я больше с тобой не разговариваю. Мне нужно посадить остальные, и если ты будешь вести себя очень тихо, я, возможно, найду в своем сердце каплю сострадания и выкопаю тебя прежде, чем ты пустишь корни.

Он ухмыльнулся и напрягся. Мышцы на его груди вздулись.

– Очень впечатляюще, но…

Шон выскочил из ямы и рванул в лес.

Ух ты.

Я выследила его с помощью своей магии. Он несся как сумасшедший, запрыгивая на деревья и снова спускаясь вниз.

Сначала Арланд, теперь он. Что-то витало в воздухе? Может быть, сражение с дахакой так всех взволновало. Я не знала, и, честно говоря, мне было все равно. Я хотела убить дахаку и отправить их обоих домой.

Дахака… От мыслей о битве у меня в животе образовалась зияющая дыра, которая отказывалась закрываться. Возможно, они оба думали, что умрут, и поэтому так храбрились. Я очень надеялась, что нет.

Это был приятный поцелуй. Очень… запоминающийся.

Но если он снова подойдет ко мне с таким взглядом, я дам ему по голове и заявлю, что это была самооборона. И ни один суд присяжных в мире не признает меня виновной.

* * *

День медленно клонился к вечеру. Я поставила кухонный таймер, и он показывал, что с тех пор, как я посадила жемчужины, прошло ровно шесть часов тридцать пять минут. Через девятнадцать минут они должны были проклюнуться.

Арланд сидел на диванчике в холле, попивая мятный чай. Вампир был в полном доспехе: нагрудник и приподнятые наплечники делали его плечи и грудь огромными. Его оружие, гигантская кровавая булава лежала рядом с ним на полу. Ее наконечник был абсолютно черным и пересекался светящимися красными линиями.

Шон сидел в кресле напротив, у его ног калачиком свернулась Фурия. Парень был одет в спортивные штаны и темную футболку. Его босые ступни покоились на деревянном полу. Он планировал перейти в свою боевую форму и сказал, что ботинки мешают его подвижности. Рядом с ним лежали два больших мачете. Ну, по крайней мере, одно из них точно было мачете. Другое выглядело как гибрид гладиуса и огромного охотничьего ножа.

– Значит, кресты никак не работают против вашего вида? – спросил Шон.

– Не совсем, – ответил Арланд. – Но нет никакой мистической силы, которая бы нас отталкивала.

– Тогда что?

– Нам запрещено убивать живое существо во время молитвы или обращения к его божеству. Технически мы можем, но потом нужно будет совершить епитимью и очиститься, а никто не хочет неделями молиться и купаться в священных пещерных источниках. Вода там лишь немного теплее льда. Когда кто-то из вас поднимает крест, трудно определить, молится ли он, взывает к богу или просто размахивает. Поэтому разумнее всего отступить.

– А как насчет чеснока?

– Это пошло от могильщиков, – ответила ему я. – Когда они эксгумировали тела, то надевали гирлянды из чеснока, чтобы не задыхаться от запаха.

– Святая вода? – спросил Шон.

– Эта очаровательная практика зародилась в Византии, – сказал Арланд. – В ваших церквях хранилось много золота, поэтому, чтобы отпугнуть нежелательных посетителей, священники держали под рукой порошок из негашеной извести. Наверняка там были и другие ингредиенты, но извести – в избытке. Они бросали пригоршню этого порошка в лицо и обливали святой водой. Вода реагирует с негашеной известью, воспламеняется и становится крайне едкой. Но нет, я как-то раз окунал руку в вашу святую воду, и сама по себе она абсолютно ничего не делает.

– Где ты взял святую воду? – спросила я.

– Мой двоюродный брат привез ее в качестве сувенира. И я сделал это на спор. Я, конечно, понимал, что она не сожжет мне кожу, но никогда не знаешь наверняка.

Я представила себе компанию подростков-вампиров, собравшихся вокруг тазика. «Ты потрогай». – «Нет, ты…» Ну конечно, он бы сунул туда руку.

