Мы уже много раз говорили о важности того, чтобы лобная доля была свободна от негативной или нефункциональной когнитивной обработки. Экономичным и эффективным мозг становится у того, кто способен убрать излишки и спокойно посвятить себя тому, что делает, а не тот, кто противостоит активности, усложняет ее, создавая проблемы даже там, где их нет. Речь о людях, которых собирательно обозначают как «Отдел УПС» (Усложнения Простых Систем), вам такое название тоже, наверное, встречалось. Их аналитическая способность малоэффективна: если человек не умеет ее использовать или еще недостаточно развил ее, он принимает в соображение бесполезные и дезориентирующие мелочи, которые приводят его к тому, что он и сам запутывается.

В Mental Economy Gym^® мы разработали тест для выявления «усложнителей». На одном из более продвинутых этапов обучения, после тренировки автоматизмов, мы подвергали их «мыслительной тренировке». Это тесты, которые на первый взгляд кажутся очень сложными, но на самом деле, если взглянуть на них спокойно и ясно, если критически их разобрать, оказывается, что они предельно легкие – настолько, что могут быть выполнены без напряжения; есть даже возможность обсудить их с кем-то. Те же, кто противостояли задаче импульсивно, поверхностно, бились в стену, потому что им задание казалось трудным, и они брались за него, настроив свой разум слишком сложно и малоэффективно. Все шло даже хуже, когда мы предлагали выполнение этих упражнений в командной версии, в группе из трех человек. Разделение ролей и координирование увеличивает ложное восприятие теста как трудного. Нас уже не удивляют сцены командной работы, когда участники для выполнения этого теста даже вооружаются калькуляторами, действуют тревожно и нервно, в атмосфере совершеннейшей неразберихи и неэффективности. Мы развернем этот контекст в восьмой главе, потому что он содержит в себе фундаментальную составляющую функционирования нашего мозга, которая часто не очень воспринимается даже в рабочей динамике.

Нейронауки подтверждают, что пилотам «Формулы–1», как и спортсменам вообще, необходимо иметь свободную от мыслей лобную долю, чтобы всегда оставаться ясно мыслящими, действовать эффективно и уметь решать проблемы находчиво. Вести болид на пределе без совершения ошибок, обгоняя идеально, разыгрывать матч-поинт в теннисе, бить пенальти в финале чемпионата мира – все эти действия требуют совершенного автоматизма, который может быть достигнут только тогда, когда разум свободен, сфокусирован исключительно на минимуме необходимых мыслей. Успешный пилот, как и чемпион по теннису, и хирург, и менеджер, знает, что для того, чтобы чувствовать себя хорошо, нужно «отделить» голову, доверившись своим способностям и действуя максимально автоматически. Это не означает, что не нужно думать о том, что делаешь, вовсе нет. Ты просто должен избегать переполнения стратегически важной структуры – лобной доли – бесполезными и нефункциональными для движений мыслями, вроде страха ошибиться, тревоги, неуверенности и ощущения того, что ты не соответствуешь уровню сложности задачи, потому что лобная доля – это наш центр принятия решений, место, где мы обрабатываем информацию, анализируем ее и решаем, как вести себя, и делать это эффективно можно только в том случае, если будет необходимое «свободное место». Пилот уже может вести на автомате, ему не нужно думать, какую передачу включать, где тормозить, какой траектории следовать. То же касается теннисиста во время розыгрыша мяча, лыжника во время спуска. Если лобная доля занята обдумыванием того, что нужно делать, если действия при вождении будут следствием когнитивной обработки, пилот всегда будет запаздывать с действиями и, как следствие, ехать медленно. Эти механизмы уже составляют часть твоего оснащения и могут выполняться автоматически. Участвуя в заезде так, пилот оставляет свою лобную долю свободной для когнитивной проработки, следствием которой должен стать эффективный анализ – износа резины, выбора стратегии, расхода топлива. Это похоже на то, как мы едем по свободному шоссе солнечным днем. Мы делаем это на автоматизме, но в то же время максимально безопасно, и поэтому можем вникать в аргументы при беседе с попутчиками. То есть мы применяем нашу когнитивную обработку к беседе, а автоматизму поручаем вождение. Но если моя лобная доля заполнена тревожащими мыслями о том, что сгустился туман, страхом создать тяжелую аварию, страхом быть неадекватным, то я не смогу мыслить достаточно ясно для того, чтобы говорить с попутчиками. Во второй главе, где я делал отступление и рассказывал о моей карьере пилота (точнее, о попытке сделать карьеру), я говорил, что сейчас я понимаю, почему был медленным: я преодолевал каждый метр трассы, слишком много думая, анализируя все, и не был способен разрешить себе просто ехать. Другими словами, я не доверял своим инстинктам и вел болид гиперконтролируемо. К сожалению, тогда еще не было программы Mental Economy Training^®, которая могла бы мне помочь.