– Как забавно, – сказала Кальдения, приподнимая брови. – Обычно свадьбой все заканчивается.

– Кто собирался жениться? – спросила я, делая стену позади себя непрозрачной и открывая выходы. Я сделала свое заявление, и удерживание прохода открытым истощало бы ресурсы гостиницы.

Арланд подвигал плечами, поудобнее устраиваясь в кресле.

– Мой троюродный брат. Из-за своего звания я оказался в центре событий, и это было настоящим кошмаром. Даже самые здравомыслящие люди впадали в панику по каждой мелочи. Одна только проблема с цветами… На своей свадьбе я твердо намерен делегировать все приготовления кому-то другому. Главное, чтобы сказали, где мне появиться, а как сложены ленты и нужного ли они оттенка красного – мне вообще все равно.

Арланд кивнул в сторону двери на кухню:

– Вы открыли проходы. Значит ли это, что, на ваш взгляд, мне можно доверять?

– Нет, я просто хочу чашечку чая.

Я встала и направилась на кухню.

– Кому-то что-то нужно?

Они покачали головами. Я налила себе чашку «Эрл Грея» и вернулась на место.

– На свадьбу были приглашены многие наши друзья и союзники, в том числе Дом Гронов, – продолжил Арланд. – Долгое время наши Дома жили в мире, и три года назад мы подписали Пакт о братстве.

– Пакты о братстве – большая редкость, – сказала я Шону.

– Да, – подтвердил вампир. – Договоры заключаются и нарушаются постоянно. Пакт о братстве – это нерушимое обязательство. Мы поклялись в союзе в Соборе Цепей и Света. Это не то, от чего можно отмахнуться и нанести удар в спину.

– Почему вы решили вот так себя связать? – спросила Кальдения. – Привязанности такого рода нередко тянут ко дну.

Арланд вздохнул.

– Это сложный вопрос, связанный с торговыми путями, общими врагами и внебрачным ребенком. Я мог бы долго об этом рассказывать, но вам достаточно знать, что союз был в наших интересах. Мы участвуем в операции, которая требует значительного совместного планирования. Свадьба должна была подчеркнуть неизменную приверженность наших Домов друг другу.

– Дай-ка я угадаю, – сказал Шон, помрачнев. – Кого-то убили.

– Хранителя Повязок, – подтвердил Арланд.

– Они используют повязки на руки и браслеты вместо колец, – рассказала я Шону. – Хранитель Повязок охраняет их во время церемонии. Это большая честь.

– Хранительница Повязок была известным рыцарем, и одолеть ее не так-то просто, – продолжал Арланд. – Кто-то напал на нее из засады и убил с особой жестокостью. Мы нашли ее утром в день свадьбы. Когда Соборные Ворота открылись, вся свадебная процессия увидела окровавленное тело, подвешенное под потолком за священные цепи.

Его брови сошлись на переносице, лицо посуровело.

– Она была младшей из моих теть. Наш Дом был обесчещен, наше Святое Место осквернено, а на ее теле обнаружили ДНК и кровь члена Дома Гронов.

Оскорбление было чудовищным. Кто-то не только проскользнул в самое сердце территории Дома Крахров, но и убил рыцаря на свадьбе в церкви. Дому Крахров нужно было немедленно отомстить, иначе они лишатся своей репутации в Анократии.

– Как вы поступили? – спросила Кальдения.

– Мы держали результаты молекулярного анализа при себе, иначе тут же началась бы кровавая бойня. Об этом знает лишь горстка людей. Без огласки мы встретились с представителями Дома Гронов, которые отвергли все обвинения. Они не смогли объяснить наличие чужой крови на теле Олинии, но я знаю Сулиндара Грона с четырехлетнего возраста. Мы лучшие друзья и братья по оружию. Он поклялся, что его люди не делали этого, и я склонен ему верить.

Кальдения прищурилась.

