Когда Шон вернулся, я уже была одета и готова к выходу. При виде меня его брови поползли вверх. На мне были темно-фиолетовая футболка, джинсы и тяжелые ботинки. А еще пояс с большим ножом.

Я взяла мантию и накинула ее поверх одежды. Жарко, но ничего не поделаешь.

– Где Арланд?

– Рапунцель решил прогуляться по лесу, чтобы «почуять атмосферу поля боя». Он не покинет территорию и обещает защищать гостиницу «всей силой своего тела». Я сказал ему, что, если он попадет в беду, пусть попробует спеть что-нибудь красивое, чтобы его лесные друзья пришли на помощь. Не думаю, что он понял.

– Ты готов идти? – спросила я.

– Конечно.

Я взяла со стула большой серый плащ и протянула ему. Он подошел ближе.

– Зачем?

– Потому что когда люди точно не знают, какое именно у тебя при себе оружие или где лежат твои деньги, то с меньшей вероятностью нападут.

– Мне стоит ожидать нападения?

– Это не исключено.

Я накинула плащ ему на плечи и застегнула спереди. Он скрывал его с головы до пят.

Подняв взгляд, я увидела, что он смотрит на меня янтарными глазами. Это было ошибкой. Его глаза, полные какой-то странной дикости, опасные, но такие манящие, приковали мое внимание, гипнотизируя. Это всегда в нем было, но обычно он таился, особенно после появления вампиров. Я ловила его проблески, словно вспышку волка, мчащегося между деревьями, но теперь, без предупреждения, волк повернулся и посмотрел на меня с игривым интересом, словно бросая вызов подойти ближе.

Меня охватила тревога.

Я стояла слишком близко.

И прикасалась к нему.

Шон не был ручным волком. Мне не следовало так пристально смотреть ему в глаза.

– Куда именно мы собираемся за покупками? – тихо спросил он.

Его губы чуть изогнулись.

Когда он вот так на меня смотрел, то прекрасно понимал, что делает.

Я опустила руки, отступила на шаг и улыбнулась.

– В Баха-чар. Идем за мной.

Я подняла свою метлу, схватила с пола рюкзак и пошла по коридору. Фурия бежала впереди. На древке образовались тонкие трещины, светящиеся электрическим синим, и метла потекла, превращаясь в шишковатый посох. На конце образовалось острое, как бритва, лезвие в форме полумесяца, а посередине – сфера размером с кулак. Я закинула рюкзак на плечо, чтобы отрегулировать его вес.

– Давай я понесу, – сказал Шон.

– Ты не можешь. Ты мой телохранитель. Тебе могут понадобиться свободные руки.

– Это не сумочка. Я не собираюсь нести ее в руках, – возразил он, поднимая руки вверх. – Я надену его на спину.

Судя по его лицу, будет проще просто отдать ему рюкзак. Он не успокоится, пока не возьмет его у меня.

Я передала ему ношу.

– Тебе обязательно во всем быть таким упрямым?

– Только в том, что имеет значение.

Он закинул рюкзак на плечо.

– Держись поближе ко мне. Пожалуйста, не отходи и не начинай спорить. Если кто-то на тебя нападает, можешь просто убить, но, если получится обойтись без этого, буду признательна.

Дверь перед нами распахнулась.

В коридор хлынул яркий свет.

– Готов?

– Всегда готов.

Я указала рукой в сторону двери. Он шагнул, и я последовала за ним на свет.

* * *

Меня окутала жара – сухая, безжалостная жара саванны в разгар сухого сезона. На мгновение я не могла видеть ничего, кроме заливающего пространство яркого солнечного света – золотистого, но с легким лавандовым оттенком. Затем мне удалось разглядеть большие бледно-желтые плиты, которыми была выложена дорога. Мгновение спустя я увидела высокие здания, поднимающиеся по обе стороны улицы. К небу тянулись дома высотой в пятнадцать этажей, построенные из песчаника и украшенные геометрической плиткой, и каждый – с террасами, балконами, карнизами и мостками, выложенными все той же геометрической плиткой. Они утопали в зелени. Здесь и там яркие бордовые, золотые и бирюзовые флаги развевались на ветру между странными лианами, спускающимися по стенам. Мы стояли в пустом переулке. Откуда-то спереди доносился гул.

Шон, щурясь из-за солнца, взглянул на меня.