Мой таймер сработал.

– Уже пора? – спросил Шон.

Я кивнула и погладила Фурию напоследок.

– Охраняй дом. Оставайся внутри.

Фурия тихонько заскулила. Я тоже не хотела уходить, но у меня не было выбора.

Мы вышли за дверь. Шон держал в каждой руке по мечу. Арланд нес свою булаву. Я была со своей метлой. Солнце уже зашло, но его лучи все еще разбавляли фиолетовое небо на западе бледно-желтым цветом. Всходила луна – яркая, огромная, словно серебряная монета в небе. Меня окутали запах травы и слабый аромат горящих дров из чьего-то костра. Звуки доносились отчетливо: слабый звук наших шагов, далекий собачий лай, вой сирены где-то далеко… Мир почему-то приобрел резкие очертания. Я надела джинсы, но, хотя это был летний вечер в Техасе, все равно замерзла.

Я действительно не хотела умирать.

– Страх – это хорошо, – сказал мне Шон.

– Слишком много страха – это плохо, – сказал Арланд. – Не волнуйся, я буду рядом.

Шон положил руку мне на плечо и остановился, пропуская Арланда вперед на несколько шагов. Он наклонился ко мне и тихо сказал:

– Не рассчитывай ни на него, ни на меня. Если что-то пойдет не так, ты развернешься, побежишь обратно в дом, и если этот ублюдок последует за тобой, гостиничные пулеметы разнесут его на куски. Я оставил на твоем кухонном столе номер телефона моих родителей. Если что-то случится, позвони им. Они помогут.

Мою голову посетили одновременно две мысли. Одна из них гласила: «Если мне удастся заманить дахаку на территорию, мне не понадобится оружие», а вторая: «Он так сильно обо мне заботится». Эта последняя мысль прорвалась сквозь страх неминуемой смерти и напугала меня до чертиков.

Я ни за что на свете не собиралась влюбляться в Шона Эванса. Список его недостатков был длиной в милю: высокомерный, неуравновешенный, властный, оборотень… который спас меня от смерти на парковке «Костко» и который целовался, как… Я отключила мозг и заставила себя произнести:

– Спасибо.

Шон кивнул.

Мы подошли к краю поля. Жемчужины Ананси выросли и пробились сквозь почву, возвышаясь на несколько дюймов над землей, как верхушки гигантских грибов, готовых вырваться на свободу. Каждая из них должна была быть размером с небольшую шину, но, поскольку бо́льшая часть оставалась под землей, трудно было сказать наверняка. Я надеялась, что они уже готовы. Иногда случались небольшие отклонения из-за температуры. Единственный способ удостовериться – это разбить одну из них, но в таком случае в атмосфере Земли их срок короткий.

Шон уставился на жемчужины.

Арланд удивленно приподнял брови.

– Ты уверена насчет них? – спросил меня Шон.

– Да. Мой отец их когда-то использовал.

Шон и Арланд вышли на поле. Хотя формально это была моя собственность, гостиница еще не была достаточно сильной, чтобы ее охватить. Территория заканчивалась у края поля. Я вздохнула и последовала за двумя парнями. С меня слетела защитная мантия магии. Я почувствовала себя обнаженной.

Арланд достал свой герб. Его пальцы затанцевали по поверхности.

– Готово. Он передает сигнал человека, который, как я думаю, нас предал. Дахака скоро появится.

– Будем надеяться, что ты прав, – сказала я.

Прошла минута. Еще одна. Время замедлило свой бег. Забавно, как долго может длиться минута. Если ты читаешь хорошую книгу, она пролетает. Если ты задерживаешь дыхание, она движется медленнее улитки.

– Что, если он не появится? – спросила я.

– Он появится, – ответил Шон. – Он хочет получить свои деньги.

– И как только он нас увидит, все и начнется, – сказал Арланд.

Мы стояли плечом к плечу.

– Может, стоило расставить ловушки? – спросила я.