– Почему, из-за сентиментальной детской привязанности?

– Нет, потому что Сулиндар – коварный, хитроумный ублюдок. Для него это было бы слишком очевидно.

Вампиры, что уж там.

– Вы выяснили, где именно ее убили? – спросила я.

Арланд покачал головой:

– Нет. Но моя тетя укусила нападавшего. Он использовал распылитель, чтобы это скрыть, однако мы обнаружили на ее зубах следы незнакомой жидкости. Нам потребовалось три драгоценных дня, чтобы определить, что она принадлежит дахака. Их вид редок, и его бы заметили, поэтому он не мог проникнуть туда обычным путем. Мы не знаем, как он вошел и как вышел.

– Сюжет усложняется, – сказала Кальдения.

– Это было заказное убийство, – прошипел Арланд, обнажая клыки. – Это само по себе слабость. Какой вампир нуждается в наемном убийце? Но, что более важно, это задумали, чтобы создать раскол между Крахрами и Гронами. Вы не представляете, как долго мы работали над этой совместной операцией. Вся эта ситуация – хиссот.

– Что это значит? – спросил Шон.

– Клубок ядовитых змей, эпический по своей подлости, – ответил Арланд с разочарованием в голосе. – Два сезона планирования пропали. Пятьдесят тысяч последователей Крахров требуют наказать виновных, кем бы они ни были, и примерно столько же сторонников Гронов приведены в боевую готовность, потому что их руководство думает, что мы готовимся к ответному удару. Смерти дахаки недостаточно. Мы должны выяснить, кто его нанял. Он может работать на наших врагов, на какую-то третью сторону, возможно, даже на Гронов. Вот почему мой дядя был ранен. Он не пытался убить дахаку. Он пытался его схватить.

Шон наклонился вперед.

– Я видел, что он сделал с людьми твоего дяди. Поверь мне, у нас нет ресурсов, чтобы его удержать.

– Говоришь, как сержант, – сказал Арланд.

Шон бросил на него равнодушный взгляд.

– Не пойми меня неправильно, сержанты – это костяк армии. Хороший сержант ценится на вес золота. Но их не волнует общая картина. Сейчас речь идет не только о мести. Речь идет о стабильности двух Домов. Дахаку нужно взять живьем.

Шон скрестил руки на груди.

– В одиночку мне не справиться, – сказал Арланд. – Однако у нас общие интересы. Вы хотите, чтобы дахака исчез с вашей планеты, и я тоже. Вместе у нас есть шанс на победу.

– У нас недостаточно людей, чтобы его поймать, – сказал Шон. – Это простая истина. Включи голову хоть на минуту и придешь к такому же выводу.

– Мы могли бы заманить его на территорию гостиницы.

– Это не сработает, – сказала я.

– Почему вы так уверены, госпожа? – спросил Арланд.

– Я с ним говорила.

Вампир уставился на меня. Точно такое же выражение я уже видела у Шона.

– Когда это было? – тихо спросил Арланд.

– Когда Шон привел лорда Сорена. Я что-то почувствовала, вышла на улицу и увидела его на фонарном столбе. Мы поговорили.

– И вы не сочли нужным рассказать об этом мне? – спросил Арланд.

– Нет.

Шон уже знал – он видел, как убегал дахака. Но поскольку вампиры не спешили делиться информацией, я решила оставить это при себе.

Арланд открыл рот, но не смог найти слов. Казалось, у него внутри шла какая-то грандиозная битва. Наконец к нему вернулся дар речи.

– Это было крайне неразумно.

– То, что вы не рассказали мне о цели своего пребывания на этой планете, было еще менее разумно.

Шон улыбнулся своей обворожительной дьявольской улыбкой.

Арланд задумался.

– Ладно. Это я заслужил.

Шон посмотрел на меня:

– Я так и не спросил. Чего оно хотело?

– Лорда Сорена.

Шон нахмурился:

– Зачем?