– Это реально, да?

Я закрыла дверь в гостиницу и пошла по переулку.

– Не отставай, мистер Волк.

Переулок сузился и, повернув, вышел на улицу.

Шон замер.

Вдаль тянулась оживленная улица размером с шестиполосное шоссе. По обеим ее сторонам высились здания с террасами, их рельефные карнизы и балконы были увиты растениями. Через улицу, очень высоко, были перекинуты каменные мосты. Тут и там под яркими холстами виднелись торговые прилавки, предлагавшие диковинные фрукты в богато украшенных ящиках, детали роботов, высококачественную кибернетику, духи, краски, животных в клетках, оружие и украшения. Открытые двери под светящимися вывесками приглашали покупателей, а торговцы размахивали голографическими изображениями своих товаров перед толпой на улице.

И через все это двигалась масса ярких, разнообразных и шумных существ. Некоторые из них были человекообразными, некоторые – пушистыми, некоторые – пернатыми, а кто-то заматывался в ткань или доспехи. Воздух вибрировал от сотен торгующихся голосов, топота сапог и копыт, царапающих черепицу когтей. Легкий ветерок доносил ароматы жареного мяса, терпких и горьковатых специй и многослойные, сложные запахи толпы.

Над всем этим в пурпурном небе поднималась колоссальная лавандовая планета, эфемерная и бледная. Некоторые куски неподвижно зависли отдельно от основной массы, словно планету сделали из глины, а потом кто-то нанес по ней точный удар молотком.

– Что это? – прошептал Шон рядом со мной.

– Это Узел. Баха-чар. Место для покупок.

Он выглядел потрясенным. Его ноздри раздувались. Наверное, он пытался разобраться во всех этих запахах. Я приходила в Узел с пяти лет. Для меня это было волнующе, но знакомо. Но его наверняка ошеломляли все эти шумы, запахи и существа.

– Пошли.

Я шагнула вперед. Он последовал за мной. Мы повернули направо и влились в поток толпы. Фурия, явно возглавлявшая экспедицию, трусила в нескольких шагах впереди нас.

С левой стороны в толпу юркнуло маленькое существо в капюшоне. Высокая женщина, до ужаса костлявая и обмотанная сотнями серебристых цепей, с криками погналась за ним. Существо сделало зигзаг и свернуло направо. Женщина попыталась последовать за ним и столкнулась с крупным прохожим, одетым в плащ. Он развернулся – его лицо было странным сочетанием динозавра и человека – и бросился на нее. Женщина завизжала и оцарапала его длинными когтями. Они вцепились друг в друга и покатились по земле. Толпа расступалась перед ними и продолжала идти вперед, предоставляя их самим себе.

– Веселое местечко, – проронил Шон.

– Что бы ты ни искал, ты найдешь это в Баха-чаре, – сказала я. – Сюда же входят и неприятности.

Мы пересекли улицу и свернули налево, на одну из боковых улочек, которая была лишь немногим менее широкой. Здесь движение было не таким оживленным. Слева и немного впереди нас плечом к плечу шли двое мужчин. Первый был в кожаных штанах, белой рубашке с широкими рукавами и кожаной жилетке поверх. Его левое предплечье охватывал широкий кожаный браслет. Светлые волосы редкого, почти золотого оттенка он собрал в конский хвост. Мужчина двигался с непринужденной аристократической элегантностью, идеально балансирующим шагом. Наблюдая за ним, возникало ощущение, что, если бы дорога вдруг превратилась в натянутый канат, он бы просто продолжал идти, не сбавляя шага. Так двигался мой отец. Я немного ускорилась. Мы поравнялись, и я увидела у него на поясе тонкий меч. Так я и думала. Искусный фехтовальщик.

Я взглянула на его лицо и моргнула. Он был удивительно красив.

Человек слева от него был крупнее, широкоплечее, и от его тела исходила сдержанная агрессия. Он не шел – он крался, и по тому, как он двигался, можно было понять, что он очень сильный. Его каштановые волосы выглядели так, словно он просто встал с постели, провел по ним рукой и занялся своими делами. На нем были темные брюки и черная кожаная куртка, которая больше походила на камзол, чем на косуху. Его левую щеку пересекал рваный шрам, а когда он повернул голову, я увидела светящиеся желтым глаза. Интересно.