– Он слишком быстрый, – сказал Арланд. – Увернется от всего, что установим, а мы сами при этом можем во время боя попасть в свой же капкан. Кроме того, мы и сами – ловушка.

Несколько часов назад они с Шоном установили энергетический дезинтегратор. По словам Арланда, он нейтрализовал любое энергетическое оружие, которое могло быть у дахаки, а другими видами оружия дахаки не пользовались.

Шон поднял лицо к луне и вдохнул. Его уши дернулись.

– Приближается. Примерно в двух милях от нас.

Он посмотрел на меня.

– Дина, помни – как бы это ни было трудно, придерживайся плана. Это хороший план, он сработает.

По его спине, словно огонь по шнуру детонатора, пробежала дрожь, и кожа треснула. Вокруг него закружился туман. Долгое мгновение его лицо оставалось человеческим, а затем оно тоже разорвалось, кости выросли, плоть натянулась. Его спина расширилась и покрылась толстой, крепкой мускулатурой. Он поднял свои новые массивные руки, покрытые серым мехом, и вытянул их вперед. Доспехи вырвались из его пор, обвивая тело тугой черной оболочкой. На его животе образовались укрепленные пластины. Гибкая темнота покрыла массивную шею. Машинальным движением он сорвал с себя одежду.

Его покрывала броня – темная, как деготь. Но, в отличие от блестящей смолы, доспехи поглощали лунный свет. Черный цвет начал меняться, закручиваться и светлеть, пока на его поверхности не образовался сине-серый узор, настолько сильно сочетающийся с деревьями и травой, что броня становилась практически невидимой.

– Постарайся удержать его на месте, – прорычал Шон-волк.

– Будь осторожен, – сказал Арланд.

Шон кивнул, пробежал через поляну и, подпрыгнув, вскарабкался на дерево. Его доспехи видоизменились, подстраиваясь, и я больше не могла его видеть.

Из-за деревьев донеслось низкое, рокочущее рычание, словно дюжина голосов звучала одновременно. Следопыты приближались.

– Все как мы репетировали, – сказал Арланд и отошел в сторону.

– Я помню, – ответила я ему.

На другом конце поляны загорелись бледные глаза. Среди деревьев замелькали силуэты.

– Не бойся, – сказал Арланд.

Один говорит бояться, другой – не бояться. Прекрасно.

В лунном свете появился первый следопыт – уродливое инопланетное существо. Неуверенно принюхавшись, он посмотрел на меня.

Арланд стоял совершенно неподвижно.

Из сумерек появились еще несколько следопытов и присоединились к первому. Ого. Я не ожидала, что их будет так много. Меня охватила тревога.

Главный следопыт неуверенно наклонил голову. Позади стаи возникла темная фигура, она была выше и стояла на двух ногах. Дахака.

Следопыты были хищниками. Как и собаки, кошки или медведи. И все они реагировали одинаково. Это был инстинкт, и мы на него рассчитывали.

Я повернулась и побежала.

От рычания за спиной волосы у меня на затылке встали дыбом, и это привело меня в ярость. Я мчалась через поле. Шум позади усиливался. Они погнались за мной.

Я пронеслась через границу гостиницы, посылая магию впереди себя широким веером. Верхушки жемчужин Ананси треснули одновременно.

Я резко развернулась, метла в моей руке превратилась в алебарду.

Больше половины следопытов рванулись за мной неровной волной, не обращая внимания на Арланда. Остальные задержались на краю поля.

Дахака вышел из-за деревьев. Если он сейчас позовет их обратно, все будет кончено. И Арланд, и Шон думали, что он этого не сделает – он захочет убрать меня прежде, чем я доберусь до гостиницы и включу ее защиту против него.

На броне Арланда вспыхнули красные линии. Кровавая булава взвыла, готовясь к действию.

Дахака взревел, и оставшиеся следопыты эхом отозвались на его голос.

Арланд зарычал в ответ. Это был грубый, первобытный вызов.

Следопыты почти до меня добежали.

