Яне теряла сознания. Думала, что потеряю, но в итоге просто лежала на сиденье, жадно глотая воздух, как выброшенная на берег рыба. Было больно. Во рту у меня пересохло и стало горько. Возникло абсурдное ощущение, будто мой язык сморщился и высох, как сухой лист. Каждый вдох казался вечностью.

Это было очень, очень глупо. Если я выживу, то больше никогда так не сделаю. Ну, по крайней мере, без предварительной подготовки. Очень бережной подготовки, такой, которая не причинит подобной боли.

Я действительно не хотела умирать. Мысль о смерти пронзала меня насквозь. Внезапно меня охватила такая горечь, что если бы могла, то заплакала бы. Я не хотела умирать. Я хотела жить. Мне еще столько всего хотелось увидеть и сделать. Мне нужны были годы и годы. Годы, чтобы развивать мой отель, встречать странных гостей, испытывать маленькие, радостные удовольствия. Годы, чтобы влюбиться и быть счастливой. Годы, чтобы найти своих родителей.

Мама… Я так боюсь. Я так сильно напугана. Как бы я хотела, чтобы ты была здесь. Со мной. Ты всегда делала все лучше.

Шон не приходил. Наверное, он даже не знал, где я. Нужно было подняться. Я должна была что-то сделать.

Я попыталась пошевелить правой рукой. Она просто осталась лежать. Я напряглась. Даже пальцы не шевельнулись. Я была заперта в собственном теле.

Никто меня не найдет. Я очутилась посреди парковки на заднем сиденье автомобиля с тонированными стеклами. Еще даже не полдень, а в машине уже душно. Жара давила на меня, как толстое, удушающее одеяло. Даже если мне удастся продержаться еще немного, меня настигнет смерть от теплового удара.

Вставай. Ты же не собираешься просто ждать, пока умрешь здесь, на заднем сиденье собственной машины. Перестань себя жалеть.

Я сосредоточилась на своей руке. Никакой реакции.

Я становилась все слабее.

Все, что мне нужно было сделать, это взять телефон, набрать 911 и заговорить. Такая мелочь. Я никогда не чувствовала себя настолько беспомощной.

Сколько бы я ни брыкалась и ни кричала изнутри, мое тело отказывалось подчиняться. На лице выступили капельки пота.

Пассажирская дверца распахнулась. Порыв горячего воздуха вырвался наружу, и я увидела лицо Шона. Он наклонился ко мне. Его глаза широко распахнулись, но выражение лица не изменилось – он лишь немного побледнел. Наверное, я выглядела просто ужасно.

– Ты можешь говорить?

…

– Больница?

– Нннн…

– Гостиница?

Я попыталась кивнуть.

– Не волнуйся. Я с тобой.

Он наклонился, прижавшись ко мне всем телом – так близко, что я почувствовала тепло его кожи, – поднял с пола ключи от машины и исчез. Дверь закрылась.

Не уходи.

Водительская дверь открылась, и Шон плюхнулся на сиденье. Мотор завелся, и мы тронулись.

Десять минут. Именно столько времени у меня обычно уходило на то, чтобы доехать до «Костко». Пятнадцать, если на каждом светофоре горел красный.

Я могла продержаться пятнадцать минут.

Я цеплялась за жизнь. Машина ехала вперед, и тени деревьев, мимо которых мы проезжали, скользили по нам длинными полосами. Меня обдало потоком холодного воздуха. Должно быть, он включил кондиционер. Это было похоже на рай.

– Не волнуйся, – сказал Шон. – Проезжаем Редфорд. Почти на месте. Все будет хорошо.

У меня затекла спина. Казалось, что я парю…

Я почувствовала тот самый момент, когда он пересек границу. Импульс магии пронзил меня, как ток от оголенного провода. Я ахнула.

– Уже почти, – сказал мне Шон. – Держись.

Ко мне вернулся голос.

– Спасибо тебе…

Машина остановилась. Дверь распахнулась. Шон подхватил меня на руки, прижал к своему плечу и побежал к гостинице. Входная дверь открылась, и он нырнул внутрь.

