Япроснулась от того, что утреннее солнце ярко светило сквозь щель в шторах, заливая спальню медовым светом. Царила полная тишина. Обычно за моим окном щебетали птицы, но, наверное, я проспала слишком долго.

Здравый смысл подсказывал, что мне следовало придумать какой-то план действий насчет дахаки. Мне требовалась информация, и я должна была каким-то образом вытянуть эту информацию из двух вампиров. Я прочитала о Доме Крахров все, что смогла найти. Это был вампирский Дом среднего размера, с длинной родословной и прекрасными традициями крайнего насилия во имя Святой Анократии. До сих пор среди них еще не было ни иерофанта, который служил религиозным лидером Анократии, ни военачальника, назначенного главнокомандующим объединенных вооруженных сил Анократии. Однако рыцари Дома Крахров были финансово стабильны, политически ловки, пользовались уважением как среди своих, так и среди соперников и не терпели неуважения.

Другими словами, это был традиционный Дом, а значит, они были скрытными и подозрительными и могли обидеться, едва ветер подует не в ту сторону. Вероятность получить от них какие-либо ответы была крайне мала. Даже для того, чтобы узнать имя маршала, мне понадобится тяжелая артиллерия.

Я посмотрела на деревянный потолок. К сожалению, на досках меня не ждало никаких ответов. За свою жизнь я перепробовала разные стили для спальни – в этом мне помогала гостиница родителей. Когда я была маленькой, у меня была прелестная спальня принцессы с кроватью под балдахином и облаками на потолке. Лет в десять я посмотрела документальный фильм о выставке стеклянных работ Дейла Чихули и стала одержима этими странными яркими формами. В родительской гостинице на потолке выросли стеклянные завитки всех цветов радуги. Утром, когда на них падал солнечный свет, моя комната переливалась, словно подводный дворец русалки посреди волшебного рифа. В тринадцать лет я захотела, чтобы моя комната была сплошь черной. В шестнадцать к черному добавился белый, чтобы придать более современный вид. Я думала, это очень по-взрослому. Отъезд в колледж стал самым странным опытом в моей жизни, потому что впервые моя комната отказывалась меняться в зависимости от моего настроения.

Когда я переехала в «Гертруду Хант», то была не в лучшей форме. Три года я скиталась по Вселенной в поисках своих родителей, но потерпела неудачу. Я сказала Клаусу, что хочу прекратить поиски, но он не смог. Дети владельцев гостиниц шли одним из трех путей. Некоторые вели совершенно обычную жизнь, с радостью меняя порой неопределенную обстановку в гостиницах на уверенность в том, что им не нужно беспокоиться о странных вещах – например о том, что драка двух ифритов из разных орд в вестибюле закончится пожаром. Другие становились хозяевами гостиниц, а еще меньшее число становились ад-халами. Но большинство из нас уезжали, уносимые от Земли в космическое Бесконечное. Мой брат был одним из таких путешественников. Слишком многое нужно было увидеть и слишком многое сделать. Он любил меня, но не собирался оседать и играть со мной в домик.

Как только я накопила немного денег, то вернулась на Землю, предстала перед Советом и прошла с блестящими результатами. Для новых хозяев было открыто не так уж много мест, и требовалось набрать высокий балл. Обычно новый хозяин заменял того, кто собирался на пенсию, или открывал совершенно новую гостиницу. Но по какой-то неизвестной причине мне предложили «Гертруду Хант», старую заброшенную гостиницу, которая погрузилась в такую глубокую спячку, что насчет ее пробуждения были сомнения. В какой-то мере это казалось уместным: мы оба были никому не нужными сиротами. Я приняла предложение и вывела «Гертруду Хант» из спячки.

Когда я перестраивала гостиницу и создавала свою комнату, то жаждала комфорта и ощущения дома. Я устала скитаться, не имея своего угла. Меня долго не покидала идея о горной гостинице, потерянной где-то в сугробах. Я не хотела полностью копировать этот образ, но достаточно сильно к нему приблизилась. Над моей головой тяжелые деревянные балки пересекали потолок из сучковатых сосновых досок. Он наклонялся под углом, имитируя скат крыши: самая низкая точка находилась рядом с кроватью размера квин сайз, самая высокая – у противоположной стены, где через высокое окно в спальню лился свет. Стены были спокойного бежевого цвета, толстый ковер у кровати – цвета яичной скорлупы, а пол устилали те же широкие доски из сучковатой сосны. Это было не слишком роскошное место, но теплое, уютное и только мое.