Верхушки жемчужин пульсировали. Пожалуйста, будьте спелыми, пожалуйста, будьте спелыми…

Арланд несся вперед, как танк, пытающийся набрать скорость.

Первый следопыт пересек границу. Я позволила ему приблизиться.

Он прыгнул на меня. Я взмахнула алебардой и полоснула его по ребрам. Потекла белая кровь. Следопыты взвыли в унисон и ускорились.

Правильно. Подходите ближе.

Раненый следопыт закрутился и упал – корни деревьев обвились вокруг его тела и горла.

Дахака выскочил из-за деревьев и бросился на Арланда.

Следопыты окружили меня. Чтобы выиграть время, я рубила одного за другим, вращая вокруг себя алебардой. В ногу вонзились когти. Кто-то вцепился мне в спину. Пора.

Земля под ногами следопытов провалилась, засасывая их внутрь. Им хватит пары секунд, чтобы выбраться. Но этого должно было хватить.

Верхушки жемчужин Ананси лопнули. Из яиц вылезли пауки величиной с мой кулак, их спины светились электрическим зеленым. Они окружили следопытов. Их челюсти вонзились в плоть, впрыскивая смертельный яд. Следопыты завыли в унисон, когда их ткани начали разжижаться.

На поле боя Арланд и дахака столкнулись лицом к лицу. Пришелец превосходил вампира в росте, возвышаясь над головой Арланда на целый фут. Арланд не медлил, но дахака был слишком быстр. Он рычал, поворачиваясь из стороны в сторону и нанося Арланду удары коротким синим клинком. На вампира градом посыпались удары, но он не отступал. Следопыты бросались на него, щелкая зубами и пытаясь оцарапать его броню.

Кусок доспехов Арланда упал на землю, мокрый от крови.

Вампир зарычал, оскалив зубы. Его булава обрушилась на плечо дахаки. Удар отбросил пришельца назад. Он споткнулся, но тут же снова бросился в атаку. Арланд стойко принял удар. Дахака развернулся и, взмахнув своим массивным хвостом, ударил им Арланда, отшвыривая его в сторону.

– Быстрее, – прошептала я детям Ананси. – Убивайте быстрее.

Они не понимали моих слов, но понимали мой тон. Пауки начали есть быстрее, упиваясь. Следопыты внутри границы гостиницы бились в конвульсиях и стонали. Пока они все не умрут, я ничего не могу поделать. И Шон, и Арланд настаивали на том, что мне нужно выполнить свою часть плана и уничтожить всех до последнего.

С Арланда слетел еще один кусок брони. Дахака выреза́л его из нее, кусок за куском.

Где, черт возьми, Шон? Ну давай же. Он бы не струсил. Он просто не мог.

Арланд получил еще один удар хвостом по боку. Его голова повисла. Он медленно покачал ею, словно оглушенный.

– Быстрее, – подталкивала я пауков. Если я двинусь без них, то потеряю контроль над роем. Они проживут ровно столько, чтобы заполнить Авалон безжизненными останками его прежних обитателей. – Поторопитесь.

Дахака закружился вокруг вампира вихрем лезвий. Кровь пропитала доспехи Арланда. Он задыхался. Дахака полоснул его сзади по ногам. Арланд упал на одно колено.

Самый крупный из пауков повалился на бок. Его лапки судорожно дернулись и замерли. Я слишком их перенапрягла. Черт возьми.

Последний следопыт завыл и испустил последний вздох.

Я перешагнула границу, и пауки последовали за мной, опьяненные моей магией. Позади меня последний из следопытов мягко опустился на землю, превратившись в сухую оболочку своего прежде внушительного «я».

Дахака пролаял короткую команду. Оставшиеся следопыты бросились на меня.

Пришелец взмахнул клинком, целясь в склонившуюся голову Арланда.

Я рванула вперед. Пауки устремились к инопланетянину и накрыли оставшихся следопытов.

Одновременно произошли три вещи: дахака опустил свой клинок, нанося удар; Арланд увернулся, а за спиной дахаки, словно по волшебству, возникла блеклая тень и вонзила меч ему в позвоночник.