Гостиница задрожала. Каждая стена, каждая доска в полу, каждое стропило и балка скрипели, трещали и стонали в унисон. Звук был оглушительным. Стены тянулись к нам. Все здание выгибалось. Где-то справа Фурия взвыла своим высоким собачьим голоском.

Шон расправил плечи, пытаясь меня прикрыть.

– Все в порядке, – прошептала я. – Она просто напугана. Положи меня.

Медленно, все еще не отрывая взгляда от потолка, он опустил меня на пол. Я прижалась спиной к дереву. Меня охватило теплое, успокаивающее чувство. Годы назад, когда мы с семьей отдыхали на Кисах, я лежала на песчаном берегу во время прилива. Океанская вода, теплая, словно из джакузи, нежно омывала меня, сначала снизу, затем сверху, пока прилив не поднял меня с песка и я не поплыла в лучах заходящего солнца и новорожденной луны в небе над головой.

Именно так я себя и почувствовала.

– Могу я что-нибудь сделать? – спросил Шон.

Пол прогнулся. Толстые полосатые щупальца из полированного дерева обвились вокруг меня, поднимая вверх. Шон отступил на шаг.

– Принеси мне мою метлу. Пожалуйста.

Он повернулся и схватил метлу, стоявшую в углу. Щупальца сплетались, образуя кокон, скользили и обвивались друг вокруг друга, приподнимая меня на фут над землей. Шон обернулся, увидел кокон и сделал шаг назад.

– Все в порядке, – сказала я ему.

Шон медленно протянул мне метлу. Щупальце схватило ее и засунуло в кокон, рядом со мной. Кокон наклонился к нему, приблизив наши лица.

– Спасибо, – прошептала я.

Какое-то мгновение мы оставались на расстоянии двух дюймов друг от друга, а затем щупальца потянули меня и быстро понесли по полу, через новый пролом в стене, глубоко в сердце гостиницы.

* * *

Я открыла глаза. Меня ждала успокаивающая темнота, мягкая и теплая. Бледно-голубые огоньки проплывали мимо, как рой тусклых электрических светлячков на пути к своему гнезду.

Щупальца, которые меня держали, образовали столб, прикрепленный к полу и потолку. По нему текла теплая энергия – жизненная сила отеля пульсировала, как биение гигантского сердца. Она освещала щупальца изнутри слабым зеленым светом, делая дерево полупрозрачным, так что текстура едва просматривалась. Воздух пах свежестью и чистотой, как, наверное, пахнет в лесу в солнечный день.

Мимо пролетел еще один рой. Магия здесь была такой густой, что ее можно было черпать ложкой.

Я уже была здесь однажды, когда только приехала. Я прошла вглубь гостиницы – она спала, и мне пришлось пробираться сквозь стены, – а потом присела здесь, у неподвижного переплетения корней, положила на них руки и подпитывала магией, пока они не зашевелились. «Гертруда Хант» спала много лет, ее стазис оказался настолько глубок, что походил на смерть. На то, чтобы вывести ее из глубокого сна, потребовалось много времени.

Теперь щупальца обнимали меня, делясь магией отеля. Мы прошли полный круг. Мне повезло. Мои травмы были результатом слишком быстрого расходования магии. Гостиница отдала мне часть своей силы. Если бы я получила физические травмы, восстановление заняло бы гораздо больше времени.

– Спасибо, – сказала я. – Но пора. Я задержалась слишком долго.

Щупальца немного затянулись, защищая – нежно, но решительно.

Никто из хозяев никогда официально не заявлял, могут ли гостиницы чувствовать. Мы знали, что они реагируют, но любили ли они нас или просто служили из-за симбиотической необходимости, так и не выяснили. У меня было свое мнение на этот счет.

– Пора, – снова прошептала я, поглаживая корни.

Щупальца разошлись. Я соскользнула вниз и ступила на теплую поверхность. Вся моя одежда пропала, а ноги были босыми.

Что-то маленькое выскочило из тени и лизнуло мою ступню.

– Привет, Фурия.

Крошечная собачонка бешено носилась вокруг меня.

Одно щупальце поднялось. С него свисала моя мантия. Она парила, словно в нерешительном ожидании. Было бы так приятно остаться здесь, в безмятежной темноте. Но мне следовало охранять гостиницу. Я накинула мантию и взяла метлу.

