– Голый?
Арланд отнял мокрое кухонное полотенце от лица ровно настолько, чтобы бросить на Шона пристыженный взгляд.
– Да ладно тебе, – сказал Шон. – С каждым могло случиться.
Его тон звучал непринужденно, но Шон наблюдал за Арландом так, как наблюдают за ползущей змеей: спокойно, но готовясь растоптать, если она решит дернуться в его сторону.
Арланд застонал и снова приложил полотенце к лицу. Каким-то образом Шону удалось уговорить его вернуться на кухню и одеться, и через несколько мгновений кофеиновая ломка дала о себе знать с удвоенной силой. Теперь вампир сидел на кухне, прислонившись спиной к стене, с холодным как лед полотенцем на лице. О том, чтобы дать ему лекарства, не могло быть и речи. Я понятия не имела, как на это отреагирует метаболизм вампира, а его личный медпункт был занят поддержанием жизни его дяди.
Одна вампирша как-то раз мне сказала, что нет ничего страшнее головной боли от кофеина. Разве что роды. Пока что Арланд изо всех сил старался сохранять героическое спокойствие.
Чайник затих. Я взяла чашку, добавила ложку сахара, присела на корточки рядом с Арландом и приподняла уголок полотенца. Он посмотрел на меня.
– Что это?
– Мятный чай. Поможет от головной боли. Никаких побочных эффектов, обещаю.
Он взял чашку из моих рук.
– Спасибо. Пока я был… пьян, я, случайно, не упоминал своего кузена?
– Несколько раз, – ответил Шон.
Арланд застонал.
– Приношу свои извинения.
– Ничего страшного, – сказала я ему.
– Я сказал что-нибудь еще?
– О кровном долге, убийстве дахаки и том, как это связано с честью твоего Дома? – спросил Шон. – Нет, не упоминал.
Арланд провел рукой по лицу.
– Неужели нельзя помягче, – сказала я.
Шон пожал плечами:
– Помягче? Да я тут живу. Это мой район, я его защищаю. И тебя тоже.
Его голос зазвучал спокойно и методично.
– Давайте разберем: сначала появляется дядя этого парня, угрожает вам, игнорирует твое предупреждение, отправляется охотиться на дахаку, подводит своих людей под монастырь и сам чуть не погибает. Я спасаю его, ты помогаешь ему выжить, а затем принц Рапунцель появляется во вспышке красных молний и заставляет тебя его защищать, заодно подвергая риску всю округу, и ничего не объясняет.
Довольно точное описание.
Шон продолжал:
– Дахака здесь из-за вампиров. Очевидно, они хотят его то ли поймать, то ли убить, но пока что только здорово лажают всеми возможными способами. Твой гость просто обязан объяснить почему. Откуда нам знать, не сами ли вампиры спровоцировали всю эту ситуацию. Может, они разбомбили планету дахаки, превратив ее в развалины, убили любимого наставника или еще что-нибудь, и теперь он лишь хочет расплаты, а ты тем временем вытираешь пот со лба Арланда да чай ему подносишь.
Арланд встал. Движение было молниеносным. В одно мгновение он сидел на полу, а в следующее уже стоял на ногах, расправив плечи и обнажив клыки.
– Так ты дал мне кофе, чтобы заставить говорить?
Шон повернулся к нему лицом:
– Нет. Я налил его, потому что принял тебя за взрослого человека, которому можно пить взрослые напитки.
– Неужели ты не понимал, какой эффект он окажет?
– Да я вообще не знал о существовании вампиров, пока твой дядя не появился здесь, рыча и выпячивая грудь.
– Мой дядя – ветеран семи войн, отец двух рыцарей и человек чести, – процедил Арланд сквозь зубы. – Ты даже на тень его ступать недостоин.
Шон скрестил руки на груди.
– Мне все равно, кто твой дядя и что он сделал. Пока что я не впечатлен. Чем скорее ты со своим отрядом хиппи в доспехах свалишь с нашей планеты, тем лучше.
– Твоей планеты. Забавно, но не припомню, чтобы я видел твое имя, когда смотрел на нее из космоса.
Арланд наклонился вперед.
– От твоей планеты осталась только безжизненная горстка камней в черной пустоте. Тебе неведомо, что такое дом, семья, честь. Ты изгой.
– Хватит, – сказала я.
Если я не остановлю это сейчас, через минуту они будут кататься по моей кухне и колотить друг друга.