Пришелец закричал. Шон бросился на него, нанося удары своими мечами. Дахака контратаковал быстрыми, жестокими ударами, но Шон был слишком быстр. Меч убийцы просвистел в воздухе, ничего не задев.

Два паука у моих ног съежились и упали. Один за другим мой паучий рой начал гибнуть.

Арланд, вдруг ставший быстрым и ловким, поднялся на ноги и ударил дахаку в бок своей булавой. Оборотень и вампир начали вместе атаковать. Кровавая булава с воем попала в цель, и на каждый удар оружия Арланда Шон успевал наносить два или три пореза. Пришелец яростно отбивался. Брызгала кровь, и я уже не понимала, чья именно. Они продолжали оттеснять дахаку через поляну, ближе ко мне.

К этому моменту он уже должен был еле двигаться. Так мы планировали. Но он скакал взад-вперед, все такой же ловкий. В любой момент он мог вырваться и убежать, и нам пришлось бы погнаться следом. Ни я, ни Арланд не были бы достаточно быстры. Дахака был в меньшинстве и ранен. Он проигрывал и знал это. Я чувствовала, что он колеблется на грани принятия решения. Если бы он побежал, все было бы кончено.

Я расплавила свою алебарду, превращая ее в пучок синих нитей. Они обвились вокруг моих рук и талии, уходя глубоко в землю позади меня. Я направила сквозь нее свою магию. Сила струилась из меня, как текущий по проводам электрический ток. Магия потекла обратно в гостиницу, связывая нас.

Я вскрикнула. Это был тихий, испуганный звук.

Дахака обернулся и увидел меня, одинокую и безоружную, стоящую за границей гостиницы в окружении мертвых пауков. Фиолетовые глаза сверкнули. В ту долю секунды, что он на меня смотрел, я увидела в этих инопланетных глазах ясный расчет. Шон поджимал его с одной стороны, Арланд – с другой. Я была единственным вариантом. Он мог покалечить меня на бегу или взять в заложницы, и в любом случае оба парня бросили бы погоню и сосредоточились на помощи мне. Это был беспроигрышный сценарий.

Дахака развернулся и бросился ко мне.

Шон погнался за ним, но инопланетянин двигался слишком стремительно.

Я не шевелилась. Сердце колотилось слишком быстро, чтобы считать удары. В ушах стучала кровь. У воздуха появился металлический вкус.

Дахака, быстрый и неудержимый, летел на меня, словно сошедший с рельсов состав.

Я раскинула руки и, наклонившись вперед, свела их вместе. Мои пальцы тянулись к нему. Вся моя сила, все, что делало меня хозяйкой гостиницы, двигались вместе со мной. Дом позади меня заскрипел, повторяя мое движение. Каждая ветка дерева, каждая травинка и каждый случайный корень тянулись вперед вместе со мной. Ветер дул на дахаку, как дыхание великана, прочищающего легкие перед вдохом. Инопланетянин понял, что это ловушка, и развернулся в отчаянной попытке убежать. Шон бросился на пришельца, но тот его оттолкнул. На секунду путь к отступлению показался свободным, но затем Арланд врезался в монстра своим массивным плечом и отбросил его ко мне.

Я выпрямилась и обеими руками потянула на себя воздух. Ветер взревел, и вся гостиница потянула вместе со мной. Дахака завыл, пытаясь сопротивляться буре, устроенной специально для него. Его ноги погрузились в землю. Он опустился на четвереньки, царапая землю когтями и визжа от ужаса.

Мы с домом потянули его, пытаясь затащить в гостиницу.

Дахака скользнул по траве прямо ко мне. Каким-то образом он перевернулся и прыгнул прямо на меня, выпустив когти и оскалив зубы. Нити, похожие на узкие копья, метнулись к нему, пронзая в дюжине мест. Подвешенный в воздухе пришелец завыл и забился, как рыба на крючке. За его спиной Шон прыгнул на десять футов вверх и одним точным ударом отрубил дахаке голову.