– С тобой вечно какая-то морока, – сказал мужчина с рыжеватыми волосами.

– Некоторым из нас нужно заботиться о безопасности королевства, – ответил блондин, и на его губах появилась едва заметная улыбка.

– Я отдал королевству восемь лет жизни. К черту, – возразил его коренастый спутник. – Далеко еще?

Стройный мужчина поднял левую руку. С неба спикировал ястреб и сел ему на запястье.

– Мы почти на месте. Осталось два квартала.

– Хорошо. Давай заберем это дерьмо и пойдем домой.

Они свернули в переулок.

– Эта птица пахла мертвой, – сказал Шон.

– Мертвой?

Он кивнул.

– По крайней мере, пару дней. Скажи мне вот что. Зачем жить на Земле, если можно жить здесь?

– Бывает, что люди отправляются отдохнуть в какое-то экзотическое место и влюбляются настолько, что решают остаться. Но новизна проходит, и они обнаруживают, что это новое место такое же грубое и обыденное, как то, откуда они уехали. А бывает, люди отправляются в такие экзотические места, но после поездки говорят: «Здорово, но я скучаю по своему дому и мне пора возвращаться». Земля – это дом. Нет неба красивее, нет травы зеленее, и нет места, которое казалось бы настолько же правильным.

Он задумался над этим.

Мы повернули направо, затем еще раз направо и остановились перед большим зданием. Посередине зиял прямоугольный дверной проем, темный, как пасть какого-то зверя. Вход преграждала серокожая женщина. Ее темные волосы, заплетенные в тонкие косички, ниспадали ниже талии. Взглянув на нас золотистыми глазами и увидев мое лицо, она улыбнулась, показав полный острых треугольных зубов рот.

– Приветствую, Дина.

– Приветствую, саар ах. Примет ли меня Торговец?

– У Нуан Си всегда найдется для тебя время.

Саар ах отступила в сторону.

– Проходите.

Прихожая вела в просторную комнату. Большие квадратные плитки серого цвета со знакомой геометрической каймой были выложены на полу и поднимались по стенам. Тут и там в изысканных горшках росли зеленые, синие и темно-фиолетовые растения. В дальней стене из длинной щели на кафельную плитку лилась вода, которая стекала на двадцать футов вниз и с тихим плеском падала в узкий бассейн.

Слева стоял низкий столик, вырезанный из цельного куска вулканического стекла, а вокруг него расположились удобные темно-фиолетовые диваны. Саар ах подвела нас к столу, улыбнулась, показав свои акульи зубы, а затем отошла и встала у стены. Мы оба остались стоять.

– Кто она? – тихо спросил меня Шон.

– Я пару раз встречалась с ее народом, но они замкнуты и редко покидают свой мир. Но если саар ах служит у Торговца, значит, она действительно хороша. В Баха-чаре сотни продавцов, но Торговцев лишь несколько десятков. Торговцы проводят крупные сделки, и чтобы стать одним из них, нужно иметь большую прибыль и собственный флот. Некоторые специализируются на больших поставках. Некоторые, как Нуан Си, торгуют редкими товарами. По сути, если ты хочешь что-то, что не можешь купить на улице, потому что это трудно найти, или тебе нужно что-то в очень большом количестве, – то ты идешь к Торговцу.

– Мне нужно что-нибудь знать об этом конкретном Торговце? – спросил Шон.

– Нуан Си тщеславен, придирчив и труден в общении.

Я взглянула на саар ах.

– Я что-нибудь упустила?

Сверкнули акульи зубы.

– Легковозбудим.

– И это тоже. Также он богат и очень уважаем, и если он не сможет найти то, что ты ищешь, значит, это просто невозможно найти.

Скорее всего, Нуан Си слушал нас, а немного лести никогда не повредит.

Прозрачная лавандово-голубая занавеска справа распахнулась, и в поле зрения появилось существо. Он шел прямо, но его рост едва достигал четырех футов, включая шестидюймовые рысьи уши. Его тело покрывала серебристо-голубая шерсть, напоминающая мягкий бархат. На спине она была усеяна бледно-золотистыми розетками, а на животе становилась почти белой. Его лицо можно было бы назвать кошачьим, если бы не удлиненная морда, напоминающая лисью. Он был в шелковом фартуке и украшениях из маленьких кремовых и синих ракушек. Его большие круглые глаза сверкали яркими бирюзовыми радужками.