– Я родился здесь. – Шон указал на землю. – На этой планете. Это мой дом. Не знаю, откуда ты, но с удовольствием помогу найти обратную дорогу.
– Я все понимаю, ты пытаешься впечатлить девушку, – сказал Арланд. – Но у тебя ничего не получится. Не утруждай себя – я позабочусь о чести моего Дома. Если бы я знал, что на моем пути встанет паршивая собака, то непременно оставил бы на яблоне метки поверх твоих.
Похоже, креативное мочеиспускание Шона не осталось незамеченным. Меня это не удивляло – вампиры относились к хищникам, и все чувства, которые помогали им выслеживать добычу, были высокоразвитыми.
Шон оскалил зубы. В его глазах пылала ярость, готовая вырваться наружу.
– Хватит!
Я опустила метлу на пол, отчего по гостинице пробежала волна магии. Дом содрогнулся.
Вампир и оборотень замолчали.
– Я не потерплю драки в моей гостинице.
Я повернулась к Арланду:
– Господин, ваша комната дальше по коридору. Уходите.
Он открыл рот.
– Уходите, или я откажу вам в гостеприимстве, независимо от того, нужно ли вам убежище.
Арланд повернулся и чопорно зашагал прочь, все еще держа в руке чашку с мятным чаем.
Я повернулась к Шону.
Оборотень покачал головой:
– Знаешь что, с меня хватит. Я пошел отсюда.
Он резко развернулся и вышел.
Я пожала плечами. Каждый хозяин гостиницы рано или поздно имел с этим дело. Когда ты принимаешь гостей со всех уголков Вселенной, характеры сталкиваются, и, если не соблюдать осторожность, они в конечном счете разрушат твой дом. Быть хозяйкой гостиницы означало балансировать на тонкой грани между учтивостью и тиранией.
Но Шон был прав. Арланд и его Дом подвергли всех нас опасности, и было непонятно почему. Тот факт, что они не спешили делиться информацией, не удивлял, но мою жизнь это ничуть не облегчило. Большинство хозяев гостиниц на моем месте оставили бы его дядю умирать на улице. Мы не вмешивались, если только что-то не угрожало непосредственно самой гостинице.
У Шона было еще меньше причин вмешаться, чем у меня. Он хорошо справился с шокирующей информацией – пусть она немного и выбила его из колеи, – но продолжал пытаться взять ситуацию под контроль, когда та ускользала из его рук. Простите, конечно, но что-то не припомню, чтобы я должна была подчиняться оборотням. Или вампирам.
Кстати, о вампирах… Я открыла свой холодильник. Вампирам требовалась особая диета, богатая не только свежим мясом, но и свежей зеленью. Сушеные не подойдут. Мне нужны только натуральные продукты: свежая петрушка, укроп, базилик и особенно мята. Мята – перечная, садовая и другие представители рода Méntha – оказывала на вампиров почти чудодейственное воздействие. Она укрепляла их иммунную систему и ускоряла восстановление после травм, и как только лорд Сорен поправится настолько, чтобы принимать пищу, надо будет добавить мяту в его рацион.
С петрушкой и укропом проблем не возникало. Я сама выращивала их под деревьями в саду. Но базилик и мяту мне нужно было покупать. Еще у нас закончился лимонад, который держал Кальдению в хорошем настроении, а у меня и без ее раздражений забот хватало. У Фурии уже почти опустело ведерко с едой, и мне не помешало бы пополнить запасы скоропортящихся продуктов, например, сливок для кофе. Я взяла с полки бутылку молока, открыла крышку и понюхала. Фу. Молоко тоже надо купить.
Было почти десять. Ярко светило солнце. Если идти в магазин, то сейчас. Дахака не мог выйти на улицу средь бела дня – от его вида даже лучших голливудских художников по спецэффектам хватил бы удар от зависти. Сейчас или никогда.
Я взяла из ящика стола ключи от машины и схватила свою сумочку.
– Я иду в «Костко». Скоро вернусь. Если придет Шон, не впускай его. Если вампиры попытаются уйти, не препятствуй, но предупреди, что это небезопасно.
Дом заскрипел в знак согласия. Я вышла, сделала вид, что запираю входную дверь – на случай, если офицер Маре ошивался где-то поблизости, – и направилась к своей машине.
В утреннем «Костко» было что-то почти умиротворяющее. Чистый пол все тянулся и тянулся, прерываемый только двадцатифутовыми полками и стопками товаров, аккуратно расставленных яркими островками в сером море бетона.