Она покатилась к моим ногам. Фиолетовый огонь в глазах пришельца погас.

Мои колени подогнулись, и я села на траву. Она устремилась ко мне и терлась, как кошка, выгибающая спину в ожидании поглаживания.

Мы победили.

* * *

Шон сел на траву рядом со мной. Его кожа была в крови – дахака успел оставить несколько глубоких порезов.

Мы наблюдали, как Арланд искал что-то в доспехах поверженного противника. Обнаружив эту вещь, он внимательно ее осмотрел, а затем подошел, чтобы сесть рядом с нами. В его руках был вампирский герб. Он показал его мне:

– Я активировал его и отправил сообщение. Он уже в пути.

– Он? – спросил Шон.

– Мой двоюродный брат.

– Как ты узнал? – спросил Шон.

– Он выступал против Пакта о Братстве. Ничего серьезного, просто колкие комментарии время от времени. Достаточные, чтобы дать нам понять, что он недоволен. Ориг не умеет контролировать свои импульсы. В детстве он дрался по пустякам. В подростковом возрасте ему пришлось на собственном горьком опыте убедиться, что женщинам не нравится, когда на них нападают. На поле боя он проявляет себя как прекрасный солдат, но в душе мнит себя маршалом. Он произнес речь на пиру в честь моей тети после ее похорон. Это была полная ярости и пафоса тирада о том, как мы найдем тех, кто виновен, и заставим их пожалеть о том, что они вообще родились. После похорон я увидел его, стоящего в одиночестве. Я был на террасе на этаж выше, и он не знал, что не один. Он улыбался. Тогда мне показалось это странным. Я использовал твой терминал, чтобы связаться с Домом. Они проверили его полеты за последние полгода. За месяц до свадьбы он отправился в Савву. Идиот выставил Дому счет за топливо. В каждой семье не без урода.

Шон взглянул на меня.

– Савва – галактическая столица наемников, – пояснила я ему. – Если ты хочешь нанять убийцу, это самое подходящее место.

Арланд поморщился.

– Теперь мне придется расхлебывать его кашу.

– Прямо сейчас? – спросила я.

Он кивнул.

– Хочу с этим покончить.

– Ты не хочешь сначала вылечиться? – спросила я.

– Нет, не хочу.

Тон, которым он это сказал, ясно давал понять, что вопрос больше не обсуждается.

Мы сидели рядом, тихо истекая кровью на траву. Я была ранена в полудюжине мест. Забавно, что в драке я этого не заметила, но, по-видимому, мне крепко досталось. Гостиница могла исцелять магические ранения, но не физические. Что ж, это избавит меня от необходимости нарываться на неприятности на несколько недель точно.

Лязгнула входная дверь. Я обернулась. Лорд Сорен, выбравшийся из своих доспехов, с трудом двигался вперед. Хромая, он пересек территорию и опустился на траву рядом с Арландом.

Арланд ему кивнул.

– Могут ли посторонние выступать в качестве свидетелей?

– Да, – сказал лорд Сорен.

– Хорошо.

Небо над нами раскололось. В воздухе образовался ярко-красный шар и беззвучно обрушился вниз светящимся водопадом красного цвета, оставив на траве трех новых вампиров. Самый высокий из них был очень похож на Арланда. Будь они людьми, я бы сказала, что двоюродный брат старше лет на шесть-семь, но с вампирами никогда не знаешь наверняка.

Арланд встал и подошел ближе.

– Почему?

В ответ вампир зарычал.

– Включи переводчик, – сказал Арланд. – Мои свидетели не говорят на нашем языке.

Я наклонилась к лорду Сорену.

– Ориг ведь не ваш сын, правда?

Потому что это было бы ужасно.

– Нет, – ответил старший вампир. – Он по другой семейной линии.

Ориг уставился на Арланда горящими глазами.