– Бонус, – пробормотала Кальдения.

Мы посмотрели на нее. Она элегантно взмахнула рукой:

– Не обращайте на меня внимания.

– Дахака показался мне умным и жестоким. Он относится к нам с полным презрением – назвал меня мясом. Но он не атаковал, и ни один из его следопытов не предпринял реальных попыток ворваться в гостиницу. Он знает, кто я, и соблюдает осторожность, не заходя на территорию.

– А если он это сделает, вы сможете его удержать? – спросил Арланд.

– На территории – возможно. В доме – определенно. Но вряд ли он позволит заманить себя в гостиницу.

Арланд откинулся назад и разочарованно вздохнул.

– Должен быть способ его поймать. При всем моем уважении, вы просто хозяйка гостиницы, госпожа. Вы не знаете, как вести охоту.

Вот как, значит. Ладно, хорошо, что мы решили это прояснить.

– Возможно, мы могли бы его выманить, – сказал Арланд.

– Не привлекая внимания, – сказал Шон. – Внимание – это последнее, что нам нужно.

– Согласен.

Вампир обнажил клыки.

Они уставились друг на друга, затем посмотрели на меня.

Я пожала плечами:

– Я не могучий охотник. Я просто южная леди, которая сидит дома, печет печенье и, возможно, угощает могучих охотников чаем со льдом, если они случайно заглянут.

Арланд моргнул.

– Ты кашу заварил, ты и расхлебывай, – сказал Шон.

Вампир наклонился вперед и внимательно на меня посмотрел. Его глаза потеплели, а на лице появилась очаровательная, виноватая улыбка.

Ого.

– Я не слишком тактично подбирал слова, госпожа. В конце концов, я всего лишь мужчина и всего лишь солдат, не знающий правил хорошего тона. Я посвятил себя служению своему Дому. Мое дело – это кровь и резня, и мне не посчастливилось ощутить нежное прикосновение женщины.

Шон прокашлялся в кулак. Одно из этих покашливаний прозвучало подозрительно похоже на «чушь».

– Я смиренно прошу у вас прощения. Я его не заслуживаю и не жду, что вы меня простите, а потому лишь взываю к вашему состраданию. Если мне посчастливится получить прощение, я обещаю больше никогда не повторять своего проступка.

К несчастью для Арланда, прежде я уже встречала несколько вампиров.

– Вампир из другого Дома однажды сказал мне нечто очень похожее. Он даже опустился на одно колено, когда говорил.

– Вы его простили?

Арланд одарил меня еще одной улыбкой. Вампирские улыбки действительно следует объявить вне закона.

– Пока я была погружена в раздумья, он прыгнул на меня и попытался сломать мне шею своими зубами, так что нет.

Мне тогда было пятнадцать, и это стало отличным уроком насчет вампиров. Несмотря на их красивые лица, их религию, их церемонии, их обаяние, вампиры оставались хищниками. Если вы забывали об этом хотя бы на секунду, то рисковали своей жизнью. Потому что они-то всегда об этом помнили.

Арланд открыл рот.

– Я не злюсь на вас, господин. Я просто не знаю, как заманить дахаку в ловушку. Или как его убить.

– Можно мне чаю? – спросила Кальдения.

– Конечно.

Я снова пошла на кухню и достала ее любимую кружку из шкафа.

– А высокомощная винтовка подойдет? – спросил Шон.

– Какая именно винтовка? – переспросил Арланд.

– Stealth Recon Scout, – ответил Шон.

– Она стреляет металлическими снарядами?

– Да.

– Как быстро?

– Достаточно быстро, чтобы убить человека с двух тысяч ярдов.

– Не верю я в такой вариант, – сказал Арланд, поморщившись. – У дахаки, скорее всего, есть магнитные разрушители, и это вдобавок к броне, шлему и чрезвычайно толстому черепу.

Я принесла Кальдении чашку лимонного чая. Она приняла ее с кивком.