Возможно, дело в ощущении изобилия. В том, что тут все очень большого размера. Товары поставлялись в огромных коробках, а объем измерялся пинтами, а не унциями. Это было ложное, но приятное ощущение, что раз покупаешь сразу много, значит – экономишь. Я могла бы купить десяток огромных банок арахисового масла и затолкать их в багажник своей машины. Мой дом стал полем битвы между угрюмым оборотнем и высокомерным вампиром, а кровожадный инопланетянин пытался нас убить, но я больше никогда не останусь без арахисового масла и к тому же куплю его по хорошей цене.
В кармане завибрировал мобильник. Я проверила экран. Шон. Как он вообще узнал мой номер?
Я подождала, пока звонок не прекратится. Он не оставил голосового сообщения.
Значит, ничего срочного.
Я протолкала свою тележку мимо столов, заваленных стопками одежды, в дальний угол, где меня ждали огромные упаковки бумажных полотенец и туалетной бумаги. В такой ранний час в магазине было практически пусто. То тут, то там толкали тележки мамаши с детьми на руках. Супружеская пара пенсионеров спорила, какую из огромных банок кофе им лучше купить. Обычное тихое утро в обычном магазине. Именно так, как я люблю. Мирно и спокойно.
К сожалению, прогулка по спокойному магазину практически в одиночку привела в порядок мысли. В прояснившейся голове сразу же возник сложный вопрос. Так или иначе, нужно было избавиться от дахаки, а у меня не было ни малейшего представления о том, как это сделать.
При любом раскладе лучшим вариантом оставался Арланд. У него были ответы на все вопросы. Однако законы гостеприимства требовали, чтобы я обращалась с ним как с гостем. Он попросил убежища, и я его предоставила. Наш устный контракт был обязательным и мог быть расторгнут лишь при определенных условиях. Предоставление убежища может быть аннулировано, если гость солгал о серьезности своего положения; если его присутствие в гостинице создавало опасность для других постояльцев, а хозяин не мог этому помешать; если гость добровольно и сознательно нарушал секретность.
Арланд не лгал о серьезности своей ситуации. Его дядя действительно был при смерти, и они оба находились в явной и непосредственной опасности. Второй пункт обычно применялся, когда постоялец был жестоким маньяком, который пытался напасть на других постояльцев гостиницы. Арланд не соответствовал этому описанию, и к тому же применение этого пункта почти всегда приводило к понижению рейтинга гостиницы. Это было признанием некомпетентности владельца. Если хозяин знал, что не сможет справиться с буйным гостем, ему не следовало его впускать. А раз уж он это сделал, нужно было держать все под контролем, иначе какой из него хозяин. Это было все равно что держать табличку с надписью «Привет, я некомпетентна». Я напомнила себе, что «Гертруда Хант» не могла позволить себе потерять балл в рейтинге.
Последний пункт касался гостя, который намеренно и сознательно скомпрометировал секретность гостиницы. Каждая планета и каждый мир, граждане которого искали убежища в гостиницах, поклялись скрывать свое существование и существование хозяев гостиниц. Наша планета в целом не была готова к такому грандиозному открытию Вселенной. Люди пытались прощупать почву – например, в октябре 1938 года, – и их ожидания не оправдались. Но не то чтобы Арланд расхаживал по улицам и рассказывал всем, что он вампир из отдаленного уголка Галактики, заодно предлагая незнакомцам потрогать свои клыки. Так что возвращаемся к первому пункту.
Я взяла бумажные полотенца и запихнула их на нижнюю полку своей тележки. Может быть, по пути на выход я побалую себя чем-нибудь сладеньким. Не то чтобы это помогло мне выпутаться из передряги, но я хотя бы почувствую себя лучше.
Я обошла полку. Вскоре мне нужно будет съездить в магазин стройматериалов и купить древесину, краску и ПВХ. Если гостиница собирается расширяться, ей потребуется помощь в виде сырья. Возраст «Гертруды Хант» был ее преимуществом – у гостиницы были действительно глубокие корни, – но она слишком долго стояла заброшенной. Хотя недавний всплеск активности не сильно на нее повлиял, я предпочла бы перестраховаться, чем потом сожалеть…
Полная темноволосая женщина, шедшая впереди меня, остановилась как вкопанная, и я чуть не врезалась в нее своей тележкой.
– Извините, – сказала я, улыбнувшись.
Она глядела на меня круглыми глазами.
– Вы это видели?