– Этот союз, это братство, в которое ты и твой отец нас втянули. Он никому не на пользу. Два года мы находились в мире. Два года без набегов, испытаний и славы. Мы обмякали, тухли. Тебе все равно, и я это понимаю. Ты добился своего положения, но остальным не так повезло. Не каждому суждено родиться с серебряной ложкой во рту. Некоторым из нас нужно продвигаться по службе.

– У тебя были точно такие же возможности, как и у меня, – сказал Арланд. – Ты не продвинулся по службе, потому что ты недисциплинированный идиот. Хочешь узнать мой секрет? Прежде чем заслужить право отдавать приказы, ты должен научиться их выполнять. Этой осенью мы собирались начать совместное наступление на Дом Лонов. Оно было бы грандиозным и позволило бы распространить наше влияние на весь континент. Теперь этому не бывать. Поздравляю, Ориг. Ты в одиночку разрушил три года планирования. Ты привел постороннего, чтобы убить свою собственную тетю, и позволил ему запятнать свой герб. Пройдут годы, прежде чем мы сможем смыть зловоние твоего грязного пятна с нашего имени.

– А если я захочу суда? – спросил Ориг.

Арланд бросил свои перчатки на траву. За ним последовал его нагрудник.

– Суд состоится здесь. Ты не вернешься в Дом, не будешь выступать перед публикой с пафосными речами. Я маршал Дома Крахров. Я провел свое расследование. Здесь, перед этими свидетелями, я признаю тебя виновным в государственной измене. Защищайся.

Ориг оскалил зубы. С него упали доспехи.

– Я похороню тебя на этой планете.

– Хватит громких слов. Просто постарайся умереть достойно. Не позорь Дом еще больше.

Они столкнулись. Никакого оружия, только голые руки и зубы. Схватка была короткой и жестокой. Пару раз мне даже хотелось закрыть глаза, но я была свидетелем и поэтому наблюдала, как Арланд прокусил шею своего двоюродного брата. Он встряхнул свою жертву, словно собака крысу, и выплюнул.

– Уберите эту грязь.

Двое вампиров, прибывших с Оригом, подняли его тело. Лорд Сорен неуклюже встал на ноги и последовал за ними. Арланд вытер кровь с губ.

– А ты разве не пойдешь с ними? – спросил Шон.

– Я подумал, что мог бы остаться еще ненадолго, – сказал мне Арланд. – Честно говоря, очень хочется принять душ. И почистить зубы. Нужно избавиться от привкуса семьи во рту.

* * *

Я сидела в холле и пыталась читать роман об ангелах и влюбленных в них женщинах. Роман был отличным, но я никак не могла в него погрузиться. Я приняла душ и заварила ромашкового чаю, но даже не стала пытаться заснуть.

Это была моя первая серьезная стычка в собственной гостинице. Я победила, но почему-то не чувствовала триумфа. Я чувствовала себя… опустошенной.

Шон вышел из кухни и поставил передо мной чашку кофе. Он уже смыл кровь с лица.

– Привет.

– Привет, – ответила я.

– Так что теперь? – спросил он.

– Продолжу, как раньше, – сказала я. – Совет хозяев гостиниц может прислать кого-нибудь для расследования, но я их успокою. А что насчет тебя?

– Я должен отдать долг Вильмосу, – сказал Шон.

Нет. Я вдруг поняла, что сейчас будет.

Он посмотрел на свой кофе.

– Я почти уверен, что знаю, какого рода одолжение ему нужно. И подумал, что должен пойти и отплатить ему прежде, чем он придумает что-то еще. Я хочу посмотреть, что там происходит. Хочу увидеть Савву. И другие места. Ты понимаешь.

Я понимала. Я видела это в его глазах. Однажды у меня был такой же взгляд. Волнующее осознание того, что где-то за космическим горизонтом ждет нечто тайное и захватывающее. Нечто, чего ты никогда раньше не видел и, вероятно, никогда больше не увидишь. Он всегда искал место, которому принадлежал. Стремление к неизведанному было непреодолимо.

– Ты уходишь.