Он улыбнулся мне, показывая острые зубы.

– Дина. Садись, садись, садись.

Мы сели.

Он взглянул на Шона.

– Я вижу, ты наконец-то наняла саар ах.

– Он мой друг, – сказала я ему. – Мне не нужен телохранитель. Я не такая важная, как великий Нуан Си.

Торговец улыбнулся.

– Мне нравится с тобой беседовать. Ты всегда очень любезна.

Его мохнатое лицо помрачнело.

– У тебя есть новости о родителях?

– Нет.

Он кивнул.

– Я держал ухо востро, но ответов нет, только шепоты, слишком неясные, чтобы их уловить. Если я что-то услышу, то пошлю весточку.

Эта весточка дорого мне обойдется, но я готова заплатить любую цену.

– Итак, чем скромный Торговец может сегодня тебе помочь?

– Я пришла купить партию жемчужин Ананси.

Нуан Си наклонился вперед. Его глаза засияли хищным восторгом. Губы раздвинулись, обнажая хищные клыки в тревожной улыбке.

– О-о-о. Ты собираешься кого-то уби-и-ить. Кого? Я его знаю?

– Скорее всего, нет.

Он засмеялся с таким звуком, словно чихала кошка, и замахал руками-лапками:

– Хорошо, хорошо, храни свои секреты, храни, храни. Итак, что ты принесла на обмен?

Я захватила с собой пару вещей. Мои родители торговали с Нуан Си, я с детства наблюдала за их сделками. Такие вещи, как золото и драгоценности, ничего не значили для торговца редкими товарами. В конце концов, золото – это просто металл, который можно найти в сотнях миров. Нуан Си хотел чего-то уникального и редкого. Чего-то, окутанного легендой. И, чтобы расплатиться за жемчужины Ананси, это что-то должно было быть очень особенным.

Шон передал мне рюкзак. Я расстегнула его и достала три больших бутылки. На каждой была желтая этикетка с портретом пожилого мужчины, курящего сигару.

– Семейный резервный бурбон Паппи Ван Винкля пятнадцатилетней выдержки. Лучший мелкосерийный бурбон на выставке World Spirits в Сан-Франциско. Его почти невозможно достать.

Неплохой вариант для начала. Я потратила целую вечность, чтобы заполучить этот бурбон, и точно знала, что Нуан Си ведет торговлю алкоголем на десятках планет. Это было доказательством, что я могу достать что-то редкое.

Нуан Си с энтузиазмом наклонился вперед.

– Интересно. На четыре жемчужины. Но тебе дам пять. Твои родители всегда приносили мне самое лучшее, и я буду щедр в память о них.

Пяти не хватит. Бурбон его заинтересовал, но нужно было что-то большее. Пришло время повысить ставки. Оставалось надеяться, что все сработает как надо.

Я полезла в рюкзак и достала небольшую банку, завернутую в пузырчатую пленку. Сняв обертку, я поставила сосуд на стол. Нуан Си уставился на вязкую желтую жидкость внутри.

– Что это у нас?

– Сокровище.

Я наклонилась вперед и подвигала банку. Падающий из окна солнечный луч проник в содержимое, и жидкость засияла, как расплавленное золото.

У Нуан Си загорелись глаза.

– На Земле, далеко к югу от меня, рядом с экватором, есть кристально-голубое море. На его северном краю, там, где соприкасаются два континента, простирается засушливая равнина. По мере удаления от воды равнина поднимается и превращается в бесплодные холмы и пустынные горы. Между горами скрываются вади, узкие плодородные долины, изолированные от мира. Это древняя земля, названная в честь безжалостного полководца. Легенда гласит, будто он был настолько сокрушителен в бою, что его враги знали – столкновение с его армией означает конец их существования. Они назвали это место Хадрамут. Это значит «смерть пришла».

Нуан Си слушал.