– Простите, что именно?
– Вон там.
Женщина указала на семифутовые морозильники.
Я изучила их содержимое. Яркие квадратные упаковки замороженной пиццы, пакеты с кукурузой, горошком и нормандской смесью. Ничего необычного.
– Наверное, я просто схожу с ума, – задумчиво протянула женщина.
– А что вы видели?
Тишину прорезал скрежещущий звук. Что-то острое царапнуло по металлу. Я подняла глаза. Над морозильником на белой стене сидел следопыт, вцепившись в гипсокартон своими огромными когтями.
Женщина вскрикнула.
Черт возьми. Средь бела дня.
Метлы нет. Вокруг – камеры видеонаблюдения. В магазине, полном ничего не подозревающих людей, появился плотоядный инопланетный монстр. Я быстро осмотрела полки перед собой и содержимое тележки. Полки: бумажные полотенца, бумажные тарелки, салфетки. Тележка: десять трехлитровых бутылок лимонада, большой пакет собачьего корма, пластиковые пакеты с пучками мяты и базилика, печенье, две упаковки отбеливателя, оливковое масло…
Следопыт повернул голову, оценивая своими злобными глазками разделяющее нас расстояние.
– Что это, черт возьми? – прошептала женщина.
Следопыт повернулся, искривив тело так сильно, словно у него не было костей.
– Беги, – рявкнула я и схватилась за металлические полки, посылая по зданию точный импульс. Магия прошла сквозь стеллажи и в пол.
Боже, это место было огромным. Я надавила сильнее, и магия хлынула из меня потоком, пробираясь через провода под полом и в стенах.
– Что?
Женщина уставилась на меня, разинув рот.
Следопыт приготовился к атаке.
– Беги!
Женщина выпрямилась.
– Черта с два! Здесь полно стариков и детей.
Ну конечно. Стоило встретиться с чудовищем вне гостиницы, сразу нарисовался свидетель, который рвется в бой и не хочет убегать.
Магия «щелкнула», обвивая нужный набор проводов. Камеры видеонаблюдения отключились.
Следопыт прыгнул, приготовив когти к убийству. Я схватила с тележки галлон отбеливателя и замахнулась им, как битой. Бутылка с глухим ударом столкнулась со следопытом, и его отбросило в сторону. В полете он перевернулся, как кошка, и приземлился в проходе, проехавшись на лапах назад. Когти заскребли по бетону.
Зверь бросился на меня. Я снова взмахнула отбеливателем. Следопыт увернулся влево. Темноволосая женщина схватила из своей тележки упаковку консервированной кукурузы «Дель Монте» и швырнула ее в существо. Удар пришелся ему в плечо. Следопыт споткнулся и шарахнулся в мою сторону. Я ударила бутылкой ему об голову. Следопыт отпрянул и вцепился в нее когтями – пластик выдержал.
Тут ему в бок врезалась огромная банка с томатной пастой. Следопыт, размахивая когтями, бросился на женщину. Их кончики полоснули ее по предплечью, и она вскрикнула. Я схватила бутылку оливкового масла из ее тележки и ударила ей, как молотом. Следопыт отскочил назад. Я запустила в него бутылкой.
Следопыт издал зловещее, шипящее рычание, от которого у меня волосы встали дыбом. Женщина хватала банки из своей тележки и швыряла их одну за другой. Следопыт отступал под градом банок, обнажая уродливые красные зубы. Шаг, еще шаг. За ним показались полки.
Следопыт подскочил, быстро перебежал по упаковкам на полках – так быстро, что превратился в размытое пятно, – и прыгнул прямо на меня. У меня не было времени среагировать. Огромные когти вцепились мне в руки, разрывая ткань. Плечи пронзило болью. Удар отбросил меня назад, и я ударилась спиной о металлические полки. Красные зубы щелкнули в дюйме от моего лица. В нос ударило зловоние кислого дыхания.
Открутив колпачок отбеливателя, я плеснула содержимое на уродливую морду.
Крик следопыта напоминал скрежет ногтей по классной доске.
Женщина с разбегу врезалась в него своей тележкой, отлепила от меня и впечатала в полки. Зверь извивался, зажатый между металлическим каркасом и тележкой.
Я оттолкнулась от полок. Раз ему так понравилась хлорка, он ее получит. Я подбежала и вылила бутыль ему на лицо. Хлорка залила ему глаза и рот.