Я лежала в уютной постели и оценивала свое положение. Прямо сейчас в гостинице находились три существа, которые не были ни гостями, ни персоналом. Приводить в гостиницу незнакомцев было далеко не лучшей затеей. Постоялец, как и хозяин, обязан соблюдать законы гостеприимства. Хозяин обещает защищать и оберегать посетителя, а тот, в свою очередь, чтить законы гостиницы. Этот договор скрепляется платой за проживание.

Ни Шон, ни вампиры не обещали соблюдать правила гостиницы. Можно сказать, они были в серой, неопределенной зоне, а мне хотелось бы ясности. Я не могла отделаться от ощущения, что каким-то образом все испортила. Даже моя спальня не казалась такой безопасной, как неделю назад.

Лежа в постели и размышляя о случившемся, ничего не решить. Я встала и пошла в ванную, чтобы привести себя в порядок, и, пока чистила зубы, дом заскрипел. Внизу что-то происходило.

Я оделась и спустилась по лестнице. Лорд Сорен по-прежнему лежал на столе, а маршал все еще стоял рядом с ним на коленях. Вокруг него вырос круг шалфея – каждый стебель был двухфутовой высоты и увенчивался узким бутоном.

Шон по-прежнему сидел в своем кресле. Фурия устроилась на его укрытых одеялом коленях. Они оба уставились на вампира с одинаковым испуганным выражением на своих совершенно разных лицах.

Увидев меня, Шон указал на вампира и одними губами произнес:

– Какого черта?

Я подошла к ним.

– Он вообще двигался?

– Нет. Так и простоял всю ночь. Ты это видишь?

Я ожидала чего-то подобного.

– Он молится и излучает много магии. Гостиница немного реагирует. Ничего страшного. При обычных обстоятельствах я бы предоставила им отдельную комнату, но все происходило в спешке.

Когда все уляжется, мне нужно будет выделить комнату поближе ко входу, специально для экстренных случаев. Больничная палата – вообще отличная идея, если бы не нехватка средств.

Лорд Сорен судорожно вздохнул. Его глаза распахнулись. Бутоны раскрылись, превратившись в цветы, каждый с пятью ярко-синими лепестками. В самом центре лепестки вдруг стали ярко-фиолетовыми, образуя тонкую круглую кайму вокруг пяти тычинок с желтыми кончиками.

Маршал поднял голову и улыбнулся.

– Привет, дядя.

– Арланд, – произнес лорд Сорен, с трудом сглотнув.

Арланд встал.

– Почему ты не подождал меня?

– Времени было в обрез. Я боялся, что он покинет планету.

Лорд Сорен откашлялся.

– Я потерпел неудачу.

– Нет. – Арланд покачал головой. – Ты нашел его.

– Пятеро, – проговорил лорд Сорен дрожащим голосом. – Пятеро славных воинов.

– Это в прошлом. Тебе нужно отдохнуть, дядя. Ты нам нужен. Нужна твоя сила.

Лорд Сорен резко приподнялся и схватил племянника за руку.

– Не ходи за ним в одиночку. Пообещай мне.

– Даю слово.

Арланд коснулся металлического диска и бережно опустил лорда Сорена обратно на стол. Крупный мужчина вздохнул и закрыл глаза. Его дыхание выровнялось.

Арланд повернулся ко мне:

– Благодарю за гостеприимство. Но, боюсь, нам придется здесь задержаться. Я хотел бы снять комнату для себя и своего дяди.

Теперь у меня появился шанс выудить кое-какую информацию.

– Вы с дядей представляете серьезную угрозу для моих гостей. Я с радостью сдам вам комнату, но сперва вынуждена потребовать объяснений.

– Вы просите раскрыть конфиденциальную информацию о моем Доме. Я не могу этого сделать.

– Тогда я не смогу сдать вам комнату.

Арланд пристально на меня посмотрел. Цвет его глаз был таким же, как у выросших на полу цветов, – глубокий темно-синий.

– Моя госпожа, вы не оставляете мне выбора.