Темнота расступилась передо мной, стены и измерения сжались и начали вращаться в головокружительном темпе. Одного взгляда на это было бы достаточно, чтобы свести с ума целый университет физиков-теоретиков. Откуда-то издалека доносились звуки спорящих мужских голосов. Ну конечно. Я оставила их одних на несколько часов. Бросив еще один взгляд на сердце гостиницы позади, я вздохнула и шагнула через хаос в коридор, ведущий к холлу.

* * *

– Если Дина умрет, я тебя съем, дорогой.

Кальдения произнесла это совершенно спокойно.

– Вам это будет непросто сделать, Ваша Светлость, – ответил Арланд.

– Нет, ей будет легко, как только я с тобой расправлюсь, – сказал Шон.

Кальдения улыбнулась.

– Меня забавляет, что ты думаешь, будто мне понадобится помощь, но что ж, пусть сначала он достанется тебе. Мне нравится, когда мясо получается нежным. Пожалуйста, постарайся свести к минимуму количество оскольчатых переломов.

– Каких переломов? – спросил Шон, нахмурившись.

– Оскольчатых. Это когда кости раскалываются на осколки. Их довольно сложно выковыривать из зубов, соблюдая при этом этикет.

Я прикоснулась рукой к стене и послала импульс, чтобы изолировать комнату.

Входная дверь растаяла, превратившись в стену. Свет снаружи слегка изменился, приобретя бледно-оранжевый оттенок. Проем в кухню закрылся. То же самое произошло и с лестничной площадкой наверху, которая скрылась из виду. Мое тело протестовало против расходования магии, но если ты собираешься нападать на вампира, к этому следует приготовиться. Это будет что-то из ряда вон.

– Я не сделал ничего плохого… – начал Арланд.

Повинуясь моей воле, северная стена растаяла. Арланд остановился на полуслове. Шон застыл на месте. Кальдения медленно поднялась.

Снаружи под фиолетовым небом расстилалась оранжевая равнина. Стена открылась на краю утеса, и с этой точки безбрежная пустошь выглядела бесконечной. Солнце село, но далекий запад все еще пылал карминовым и желтым. Огромная луна, занимавшая половину горизонта, висела слева над нами в темном небе, а за ней ярко сияли звезды. Внизу бледно-желтая трава взбиралась на суровые, огненного цвета дюны. Чахлые деревца с сухими искривленными ветвями стояли тут и там, поддерживая плоские кроны из зеленой хвои.

Равнина смотрела на них и дышала им в лицо, наполняя комнату сухим горьковатым запахом травы и чего-то еще. Чего-то животного и дикого. Это был дикий, злой запах, который резал по инстинктам, как нож, и проникал прямо в сознание.

Приближается что-то большое. Что-то голодное и злобное.

Земля задрожала. В поле зрения появилось огромное существо на шести гигантских ногах, каждая из которых была достаточно велика, чтобы расплющить автомобиль. Оно быстро двигалось, отталкиваясь всеми шестью лапами, а длинный сегментированный хвост с тяжелым шипом на конце хлестал на бегу. Угасающий свет заиграл на его фиолетовой шкуре.

Шон открыл рот и на секунду застыл в таком положении. Правая рука Арланда то разжималась, то сжималась – вероятно, в поисках рукояти своего меча.

Монстр остановился и вдруг встал на задние лапы, опираясь всем телом на основание хвоста. Он возвышался над равниной, словно грузовик, вертикально вставший посреди дороги. Его динозавроподобная шея изгибалась, поворачивая широкую голову то вправо, то влево. Шесть пар кроваво-оранжевых глаз сканировали траву. Зверь втягивал воздух, раздувая ноздри. Должно быть, от нас исходил странный запах.

Гигантская пасть зверя раскрылась так широко, что казалось, будто его голова разрублена надвое, и обнажила лес острых конусообразных зубов. Существо взревело.

Это был звук, который большинство цивилизованных существ никогда не услышат, но если услышат, то запомнят навсегда. Они узнают его даже во сне, а если услышат снова, то перестанут говорить и думать, найдут ближайшую темную дыру и спрячутся внутрь.