Следопыт забился в конвульсиях. Тележка отлетела в сторону, банки и мясо рассыпались по бетону. Судороги сотрясали его тело. Он оторвался от пола и откинулся назад, как рыба, вытащенная из воды. Его голова с хлюпающим звуком ударилась о бетон. Череп раскололся, из него потекла белая слизь. Существо билось головой об пол, оставляя мокрые лужи.
Последний раз выгнув спину и оцарапав когтями воздух, оно замерло.
Женщина подняла с пола упакованные в пластик банки. Десять банок с запеченными бобами взлетели у нее над головой и с громким хрустом опустились на череп следопыта. Один – ноль в пользу Homo sapiens.
Женщина уставилась на изуродованное тело. С ее руки капала кровь, на лицо попали красные брызги – должно быть, это произошло, когда она швыряла банки. Она вытерла щеку левым предплечьем и пнула труп следопыта кроссовком.
– С Техасом шутки плохи.
Я посмотрела на нее.
Она пожала плечами:
– Показалось, это самое подходящее, что можно сказать.
Я оказалась посреди «Костко» вместе с мертвым следопытом. Спрятать его было негде. Даже если мне каким-то чудом удастся запихать его за бумажные тарелки, вскоре разлагающееся тело обнаружат из-за запаха, не говоря уже о том, что у меня была свидетельница, которая вряд ли изменит свою версию. А тот, кто предположит, что она сумасшедшая, скорее всего, получит по голове банкой с овощами весом в тридцать шесть унций.
Мы были на грани полного разоблачения. У меня по спине пробежал холодок. Мысли метались в паническом бегстве, спотыкаясь одна о другую. Они придут за телом, возьмут образцы тканей, все сфотографируют и задокументируют. Через несколько минут это появится в интернете. Как только тело покинет «Костко», его станет невозможно скрыть, и вся эта ситуация утянет меня на дно. Я отключила камеры и жесткие диски, но повсюду остались мои отпечатки пальцев. Женщина сможет меня опознать. На моей одежде полно инопланетной крови и слизи. Я должна была позаботиться об этом здесь и сейчас.
Я должна была спрятать тело.
Прямо сейчас.
– Что, черт возьми, это за тварь?
– Понятия не имею. Слушай, тебе нужно обработать руку, – сказала я, изо всех сил стараясь унять дрожь в голосе. – Это выглядит негигиенично.
– А как же ты? Тебе здорово досталось. Может, мне позвать администратора?
Она посмотрела на меня.
Я так сильно вцепилась в бутылку с отбеливателем, что стало больно.
– Ага. Пусть приберутся в пятом ряду, – ответила я с натянутой улыбкой.
Она хихикнула. Я хихикнула в ответ, но это прозвучало немного безумно. Я была похожа на сумасшедшую, которая только что увидела полную луну. Я подавила смешок.
– Позови администратора. Я присмотрю за этим, чем бы оно ни было.
– Хорошо. Я сейчас вернусь.
– Подожди! – окрикнула я.
Она повернулась.
– Только тихо, – сказала я. – Мы же не хотим напугать стариков и детей.
Она кивнула и убежала.
Я бросилась к телу и положила бутылку с отбеливателем на следопыта.
Он лежал на твердой бетонной плите, причем не в гостинице.
Не думай об этом. Просто не думай. То, что все считают это невозможным, еще ничего не значит.
Оливковое масло. Я развернулась, побежала по проходу, схватила бутылку и положила ее на тело. Повсюду остались валяться банки. Нужно было их собрать.
Но времени не оставалось.
Я присела рядом с телом, прижала ладони к полу и сосредоточилась. Ну почему пол не из дерева? Я могла бы выдернуть отдельные доски.
Магия струилась из меня, собираясь в бетоне невидимой лужицей.
Хозяева не всесильны. Раньше вне территории гостиницы можно было сразиться разве что с полтергейстами. Но если умеешь обращаться с проводкой, у тебя веское преимущество.
Не думай об этом. Это кажется невозможным только потому, что никто не делал этого прежде. А у меня не осталось выбора. Я должна была это сделать.
Моя кожа онемела, но внутренняя сторона рук болела так, словно кто-то зацепил мои вены и начал медленно вытягивать их из тела.
Боже, как это больно.
Не думай об этом.
Просто делай.
Мое тело дрожало от напряжения. Боль разлилась по позвоночнику. Я едва могла дышать. Это была не просто боль, это была Боль с большой буквы, такая агония, что она заглушала все остальное.