– Дважды в год простые ремесленники совершают трудный переход через эти горы, как это делали их предки на протяжении семи тысяч лет. Они поднимаются тайными тропами на восток, навстречу восходящему солнцу, пока не попадают в долину, где растут деревья сидры. Сидры священны для многих религий. Мусульмане знают его как деревья Рая. Христиане верят, что, когда Бог изгнал человека из Эдемского сада, именно плоды дерева сидр впервые дали ему пищу. Его корни углубляются в почву так далеко, что могут пережить самые сильные наводнения и засухи. Каждая часть дерева целебна, каждый лист драгоценен. Но ремесленники ничего из этого не берут. Они осторожно и с трепетом собирают мед у пчел, которые питаются пыльцой этих деревьев, и совершают свой долгий и опасный путь назад. Сидровый мед, который они привозят с собой, лечит множество недугов. Это квинтэссенция древней, дикой земли. Ее жизненная сила. Нет ничего более редкого и высоко ценимого.

Нуан Си смотрел на банку.

– Двенадцать.

Я встала.

– Приношу свои извинения. Я не знала, что великий Нуан Си переживает трудные времена. Простите меня. Я не хотела вас обидеть.

Нуан Си оскорбленно зашипел. Я потянулась за банкой.

– Двадцать, – прорычал он.

Я уставилась на стоявшую перед нами банку. Это было похоже на хождение по тонкому льду. Я понятия не имела, что делать, если сделка сорвется.

– Я очень нуждаюсь. И лишь по этой причине готова с ним расстаться. Я торгуюсь за свою жизнь. Вы знаете мою цену, Торговец.

– Тридцать две, – сказал он. – Полная партия. Это мое последнее предложение.

Я выждала мучительные пять секунд.

– Договорились.

Двадцать минут спустя мы покинули склад Нуан Си, толкая перед собой тяжелую тележку. Внутри, в запечатанных ящиках, покоились жемчужины Ананси. Тридцать две. Достаточно, чтобы уничтожить батальон морских котиков. Может быть, два батальона.

– А у морских котиков есть батальоны? – спросила я.

– Нет. У них есть команды, которые организованы в боевые группы. В каждой команде несколько взводов, обычно шесть. Батальоны – в армии. Что-нибудь из этой истории правда?

– Насчет меда? Да. Это самый дорогой мед в мире, и его собирают в Йемене.

Он хмыкнул.

– И во сколько он тебе обошелся?

– Эта банка весит один килограмм, то есть около двух с половиной фунтов. Мед стоит где-то девяносто долларов за фунт. С учетом доставки большая банка стоит около двухсот пятидесяти долларов. Конечно, нужно знать, где купить настоящий продукт…

Шон уставился на меня:

– Что? Двести пятьдесят баксов?

– Ну это мед, а не белые трюфели. Есть предельная цена.

– Что случится, когда он поймет, что ты продала ему банку меда, которую он мог бы получить за двести пятьдесят долларов?

– Я продала ему самый редкий и дорогой мед на планете Земля. Именно такой, про какой рассказала. Он воспользуется моей историей, чтобы перепродать его за тысячи долларов в любой валюте, в какой пожелает. А если поймет, что я его перехитрила, то только зауважает еще сильнее.

Шон покачал головой.

– Кроме того, если бы что-то пошло не так, ты бы точно бросился мне на помощь. Я уверена, издай ты какой-нибудь свирепый рык…

Шон остановился и вгляделся в переулок. Я прислушалась. Ветерок доносил тихую мелодию, красивую и грустную. Она доносилась из темного проема прямо впереди. Шон толкнул тележку вперед, забыв о моем присутствии, и остановился перед дверью.

К дверному косяку прислонился мужчина. Высокий, широкоплечий, с гривой седеющих волос, он наблюдал за нами из тени. Свет упал на его глаза, и те предательски вспыхнули желтым. Оборотень.

Шон, стоявший рядом со мной, застыл на месте. Он не испугался. Он был ко всему готов и просто спокойно ждал, наблюдая и слушая.

– Какое подразделение?! – крикнул мужчина.

Шон не ответил.

– Я задал тебе вопрос, солдат. Где ты служил?

– Форт Беннинг, – ответил Шон. – Я не сражался за ваш мир в вашей войне. Я сражался за свою страну в своей.

Мужчина шагнул вперед. Погода и возраст ожесточили его лицо. Он выглядел потрепанным, как старая пушка, но по-прежнему смертоносным. Мужчина глубоко вздохнул.

– Поколение альфа. Тебе не больше тридцати. Значит, ты родился на Земле.

Он слегка привалился к дверному косяку.

– Вот так. Мы все-таки достигли жизнеспособного потомства. Проходи внутрь. Ты – плод моих трудов. Тебе не о чем беспокоиться.