– Да почему же? – вставил Шон. – Можешь, к примеру, развернуться к двери и свалить отсюда.

Фурия гавкнула.

Арланд удивленно приподнял брови.

– Ши-тцу-чи. Какое очаровательное животное. У моей сестры был такой.

Он шагнул к ней, подняв руку. Фурия оскалила зубы и низко зарычала. Арланд решил, что лучше убрать руку.

– Я настаиваю на раскрытии информации, – повторила я.

Арланд повернулся ко мне:

– Я запрашиваю убежище.

Гостиница вокруг меня заскрипела. Это древняя традиция. Просьба об убежище означает, что гость находится в смертельной опасности. Отказать ему сейчас означало бы бросить вызов всему, за что ратуют хозяева гостиницы. Он меня перехитрил.

Я подняла голову.

– Убежище предоставлено.

По гостинице прокатилась волна волшебства.

– Что это значит? – спросил Шон. – То есть он может оставаться здесь, ничего нам не объяснив?

– Да.

– Да пошло оно все к черту!

– Вас что-то не устраивает? – спросил Арланд.

Шон встал.

– Представь себе, да.

– Вы гость?

– При чем здесь это?

Арланд кивнул:

– Я так и думал. Вы не гость и не персонал, следовательно, ваше мнение не имеет значения.

Они уставились друг на друга. Концентрация тестостерона в комнате повышалась с каждой секундой.

– Я тебе сейчас покажу, имеет оно значение или нет, – произнес Шон голосом, опустившимся до опасного ледяного шепота.

– Если попытаетесь подраться на территории гостиницы, я вас обоих свяжу, – сказала я.

– Я всегда был любопытным ребенком, – сказал Арланд. – Поэтому хорошо знаком с фольклором разных миров.

– И? – спросил Шон.

Маршал прищурился.

– Я сделан вовсе не из соломы и хвороста.

– Это к чему?

– На меня дуть бесполезно, серый волк. Найди себе другой домик.

Ха!

Шон явно напрягся еще сильнее. Внезапно он приобрел совершенно дикий вид.

– С меня хватит. Пошли наружу. Или ты собрался и дальше прятаться за Диной?

– Отлично.

Арланд повернулся ко мне:

– Прошу прощения за эту грубую, но неизбежную помеху в нашей беседе. Обещаю, что устраню ее в кратчайшие сроки.

– Именно, – сказал Шон, от выражения лица которого бросало в дрожь. – Это займет всего минуту.

И вампир, и оборотень слетели с катушек.

– Детский сад.

Шон открыл входную дверь.

– Только после тебя, Златовласка.

Глаза Арланда потемнели.

– С удовольствием.

Он направился к выходу. Шон выглянул наружу, но тут же быстро захлопнул дверь.

– К дому идет полицейский.

Магия зазвенела. Я поспешила к двери и выглянула через стекло. Офицер Маре. Конечно.

Я прикоснулась к стене, отдавая гостинице быструю команду. Стол с лордом Сореном отъехал в глубь коридора.

– Спрячьтесь где-нибудь, – прошипела я.

– Нет, – ответил Шон.

– Ни за что, – сказал Арланд.

У меня не было на это времени.

– Да что он сделает? Это же полицейский.

– Я не хочу рисковать, – сказал Шон. – Учитывая все то странное дерьмо, которое творится вокруг, он может вообще оказаться не настоящим полицейским.

– Это разумное замечание, – сказал Арланд.

Аргх.

– На вас доспехи.

– Она права, – сказал Шон. – Тебе следует спрятаться, Динь-Динь.

– У меня уже кончается терпение, – прорычал Арланд.

Офицер Маре был почти у двери.

– Идите по коридору, первая дверь слева – это гардеробная. Переоденьтесь в нормальную одежду и постарайтесь вести себя как человек. Шон, помоги ему. Идите.

Раздался звонок в дверь.

Я собрала в голосе всю угрозу, на которую была способна, и прошептала:

– Марш! А не то в канализацию спущу.

Они устремились прочь по коридору.

В дверь снова позвонили. Фурия залаяла, подпрыгивая на месте. Я подождала еще секунду, чтобы убедиться, что они исчезли, и распахнула дверь.

– Офицер Маре. Какой приятный сюрприз.

* * *

Лицо офицера Маре было лишено всякого выражения.