И Арланд, и Шон напряглись и оглянулись.

– Выходы пропали, – сказал Арланд.

– Я видел, – ответил Шон и размял плечи, словно готовясь к спринту.

Я вышла из тени и прошла между ними. На свету заходящего солнца моя мантия приобрела рыжеватый оттенок и слегка изменила силуэт, приспосабливаясь к другому миру.

– Что это? – спросил Арланд.

– Колинда. Гостиница существует в нескольких местах. Между мирами есть двери, и некоторые из них ведут сюда. На Земле есть два вида хранителей: хозяева гостиниц и ад-хал.

Чудовище на равнине повернулось к нам, наконец-то определив источник странных запахов. Я повернулась к нему спиной.

– Ад-хал – древнее слово, означающее «тайна».

– Дина, – сказал Шон, заглядывая мне через плечо.

– Все, кто приходит в наш мир, подпадают под действие договора, ратифицированного Космическим сенатом, и самое важное положение договора касается соблюдения тайны.

Земля задрожала, посылая вибрации по всему полу. Монстр галопом несся к нам.

– Те, кто теряет свою гостиницу, или дети хозяев, у которых нет своего отеля, иногда становятся ад-халами, – сказала я. – Они служат Сенату здесь, на Земле. И приходят, когда кто-то активно пытается разоблачить хозяев гостиниц. Такое случается очень редко, но все же случается. Они задерживают виновных и забирают их в такие места, как это.

Теперь дрожал весь отель. Шестиногий зверь карабкался к нам по скале.

– Госпожа!

Арланд сделал шаг вперед.

– Не будет ни шаттла, – сказала я, – ни межпространственных врат, ни магического портала. Ни спасения, ни возможности послать сигнал домой. Только дикая местность.

Я медленно повернулась – как раз вовремя, чтобы увидеть разъяренные глаза, а затем и огромные зубы.

Меня окутало облако зловонного горячего дыхания. Я постучала метлой по полу. Между нами выросла прозрачная стена. Сбитый с толку зверь зарычал, но звук не прошел. Он царапал когтями воздух перед собой, но мы оказались вне его досягаемости. Моя мантия снова приняла прежнюю форму.

– Сегодня следопыт напал на меня при свете дня, в переполненном магазине, на глазах у свидетелей. Я сделала все возможное, чтобы это скрыть, и в результате чуть не погибла. Скрывая информацию, Дом Крахров и лично вы становитесь соучастниками этого нарушения.

Арланд прищурился.

– Так это угроза?

– Я не угрожаю своим гостям, господин. В этом нет необходимости. Придите уже в себя. Если дахака продолжит нападать, я не могу гарантировать, что смогу это скрыть. Никто не может дать такого обещания, потому что ему все равно. Если бы стадо скота, которое он уничтожил, не выглядело так, будто на него напали дикие звери, хранители тайны были бы уже здесь. Если за вами придет ад-хал, я не защищу. Я не могу и не буду этого делать. Ваши секреты угрожают всем нам, а безопасность гостей – мой главный приоритет. Если вас обнаружат, ваш Дом будет обесчещен и вам будет запрещено посещать Землю.

Я села.

– У нас здесь есть поговорка. Мяч на вашей стороне. Полагаю, у вас есть какое-то аналогичное выражение.

– Крахр ест ваших лошадей, – сказал Арланд.

Его лицо было мрачным.

– Если я все расскажу, какие гарантии, что информация не покинет пределов этой комнаты?

– А с кем нам ею делиться? – спросила я.

Арланд посмотрел на Кальдению. Она пожала плечами:

– Гостиница – моя постоянная резиденция, как вы могли слышать.

Вампир повернулся к Шону.

– Да, я расскажу об этом в вечерних новостях, потому что всегда хотел выглядеть полным безумцем. И с удовольствием проведу остаток своей жизни взаперти. И тогда мои родители, которые все еще на Земле и все еще инопланетяне, будут мною гордиться.

– Простого «да» было бы достаточно, – процедил Арланд.

Мы все ждали. Он сел и начал рассказывать:

– Все началось со свадьбы.