– Мы могли бы попробовать бронебойные патроны, – предложил Шон.

– Если позволите, – вставила Кальдения, помешивая свой чай. – Вы задаете неправильные вопросы.

– А какие вопросы будут правильными, Ваша Светлость? – спросил Арланд.

– Кто-нибудь из вас когда-нибудь нанимал убийцу?

Кальдения поднесла чашку к губам, держа ее длинными пальцами. Ее ногти, даже ухоженные и аккуратно подстриженные, все еще напоминали когти.

– Нет, – сказал Арланд.

Шон покачал головой:

– Это грязное дело. Если вы нанимаете кого-то для чего-то столь деликатного, тогда вам нужно убить и его самого, а потом вам нужно найти кого-то еще, чтобы убить убийцу… Это как домино. Без конца и края.

Кальдения пожала плечами:

– Хороший наемник всегда подстраховывается. Всегда оставляет какое-нибудь доказательство, улику, чтобы угрожать своему работодателю, если тот решит его устранить. А вышеупомянутый работодатель, если он умен, обязательно попробует это сделать.

– Это уловка–22[10], – сказал Шон.

– Дилемма, – сказала Кальдения. – Большинство нанимателей стремятся устранить убийцу после выполнения задания, а большинство убийц предсказуемо хотят остаться в живых. Учитывая это, спросите себя, почему дахака здесь?

– Я не понимаю, – ответил Арланд, хмурясь.

– Почему он не вернулся на свою планету, населенную другими дахаками?

– Кстати, может, это вообще она, – пробормотала я.

– Всегда присваивайте противнику пол, – сказала Кальдения. – Это поможет вам осознать, что вы имеете дело с глупым животным. Почему он остается здесь, на нейтральной планете, рискуя разоблачением, когда мог бы наслаждаться плодами своего труда на своей планете, где он недосягаем?

Хороший вопрос.

– Может, он изгнан и не может вернуться домой? Но даже тогда он должен был двигаться дальше, а не торчать тут.

Кальдения кивнула и взглянула на Арланда:

– Напомни мне, что происходит, когда космический корабль входит в атмосферу твоей планеты?

– Для всех шести планет Святой Анократии процедура одинакова, – ответил Арланд. – Орбитальная защита вызывает корабль, и тот должен передать код доступа с помощью герба Дома. Когда корабль опускается на территорию конкретного Дома, его вызывают силы противовоздушной обороны. И снова герб передает код доступа. Например, мы на неделю позволили членам Дома Гронов входить в нашу атмосферу, чтобы присутствовать на свадебных торжествах.

О нет.

– Можно ли скопировать герб Дома? – спросила я.

– Нет. Он генетически закодирован для каждого высокопоставленного члена Дома и эволюционирует в зависимости от деяний владельца. Это устройство связи, аварийный источник питания и многое другое. Вампир никогда бы не расстался с…

Кальдения, потягивая чай, улыбнулась.

Арланд замолчал.

– Я идиот.

– У дахаки есть герб Дома, – догадался Шон.

– Это единственный способ, как он смог пройти через противовоздушную оборону Дома. Мы думали, что он проник в обход защиты, но мы не смогли найти никаких записей о возвращении или взлете корабля после убийства. Раз у него был герб, это неудивительно. Трансмиссии от гербов Дома работают как ключ: они открывают безопасный проход, но не оставляют записей о том, какие из них были активированы и когда.

– Похоже на недосмотр службы безопасности, – сказал Шон.

– Мы не любим, когда нас отслеживают. Если у дахаки есть герб, он мог приземлиться где-то в глуши, выбраться оттуда, убить мою тетю и снова скрыться.

Мышцы на теле Арланда напряглись. Он выглядел как кот, готовящийся к прыжку. Его глаза светились красным.

– Пасть так низко, чтобы позволить чужаку владеть своим гербом. Это равносильно надругательству над Домом. Тот, кто это сделал, должен был быть в отчаянии.