– Не хотите ли кофе? – спросила я.

– Нет.

– Что ж, а я бы не отказалась. Пожалуйста, не стесняйтесь, следуйте за мной на кухню.

Я прошла на кухню, взяла кружку и нажала кнопку на кофемашине. Гостиница «Гертруда Хант» была небогатой, но я не собиралась экономить на кофе. Офицер Маре следовал за мной неколебимой тенью.

– Вы уверены, что не хотите чашечку?

– Да. Мисс Демилль, где вы были вчера с одиннадцати часов вечера до трех часов ночи?

Я отхлебнула кофе.

– Наверху, в постели.

Мы сцепились, как два дуэлянта на рапирах.

– Вы слышали что-нибудь необычное? – атаковал Маре.

– Что вы подразумеваете под «необычным»? – парировала я.

– Вы вообще что-нибудь слышали?

– Нет. Я спала. Можно узнать, в чем дело?

– Да. Ваши соседи, живущие дальше по улице, сообщили, что слышали крики, а после увидели ярко-красную вспышку.

Ну спасибо, Арланд.

– Я не слышала криков. Кто кричал – мужчина или женщина? Случилось что-то плохое?

– Как такое может быть? Вся улица слышала, а вы – нет.

– Я крепко сплю.

Мы остановились, чтобы перевести дух, и тут в кухню вошли Шон и Арланд. Арланд переоделся в джинсы и белую футболку. Без доспехов он выглядел не таким огромным. Шон был стройнее, а его мускулы – более упругими и рельефными. Арланд казался на пару дюймов выше, более широкоплечим и мускулистым. Шон мог поднять рюкзак весом в пятьдесят фунтов и пробежать несколько миль, в то время как Арланд был явно создан для того, чтобы пробивать дыры в прочных стенах.

– Офицер Маре, это мистер Арланд. Он остановился у меня в гостинице. Это давний друг мистера Эванса.

Мистер Эванс сделал героическое усилие, чтобы не поперхнуться.

– Вы ничего необычного ночью не слышали? – спросил офицер Маре у Шона.

Шон пожал плечами и взял маленький контейнер с кофе из держателя:

– Нет. А ты?

– Нет, – ответил Арланд, качая головой.

– Откуда вы, мистер Арланд? – спросил офицер Маре.

Ладно, этого было, пожалуй, достаточно. Я поставила свою чашку на стол.

– Офицер, можно вас на минутку?

Прежде чем он успел бы отказаться, я вышла в холл. Офицер Маре последовал за мной.

– С тех пор как я сюда переехала, вы появлялись у моей двери восемь раз. Я соблюдаю законы, плачу налоги, мне даже ни разу не выписывали штраф за неправильную парковку. Но если в районе что-то случается, вы сразу же спешите ко мне. Бьюсь об заклад, если где-нибудь в округе упадет метеорит, вы подумаете, не я ли это пальнула его из машины Судного дня.

– Мэм, пожалуйста, успокойтесь.

– Я совершенно спокойна. Даже тон не повысила. Вы можете приходить сюда и задавать мне любые вопросы, но я не хочу, чтобы беспокоили моих гостей. Вы мешаете мне вести бизнес.

– Я лишь задаю вопросы.

– При всем уважении, по закону я не обязана отвечать на ваши вопросы. Почему я вам не нравлюсь, офицер Маре? Это потому, что я не местная?

– Не имеет значения, откуда вы родом. Теперь вы здесь, и моя работа – защищать вас и всех, кто здесь находится. Я просто выполняю свою работу, к чему столько драмы? Вы и ваша гостиница вызываете опасения. Вокруг творятся странные вещи. Я не знаю, что происходит, но обязательно выясню. Вы могли бы облегчить мне задачу и во всем признаться.

– Ладно. Это волшебная гостиница, а двое парней на моей кухне – пришельцы из космоса.

– Ну конечно, – ответил офицер Маре. – Выход я сам найду.

Он повернулся и вышел. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы на прощание не хлопнуть дверью. Это было бы мелочно.

По лестнице спустилась Кальдения.

– Ты позволила ему себя разозлить.

– Знаю. Он меня раздражает.