Бетон напитался. Большего я дать не могла.
Я напряглась.
Боль хлестнула меня по спине раскаленным добела кнутом. По проходу пробежала трещина толщиной с волосок. Пол раскололся.
Да. Вот так.
Щель расширилась. Бутылка с оливковым маслом скользнула внутрь.
Еще немного. Я стиснула зубы и раздвинула неподвижный бетон.
Тело рухнуло в яму.
Да.
Мир начал меркнуть. Я не собиралась терять сознание. Просто застряла в этом ужасном, сотканном из боли месте между жизнью и смертью. Я застыла над пропастью и на секунду подумала, что и сама туда упаду.
Открыть ее – недостаточно. Нужно было еще и закрыть. Я потянула бетон обратно. Ну давай же. С таким же успехом я могла бы попытаться сдвинуть грузовик. Давай.
Мои ноги и руки дрожали. Бетон медленно, дюйм за дюймом, двигался. Ну давай же.
Я не могла этого сделать. Я не могла закрыть эту щель.
Нет, могла. Закрыть ее – мой долг, и я его выполню.
Боль обвивала меня, словно обжигающее одеяло.
Последний дюйм щели исчез. Бетон стал гладким.
Я не могла подняться. О нет.
Схватившись за металлический стеллаж, я уцепилась за него и подтянулась. У меня кружилась голова. Я оперлась на свою тележку и толкнула ее. Нужно было уходить. Выйти из магазина. Я заставила себя идти. Должно быть, мои ботинки обросли иглами, иначе непонятно, откуда эта боль.
Я завернула за морозильники и продолжила идти. Через просвет между ними я увидела спешащую через зал темноволосую женщину, за которой следовал мужчина в черном поло и бежевых брюках. Прости. Ты помогла мне, а теперь из-за меня они сочтут тебя сумасшедшей. Если у меня когда-нибудь появится шанс, я отплачу тебе за услугу.
Я прошла еще один проход, вытерла ручку тележки своей рубашкой и отошла от нее. Мои плечи кровоточили. Я свернула к столам с одеждой и схватила темную толстовку. Надевать ее было больно. Оставив бирку на видном месте, я направилась к кассе.
В самой короткой очереди стояли четыре человека.
– Мэм, я могу вам помочь!
Мужчина. Среднего размера. Темные волосы. Форма «Костко».
Я подошла к нему и показала бирку.
– Только толстовка? – спросил он.
– Да, – выдавила я из себя.
– Ваша карта.
Я залезла в сумочку, порылась в кошельке, вытащила карту «Костко», отсканировала ее, протянула ему двадцатку, получила доллар сдачи. Наконец-то дверь. Сжимая в руке ключи от машины, я вышла на солнечный свет.
Мой серебристый Chevy HHR стоял в самом дальнем ряду. Я всегда парковалась в начале стоянки, потому что так было удобнее выезжать и потому что так моя машина находилась как можно дальше от камер наблюдения. Сегодня моя привычка дорого мне обошлась.
Передо мной расстилался асфальт. Я переставляла одну ногу за другой. Парковка вокруг меня кружилась, и от этого начинало тошнить.
На меня обрушилась жара техасского лета. Я стянула толстовку.
Если я потеряю сознание на парковке, это будет плохо. Просто ужасно.
Покачиваясь, я преодолела последние пару футов, сжимая в руке ключи. Дверцы щелкнули, я скользнула на заднее сиденье, захлопнула дверь и легла.
Это и есть смерть? Я что, умудрилась себя убить? Мама? Папа? Знаете, что теперь будет?
Соберись. Я вытащила телефон из кармана джинсов и принялась возиться с иконками. Последний звонок. Шон.
– Привет, – произнес голос Шона мне в ухо.
Я изо всех сил пыталась что-то сказать, но голос пропал.
– Дина, ты в порядке?
Что случилось с моим голосом?
– Ты ранена?
…
– Где ты?
Я попыталась нажать на кнопку отправки эсэмэс. Кто-то превратил мои пальцы в безвольные штуковины, которые отказывались подчиняться. Вот оно. К… О… С… Буквы казались мне тарабарщиной. Ладно, это не вариант.
Прикрепить фотографию. Прикрепить. С третьей попытки у меня получилось, и я подняла телефон наверх. Камера щелкнула. Я нажала «Отправить» на экране.
Телефон выскользнул из моих пальцев.
Если я умру на парковке «Костко», то буду очень несчастна в своей загробной жизни.