– Верно, – сказала Кальдения. – Наконец-то ты мыслишь в правильном направлении.

– Он все еще у него, – прорычал Арланд. – У него все еще есть герб, иначе он не смог бы покинуть планету.

– Если ты его получишь, то сможешь узнать, чей он? – спросил Шон.

– Да.

Арланд сверкнул клыками, и мне захотелось убраться куда-нибудь подальше. Фурия под моим стулом зарычала. Вот он, настоящий вампир. Неудержимый, яростный убийца. Вот что делало их такими искусными в битве. Если бы они так часто не ссорились между собой, то давным-давно завоевали бы свой уголок Галактики.

– На Земле, когда мы нанимаем подрядчиков, то платим им половину вперед, – сказала я. – И половину позже, когда работа будет выполнена.

– У нас такая же практика, – сказал Арланд.

– Так что если герб Дома все еще у него… – начала я.

– …он ждет, когда за ним приедет владелец, – продолжил Шон. – Герб – это его страховка. Он обменяет его на оставшиеся деньги и уйдет. Вот почему он околачивается здесь. Он не может вернуться домой, потому что вампиры туда за ним не последуют, а он хочет получить свои деньги.

– А в Святой Анократии он остаться не мог, потому что любого замеченного там дахаку немедленно бы задержали, – сказал Арланд. – Вопрос в том, чей именно у него герб. Гронов или Крахров?

Кальдения наклонилась вперед, черты ее лица заострились.

– Подумай. Вспомни о своем дяде.

Глаза Арланда сузились.

– Дахака хотел его убить. Почему? Это не могло быть убийством ради формальной победы. Дахака уже одолел моего дядю, и ему нечего было доказывать. И это не ради трофеев, ведь работа наемников требует дисциплины, не допускающей такого. Тем более с тела моей тети ничего не взяли. Дахака убивает за деньги.

В моей голове сложились кусочки пазла. Я взглянула на Кальдению:

– Бонус.

Она кивнула.

Арланд начал расхаживать взад-вперед.

– Дахаке доплатили бы за моего дядю. Сорен был конкретной целью. Если третья сторона хотела вбить клин между Крахрами и Гронами, они уже своего добились. Зачем переплачивать за моего дядю? По той же причине, если Грон несет ответственность за убийство, убийство Сорена не имеет смысла. Он сторонник Гронов и твердо поддерживает меня и руководство Дома, но не участвует в принятии политических решений. Если бы кто-то из Гронов хотел устранить Сорена по личным причинам, они бы бросили ему прямой вызов. В заказном убийстве нет чести.

Арланд уставился в пространство. Я почти физически ощущала, как напрягается его мозг.

– Если Сорена убьют, его активы и контроль над его войсками перейдут к Ренадре. Она молода и не имеет большого опыта, поэтому при обычных обстоятельствах, скорее всего, поддержала бы любое решение руководства Дома. Но еще она обожает своего отца, поэтому, если бы его убили и обвинили Гронов, она не успокоилась бы. Ее бабушка по материнской линии – Кровавая Архимандрита Багрового Аббатства. Прежде чем начнется война между Гронами и Крахрами, потребуется расторгнуть Пакт. Для расторжения Пакта о Братстве нужно разрешение высшего рыцаря церкви. Такого, как бабушка Ренадры. Ренадра – ее единственная внучка, и она очень ее любит. Она бы исполнила любую ее просьбу. Архимандрит благословил бы эту войну.

– А Гроны об этом знали? – спросил Шон.

– Нет, – ответил Арланд, тихо и злобно. – Они не могли знать.

– Ты знаешь, кто это, – сказала Кальдения, и ее голос стал понимающим и уверенным. – Ты избегаешь ответа, потому что это осознание болезненно. Этот человек – родственник, друг. Но ты замечал признаки, мелочи, недовольный шепот, сомнение на чьем-то лице. Прими это. Ты не можешь этого доказать, но дело не в доказательствах, а в том, чтобы осознать.