Офицер Маре был проблемой. Насколько серьезной была проблема, еще предстоит выяснить. В конце концов, он просто выполнял свою работу и не произвел на меня впечатления человека, способного сфабриковать улики, так что мне оставалось быть умнее и осмотрительнее и не предоставлять ему ничего, что могло бы усилить его подозрения.

Я последовала за Кальденией на кухню. Увидев ее, Арланд поставил свою кружку, встал и склонил голову в подчеркнутом поклоне.

– Литере Оливионе.

Он назвал ее настоящим титулом.

– Какой воспитанный мальчик, – сказала Кальдения, улыбаясь. – Здесь лучше зови меня «Ваша Светлость». Как-никак, нужно уважать местные традиции. Ты из Дома Крахров, верно?

– Да, Ваша Светлость.

Арланд улыбнулся и сделал большой глоток из своей кружки.

– Мне кажется, я знакома с твоим дедушкой. Кровавым мясником из Одара.

– Все верно.

– Теперь я вспомнила. Очаровательный человек, с весьма самобытным чувством юмора.

Арланд моргнул.

– Как только его ни называли, но только не «очаровательным». Он вас тоже помнит. Вы пытались его отравить.

Кальдения взмахнула пальцами.

– Ох, кого я только не травила. Ничего личного, поверь.

– Да я понимаю, – сказал вампир и сделал еще один большой глоток.

Секундочку.

– А что в этой чашке?

– Кофе, – ответил Шон.

– И он очень вкусный, – добавил Арланд, отпивая еще.

Вот дерьмо.

– Ты налил вампиру кофе?

– Ну да, – пробурчал Шон, нахмурившись. – В чем проблема? Ему же понравилось. Уже вторую чашку пьет.

– Это будет чрезвычайно забавно, – пропела Кальдения, усаживаясь.

Арланд слегка дернул плечами, словно пытаясь сбросить с них невидимый груз.

– Господин, пожалуйста, отдайте мне чашку, – попросила я.

Арланд ее отдал. Там было пусто. О нет. Может, у него такой мощный метаболизм, что все обойдется?

Вампир одарил меня ослепительной улыбкой, продемонстрировав клыки.

– А я уже говорил, что вы невероятно прекрасны?

Нет, не обойдется. Я собралась с духом.

– Сводный брат моего кузена женился на девушке с Земли. Он говорит…

– Господин, не подобает обсуждать жену сводного брата вашего кузена.

Глаза Арланда расширились.

– Вы правы, – сказал он с изумлением в голосе. – Личная честь. Это очень важно. Как хорошо на улице, – сказал он, повернувшись к окну. – У вас прекрасная планета. И вы, Дина, тоже прекрасны. Я уже говорил?

– Говорил, говорил, – вставил Шон.

– Дружище.

Арланд подошел и хлопнул Шона по руке.

– Какой потрясающий напиток. Нам нужно выпить еще. И пойду-ка я прогуляюсь.

– Не стоит, – сказала я. – Господин, вам лучше прилечь.

Арланд открыл заднюю дверь и вышел. Я подбежала к двери. Он остановился посреди поросшего травой газона и стянул с себя футболку, продемонстрировав нам мускулистую спину.

– Значит, он опьянел от кофе, – сказал Шон.

– У вампиров очень чувствительный метаболизм, – сказала Кальдения.

– С таким же успехом он мог бы выдуть целую бутылку виски, – добавила я.

Джинсы Арланда последовали за футболкой. Под ними ничего не было надето.

– О, – сказала Кальдения. – Вот это орех. Так же вроде говорят?

Я провела рукой по лицу. Подбросив джинсы в воздух, Арланд побежал через сад.

– Никогда не понимал, почему некоторые парни спьяну начинают раздеваться, – усмехнулся Шон.

– Это не смешно. У меня по саду бегает голый пьяный вампир.

Арланд метался взад-вперед между деревьями.

Шон сжал губы и, судя по выражению лица, едва сдерживал смех.

– Это не смешно!

Он прислонился к двери и рассмеялся.

– Это все ты виноват. Налил вампиру кофе. Иди теперь лови его, пока он не вышел с территории и его не схватил Маре, – прорычала я.

– Да, мэм. Будет сделано.

Он выбежал наружу и направился прямиком к Арланду.

– Я так рада, что со скучными правилами покончено, – сказала Кальдения. – Жизнь здесь становится все интереснее и интереснее.