– Не навсегда, – сказал он. – Я хочу отработать свой долг перед Вильмосом. Когда кто-то упоминает какую-то планету или устройство, я не хочу быть единственным в комнате, кто не знает, что это такое. У меня такое чувство, что я прошел через все это с полузакрытыми глазами. Я хочу открыть их и прозреть.

Что-то внутри меня оборвалось. Я не осознавала, как сильно он мне нравился, а теперь он уходит.

Я могу попросить его остаться. Возможно, он даже согласится. Я ему нравилась. По крайней мере, я так думала. Но он не будет счастлив, и это продлится недолго. Великое Запределье зовет. Я знала, насколько силен этот зов. Я ответила на него и много лет скиталась по космосу, прежде чем вернулась домой. Время там не всегда течет так же, как здесь.

Слова давались мне с трудом.

– Галактика очень велика. Она увлекла моего брата. Клаус все еще где-то там.

Я указала наверх.

– Я целую вечность ничего о нем не слышала. Не будь таким же, как мой брат, Шон. Держи связь.

– Я постараюсь.

– Тебе нужно, чтобы я открыла тебе дверь?

Шон покачал головой:

– Вильмос дал мне устройство. Односторонний транспорт в Баха-чар.

– Там легко заблудиться. Будь осторожен.

– Буду, – сказал он.

Арланд спустился по лестнице. Он только что принял душ.

– Я думал остаться подольше, но, похоже, Дом мне не позволит. Я расплатился по счету, госпожа Дина. Мы с дядей были очень довольны нашим пребыванием здесь и твоей деликатностью.

Все разъезжались. Это было обычным делом в жизни хозяина гостиницы: гости уходили, приходили новые. Я просто совершила ошибку, увлекшись одним из них. Этого больше не повторится.

– Спасибо, – ответила я.

Арланд опустился рядом со мной на одно колено.

– Мне нужно идти, но я вернусь. И когда я это сделаю, надеюсь, ты окажешь мне честь остановиться в твоей гостинице.

– Добро пожаловать в любое время, лорд Арланд.

Он колебался.

– Я не думаю, что ты согласишься пойти со мной…

– Я не могу. Не теперь. Я принадлежу гостинице.

Он кивнул.

– Я оставляю за собой право попытаться тебя переубедить.

Я выдавила из себя улыбку.

Арланд вышел за дверь.

Шон не двигался.

– Мне положен прощальный поцелуй?

– Шон, это только все усложнит. Ты выбрал свой путь. Ты должен идти по нему, не оглядываясь назад.

Он открыл было рот, словно хотел что-то сказать, но в итоге молча развернулся и вышел. Я щелкнула пальцами.

– Терминал, пожалуйста.

На стене появился плоский экран, и я увидела, как они вдвоем направляются в сад. Вставало солнце. Им следовало поторопиться.

Гостиница была в безопасности. Я выполнила свою работу. Все хорошо.

Все хорошо.

– Какие у тебя намерения в отношении Дины? – спросил Арланд с экрана.

– Мои намерения – это мое личное дело, – ответил Шон.

– М-м-м, – сказал Арланд. – Я потратил некоторое время на изучение литературы, популярной среди молодых девушек этой планеты. Всегда нужно изучать поле боя.

Шон взглянул на него.

– И что?

– Предлагаю тебе сдаться прямо сейчас. Согласно моим исследованиям, в любовном треугольнике с вампиром и оборотнем девушка всегда достается вампиру.

– Неужели? – спросил Шон.

– Да.

– В таком случае пусть победит сильнейший.

Арланд обдумал это и усмехнулся.

– С этим я могу смириться.

Его охватило красное свечение, и он исчез в вышине.

Шон остановился. Перед ним раскинулся фруктовый сад. Он достал что-то из кармана. Реальность разверзлась перед ним, как разорванный пластиковый пакет. Между деревьями образовался узкий просвет, и сквозь него я увидела знакомую оживленную улицу. Вдалеке мерцал магазин Вильмоса.

Шон глубоко вздохнул и шагнул через портал.