Арланд уставился на нее. Его глаза горели чистым, интенсивным красным, как у кошмарного камышового кота, пристально глядящего на вторженца на своей территории. Волосы у меня на затылке встали дыбом.

– Дахака ждет, что ему заплатят, – сказал Арланд. – У предателя не будет герба, но он может отправить код, который заставит герб откликнуться. Так могу и я. Именно так мы находим наших мертвых.

Кальдения кивнула.

– Еще не все потеряно, мой мальчик.

– Что, если я ошибаюсь?

Она пожала плечами:

– Кто не рискует, тот не выигрывает. Но ты уж постарайся.

– Мы по-прежнему вдвоем против него и его следопытов, – сказал Шон.

– Втроем, – сказала я ему.

Вампир и оборотень уставились на меня с одинаковыми выражениями на лицах.

– Нет, – сказал Шон.

– Ни в коем случае, – согласился Арланд. – Вдали от гостиницы вы слабее всего.

– Тогда не позволяйте ему заманить вас слишком далеко от дома, – сказала я. – Я вам понадоблюсь.

– Дина, мы справимся вдвоем, – тихо сказал Шон. – Нас со всех сторон будут окружать следопыты. У Арланда есть броня, а у меня – ускоренная регенерация. У тебя нет ни того ни другого. Они сосредоточатся на тебе, и я мало чем смогу помочь.

– Возможно, у меня есть кое-что, что поможет справиться со следопытами, – сказала я. – Это зависит от того, сколько денег я смогу собрать.

– Дом Крахров не стеснен в средствах, – сказал Арланд.

– Я дам вам знать, если исчерпаю свои силы.

Арланд кивнул.

– Если мы хотим заманить дахаку, нам нужно какое-нибудь уединенное место, вдали от свидетелей и с достаточным пространством для маневра, но не слишком далеко от гостиницы.

– За ее фруктовым садом есть поле, – сказал Шон. – Оно уединенное и со всех сторон скрыто деревьями.

– Да, давным-давно там было лошадиное пастбище. Ограды больше нет, но я продолжаю подстригать траву, – подтвердила я. – Откуда ты об этом знаешь?

– Я составил карту всей твоей собственности, – сказал Шон. – Она же на моей территории.

Ну конечно.

Арланд поднялся.

– Я хотел бы осмотреть это пастбище.

– Я пойду с тобой, – сказал Шон.

Хорошая идея. Никто не мог сказать, где окажется Арланд, если предоставить его самому себе.

Вампир направился к двери. Шон остановился у моего стула.

– Я не хочу, чтобы ты пострадала.

– Спасибо за заботу.

Он нахмурился.

– Нам нужно поговорить. Наедине.

– Я собираюсь за покупками примерно через полчаса. Если хочешь, присоединяйся.

Он кивнул и пошел за Арландом.

Я допила свой уже остывший чай.

– Собираешься за покупками? – спросила Кальдения.

– Да, Ваша Светлость.

– Подсказать тебе пару имен?

– Нет, спасибо.

Я встала. Нужно было надеть в дорогу что-то получше мантии. Если мне повезет, эта вылазка уничтожит лишь мои сбережения, а руки и ноги останутся целы.

– Дина?

Я обернулась.

Пожилая женщина улыбнулась.

– Почему ты им помогаешь?

– Потому что безопасность гостиницы и ее постояльцев теперь под угрозой.

– И тот факт, что они оба просто очаровашки, не имеет к этому никакого отношения?

– На них весьма приятно смотреть. Но дахака угрожал мне в моем собственном доме. Этого я не потерплю.

Я и сама удивилась появившимся в голосе злобным ноткам.

Кальдения тихо рассмеялась.

Я пошла одеваться. Мне понадобятся хорошие ботинки.